Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Золотой телёнок

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
06.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
Золотой телёнок
жимать», то есть, посмотрев на первую карту, медленней­шим образом выдвигать из-за ее спины другую, уже клал он карту на край стола исмотрел на нее снизу, уже склады­вал обе карты рубашками наружу ираскрывал их, как кни­гу,— словом, проделывал все то, что проделывают люди, когда им не везет в девятку. Но это не помогало. В руки шли по большей части картинки: валеты с веревочными усиками, дамы, нюхающие бумажные цветки, и короли сдворницкими бородами. Очень часто попадались черные и розовые десятки В общем, шла та мерзость, которую официально называют «баккара», а неофициально — «бак» или «жир». Итолько втот час, когда люстры жел­теют итухнут, когда под плакатами «спать воспрещается» храпят изахлебываются на стульях неудачники взаношен­ных воротничках, совершается чудо. Банки вдруг начина­ют вязаться, отвратительные фигуры идесятки исчезают, валят восьмерки идевятки. Игрок уже не мечется по залу, не выжимает карту, не заглядывает внее снизу. Ончувству­ет вруках счастливую талию. Иуже марафоны столпились позади счастливца, дергают его за плечи и подхалимски шепчут: «Дядя Юра, дайте три рубля». А он, бледный игордый, дерзко переворачивает карты ипод крики: «Ос­вобождаются места за девятым столом!» и«Аматорские, пришлите по полтиннику!» потрошит своих партнеров. Изеленый стол, разграфленный белыми линиями идуга­ми, становится для него веселым и радостным, как фут­больная площадка.
Для Остапа уже не было сомнений. Вигре наступил пе-
релом.
Все неясное стало ясным. Множество людей с вере­вочными усиками икоролевскими бородами, скоторыми пришлось сшибиться Остапу и которые оставили след вжелтой папке с ботиночными тесемками, внезапно по­сыпались всторону, ина передний план, круша всех ився,
231
Илья Ильф и Евгений Петров
выдвинулось белоглазое ветчинное рыло с пшеничны­ми бровями и глубокими ефрейторскими складками на щеках.
Остап поставил точку, промакнул жизнеописание прессом с серебряным медвежонком вместо ручки истал подши вать документы. Онлюбил держать дела впорядке. Последний раз полюбовался он хорошо разглаженными показаниями, телеграммами и различными справками. Впапке были даже фотографии и выписки из бухгалтер­ских книг. Вся жизнь Александра Ивановича Корейко ле­жала в папке, авместе с ней находились там пальмы, де­вушки, синее море, белый пароход, голубые экспрессы, зеркальный автомобиль и Рио-де-Жанейро, волшебный город вглубине бухты, где живут добрые мулаты и пода­вляющее большинство граждан ходит в белых штанах. Наконец-то великий комбинатор нашел того самого инди­вида, окотором мечтал всю жизнь.
— И некому даже оценить мой титанический труд, — грустно сказал Остап, поднимаясь и зашнуровывая тол­стую папку, — Балаганов очень мил, но глуп. Паников­ский— просто вздорный старик. АКозлевич— ангел без крыльев. Ондо сих пор не сомневается втом, что мы заго­товляем рога для нужд мундштучной промышленности. Где же мои друзья, мои жены, мои дети? Одна надежда, что уважаемый Александр Иванович оценит мой великий труд ивыдаст мне на бедность тысяч пятьсот. Хотя нет! Теперь яменьше миллиона не возьму, иначе добрые мулаты просто не станут меня уважать.
Остап вышел из-за стола, взял свою замечательную папку изадумчиво принялся расхаживать по пустой кон­торе, огибая машинку с турецким акцентом, железнодо­рожный компостер ипочти касаясь головой оленьих ро­гов. Белый шрам на горле Остапа порозовел. Постепенно движения великого комбинатора все замедлялись, и его
232
Золотой телёнок
ноги вкрасных башмаках, купленных по случаю угрече­ского матроса, начали бесшумно скользить по полу. Неза­метно он стал двигаться боком. Правой рукой он нежно, как девушку, прижал кгруди папку, алевую вытянул впе­ред. Над городом явственно послышался канифольный скрип колеса Фортуны. Это был тонкий музыкальный звук, который перешел вдруг в легкий скрипичный уни­сон... Ихватающая за сердце, давно позабытая мелодия заставила звучать все предметы, находившиеся в Черно­морском отделении Арбатовской конторы по заготовке рогов икопыт.
Первым начал самовар. Изнего внезапно вывалился на
поднос охваченный пламенем уголек. Исамовар запел:
Под знойным небом Аргентины, Где небо южное так сине...
