Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Золотой телёнок
.pdf
Золотой телёнок
ЛЕГЕНДА ОЗЕРА ИССЫК-КУЛЬ
Старый каракалпак Ухум Бухеев рассказал мне
эту легенду, овеянную дыханием веков. Двести тысяч
четыреста восемьдесят пять лун тому назад молодая,
быстроногая, как джейран (горный баран), жена хана
красавица Сумбурун горячо полюбила молодого нукера Ай-Булака. Велико было горе старого хана, когда
он узнал об измене горячо любимой жены. Старик
двенадцать лун возносил молитвы, апотом со слезами на глазах запечатал красавицу вбочку и, привязав
кней слиток чистого золота весом всемь джасасын
(18 кило), бросил драгоценную ношу вгорное озеро.
Стех пор озеро иполучило свое имя— Иссык-Куль,
что значит «Сердце красавицы склонно кизмене»...
Ян Скамейкин-Сарматский (Поршень)
— Ведь верно?— спрашивал Гаргантюа, показывая вы-
хваченные убратьев бумажки.— Ведь правильно?
— Конечно, возмутительно!— отвечал Паламидов.—
Как вы смели написать легенду после всего, что было говорено? По-вашему, Иссык-Куль переводится как «Сердце красавицы склонно к измене и перемене»? Ой ли!
Не наврал ли вам липовый каракалпак Ухум Бухеев?
Незвучит ли это название таким образом: «Не бросайте
молодых красавиц возеро, абросайте возеро легковерных корреспондентов, поддающихся губительному влиянию экзотики»?
Писатель вдетской курточке покраснел. Вего записной
книжке уже значились иУзун-Кулак идве душистые легенды, уснащенные восточным орнаментом.
— Апо-моему,— сказал он,— вэтом нет ничего страш-
ного. Раз Узун-Кулак существует, должен же кто-нибудь
онем писать?
331
Илья Ильф и Евгений Петров
— Новедь уже тысячу раз писали!— сказал Лавуазьян.
— Узун-Кулак существует, — вздохнул писатель, —
исэтим приходится считаться.
Глава XXX
Александр Ибн-Иванович
В нагретом итемном товарном вагоне воздух был плотный и устойчивый, как в старом ботинке. Пахло кожей
и ногами. Корейко зажег кондукторский фонарь и полез
под кровать. Остап задумчиво смотрел на него, сидя на пустом ящике из-под макарон. Оба комбинатора были утомлены борьбой и отнеслись к событию, которого Корейко
чрезвычайно опасался, аБендер ждал всю жизнь, скаким-то
казенным спокойствием. Могло бы показаться даже, что дело происходит вкооперативном магазине: покупатель спрашивает головной убор, апродавец лениво выбрасывает на
прилавок лохматую кепку булыжного цвета. Ему все равно— возьмет покупатель кепку или не возьмет. Даисам покупатель не очень-то горячится, спрашивая только для
успокоения совести: «Может, другие есть?» — на что
обычно следует ответ: «Берите, берите, ато иэтого не будет». Иоба смотрят друг на друга сполнейшим равнодушием. Корейко долго возился под кроватью, как видно, отстегивая крышку чемодана икопаясь внем наугад.
— Эй, там, на шхуне!— устало крикнул Остап.— Какое
счастье, что вы не курите! Просить папиросу утакого скряги, как вы, было бы просто мучительно. Выникогда не протянули бы портсигара, боясь, что увас вместо одной папиросы заберут несколько, а долго копались бы в кармане,
с трудом приоткрывая коробку и вытаскивая оттуда жалкую, согнутую папироску. Вынехороший человек. Ну что
вам стоит вытащить весь чемодан!
332
Золотой телёнок
— Еще чего!— буркнул Корейко, задыхаясь под кро-
ватью.
Сравнение со скрягой-курильщиком было ему неприятно. Как раз в эту минуту он вытягивал из чемодана толстенькие пачки. Никелированный язычок замка царапал его
оголенные до локтя руки. Для удобства он лег на спину
ипродолжал работать, как шахтер взабое. Изтюфяка вглаза миллионера сыпалась полова ипрочая соломенная дрянь,
какой-то порошок ихлебные усики. «Ах, как плохо,— думал Александр Иванович, — плохо и страшно! Вдруг он
сейчас меня задушит изаберет все деньги? Очень просто.
Разрежет на части нотправит малой скоростью вразные города. Аголову заквасит вбочке скапустой».
Корейко прошибло погребной сыростью. В страхе он
выглянул из-под кровати. Бендер дремал на своем ящике,
клоня голову кжелезнодорожному фонарю.
«А может, его... малой скоростью, — подумал Александр Иванович, продолжая вытягивать пачки и ужасаясь,— вразные города? Строго конфиденциально. А?»
