Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Золотой телёнок
.pdf
Золотой телёнок
мой страховой полис ссиреневой каемкой идолго рассматривал на свет водяные знаки.
— Это выходит, значит, государство навстречу идет?—
сказал он мрачно.— Оказывает жильцам помощь? Ну, спасибо! Теперь, значит, как пожелаем, так исделаем.
И, спрятав полис под рубаху, Пряхин удалился всвою
комнату. Его слова вселили такой страх, что в эту ночь
в«Вороньей слободке» никто не спал. Дуня связывала вещи в узлы, а остальные коечники разбрелись кочевать по
знакомим. Днем все следили друг за другом ипо частям выносили имущество из дома.
Все было ясно. Дом был обречен. Онне мог не сгореть.
Идействительно, вдвенадцать часов ночи он запылал, подожженный сразу сшести концов.
Последним из дома, который уже наполнился самоварным дымом спрожилками огня, выскочил Лоханкин, прикрываясь белым одеялом. Онизо всех сил кричал: «Пожар!
Пожар!», хотя никого не смог удивить этой новостью. Все
жильцы «Вороньей слободки» были всборе. Пьяный Пряхин сидел на своем сундуке сковаными углами. Онбессмысленно глядел на мерцающие окна, приговаривая: «Как пожелаем, так и сделаем». Гигиенишвили брезгливо нюхал
свои руки, которые отдавали керосином, икаждый раз после этого вытирал их оштаны. Огненная пружина вырвалась из форточки и, роняя искры, развернулась под деревянным карнизом. Лопнуло исо звоном вывалилось первое
стекло. Ничья бабушка страшно завыла.
— Сорок лет стоял дом,— степенно разъяснял Митрич,
расхаживая в толпе, — при всех властях стоял, хороший
был дом. Апри советской сгорел. Такой печальный факт,
граждане.
Женская часть «Вороньей слободки» сплотилась водну кучу ине сводила глаз согня. Орудийное пламя вырывалось уже из всех окон. Иногда огонь исчезал, итогда потемневший дом, казалось, отскакивал назад, как пушечное тело
241
Илья Ильф и Евгений Петров
после выстрела. Иснова красно-желтое облако выносилось
наружу, парадно освещая Лимонный переулок. Стало горячо. Возле дома уже невозможно было стоять, и общество
перекочевало на противоположный тротуар.
Один лишь Никита Пряхин дремал на сундучке посреди
мостовой. Вдруг он вскочил, босой истрашный.
— Православные!— закричал он, раздирая на себе ру-
баху.— Граждане!
Он боком побежал прочь от огня, врезался в толпу и,
выкликая непонятные слова, стал показывать рукой на горящий дом. Втолпе возник переполох.
— Ребенка забыли,— уверенно сказала женщина всоломенной шляпе.
Никиту окружили. Он отпихивался руками и рвался
кдому.
— На кровати лежит! — исступленно кричал Пряхин.— Пусти, говорю!
По его лицу катились огненные слезы. Онударил по голове Гигиенишвили, который преграждал ему дорогу, ибросился во двор. Через минуту он выбежал оттуда, неся лестницу.
— Остановите его!— закричала женщина всоломенной
шляпе.— Онсгорит!
— Уйди, говорю!— вопил Никита Пряхин, приставляя
лестницу к стене и отталкивая молодых людей из толпы,
которые хватали его за ноги.— Недам ей пропасть. Душа
горит.
Он лягался ногами илез вверх, кдымящемуся окну второго этажа.
— Назад!— кричали из толпы.— Зачем полез? Сгоришь!
— На кровати лежит! — продолжал выкликать Никита.— Цельный гусь, четверть хлебного вина. Что ж, пропадать ей, православные граждане?
С неожиданным проворством Пряхин ухватился за
оконный слив имигом исчез, втянутый внутрь воздушным
насосом. Последние слова его были: «Как пожелаем, так
242
Золотой телёнок
исделаем». Впереулке наступила тишина, прерванная колоколом итрубными сигналами пожарного обоза. Водвор
вбежали топорники в негнущихся брезентовых костюмах
сширокими синими поясами.
Через минуту после того как Никита Пряхин совершил
единственный за всю жизнь героический поступок, от дома
отделилось и грохнуло оземь горящее бревно. Крыша, треща, разошлась иупала внутрь дома. Кнебу поднялся сияющий столб, словно бы из дома выпустили ядро на луну.
Так погибла квартира номер три, известная больше под
названием «Вороньей слободки».
Внезапно впереулке послышался звон копыт. В блеске
пожара промчался на извозчике инженер Талмудовский.
На коленях у него лежал заклеенный ярлыками чемодан.
