Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Золотой телёнок

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
06.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
Золотой телёнок
— Тыне смеешь так говорить оПтибурдукове! Онвы-
ше тебя!
Этого Лоханкин не снес. Ондернулся, словно электри­ческий разряд пробил его во всю длину, от подтяжек до зе­леных карпеток.
— Тысамка, Варвара,— тягуче заныл он.— Тыпублич­ная девка!
— Васисуалий, ты дурак!— спокойно ответила жена.
— Волчица ты,— продолжал Лоханкин в том же тягу­чем тоне.— Тебя япрезираю. Клюбовнику уходишь от ме­ня. КПтибурдукову от меня уходишь. Кничтожному Пти­бурдукову нынче ты, мерзкая, уходишь от меня. Так вот к кому ты от меня уходишь! Ты похоти предаться хочешь сним. Волчица старая имерзкая притом!
Упиваясь своим горем, Лоханкин даже не замечал, что говорит пятистопным ямбом, хотя никогда стихов не писал ине любил их читать.
— Васисуалий! Перестань паясничать,— сказала волчи­ца, застегивая мешок.— Посмотри, на кого ты похож. Хоть бы умылся. Яухожу. Прощай, Васисуалий! Твою хлебную карточку яоставляю на столе.
И Варвара, подхватив мешок, пошла к двери. Увидев, что заклинания не помогли, Лоханкин живо вскочил сдива­на, подбежал к столу и с криком: «Спасите!» — порвал карточку. Варвара испугалась. Ейпредставился муж, иссох­ший от голода, сзатихшими пульсами ихолодными конеч­ностями.
— Что ты сделал?— сказала она.— Тыне смеешь го­лодать!
— Буду!— упрямо заявил Лоханкин.
— Это глупо, Васисуалий. Это бунт индивидуальности.
— Иэтим ягоржусь,— ответил Лоханкин подозритель­ным по ямбу тоном.— Тынедооцениваешь значение инди­видуальности ивообще интеллигенции.
141
Илья Ильф и Евгений Петров
— Новедь общественность тебя осудит. — Пусть осудит, — решительно сказал Васисуалий
иснова повалился на диван.
Варвара молча швырнула мешок на пол, поспешно ста­щила с головы соломенный капор и, бормоча: «взбесив­шийся самец», «тиран», «собственник», торопливо сде­лала бутерброд сбаклажанной икрой.
— Ешь!— сказала она, поднося пищу кпунцовым губам мужа.— Слышишь, Лоханкин? Ешь сейчас же. Ну!
— Оставь меня,— сказал он, отводя руку жены. Пользу­ясь тем, что рот голодающего на мгновение открылся, Вар­вара ловко впихнула бутерброд вотверстие, образовавшее­ся между фараонской бородкой иподбритыми московскими усиками. Ноголодающий сильным ударом языка вытолкнул пищу наружу.
— Ешь, негодяй!— вотчаянии крикнула Варвара, тыча бутербродом.— Интеллигент!
Но Лоханкин отводил лицо иотрицательно мычал. Че­рез несколько минут разгоряченная, вымазанная зеленой икрой Варвара отступила. Она села на свой мешок изапла­кала ледяными слезами.
Лоханкин смахнул сбороды затесавшиеся туда крош­ки, бросил на жену осторожный, косой взгляд изатих на своем диване. Ему очень не хотелось расставаться сВарва­рой. Наряду с множеством недостатков y Варвары были два существенных достижения: большая белая грудь и служба. Сам Васисуалий никогда и нигде не служил. Служба помешала бы ему думать означении русской ин­теллигенции, ккаковой социальной прослойке он причис­лял исебя. Таким образом, продолжительные думы Лохан­кина сводились кприятной иблизкой теме: «Васисуалий Лоханкин иего значение», «Лоханкин итрагедия русско­го Либерализма», «Лоханки иего роль врусской револю­ции». Обо всем этом было легко ипокойно думать, разгу-
142
Золотой телёнок
ливая по комнате в фетровых сапожках, купленных на Варварины деньги, и поглядывая на любимый шкаф, где мерцали церковным золотом корешки брокгаузовского энциклопедического словаря. Подолгу стаивал Васисуа­лий перед шкафом, переводя взоры с корешка на коре­шок. Поранжиру вытянулись там дивные образцы пере­плетного искусства: Большая медицинская энциклопедия, «Жизнь животных», пудовый том «Мужчина и женщи­на», атакже «Земля илюди» Элизе Реклю.