Он снова выглянул. Великий комбинатор вытянулся
иотчаянно, как дог, зевнул. Потом он взял кондукторский
фонарь ипринялся им размахивать, выкликая;
— Станция Хацепетовка! Выходите, гражданин! Приехали! Кстати, совсем забыл вам сказать: может быть, вы
собираетесь меня зарезать? Так знайте— япротив. Ипотом, меня уже один раз убивали. Был такой взбалмошный
старик, из хорошей семьи, бывший предводитель дворянства, он же регистратор загса, Киса Воробьянинов.
Мысним на паях искали счастья на сумму всто пятьдесят
тысяч рублей. Ивот перед самым размежеванием добытой
суммы глупый предводитель полоснул меня бритвой по
шее. Ах, как это было пошло, Корейко! Пошло ибольно!
Хирурги еле-еле спасли мою молодую жизнь, за что я им
глубоко признателен.
333
Илья Ильф и Евгений Петров
Наконец Корейко вылез из-под кровати, пододвинув
кногам Остапа пачки сденьгами. Каждая пачка была аккуратно заклеена вбелую бумагу иперевязана шпагатом.
— Девяносто девять пачек, — сказал Корейко грустно, — по десять тысяч в каждой. Бумажками по двадцать
пять червонцев. Можете не проверять, уменя— как вбанке.
— Агде же сотая пачка?— спросил Остап сэнтузиазмом.
— Десять тысяч явычел. Всчет ограбления на морском
берегу.
— Ну, это уже свинство. Деньги истрачены на вас же.
Незанимайтесь формалистикой.
Корейко, вздыхая, выдал недостающие деньги, взамен
чего получил свое жизнеописание вжелтой папке сботиночными тесемками. Жизнеописание он тут же сжег в железной печке, труба которой выходила сквозь крышу вагона. Остап в это время взял на выдержку одну из пачек,
сорвал обертку и, убедившись, что Корейко не обманул, сунул ее вкарман без билета ибез денег. Онничего не мог сказать всвое.
— Где мексиканские доллары, турецкие лиры, где фунты,
рупии, пезеты, центавосы, румынские леи, где лимитрофные латы излотые? Дайте хоть часть валютой!
— Берите, берите что есть,— отвечал Корейко, сидя перед печкой иглядя на корчащиеся вогне документы,— берите, ато иэтого скоро не будет. Валюты не держу.
— Вот яимиллионер!— воскликнул Остап свеселым
удивлением.— Сбылись мечты идиота!
Остап вдруг опечалился. Его поразила обыденность обстановки, ему показалось странным, что мир не переменился
сию же секунду ичто ничего, решительно ничего не произошло вокруг. Ихотя он знал, что никаких таинственных пещер, бочонков сзолотом илампочек Аладдина внаше суровое время не полагается, все же ему стало чего-то жалко.
Стало ему немного скучно, как Роальду Амундсену, когда он,
проносясь в дирижабле «Норге» над Северным полюсом,
334
Золотой телёнок
ккоторому пробирался всю жизнь, без воодушевления сказал своим спутникам: «Ну, вот мы иприлетели». Внизу был
битый лед, трещины, холод, пустота. Тайна раскрыта, цель
достигнута, делать больше нечего, инадо менять профессию.
Нопечаль минутна, потому что впереди слава, почет иуважение— звучат хоры, стоят шпалерами гимназистки вбелых
пелеринах, плачут старушки-матери полярных исследователей, съеденных товарищами по экспедиции, исполняются национальные гимны, стреляют ракеты, истарый король прижимает исследователя ксвоим колючим орденам извездам.
Минутная слабость прошла, Остап побросал пачки в мешочек, любезно предложенный Александром Ивановичем,
взял его под мышку иоткатил тяжелую дверь товарного вагона.
Праздник кончался. Ракеты золотыми удочками закидывались внебо, вылавливая оттуда красных изеленых рыбок,
холодный огонь брызгал в глаза, вертелись пиротехнические солнца. За хижиной телеграфа на деревянной сцене
шел спектакль для кочевников. Некоторые из них сидели на
скамьях, другие же смотрели на представление с высоты
своих седел. Часто ржали лошади. Литерный поезд был освещен от хвоста до головы.
— Да!— воскликнул Остап.— Банкет ввагон-ресторане!
Яи забыл! Какая радость! Идемте, Корейко, явас угощаю,
я всех угощаю! Согласно законов гостеприимства! Коньяк
слимончиком, клецки из дичи, фрикандо с шампиньонами,
старое венгерское, новое венгерское, шампанское вино!..
— Фрикандо, фрикандо,— сказал Корейко злобно, —
апотом посадят. Яне хочу себя афишировать!