Подскакивая на сиденье, инженер наклонялся кизвозчику
икричал:
— Ноги моей здесь не будет при таком окладе жалованья! Пошел скорей!
И тотчас же его жирная, освещенная огнями ипожарными факелами спина скрылась за поворотом.
Глава XXII
Командовать парадом буду я
— Яумираю от скуки,— сказал Остап,— мы свами беседуем только два часа, а вы уже надоели мне так, будто
язнал вас всю жизнь. Стаким строптивым характером хорошо быть миллионером вАмерике. Унас миллионер должен быть более покладистым.
— Высумасшедший!— ответил Александр Иванович.
— Неоскорбляйте меня,— кротко заметил Бендер.—
Ясын турецко-подданного и, следовательно, потомок янычаров. Явас не пощажу, если вы будете меня обижать. Яны-
243
Илья Ильф и Евгений Петров
чары не знают жалости ни к женщинам, ни к детям, ни
кподпольным советским миллионерам.
— Уходите, гражданин!— сказал Корейко голосом геркулесовского бюрократа. — Уже третий чае ночи, я хочу
спать, мне рано на службу идти.
— Верно, верно, яизабыл!— воскликнул Остап.— Вам
нельзя опаздывать на службу. Могут уволить без выходного
пособия. Все-таки двухнедельный оклад— двадцать три рубля! При вашей экономии можно прожить полгода.
— Неваше дело. Оставьте меня впокое. Слышите? Убирайтесь!
— Ноэта экономия вас погубит. Вам, конечно, небезопасно показать свои миллионы. Однако вы чересчур стараетесь. Выподумали над тем, что свами произойдет, если вы,
наконец, сможете тратить деньги? Воздержание — вещь
опасная! Знакомая мне учительница французского языка
Эрнестина Иосифовна Пуанкаре никогда вжизни не пила
вина. И что же! На одной вечеринке ее угостили рюмкой
коньяку. Это ей так понравилось, что она выпила целую бутылку итут же, за ужином, сошла сума. И на свете стало
меньше одной учительницей французского языка. Тоже может произойти исвами.
— Чего вы, черт возьми, хотите от меня добиться?
— Того, чего хотел добиться друг моего детства Коля
Остен-Бакен от подруги моего же детства, польской красавицы Инги Зайонц. Он добился любви. И я добиваюсь
любви. Яхочу, чтобы вы, гражданин Корейко, меня полюбили ивзнак своего расположения выдали мне один миллион рублей.
— Вон!— негромко сказал Корейко.
— Нувот, опять вы забыли, что япотомок янычаров.
С этими словами Остап поднялся сместа. Теперь собеседники стояли друг против друга. УКорейко было штурмовое лицо, в глазах мелькали белые барашки. Великий
244
Золотой телёнок
комбинатор сердечно улыбался, показывая белые кукурузные зубы. Враги подошли близко к настольной лампочке,
ина стену легли их исполинские тени.
— Тысячу раз явам повторял,— произнес Корейко, сдерживаясь,— что никаких миллионов уменя нет ине было. Поняли? Поняли? Ну иубирайтесь! Яна вас буду жаловаться.
— Жаловаться на меня вы никогда не будете,— значительно сказал Остап,— ауйти ямогу, но не успею явыйти
на вашу Малую Касательную улицу, как вы сплачем побежите за мной ибудете лизать мои янычарские пятки, умоляя
меня вернуться.
— Почему же это ябуду вас умолять?
— Будете. Так надо, как любил выражаться мой друг Васисуалий Лоханкин, именно вэтом сермяжная правда. Вот она!
Великий комбинатор положил на стол папку и, медленно развязывая ее ботиночные тесемки, продолжал:
— Только давайте условимся. Никаких эксцессов! Выне
должны меня душить, не должны выбрасываться из окна и,
самое главное, не умирайте от удара. Если вы вздумаете тут
же скоропостижно скончаться, то поставите меня этим
вглупое положение. Погибнет плод длительного добросовестного труда. Вобщем, давайте потолкуем. Уже не секрет,
что вы меня не любите. Никогда яне добьюсь того, чего Коля Остен-Бакен добился от Инги Зайонц, подруги моего
детства. Поэтому я не стану вздыхать напрасно, не стану
хватать вас за талию. Считайте серенаду законченной. Утихли балалайки, гусли ипозолоченные арфы. Япришел квам
как юридическое лицо кюридическому лицу. Вот пачка весом втри-четыре кило. Она продается истоит миллион рублей, тот самый миллион, который вы из жадности не хотите мне подарить. Купите!
Корейко склонился над столом ипрочел на папке: «Дело
Александра Ивановича Корейко. Начато 25 июня 1930 г.