Великий комбинатор танцевал танго. Его медальное лицо было повернуто впрофиль. Онстановился на одно колено, быстро поднимался, поворачивался и, легонько переступая ногами, снова скользил вперед. Невидимые фрачные фалды разлетались при неожиданных пово­ротах.
А мелодию уже перехватила пишущая машинка стурец­ким акцентом:
... Гдэ нэбо южноэ так синэ, Гдэ жэнщины, как на картинэ...
И неуклюжий, видавший виды чугунный компостер глу­хо вздыхал оневозвратном времени:
... Где женщины как на картине, Танцуют все танго.
233
Илья Ильф и Евгений Петров
Остап танцевал классическое провинциальное танго, которое исполняли в театрах миниатюр двадцать лет тому назад, когда бухгалтер Берлага носил свой первый котелок, Скумбриевич служил в канцелярии градоначальника, По­лыхаев держал экзамен на первый гражданский чин, азиц­председатель Фунт был еще бодрым семидесятилетним че­ловеком и вместе с другими пикейными жилетами сидел вкафе «Флорида», обсуждая ужасный факт закрытия Дар­данелл всвязи ситало-турецкой войной. Ипикейные жиле­ты, вте времена еще румяные игладкие, перебирали поли­тических деятелей той эпохи. «Энвербей — это голова. Юан Шикай— это голова. Пуришкевич— все-таки тоже голова!»— говорили они. Иуже тогда они утверждали, что Бриан— это голова, потому что он итогда был министром. Остап танцевал. Над его головой трещали пальмы ипроно­сились цветные птички. Океанские пароходы терлись бор­тами опристани Рио-де-Жанейро. Сметливые бразильские купчины на глазах увсех занимались кофейным демпингом, ивоткрытых ресторанах местные молодые люди развлека­лись спиртными напитками.
— Командовать парадом буду я!— воскликнул великий комбинатор.
Потушив свет, он вышел из комнаты и кратчайшим пу­тем направился на Малую Касательную улицу. Бледные цир­кульные ноги прожекторов раздвигались по небу, спуска­лись вниз, внезапно срезали кусок дома, открывая балкон или стеклянную арнаутскую галерею с остолбеневшей от неожиданности парочкой. Из-за угла навстречу Остапу, рас­качиваясь и стуча гусеничными лентами, выехали два ма­леньких танка с круглыми грибными шляпками. Кавале­рист, нагнувшись с седла, расспрашивал прохожего, как ближе проехать к Старому рынку. В одном месте Остапу преградила путь артиллерия. Онпроскочил путь винтерва­ле между двумя батареями. Вдругом— милиционеры торо-
234
Золотой телёнок
пливо прибивали кворотам дома доску счерной надписью: «Газоубежище».
Остап торопился. Его подгоняло аргентинское танго. Необращая внимания на окружающее, он вошел вдом Ко­рейко ипостучал взнакомую дверь.
— Кто там? — послышался голос подпольного мил­лионера.
— Телеграмма! — ответил великий комбинатор, под­мигнув втемноту.
Дверь открылась, и он вошел, зацепившись папкой за дверной косяк.
На рассвете далеко за городом сидели вовраге уполно­моченный икурьер.
Они пилили гири. Носы их были перепачканы чугун­ной пылью. Рядом сПаниковским лежала на траве маниш­ка. Онее снял: она мешала работать. Под гирями предус­мотрительный нарушитель конвенции разостлал газетный лист, дабы ни одна пылинка драгоценного металла не про­пала зря.
Молочные братья изредка важно переглядывались ипринимались пилить сновой силой. Вутренней тишине слышались только посвистывание сусликов и скрежетание нагревшихся ножовок.
— Что такое!— сказал вдруг Балаганов, переставая ра­ботать.— Три часа уже пилю, аоно все еще не золотое.
Паниковский не ответил. Онуже все понял ипоследние полчаса водил ножовкой только для виду.
— Ну-с, попилим еще! — бодро сказал рыжеволосый Шура.
— Конечно, надо пилить,— заметил Паниковский, ста­раясь оттянуть страшный час расплаты.
Он закрыл лицо ладонью и сквозь растопыренные пальцы смотрел на мерно двигавшуюся широкую спину Балаганова.
235
Илья Ильф и Евгений Петров
— Ничего не понимаю! — сказал Шура, допилив до конца иразнимая гирю на две яблочные половины.— Это не золото!
— Пилите, пилите,— пролепетал Паниковский. НоБа­лаганов, держа в каждой руке по чугунному полушарию, стал медленно подходить кнарушителю конвенции.
