Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Аксиологические категории национальной культурной традиции в русской словесности. Материалы Международного научного семинара
.pdf
Кирилл и Мефодий: духовное наследие
АКСИОЛОГИЧЕСКИЕ КАТЕГОРИИ НАЦИОНАЛЬНОЙ
КУЛЬТУРНОЙ
ТРАДИЦИИ В РУССКОЙ СЛОВЕСНОСТИ
Калининград
2008
Кирилл и Мефодий: духовное наследие
АКСИОЛОГИЧЕСКИЕ КАТЕГОРИИ
НАЦИОНАЛЬНОЙ КУЛЬТУРНОЙ ТРАДИЦИИ В
РУССКОЙ СЛОВЕСНОСТИ
Материалы Международного
научного семинара
Калининград, май 2008 г.
Под редакцией Л. Г. Дорофеевой
Российского государственного университета им. Иммануила Канта
Издательство
2008
УДК 821.161.1
ББК 83.3 (2 Рос = Рус)
А426
Редакционная коллегия:
Л. Г. Дорофеева — ответственный редактор
Н. Е. Лихина, Н. П. Жилина
А4261 Аксиологические категории национальной куль-
турной традиции в русской словесности: Материалы
Международного научного семинара. — Калининград:
Изд-во РГУ им. И. Канта, 2008. — 125 с. (Сер. Кирилл и
Мефодий: духовное наследие).
ISBN 978-5-88874-931-9
Представлены материалы научной конференции, включающие
исследования ценностного пространства русской словесности, аксиологических категорий, составляющих основу национальной
культурной традиции.
УДК 821.161.1
ББК 83.3 (2 Рос = Рус)
© Коллектив авторов, 2008
ISBN 978-5-88874-931-9 © Издательство РГУ им. И. Канта, 2008
3
Моторин А. В. Художественность слова в славяно-русском
осмыслении .....................................................................................
4
Любомудров А. М. Категория воцерковленности в изучении
русской словесности ......................................................................
23
Дмитровский А. З. «Проглас» Константина Философа
в контексте общеславянского самосознания.
К 150-летию открытия и публикации ...........................................
28
Федорова. И. Р. Коей ради вины грамота состроена?
Отношение к грамоте в Московской Руси (на материале
русских грамматических трактатов XVI века) ............................
34
Павляк О. Н. Оппозиция «земной — небесный»
в стихотворении В. А. Жуковского «Рай» ....................................
41
Гаричева Е. А. Категория религиозного преображения
личности в русской словесности второй половины XIX века....
48
Жилина Н. П. Сон Татьяны в романе А. С. Пушкина
«Евгений Онегин»: аксиологический аспект ..............................
56
Жилина Н. П. Христианские ценности в «Повестях Белкина»
А. С. Пушкина ................................................................................
62
Жилина Н. П. Характер конфликта в «Капитанской дочке»
А. С. Пушкина: аксиологический аспект .....................................
70
Кунильский Д. А. Значение Пушкина в русской литературе
глазами семьи Аксаковых ............................................................
79
Трофимова И. А. Ценностный мир произведений
С. Т. Аксакова ................................................................................
85
Михеева С. А. М. Волошин о мессианской роли России ............
89
Науменко-Порохина А. В. Три речи о России И. Ильина
1926—1933 годов ..........................................................................
95
Алпатова Т. А. Творчество И. С. Шмелева
в духовно-эстетической концепции И. А. Ильина ......................
102
Дарьялова Л. Н. Творчество И. С. Шмелева в оценке
И. А. Ильина: взаимосвязи философских и эстетических
принципов ......................................................................................
108
Дорофеева Л. Г. «Деревянные кони» Ф. Абрамова в контексте
работы И. А. Ильина «Основы христианской культуры» ..........
115
СОДЕРЖАНИЕ
4
А. В. Моторин
(Великий Новгород)
ХУДОЖЕСТВЕННОСТЬ СЛОВА
В СЛАВЯНО-РУССКОМ ОСМЫСЛЕНИИ1
Художественность — главная категория искусствоведения, в частности литературоведения. Через нее определяется суть творчества, природа и предназначение его плодов. Всякое творчество внутренне, в основании своем словесно — сопровождается словесным осмыслением.
Уходящий в дохристианские времена корневой смысл в русском
слове «художественность» указывает, что человек-художник («худогъ») способен делать нечто новое, творить наилучшим образом,
наиболее убедительно и привлекательно. В ряду родственных этому
слову указывают готское handugs («мудрый»), древне-исландское
hondurg («сильный, способный») и т. п. [37, т. 2, с. 359]. Таких людей
почитали и боялись как могущественных, наделенных сверхчеловеческой силой творческого воздействия на природу и других людей.
В одних случаях их считали боговдохновенными пророками, в других — магами, волшебниками, колдунами. Это были люди искусства —
искушенные в жизни, способные передавать свой опыт другим людям и тем самым искушать, проверять, выявлять их внутреннюю
сущность. «Худогыхъ» почитали, но и боялись — за открываемую
правду, за возможную пользу, а может быть, при злом умысле, — и
вред от плодов их творчества.
В истории европейской и, шире, мировой культуры сложились
два основных подхода к осмыслению художественного творчества:
мистический и магический [29, с. 20—66]. Вcе разнообразие подходов сводится к этим двум основным. Каждый выработал свою эстетику и поэтику. О первенстве того или другого можно спорить, и
сторонники каждого считают свой подход древнейшим и лучшим.