«Рядом сэтой сокровищницей мысли,— неторопливо думал Васисуалий,— делаешься чище, как-то духовно рас­тешь».
Придя ктакому заключению, он радостно вздыхал, вы­таскивал из-под шкафа «Родину» за 1899 года в переплете цвета морской волны с пеной и брызгами, рассматривал картинки англо-бурской войны, объявление неизвестной дамы под названием: «Вот как яувеличила свой бюст на шесть дюймов»,— ипрочие интересные штучки.
С уходом Варвары исчезла бы и материальная база, на которой покоилось благополучие достойнейшего предста­вителя мыслящего человечества.
Вечером пришел Птибурдуков. Ондолго не решался во­йти вкомнаты Лоханкиных имыкался по кухне среди длин­нопламенных примусов ипротянутых накрест веревок, на которых висело сухое гипсовое белье сподтеками синьки. Квартира оживилась. Хлопали двери, проносились тени, светились глаза жильцов, и где-то страстно вздохнули — мужчина пришел.
Птибурдуков снял фуражку, дернул себя за инженерский ус и, наконец, решился.
— Варя, — умоляюще сказал он, входя в комнату, — мыже условились...
— Полюбуйся, Сашук!— закричала Варвара, хватая его за руку иподталкивая кдивану.— Вот он! Лежит! Самец!
143
Илья Ильф и Евгений Петров
Подлый собственник! Понимаешь, этот крепостник объя­вил голодовку из-за того, что яхочу от него уйти.
Увидев Птибурдукова, голодающий сразу же пустил
вход пятистопный ямб.
— Птибурдуков, тебя япрезираю,— заныл он.— Жены моей касаться ты не смей. Тыхам, Птибурдуков, мерзавец! Куда жену уводишь от меня?
— Товарищ Лоханкин,— ошеломленно сказал Птибур­дуков, хватаясь за усы.
— Уйди, уйди, тебя яненавижу,— продолжал Васисуа­лий, раскачиваясь, как старый еврей на молитве,— ты гни­да жалкая имерзкая притом. Неинженер ты— хам, мерза­вец, сволочь, ползучий гад исутенер притом!
— Как вам не стыдно, Васисуалий Андреич, — сказал заскучавший Птибурдуков,— даже просто глупо. Ну, поду­майте, что вы делаете? Навтором году пятилетки...
— Он мне посмел сказать, что это глупо! Он, он, жену укравший уменя! Уйди, Птибурдуков, не то тебе по вые, по шее то есть, вам янадаю.
— Больной человек, — сказал Птибурдуков, стараясь оставаться врамках приличия.
Но Варваре эти рамки были тесны. Она схватила со сто­ла уже засохший зеленый бутерброд иподступила кголода­ющему. Лоханкин защищался стаким отчаянием, словно бы его собирались кастрировать. Птибурдуков отвернулся и смотрел в окно на конский каштан, цветущий белыми свечками. Позади себя он слышал отвратительное мычание Лоханкина икрики Варвары: «Ешь, подлый человек! Ешь, крепостник!»
На другой день, расстроенная неожиданным препятстви­ем, Варвара не пошла на службу. Голодающему стало хуже.
— Вот уже и рези в желудке начались, — сообщил он удовлетворенно,— атам цынга на почве недоедания, выпа­дение волос изубов.