— Не подходите ко мне с этим железом! — завизжал Паниковский, отбегая всторону.— Явас презираю!
Но тут Шура размахнулся и, застонав от натуги, метнул в интригана обломок гири. Услышав над своей головой свист снаряда, интриган лег на землю.
Схватка уполномоченного с курьером была непродол­жительна. Разозлившийся Балаганов сперва снаслаждени­ем топтал манишку, апотом приступил кее собственнику. Нанося удары, Шура приговаривал:
— Кто выдумал эти гири? Кто растратил казенные день­ги? Кто Бендера ругал?
Кроме того, первенец лейтенанта вспомнил о наруше­нии сухаревской конвенции, что обошлось Паниковскому внесколько лишних тумаков.
— Вы мне ответите за манишку! — злобно кричал Пани ковский, закрываясь локтями.— Имейте ввиду, ма­нишки явам никогда не прощу! Теперь таких манишек нет впродаже!
В заключение Балаганов отобрал у противника ветхий кошелечек стридцатью восемью рублями.
— Это за твой кефир, гадюка!— сказал он при этом.
В город возвращались без радости. Впереди шел рассер­женный Шура, аза ним, припадая на одну ножку игромко плача, тащился Паниковский.
— Ябедный инесчастный старик!— всхлипывал он.— Вымне ответите за манишку. Отдайте мне мои деньги.
— Тыуменя получишь!— говорил Шура, не оглядыва­ясь.— Все Бендеру скажу. Авантюрист!
236
Золотой телёнок
Глава XXI
Конец «Вороньей слободки»
Варвара Птибурдукова была счастлива. Сидя за круглым столом, она обводила взором свое хозяйство. В комнате Птибурдуковых стояло много мебели, так что свободного места почти не было. Ноитой площади, которая оставалась, было достаточно для счастья. Лампа посылала свет за окно, где, как дамская брошь, дрожала маленькая зеленая ветка. На столе лежали печенье, конфеты и маринованный судак вкруглой железной коробочке. Штепсельный чайник собрал на своей кривой поверхности весь уют птибурдуковского гнезда. В нем отражались и кровать, и белые занавески, иночная тумбочка. Отражался и сам Птибурдуков, сидев­ший напротив жены всиней пижаме со шнурками. Онтоже был счастлив. Пропуская сквозь усы папиросный дым, он выпиливал лобзиком из фанеры игрушечный дачный нуж­ник. Работа была кропотливая. Необходимо было выпилить стенки, наложить косую крышку, устроить внутреннее обо­рудование, застеклить окошечко и приделать кдверям ми­кроскопический крючок. Птибурдуков работал со страстью; он считал выпиливание по дереву лучшим отдыхом.
Окончив работу, инженер радостно засмеялся, похлопал жену по толстой теплой спине ипридвинул ксебе коробоч­ку с судаком. Но в эту минуту послышался сильный стук вдверь, мигнула лампа, ичайник сдвинулся спроволочной подставки.
— Кто бы это так поздно?— молвил Птибурдуков, от­крывая дверь.
На лестнице стоял Васисуалий Лоханкин— онпо самую бороду был завернут вбелое марсельское одеяло, из-под ко­торого виднелись волосатые ноги. Кгруди он прижимал кни­гу «Мужчина и женщина», толстую и раззолоченную, как икона. Глаза Васисуалия блуждали.
237
Илья Ильф и Евгений Петров
— Милости просим, — ошеломленно сказал инженер,
делая шаг назад.— Варвара, что это?
— Яквам пришел навеки поселиться,— ответил Лохан-
кин гробовым ямбом,— надеюсь янайти увас приют.
— Как, приют?— сказал Птибурдуков, багровея.— Что
вам угодно, Васисуалий Андреевич?
Наплощадку выбежала Варвара. — Сашук! Посмотри, он голый! — закричала она. —
Что случилось, Васисуалий? Давойди же, войдите.
Лоханкин переступил порог босыми ногами и, бормоча: «Несчастье, несчастье», начал метаться по комнате. Кон­цом одеяла он сразу смахнул на пол тонкую столярную ра­боту Птибурдукова. Инженер отошел вугол, чувствуя, что ничего хорошего уже не предвидится.
— Какое несчастье?— допытывалась Варвара.— Поче­му ты водном одеяле?
— Яквам пришел навеки поселиться,— повторил Ло­ханкин коровьим голосом.
Его желтая барабанная пятка выбивала по чистому вос­ковому полу тревожную дробь.