Окончено 10 августа 1930 г. «.
245
Илья Ильф и Евгений Петров
— Какая чепуха!— сказал он, разводя руками.— Что за
несчастье такое! Товы приходили ко мне скакими-то деньгами, теперь дело выдумали. Просто смешно.
— Ну что, состоится покупка? — настаивал великий
комбинатор,— Цена невысокая. Закило замечательнейших
сведений из области подземной коммерции беру всего по
триста тысяч.
— Какие там еще сведения?— грубо спросил Корейко,
протягивая руку кпапке.
— Самые интересные,— ответил Остап, вежливо отводя его руку.— Сведения овашей второй иглавной жизни,
которая разительно отличается от вашей первой, сорокашестирублевой, геркулесовской. Первая ваша жизнь всем известна. Отдесяти до четырех вы за советскую власть. Новот
овашей второй жизни, от четырех до десяти, знаю яодин.
Выучли ситуацию?
Корейко не ответил. Тень лежала вефрейторских складках его лица.
— Нет,— решительно сказал великий комбинатор,—
вы произошли не от обезьяны, как все граждане, аот коровы. Высоображаете очень туго, совсем как парнокопытное млекопитающее. Это яговорю вам как специалист по
рогам икопытам. Итак, еще раз. Увас, по моим сведениям, миллионов семь-восемь. Папка продается за миллион.
Если вы ее не купите, ясейчас же отнесу ее вдругое место.
Там мне за нее ничего не дадут, ни копейки. Новы погибнете. Это я говорю вам как юридическое лицо юридическому лицу. Яостанусь таким же бедным поэтом имногоженцем, каким был, но до самой смерти меня будет тешить
мысль, что я избавил общественность от великого сквалыжника.
— Покажите дело,— сказал Корейко задумчиво.
— Несуетитесь,— заметил Остап, раскрывая папку,—
командовать парадом буду я. Всвое время вы были извеще-
246
Золотой телёнок
ны об этом по телеграфу. Так вот, парад наступил, ия, как
вы можете заметить, им командую.
Александр Иванович взглянул на первую страницу дела
и, увидев наклеенную на ней собственную фотографию, неприятно улыбнулся исказал:
— Что-то не пойму, чего вы от меня хотите? Посмотреть
разве из любопытства.
— Ятоже из любопытства,— заявил великий комбинатор.— Ну что ж, давайте приступим, исходя из этого вконце концов невинного чувства. Господа присяжные заседатели, Александр Иванович Корейко родился... Впрочем,
счастливое детство можно опустить. Вто голубенькое время
Саша еще не занимался коммерческим грабежом. Дальше
идет розоватое отрочество. Пропустим еще страницу. Авот
и юность, начало жизни. Здесь уже можно остановиться.
Излюбопытства. Страница шестая дела...
Остап перевернул страницу шестую иогласил содержание страниц седьмой, восьмой и далее, по двенадцатую
включительно.
— И вот, господа присяжные заседатели, перед вами
только что прошли первые крупные делишки моего подзащитного, как то: торговля казенными медикаментами во
время голода итифа, атакже работа по снабжению, которая
привела к исчезновению железнодорожного маршрута
спродовольствием, шедшего вголодающее Поволжье. Все
эти факты, господа присяжные заседатели, интересуют нас
сточки зрения чистого любопытства.
Остап говорил вскверной манере дореволюционного присяжного поверенного, который, ухватившись за
какое-нибудь словечко, уже не выпускает его из зубов
и тащит за собой в течение всех десяти дней большого
процесса.
— Не лишено также любопытства появление моего подзащитного вМоскве в1922 году...
247
Илья Ильф и Евгений Петров
Лицо Александра Ивановича сохраняло нейтральность,
но его руки бесцельно шарили по столу, как услепого.
— Позвольте, господа присяжные заседатели, задать вам
один вопрос. Конечно, из любопытства. Какой доход могут
принести человеку две обыкновенные бочки, наполненные
водопроводной водой? Двадцать рублей? Три рубля? Восемь
копеек? Нет, господа присяжные заседатели! Александру
Ивановичу они принесли четыреста тысяч золотых рублей
ноль ноль копеек. Правда, бочки эти носили выразительное
название: «Промысловая артель химических продуктов
«Реванш». Однако пойдем дальше. Страницы сорок вторая — пятьдесят третья. Место действия— маленькая доверчивая республика. Синее небо, верблюды, оазисы ипижоны в золотых тюбетейках. Мой подзащитный помогает
строить электростанцию. Подчеркиваю — помогает. Посмотрите на его лицо, господа присяжные заседатели!..