— Я обещаю вам райский ужин на белой скатерти,—
настаивал Остап.— Идемте, идемте! Ивообще бросьте отшельничество, спешите выпить вашу долю спиртных напитков, съесть ваши двадцать тысяч котлет. Не то налетят
посторонние лица и сожрут вашу порцию. Я устрою вас
влитерный поезд, там ясвой человек,— иуже завтра мы бу-
335
Илья Ильф и Евгений Петров
дем в сравнительно культурном центре. А там с нашими
миллионами... Александр Иванович!..
Великому комбинатору хотелось сейчас всех облагодетельствовать, хотелось, чтобы всем было весело. Темное лицо Корейко тяготило его. Ион принялся убеждать Александра Ивановича. Он был согласен с тем, что афишировать
себя не следует, но кчему морить себя голодом? Остап исам
толком не разбирал, зачем ему понадобился веселый табельщик, но, раз начав, он не мог уже остановиться. Под конец
он стал даже угрожать:
— Будете вот сидеть на своем чемодане, аводин погожий
денек явится квам костлявая — икосой по шее. А? Представляете себе аттракцион? Спешите, Александр Иванович,
котлеты еще на столе. Небудьте твердолобым.
После потери миллиона Корейко стал мягче ивосприимчивей.
— Может, всамом деле проветриться?— сказал он неуверенно.— Прокатиться вцентр? Но, конечно, без шика,
без этого гусарства.
— Какое уж тут гусарство! Просто два врача-общественника едут вМоскву, чтобы посетить Художественный
театр исобственными глазами взглянуть на мумию вМузее
изящных искусств. Берите чемодан.
Миллионеры пошли кпоезду. Остап небрежно помахивал своим мешком, как кадилом. Александр Иванович улыбался глупейшим образом. Литерные пассажиры прогуливались, стараясь держаться поближе к вагонам, потому что
уже прицепляли паровоз. Втемноте мерцали белые штаны
корреспондентов.
В купе на верхней койке Остапа лежал под простыней
незнакомый ему человек ичитал газету.
— Ну, слезайте, — дружелюбно сказал Остап, — пришел хозяин.
336
Золотой телёнок
— Это мое место, товарищ, — заметил незнакомец.—
ЯЛев Рубашкин.
— Знаете, Лев Рубашкин, не пробуждайте во мне зверя,
уходите отсюда.
Великого комбинатора толкал на борьбу недоумеваю-
щий взгляд Александра Ивановича.
— Вот еще новости,— сказал корреспондент заносчи-
во.— Кто вы такой?
— Неваше собачье дело! Говорят вам— слезайте, исле-
зайте!
— Всякий пьяный,— визгливо начал Рубашкин,— будет
здесь хулиганничать...
Остап молча схватил корреспондента за голую ногу.
Накрики Рубашкина сбежался весь вагон. Корейко на всякий случай убрался на площадку.
— Деретесь?— спросил Ухудшанский.— Ну, ну.
Остапа, который уже успел хлопнуть Рубашкина мешком по голове, держали за руки Гаргантюа итолстый писатель вдетской курточке.
— Пусть он покажет билет!— надрывался великий комбинатор.— Пусть покажет плацкарту!
Рубашкин, совершенно голый, прыгал сполки на полку
и требовал коменданта. Оторвавшийся от действительности Остап тоже настаивал на вызове начальства. Скандал завершился большой неприятностью. Рубашкин предъявил
ибилет иплацкарту, после чего трагическим голосом потребовал того же от Бендера.
— Аяне покажу из принципа!— заявил великий комбинатор, поспешно покидая место происшествия.— Уменя такие принципы!
— Заяц! — завизжал Лев Рубашкин, выскочивший
вкоридор нагишом.— Обращаю ваше внимание, товарищ
комендант, здесь ехал заяц!
337
Илья Ильф и Евгений Петров
— Где заяц?— провозгласил комендант, вглазах которо-
го появился гончий блеск.
Александр Иванович, пугливо притаившийся за выступом трибуны, вглядывался втемноту, но ничего не мог различить. Возле поезда возились фигуры, прыгали папиросные
огни и слышались голоса: «Потрудитесь предъявить!» —
«А явам говорю, что из принципа!»— «Хулиганство!»—
«Ведь верно? Ведь правильно?»— «Должен же кто-нибудь
ехать без билета?» Стукнули буферные тарелки, над самой
землей, шипя, пробежал тормозной воздух, и светлые окна
вагонов сдвинулись сместа. Остап еще хорохорился, но мимо него уже ехали полосатые диваны, багажные сетки, проводники сфонарями, букеты ипотолочные пропеллеры вагонресторана. Уезжал банкет с шампанским вином, со старым
и новым венгерским. Из рук вырвались клецки из дичи
иунеслись вночь. Фрикандо, нежное фрикандо, окотором
так горячо повествовал Остап, покинуло Гремящий Ключ.
