Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Золотой телёнок
.pdf
Золотой телёнок
яне создал, учеников разбазарил, мертвого Паниковского
не воскресил, итолько вы...
— Ну, до свиданья,— сказала Зося,— мне встоловку.
— Я тоже буду обедать, — заявил великий комбинатор,
взглянув на вывеску: «Учебно-показательный пищевой комбинат ФЗУ при Черноморской Государственной академии
пространственных искусств»,— съем какие-нибудь дежурнопоказательные щи при этой академии. Может быть, полегчает.
— Здесь только для членов профсоюза,— предупредила Зося.
— Тогда ятак посижу.
Они спустились вниз по трем ступенькам. В глубине
учебно-показательного комбината под зеленой кровлей
пальмы сидел черноглазый молодой человек и с достоинством смотрел вобеденную карточку.
— Перикл!— еще издали закричала Зося.— Ятебе купила носки сдвойной пяткой. Познакомьтесь. Это Фемиди.
— Фемиди,— сказал молодой человек, сердечно пожимая руку Остапа.
— Бендер-Задунайский,— грубо ответил великий комбинатор, сразу сообразив, что опоздал на праздник любви
ичто носки сдвойной пяткой— это не просто продукция
какой-то кооперативной артели лжеинвалидов, а некий
символ счастливого брака, узаконенного загсом.
— Как! Разве вы еще иЗадунайский?— весело спросила Зося.
— Да, Задунайский. Ведь вы тоже уже не только Синицкая? Судя по носкам...
— Я— Синицкая-Фемиди.
— Уже двадцать семь дней,— заметил молодой человек,
потирая руки.
— Мне нравится ваш муж,— сказал рыцарь, лишенный
наследства.
— Мне самой нравится,— ответила Зося запальчиво.
381
Илья Ильф и Евгений Петров
Пока молодые супруги ели флотский борщ, высоко подымая ложки ипереглядываясь, Остап недовольно косился
на культплакаты, развешанные по стенам. Наодном было
написано: «Не отвлекайся во время еды разговорами. Это
мешает правильному выделению желудочного сока». Другой был составлен в стихах: «Фруктовые воды несут нам
углеводы». Делать больше было нечего. Надо было уходить,
но мешала неизвестно откуда подоспевшая застенчивость.
— Вэтом флотском борще,— снатугой сказал Остап,—
плавают обломки кораблекрушения.
Супруги Фемиди добродушно засмеялись.
— А вы, собственно, по какой линии работаете? —
спросил молодого человека Остап.
— Ая,собственно, секретарь изоколлектива железнодорожных художников,— ответил Фемиди.
Великий комбинатор стал медленно подниматься.
— Ах, представитель коллектива! Этого можно было
ожидать! Однако не буду отвлекать вас разговорами. Это
помешает вам правильно выделять желудочный сок, столь
необходимый для здоровья.
Он ушел, не попрощавшись, срезая углы столиков, двигаясь квыходу по прямой.
— Увели девушку!— пробормотал он на улице.— Прямо из стойла увели. Фемиди! Немезиди! Представитель
коллектива Фемиди увел уединоличника-миллионера...
И тут спотрясающей ясностью ичистотой Бендер вспомнил, что никакого миллиона у него не имеется. Додумывал
он эту мысль уже на бегу, разгребая руками прохожих, как
пловец воду всостязании на побитие мирового рекорда.
— Тоже, апостол Павел нашелся, — шептал он, перепрыгивая через клумбы городского сада. — Бессребреник,
с-сукин сын! Менонит проклятый, адвентист седьмого дня!
Дурак! Если они уже отправили посылку— повешусь! Убивать надо таких толстовцев!
382
Золотой телёнок
Поскользнувшись два раза на кафельном полу почтамта, великий комбинатор подбежал кокошечку. Здесь стояла небольшая, суровая имолчаливая очередь. Остап сгоряча просунул было в окошечко голову, но гражданин,
стоявший вочереди первым, нервно поднял острые локти
и несколько потеснил пришельца назад. Второй гражданин, как заводной, тоже поднял локти, ивеликий комбинатор оказался еще немного дальше от заветного окошка.
Ивполном молчании локти поднимались ираздвигались
до тех пор, покуда дерзкий не очутился на законном месте— всамом хвосте.
— Мне только...— начал Остап. Ноон не продолжал.
Это было бесполезно. Очередь, серая, каменная, была несокрушима, как греческая фаланга. Каждый знал свое место
иготов был умереть за свои маленькие права.