144
Золотой телёнок
Птибурдуков привел брата— военного врача. Птибур­дуков-второй долго прикладывал ухо ктуловищу Лоханки­на иприслушивался кработе его органов стой вниматель­ностью, скакой кошка прислушивается кдвижению мыши, залезшей всахарницу. Вовремя осмотра Васисуалий глядел на свою грудь, мохнатую, как демисезонное пальто, полны­ми слез глазами. Ему было очень жалко себя. Птибурдуков­второй посмотрел на Птибурдукова-первого и сообщил, что больному диеты соблюдать не надо. Есть можно все. Например, суп, котлеты, компот. Можно также — хлеб, овощи, фрукты. Неисключена рыба. Курить можно, конеч­но, соблюдая меру. Пить не советует, но для аппетита не­плохо было бы вводить ворганизм рюмку хорошего пор­твейна. В общем, доктор плохо разобрался в душевной драме Лоханкиных. Сановито отдуваясь истуча сапогами, он ушел, заявив на прощание, что больному не возбраняет­ся также купаться вморе иездить на велосипеде.
Но больной не думал вводить ворганизм ни компота, ни рыбы, ни котлет, ни прочих разносолов. Онне пошел к морю купаться, а продолжал лежать на диване, осыпая окружающих бранчливыми ямбами. Варвара почувствовала кнему жалость. «Из-за меня голодает,— размышляла она сгордостью,— какая все-таки страсть. Способен ли Сашук на такое высокое чувство?» И она бросала беспокойные взгляды на сытого Сашука, вид которого показывал, что любовные переживания не помешают ему регулярно вво­дить в организм обеды иужины. И даже один раз, когда Птибурдуков вышел из комнаты, она назвала Васисуалия «бедненьким». При этом урта голодающего снова появил­ся бутерброд и снова был отвергнут, «Еще немного вы­держки,— подумал Лоханкин,— ине видать Птибурдуко­ву моей Варвары».
Он судовольствием прислушивался кголосам из сосед­ней комнаты.
145
Илья Ильф и Евгений Петров
— Онумрет без меня,— говорила Варвара,— придется
нам подождать. Тыже видишь, что ясейчас не могу уйти.
Ночью Варваре приснился страшный сон. Иссохший от высокого чувства Васисуалий глодал белые шпоры на сапо­гах военного врача. Это было ужасно. Налице врача было покорное выражение, словно укоровы, которую доит дере­венский вор. Шпоры гремели, зубы лязгали. Встрахе Варва­ра проснулась.
Желтое японское солнце светило в упор, затрачивая всю свою силу на освещение такой мелочишки, как гране­ная пробка от пузырька содеколоном «Турандот». Клеен­чатый диван был пуст. Варвара повела очами иувидела Ва­сисуалия. Он стоял у открытой дверцы буфета, спиной ккровати, игромко чавкал. Отнетерпения ижадности он наклонялся, притопывал ногой взеленом носке ииздавал носом свистящие и хлюпающие звуки. Опустошив высо­кую баночку консервов, он осторожно снял крышку ска­стрюли и, погрузив пальцы вхолодный борщ, извлек отту­да кусок мяса. Если бы Варваpa поймала мужа за этим занятием даже в лучшие времена их брачной жизни, то и тогда Васисуалию пришлось бы худо. Теперь же участь его была решена.
— Лоханкин!— сказала она ужасным голосом.
Отиспуга голодающий выпустил мясо, которое шлепну­лось обратно в кастрюлю, подняв фонтанчик из капусты иморковных звезд. Сжалобным воем кинулся Васисуалий кдивану. Варвара молча ибыстро одевалась.
— Варвара!— сказал он внос.— Неужели ты всамом деле уходишь от меня вПтибурдукову?
Ответа не было.
— Волчица ты, — неуверенно объявил Лоханкин, — тебя япрезираю, кПтибурдукову ты уходишь от меня...