Александр Иванович приблизился.
— Яэтого так не оставлю,— ворчал Остап.— Бросили
впустыне корреспондента советской прессы! Яподыму на
ноги всю общественность. Корейко! Мывыезжаем первым
же курьерским поездом! Закупим все места вмеждународном вагоне!
— Что вы,— сказал Корейко,— какой уж там курьерский! Отсюда никакие поезда не ходят. Поплану эксплуатация начнется только через два месяца.
Остап поднял голову. Онувидел черное абиссинское небо, дикие звезды ивсе понял. Норобкое напоминание Корейко обанкете придало ему новые силы.
— Захолмом стоит самолет,— сказал Бендер,— тот, который прилетел на торжество. Онуйдет только на рассвете.
Мыуспеем.
Для того чтобы успеть, миллионеры двинулись широким дромадерским шагом. Ноги их разъезжались в песке,
338
Золотой телёнок
горели костры кочевников, тащить чемодан имешок было
не то чтобы тяжело, но крайне противно. Покуда они карабкались на холм со стороны Гремящего Ключа, спротивной
стороны на холм втреске пропеллеров надвигался рассвет.
Вниз схолма Бендер иКорейко уже бежали, боясь, что самолет улетит без них.
Под высокими, как крыша, рифлеными крыльями самолета ходили маленькие механики в кожаных пальто. Три
пропеллера слабо вертелись, вентилируя пустыню. Наквадратных окнах пассажирской кабины болтались занавески
с плюшевыми шариками. Пилот прислонился спиной
калюминиевой ступеньке иел пирожок, запивая его нарзаном из бутылки.
— Мыпассажиры,— крикнул Остап, задыхаясь,— два
билета первого класса!
Ему никто не ответил. Пилот бросил бутылку истал надевать перчатки сраструбами.
— Есть места? — повторил Остап, хватая пилота за
руку.
— Пассажиров не принимаем,— сказал пилот, берясь за
лестничный поручень.— Это специальный рейс.
— Я покупаю самолет! — поспешно сказал великий
комбинатор.— Заверните вбумажку.
— С дороги! — крикнул механик, подымаясь вслед за
пилотом.
Пропеллеры исчезли вбыстром вращении. Дрожа ипереваливаясь, самолет стал разворачиваться против ветра.
Воздушные вихри вытолкнули миллионеров назад, кхолму.
СОстапа слетела капитанская фуражка ипокатилась всторону Индии стакой быстротой, что ее прибытия вКалькутту следовало бы ожидать не позже, чем через три часа. Так
бы она ивкатилась на главную улицу Калькутты, вызывая
своим загадочным появлением внимание кругов, близких
кИнтеллидженс-Сервис, если бы самолет не улетел ибуря
339
Илья Ильф и Евгений Петров
не улеглась. В воздухе самолет блеснул ребрами и сгинул
всолнечном свете. Остап сбегал за фуражкой, которая повисла на кустике саксаула, имолвил:
— Транспорт отбился от рук. С железной дорогой мы
поссорились. Воздушные пути сообщения для нас закрыты.
Пешком? Четыреста километров. Это не воодушевляет.
Остается одно — принять ислам и передвигаться на верблюда х.
Насчет ислама Корейко промолчал, но мысль оверблюдах ему понравилась. Заманчивый вид вагон-ресторана исамолета утвердил его вжелании совершить развлекательную
поездку врача-общественника,— конечно без гусарства, но
ине без некоторой лихости.
Аулы, прибывшие на смычку, еще не снялись, иверблюдов удалось купить неподалеку от Гремящего Ключа.
Корабли пустыни обошлись по сто восемьдесят рублей за
штуку.
— Как дешево! — шепнул Остап. — Давайте купим
пятьдесят верблюдов. Или сто!
— Это гусарство, — хмуро сказал Александр Иванович.— Что сними делать? Хватит идвух.
Казахи с криками усадили путешественников между
горбами, помогли привязать чемодан, мешок ипровизию на
дорогу— бурдюк скумысом идвух баранов. Верблюды поднялись сперва на задние ноги, отчего миллионеры низко
поклонились, апотом на передние ноги изашагали вдоль
полотна Восточной Магистрали. Бараны, привязанные веревочками, трусили позади, время от времени катя шарики
иблея душераздирающим образом.
— Эй, шейх Корейко!— крикнул Остап.— Александр
Ибн-Иванович! Прекрасна ли жизнь?
Шейх ничего не ответил. Ему попался ледащий верблюд, ион яростно лупил его по плешивому заду саксауловой палкой.
340
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]