Только через сорок пять минут Остап вложил голову
в почтовое окошко и азартно потребовал обратно свою
посылку. Служащий равнодушно возвратил квитанцию
Остапу.
— Товарищ, мы посылок обратно не выдаем.
— Как! Уже отправили?— спросил великий комбинатор
колеблющимся голосом.— Ятолько час тому назад сдал!
— Товарищ, мы посылок обратно не выдаем,— повторил почтовый работник.
— Новедь это моя посылка,— сказал Остап ласково,—
понимаете, моя. Яее отправил, яее хочу взять назад. Понимаете, забыл вложить банку варенья. Израйских яблочек.
Очень вас прошу. Дядя страшно обидится. Понимаете...
— Товарищ, мы обратно посылок не выдаем.
Остап оглянулся, ища помощи. Сзади стояла очередь,
молчаливая и суровая, знающая все правила, в том числе
ито, что посылки обратно не выдаются.
— Вложить баночку, — пролепетал Остап, — райские
яблочки.
383
Илья Ильф и Евгений Петров
— Товарищ, баночку отправьте отдельной посылкой, ска-
зал служащий, смягчаясь.— Ничего вашему дяде не сделается.
— Выне знаете моего дяди!— горячо сказал Остап.—
Ипотом ябедный студент, уменя нет денег. Прошу вас как
общественника.
— Вот видите, товарищ,— сказал служащий плачущим голосом,— где ее теперь искать! Там три тонны посылок лежит.
Но тут великий комбинатор принялся молоть такую жалостливую чепуху, что работник связи ушел вдругой зал искать посылку бедного студента. Молчаливая доселе очередь
сразу подняла крик. Великого комбинатора всячески поносили за незнание почтовых законов, аодна гражданка вгневе даже ущипнула его.
— Больше никогда этого не делайте, — строго сказал
почтовик, выкидывая Бендеру его чемоданчик.
— Никогда не сделаю!— заявил командор.— Честное
студенческое слово!
От ветра стучали крыши, качались фонари, тени двигались по земле, идождь пересекал проекционные лучи автомобильных прожекторов.
— Довольно психологических эксцессов,— радостно сказал Бендер,— довольно переживаний исамокопания. Пора
начать трудовую буржуазную жизнь. В Рио-де-Жанейро!
Куплю плантацию ивыпишу вкачестве обезьяны Балаганова.
Пусть срывает для меня бананы!
Глава XXXVI
Кавалер ордена Золотого Руна
Странный человек шел ночью вприднестровских плавнях. Онбыл огромен ибесформенно толст. Нанем плотно
сидел брезентовый балахон споднятым капюшоном. Мимо
камышовых делянок, под раскоряченными фруктовыми де-
384
Золотой телёнок
ревьями странный человек двигался на цыпочках, как
вспальне. Иногда он останавливался ивздыхал. Тогда внутри балахона слышалось бряканье, какое издают сталкивающиеся друг с другом металлические предметы. И каждый
раз после этого ввоздухе повисал тонкий, чрезвычайно деликатный звон. Один раз странный человек зацепился за
мокрый корень иупал на живот. Тут раздался такой громкий звук, будто свалился на паркет рыцарский доспех.
Идолго еще странный человек не вставал сземли, всматриваясь втемноту.
Шумела мартовская ночь. Сдеревьев сыпались ишлепа-
лись оземь полновесные аптекарские капли.
— Проклятое блюдо! — прошептал человек. Он поднялся идо самого Днестра дошел без приключений. Человек приподнял полы, сполз сберега и, теряя равновесие на
раскисшем льду, побежал вРумынию.
Великий комбинатор готовился всю зиму. Он покупал
североамериканские доллары с портретами президентов
в белых буклях, золотые часы и портсигары, обручальные
кольца, брильянты идругие драгоценные штуки.
Сейчас он нес на себе семнадцать массивных портсигаров смонограммами, орлом игравированными надписями:
«Директору Русско-Карпатского банка и благодетелю
Евсею Рудольфовичу Полуфабриканту в день его серебряной свадьбы от признательных сослуживцев».
«Тайному советнику М. И. Святотацкому по окончании сенаторской ревизии от чинов Черноморского градоначальства».
Но тяжелее всех был портсигар спосвящением: «Г-ну приставу Алексвевского участка от благодарных евреев купеческого звания». Под надписью помещалось пылающее эмалевое сердце, пробитое стрелой, что, конечно, должно было
символизировать любовь евреев купеческого звания к господину приставу.