Но было уже поздно. Напрасно хныкал Васисуалий олюбви иголодной смерти. Варвара ушла навсегда, волоча за собой дорожный мешок с цветными рейтузами, фетро-
146
Золотой телёнок
вой шляпой, фигурными флаконами ипрочими предмета­ми дамского обихода.
И вжизни Васисуалия Андреевича наступил период му­чительных дум иморальных страданий. Есть люди, которые не умеют страдать, как-то не выходит. Аесли уж истрадают, то стараются проделать это как можно быстрее и незамет­нее для окружающих. Лоханкин же страдал открыто, вели­чаво, он хлестал свое горе чайными стаканами, он упивался им. Великая скорбь давала ему возможность лишний раз поразмыслить о значении русской интеллигенции, а рав­но— отрагедии русского либерализма.
«А может быть, так надо,— думал он,— может быть, это искупление, ия выйду из него очищенным? Нетакова ли судьба всех стоящих выше толпы людей стонкой консти­туцией? Галилей, Милюков, А. Ф. Кони. Да, да, Варвара пра­ва, так надо!»
Душевная депрессия не помешала ему, однако, дать вгазету объявление осдаче внаем второй комнаты. «Это все-таки материально поддержит меня на первых по­рах»,— решил Васисуалий. Иснова погрузился втуман­ные соображения остраданиях плоти изначении души как источника прекрасного.
От этого занятия его не могли отвлечь даже настоятель­ные указания соседей на необходимость тушить за собой свет вуборной. Находясь врасстройстве чувств, Лоханкин постоянно забывал это делать, что очень возмущало эко­номных жильцов.
Между тем обитатели большой коммунальной квартиры номер три, вкоторой обитал Лоханкин, считались людьми своенравными иизвестны были всему дому частыми сканда­лами итяжелыми склоками. Квартиру номер три прозвали даже «Вороньей слободкой». Продолжительная совмест­ная жизнь закалила этих людей, иони не знали страха. Квар­тирное равновесие поддерживалось блоками между отдель-
147
Илья Ильф и Евгений Петров
ными жильцами. Иногда обитатели «Вороньей слободки» объединялись все вместе против какого-либо одного квар­тиранта, иплохо приходилось такому квартиранту. Центро­стремительная сила сутяжничества подхватывала его, втяги­вала вканцелярии юрисконсультов, вихрем проносила через прокуренные судебные коридоры ивталкивала вкамеры то­варищеских инародных судов. Идолго еще скитался непо­корный квартирант, впоисках правды добираясь до самого всесоюзного старосты товарища Калинина. Идо самой сво­ей смерти квартирант будет сыпать юридическими словечка­ми, которых понаберется вразных присутственных местах, будет говорить не «наказывается» а«наказуется», не «по­ступок», а «деяние». Себя будет называть не «товарищ Жуков», как положено ему со дня рождения, а«потерпев­шая сторона». Ночаще всего исособенным наслаждением он будет произносить выражение «вчинить иск». Ижизнь его, которая ипрежде не текла мoлoкoм имедом, станет со­всем уже дрянной.
Задолго до семейной драмы Лоханкиных летчик Севрю­гов, к несчастию своему проживавший в квартире номер три, вылетел по срочной командировке Осоавиахима за По­лярный круг. Весь мир, волнуясь, следил за полетом Севрю­гова. Пропала без вести иностранная экспедиция, шедшая кполюсу, иСеврюгов должен был ее отыскать. Мир жил на­деждой на успешные действия летчика. Переговаривались радиостанции всех материков, метеорологи предостерегали отважного Севрюгова от магнитных бурь, коротковолнови­ки наполняли эфир свистом, ипольская газета «Курьер По­ранны», близкая кминистерству иностранных дел, уже тре­бовала расширения Польши до границы 1772 года. Целый месяц Севрюгов летал над ледяной пустыней, игрохот его моторов был слышен во всем мире.