Увлекшийся Остап повернулся кАлександру Ивановичу
иуказал на него пальцем. Ноэффектно описать рукой плавную дугу, как это делывали присяжные поверенные, ему не
удалось. Подзащитный неожиданно захватил его руку на лету имолча стал ее выкручивать. Вто же время г. подзащитный другой рукой вознамерился вцепиться вгорло г. присяжного поверенного. С полминуты противники ломали
друг друга, дрожа от напряжения. НаОстапе расстегнулась
рубашка, ивпросвете мелькнула татуировка. Наполеон попрежнему держал пивную кружку, но был так красен, словно бы успел основательно нализаться.
— Недавите на мою психику!— сказал Остап, оторвав
от себя Корейко ипереводя дыхание.— Невозможно заниматься.
— Негодяй! Негодяй! — шептал Александр Иванович.— Вот негодяй!
Он сел на пол, кривясь от боли, причиненной ему потомком янычаров.
248
Золотой телёнок
— Заседание продолжается! — молвил Остап как ни
вчем не бывало.— И, как видите, господа присяжные заседатели, лед тронулся. Подзащитный пытался меня убить. Конечно, из детского любопытства. Онпросто хотел узнать, что
находится уменя внутри. Спешу это любопытство удовлетворить. Там внутри— благородное иочень здоровое сердце, отличные легкие ипечень без признака камней. Прошу занести
этот факт впротокол. Атеперь— продолжим наши игры, как
говорил редактор юмористического журнала, открывая очередное заседание истрого глядя на своих сотрудников.
Игры чрезвычайно не понравились Александру Ивановичу. Командировка, из которой Остап вернулся, дыша вином ибарашком, оставила вделе обширные следы. Тут была
копия заочного приговора, снятые на кальку планы благотворительного комбината, выписки из «Счета прибылей
и убытков», а также фотографии электрического ущелья
икинокоролей.
— И наконец, господа присяжные заседатели, третий
этан деятельности моего драчливого подзащитного —
скромная конторская работа в «Геркулесе» для общества
иусиленная торгово-подземная деятельность— для души.
Просто из любопытства отметим спекуляции валютой, мехами, камушками и прочими компактными предметами
первойнеобходимости. И, наконец, остановимся на серии
самовзрывающихся акционерных обществ под цветистыми
нахально-кооперативными названиями: «Интенсивник»,
«Трудовой кедр», «Пилопомощь» и «Южный лесорубник». Ивсем этим вертел не господин Фунт, узник частного капитала, амой друг подзащитный.
При этом великий комбинатор снова указал рукой на
Корейко иописал ею давно задуманную эффектную дугу.
Затем Остап внапыщенных выражениях попросил увоображаемого суда разрешения задать подсудимому несколько вопросов и, подождав из приличия одну минуту, начал:
249
Илья Ильф и Евгений Петров
— Не имел ли подсудимый каких-либо внеслужебных
дел сгеркулесовцем Берлагой? Неимел. Правильно! Асгеркулесовцем Скумбриевичем? Тоже нет. Чудесно. А с геркулесовцем Полыхаевым?
Миллионер-конторщик молчал.
— Вопросов больше не имею. Ф-фу! Яустал иесть хочу.
Скажите, Александр Иванович, нет ли увас холодной котлеты за пазухой? Нету? Удивительная бедность, вособенности
если принять во внимание величину суммы, которую вы при
помощи Полыхаева выкачали из доброго «Геркулеса». Вот
собственноручные объяснения Полыхаева, единственного
геркулесовца, который знал, кто скрывается под видом сорокашестирублевого конторщика. Нои он по-настоящему не
понимал, кто вы такой. Зато это знаю я. Да, господа присяжные заседатели, мой подзащитный грешен. Это доказано.
Ноя все-таки позволю себе просить о снисхождении, при
том, однако, условии, что подзащитный купит уменя папку.
Якончил.
К концу речи великого комбинатора Александр Иванович успокоился. Заложив руки в карманы легких брюк, он
подошел кокну. Молодой день втрамвайных бубенцах уже
шумел то городу. Заполисадом шли осоавиахимовцы, держа
винтовки вкривь ивкось, будто несли мотыги. Пооцинкованному карнизу, стуча красными вербными лапками ипоминутно срываясь, прогуливались голуби. Александр Иванович, приучивший себя кэкономии, потушил настольную
лампу исказал:
— Так это вы посылали мне дурацкие телеграммы?
— Я,— ответил Остап. — «Грузите апельсины бочках
братья Карамазовы». Разве плохо?
— Глуповато.
— А нищий-полуидиот? — спросил Остап, чувствуя,
что парад удался.— Хорош?
— Мальчишеская выходка! Икнига омиллионерах —
тоже. А когда вы пришли в виде киевского надзирателя,
250
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]