385
Илья Ильф и Евгений Петров
По карманам были рассованы бубличные связки обручальных колец, перстней ибраслеток. Наспине втри ряда
висели на крепких веревочках двадцать пар золотых часов.
Некоторые из них раздражающе тикали, и Бендеру казалось, что унего по спине ползают насекомые. Среди них были идарственные экземпляры, очем свидетельствовала надпись на крышке: «Любимому сыну Сереженьке Кастраки
вдень сдачи экзаменов на аттестат зрелости». Над словом
«зрелости» булавкой было выцарапано слово «половой».
Сделано это было, по-видимому, приятелями молодого Кастраки, такими же двоечниками, как ион сам. Остап долго
не хотел покупать эти неприличные часы, но вконце концов
приобрел, так как твердо решил вложить вдрагоценности
весь миллион.
Вообще зима прошла в больших трудах. Брильянтов
великий комбинатор достал только на четыреста тысяч;
валюты, в том числе каких-то сомнительных польских
и балканских денег, удалось достать только на пятьдесят
тысяч. Наостальную сумму пришлось накупить тяжестей.
Особенно трудно было передвигаться с золотым блюдом
на животе. Блюдо было большое иовальное, как щит африканского вождя, и весило двадцать фунтов. Мощная
выя командора сгибалась под тяжестью архиерейского наперсного креста снадписью «Во имя отца исына исвятого духа», который был приобретен убывшего иподиакона
кафедрального собора гражданина Самообложенского.
Поверх креста на замечательной ленте висел орден Золотого Руна— литой барашек.
Орден этот Остап выторговал у диковинного старика,
который, может быть, был даже великим князем, аможет,
икамердинером великого князя. Старик непомерно дорожился, указывая на то, что такой орден есть только унескольких человек в мире, да ито большей частью коронованных особ.
386
Золотой телёнок
— Золотое Руно,— бормотал старик,— дается за выс-
шую доблесть!
— Ауменя как раз высшая,— отвечал Остап,— ктому
же япокупаю барашка лишь постольку, поскольку это золотой лом.
Но командор кривил душой. Орден ему сразу понравился, ион решил оставить его усебя навсегда вкачестве ордена
Золотого Теленка.
Подгоняемый страхом иожиданием гремящего винтовочного выстрела, Бендер добежал до середины реки
иостановился. Давило золото— блюдо, крест, браслеты.
Спина чесалась под развешанными на ней часами. Полы
балахона намокли и весили несколько пудов. Остап со
стоном сорвал балахон, бросил его на лед иустремился
дальше. Теперь обнаружилась шуба, великая, почти необыкновенная шуба, едва ли не самое ценное в туалете
Остапа. Онстроил ее четыре месяца, строил, как дом, изготовлял чертежи, свозил материалы. Шуба была двойная— подбита уникальными чернобурыми лисами, акрыта неподдельным котиком. Воротник был шит из соболей.
Удивительная это была шуба! Супершуба сшиншилловыми карманами, которые были набиты медалями за спасение утопающих, нательными крестиками и золотыми мостами, последним достижением зубоврачебной техники.
На голове великого комбинатора возвышалась шапка.
Нешапка, абобровая тиара.
Весь этот чудесный груз должен был обеспечить командору легкую, безалаберную жизнь на берегу теплого океана,
в воображаемом городе детства, среди балконных пальм
ификусов Рио-де-Жанейро.
В три часа ночи строптивый потомок янычаров ступил
на чужой заграничный берег. Тут тоже было тихо, темно,
здесь тоже была весна, ис веток рвались капли. Великий
комбинатор рассмеялся.
387
Илья Ильф и Евгений Петров
— Теперь несколько формальностей сотзывчивыми румынскими боярами— и путь свободен. Ядумаю, что дветри медали за спасение утопающих скрасят их серую пограничную жизнь.
Он обернулся ксоветской стороне и, протянув в тающую мглу толстую котиковую руку, промолвил:
— Все надо делать по форме. Форма номер пять— прощание сродиной. Нучто ж, адье, великая страна. Яне люблю быть первым учеником и получать отметки за внимание, прилежание иповедение. Ячастное лицо и не обязан
интересоваться силосными ямами, траншеями и башнями.
Меня как-то мало интересует проблема социалистической
переделки человека вангела ивкладчика сберкассы. Наоборот. Интересуют меня наболевшие вопросы бережного отношения кличности одиноких миллионеров...