Наконец Севрюгов совершил то, что совсем сбило стол­ку газету, близкую кпольскому министерству иностранных
148
Золотой телёнок
дел. Он нашел затерянную среди торосов экспедицию, успел сообщить точное ее местонахождение, но после этого вдруг исчез сам. При этом известии земной шар перепол­нился криками. Имя Севрюгова произносилось на трехстах двадцати языках инаречиях, включая сюда язык черноко­жих индейцев, портреты Севрюгова взвериных шкурах по­явились на каждом свободном листке бумаги. В беседе спредставителями печати Габриэль д’Аннунцио заявил, что только что закончил новый роман исейчас же вылетает на поиски отважного русского. Появился чарльстон «Мне тепло смоей крошкой на полюсе». И старые московские халтурщики Услышкин-Вертер, Леонид Трепетовский иБо­рис Аммиаков, издавна практиковавшие литературный дем­пинг ивыбрасывавшие на рынок свою продукцию по бросо­вым ценам, уже писали обозрение под названием: «Авам не холодно?». Одним словом, наша планета переживала ве­ликую сенсацию.
Но еще большую сенсацию вызвало это сообщение вквартире номер три, находящейся вдоме номер восемь по Лимонному переулку иизвестной больше под именем «Во­роньей слободки».
— Пропал наш квартирант,— радостно говорил отстав­ной дворник Никита Пряхин, суша над примусом валеный сапог.— Пропал, миленький. Ане летай, не летай! Человек ходить должен, ане летать. Ходить должен, ходить.
И он переворачивал валенок над стонущим огнем.
— Долетался, желтоглазый,— бормотала бабушка, име­ни-фамилии которой никто не знал. Жила она на антресо­лях, над кухней, ихотя вся квартира освещалась электриче­ством, бабушка жгла у себя наверху керосиновую лампу с рефлектором. Электричеству она не доверяла. — Вот икомната освободилась, площадь!
Бабушка первой произнесла слово, которое давно уже тяжелило сердца обитателей «Вороньей слободки». Оком-
149
Илья Ильф и Евгений Петров
нате пропавшего летчика заговорили все: ибывший горский князь, аныне трудящийся Востока гражданин Гигиенишви­ли, иДуня, арендовавшая койку вкомнате тети Паши, иса­ма тетя Паша— торговка и горькая пьяница, иАлександр Дмитриевич Суховейко — в прошлом камергер двора его императорского величества, которого вквартире звали про­сто Митричем, ипрочая квартирная сошка во главе сответ­ственной съемщицей, Люцией Францевной Пферд.
— Что ж, — сказал Митрич, поправляя золотые очки, когда кухня наполнилась жильцами,— раз товарищ исчез, надо делить. Я, например, давно имею право на дополни­тельную площадь.
— Почему жмужчине площадь?— возразила коечница Дуня.— Надо женщине. Уменя, может, другого такого слу­чая вжизни не будет, чтоб мужчина вдруг пропал.
И долго она еще толклась между собравшимися, приво­дя различные доводы всвою пользу ичасто произнося сло­во «мужчина».
Во всяком случае жильцы сходились на том, что комнату нужно забрать немедленно.
В тот же день мир задрожал от новой сенсации. Смелый Севрюгов нашелся, Нижний Новгород, Квебек и Рейкья­вик услышали позывные Севрюгова. Онсидел сподмятым шасси на восемьдесят четвертой параллели. Эфир сотрясал­ся от сообщений: «Смелый русский чувствует себя отлич­но», «Севрюгов шлет рапорт президиуму Осоавиахима!», «Чарльз Линдберг считает Севрюгова лучшим летчиком в мире», «Семь ледоколов вышли на помощь Севрюгову и обнаруженной им экспедиции». В промежутках между этими сообщениями газеты печатали только фотографии каких-то ледяных кромок иберегов. Без конца слышались слова: «Севрюгов, Нордкап, параллель, Севрюгов, Земля Франца-Иосифа, Шпицберген, Кингсбей, пимы, горючее, Севрюгов».
150