— Что ты ерунду мелешь? — набросилась Варвара на бывшего мужа.— Ступай домой ипроспись. Уходи отсюда! Иди, иди домой!
— Уждома нет,— сказал Васисуалий, продолжая дро­жать.— Сгорел до основанья. Пожар, пожар погнал меня сюда. Спасти успел ятолько одеяло икнигу спас любимую притом. Нораз вы так со мной жестокосердны, уйду япрочь ипрокляну притом.
Васисуалий, горестно шатаясь, пошел квыходу. НоВар­вара смужем удержали его. Они просили прощенья, гово­рили, что не разобрали сразу, вчем дело, ивообще захлопо­тали. На свет были извлечены новый пиджачный костюм Птибурдукова, белье иботинки.
Пока Лоханкин одевался, супруги совещались вкоридоре.
238
Золотой телёнок
— Куда его устроить?— шептала Варвара.— Онне мо-
жет унас ночевать, унас одна комната.
— Ятебе удивляюсь,— сказал добрый инженер,— уче-
ловека несчастье, аты думаешь только освоем благополучии.
Когда супруги вернулись вкомнату, погорелец сидел за столом ипрямо из железной коробочки ел маринованную рыбу. Кроме того, сполочки были сброшены два тома «Со­противления материалов», иих место заняла раззолочен­ная «Мужчина иженщина».
— Неужели весь дом сгорел? — сочувственно спросил Птибурдуков.— Вот ужас!
— А я думаю, что, может, так надо,— сказал Васисуа­лий, приканчивая хозяйский ужин,— может быть, явыйду из пламени преобразившимся, а?
Ноон не преобразился.
Когда обо всем было переговорено, Птибурдуковы ста­ли устраиваться на ночь. Васисуалию постлали матрасик на том самом остатке площади, которого еще час назад было достаточно для счастья. Окно закрыли, потушили свет, ивкомнату вошла ночь. Минут двадцать все лежали молча, время от времени ворочаясь итяжело вздыхая. Потом спо­лу донесся тягучий шепот Лоханкина:
— Варвара! Варвара! Слушай, Варвара?
— Чего тебе?— негодующе спросила бывшая жена.
— Почему ты от меня ушла, Варвара?
Недождавшись ответа на этот принципиальный вопрос, Васисуалий заныл:
— Ты самка, Варвара! Ты волчица! Волчица ты, тебя япрезираю...
Инженер недвижимо лежал впостели, задыхаясь от зло­сти исжимая кулаки.
«Воронья слободка» загорелась вдвенадцать часов ве­чера, вто самое время, когда Остап Бендер танцевал танго впустой конторе, а молочные братья Балаганов иПани-
239
Илья Ильф и Евгений Петров
ковский выходили из города, сгибаясь под тяжестью золо­тых гирь.
В длинной цепи приключений, которые предшествовали пожару вквартире номер три, начальным звеном была ничья бабушка. Она, как известно, жгла на своей антресоли керо­син, так как не доверяла электричеству. После порки Васису­алия Андреевича вквартире давно уже не происходило ни­каких интересных событий, и беспокойный ум камергера Митрича томился от вынужденного безделья. Поразмыслив хорошенько обабушкиных привычках, он встревожился.
— Сожжет, старая, всю квартиру! — бормотал он. — Ейчто? Ауменя одна рояль, может быть, две тысячи стоит.
Придя ктакому заключению, Митрич застраховал от ог­ня все свое движимое имущество. Теперь он мог быть спо­коен иравнодушно глядел, как бабушка тащила к себе на­верх большую мутную бутыль с керосином, держа ее на руках, как ребенка. Первым об осторожном поступке Ми­трича узнал гражданин Гигиенишвили исейчас же истолко­вал его по-своему. Онподступил кМитричу вкоридоре и, схватив его за грудь, угрожающе сказал:
— Поджечь всю квартиру хочешь? Страховку получить хочешь? Ты думаешь, Гигиенишвили дурак? Гигиенишвили все понимает.
И страстный квартирант втот же день сам застраховался на большую сумму. При этом известии ужас охватил всю «Воронью слободку». Люция Францевна Пферд прибежа­ла на кухню свытаращенными глазами.
— Они нас сожгут, эти негодяи. Выкак хотите, гражда­не, аясейчас же иду страховаться. Гореть все равно будем, хоть страховку получу. Яиз-за них по миру идти не желаю.
На другой день застраховалась вся квартира, за исклю­чением Лоханкина иничьей бабушки. Лоханкин читал «Ро­дину» иничего не замечал, абабушка не верила встраховку, как не верила вэлектричество. Никита Пряхин принес до-
240