Тут прощание сотечеством по форме номер пять было
прервано появлением нескольких вооруженных фигур,
вкоторых Бендер признал румынских пограничников. Великий комбинатор с достоинством поклонился и внятно
произнес специально заученную фразу:
— Траяску Романиа Маре!
Он ласково заглянул влица пограничников, едва видные вполутьме. Ему показалось, что пограничники улыбаются.
— Даздравствует великая Румыния!— повторил Остап
по-русски.— Ястарый профессор, бежавший из московской
Чека! Ей-богу, еле вырвался! Приветствую ввашем лице...
Один из пограничников приблизился кОстапу вплотную имолча снял снего меховую тиару. Остап потянулся за
своим головным убором, но пограничник так же молча отпихнул его руку назад.
— Но!— сказал командор добродушно.— Но, но! Без
рук! Яна вас буду жаловаться вСфатул-Церий, вБольшой
Хурулдан!
388
Золотой телёнок
В это время другой пограничник проворно, словкостью
опытного любовника, стал расстегивать на Остапе его великую, почти невероятную сверхшубу. Командор рванулся.
При этом движении откуда-то из кармана вылетел и покатился по земле большой дамский браслет.
— Бранзулетка!— взвизгнул погран-офицер вкоротком
пальто ссобачьим воротником ибольшими металлическими пуговицами на выпуклом заду.
— Бранзулетка! — закричали остальные, бросаясь на
Остапа.
Запутавшись в шубе, великий командор упал и тут же
почувствовал, что унего из штанов вытаскивают драгоценное блюдо. Когда он поднялся, то увидел, что офицер сбесчеловечной улыбкой взвешивает блюдо на руках. Остап вцепился в свою собственность и вырвал ее из рук офицера,
после чего сейчас же получил ослепляющий удар влицо. События развертывались с военной быстротой. Великому
комбинатору мешала шуба, и он некоторое время бился
сврагами на коленях, меча вних медалями за спасение утопающих. Потом он почувствовал вдруг неизъяснимое облегчение, позволившее ему нанести противнику ряд сокрушительных ударов. Оказалось, что с него успели сорвать
стотысячную шубу.
— Ах, такое отношение!— пронзительно запел Остап,
дико озираясь.
Был момент, когда он стоял, прислонившись кдереву,
и обрушивал сверкающее блюдо на головы нападающих.
Был момент, когда унего сшеи рвали орден Золотого Руна
икомандор по-лошадиному мотал головой. Был также момент, когда он, высоко подняв архиерейский крест снадписью «Во имя отца исвятаго духа», истерически выкрикивал:
— Эксплуататоры трудового народа! Пауки! Приспешники капитала! Гады!
389
Илья Ильф и Евгений Петров
При этом изо рта унего бежали розовые слюни. Остап
боролся за свой миллион, как гладиатор. Онсбрасывал ссебя врагов иподымался сземли, глядя вперед помраченным
взором.
Он опомнился на льду, срасквашенной мордой, с одним сапогом на ноге, без шубы, без портсигаров, украшенных надписями, без коллекций часов, без блюда, без валюты, без креста и брильянтов, без миллиона. На высоком
берегу стоял офицер с собачьим воротником и смотрел
вниз, на Остапа.
— Сигуранца проклятая!— закричал Остап, поднимая
босую ногу.— Паразиты!
Офицер медленно вытащил пистолет иоттянул назад
ствол. Великий комбинатор понял, что интервью окончилось. Сгибаясь, он заковылял назад, ксоветскому берегу.
Белый папиросный туман поднимался от реки. Разжав
руку, Бендер увидел на ладони плоскую медную пуговицу,
завиток чьих-то твердых черных волос и чудом сохранившийся вбитве орден Золотого Руна. Великий комбинатор
тупо посмотрел на трофеи иостатки своего богатства ипродолжал двигаться дальше, скользя вледяных ямках икривясь от боли.
Долгий исильный пушечной полноты удар вызвал колебания ледяной поверхности. Напропалую дул теплый ветер.
Бендер посмотрел под ноги иувидел на льду большую зеленую трещину. Ледяное плато, на котором он находился, качнулось иуглом стало лезть под воду.
— Лед тронулся!— вужасе закричал великий комбинатор.— Лед тронулся, господа присяжные заседатели!
Он запрыгал по раздвигающимся льдинам, изо всех сил
торопясь в страну, с которой так высокомерно прощался
час тому назад. Туман поднимался важно имедлительно, открывая голую плавню.
390
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]