В конце концов, это вопрос веры. Наметившийся еще в Античности
и расцветший вторично усилиями некоторых гуманистов Возрождения
1
Издание статьи подготовлено при финансовой поддержке Российского гу-
манитарного научного фонда (проект № 08-04-00072а).
А. В. Моторин
5
бездуховно-материалистический подход к осмыслению художественного творчества затем, в Новое и новейшее время, ритмически
усиливается и ослабевает, то наступая на духовное самосознание, то
отступая перед ним. Бездуховное отношение к искусству является по
сути саморазложением духовно-магического отношения, формально
сохраняя основные приемы и установки художественной магии, но
осмысляя их уже как условность. Бездуховное искусство можно рассматривать как своеобразный подвид художественной магии, как доведение магических установок в творчестве до крайнего упрощения,
до логического предела.
В славяно-русском языковом сознании, в теории словесности
своеобразно и глубоко выразились основные направления в понимании художественности.
Мистический подход умозрительно определился достаточно давно: в Ветхом Завете Библии; а наивысшего расцвета он достиг в новозаветном христианском самосознании. Наиболее полно мистическая художественность выразилась и сохранилась в православии:
сначала греко-византийском, а потом и славяно-русском.
Согласно библейскому преданию, мистический тип творчества
первичен и непосредственно дарован от Бога в Раю первым людям,
которые, однако, вследствие духовного преступления, пере-ступле-
2
ния
за пределы дарованных Богом заповедей впали в магию и были
изгнаны из Рая [28]. Несмотря на грехопадение Адама некоторые
мистические установки в творчестве сохранили допотопные и послепотопные праведники (в наиболее полном виде, закрепленном
очередным послепотопным Заветом с Богом, — древнееврейский богоизбранный народ, выразивший начала мистической поэтики и эстетики в Ветхом Завете Библии). Древние славяне, будучи еще языческим народом, в своей языческой магии сохраняли существенные
черты первобытной мистики, в частности почитали богиню Славу,
то есть богиню Слова как высшего выражения Божества, осмысленно и личностно творящего мироздание [11, с. 612—613]. Особенное
почитание Слова выразилось даже в народном самоназвании (словены, словаки и т. д.: «слава» и «слово» происходят от одного корня).
С Крещением представление славян о божественности слова углубилось, укрепилось и преобразилось христианской верой: Христос, как
сказано в особо полюбившемся славянам Евангелии от Иоанна, —
Само Слово Божие (Иоанн. 1:1). Название христианской веры у сла-
2
Здесь и далее курсив наш.
Аксиологические категории в русской словесности
6
вян также оказалось знаменательным: это «православие», то есть
«правословие» — правильное словесное почитание и прославление
Бога. Отношение к слову как дару Божьему обусловлено у православных славян двумя библейскими указаниями на всемогущество
слова, исходящего от Бога: ветхозаветным «И сказал Бог…»
(Быт. 1:3) и новозаветным «В начале было Слово, и Слово было у
Бога, и Слово было Бог. <…> Все через Него начало быть…» (Иоанн. 1:1—3).
Пришествие Христа на землю благодатно подняло мистическое
творчество на небывало высокий уровень — до прямого сотворчества с Богом-Словом (Христом) у духовно достойных художников
слова. На этом уровне ранее находился лишь Адам в Раю.
Священный письменный язык славян, созданный в середине IX века для выражения православия и распространившийся на Руси после
Крещения 988 года, сразу же — через переводы — вобрал в себя
мистические представления о художественности, отраженные в Библии и развитые в греко-византийском богословии. Основные значения соответствующих слов наблюдаются в рукописях с XI века и затем, вплоть до XVI века, развиваются и укрепляются: «худогъ»
(«мудрый, смышленый, искусный, ловкий человек» — Прит. 22:3;
Экк. 40:31; Иак. 3:13), «художество» («мудрость, искусство, мастерство, ремесло, уменье» — Втор. 32:28; Исх. 30:35; 35:35), «художникъ» («скульптор, искусный ремесленник» — Втор. 27:15;
4 Цар. 24:14; Деян. 18:3), «Художница» («Премудрость Божия, творящая весь мир» — Прит. 7:21), «художество разума», которое способно «показывать» «добрая и злая» (Экк. 17:6), «Художникъ и Содетель Богъ» («Творец и Создатель Бог» — Евр. 10:11) [Там же, с. 797].
Слово «хитрость» как соответствие «художеству» на Руси вошло
в употребление с XI века (Деян. 18:3; Апок.18:22) [Там же, с. 786].
«Хитрецъ» — «художник» (Деян. 18:24), который способен «хитрствуя благолепне» («обработав красиво» /дерево, создать из него сосуд/ — Прем. 13:11).
Слово «искусство», также выражающее теперь понятие о художественном даровании и творчестве, возникло лишь в XVII веке и
сперва означало «мудрость», затем (с начала XVIII века) — «опыт,
знание, умение» и лишь потом «художественное творчество» [37,
т. 1, с. 358].
В слове «искусство», с мистической точки зрения, существенен оттенок опасного и недолжного искушения, искуса. Это представление
внушается библейским преданием об искушении первых людей зми-
А. В. Моторин
7
ем-сатаной в Раю: по внушению искусителя Ева и Адам вкусили от
запретного плода познания добра и зла. Отрицательный (для православного древнерусского сознания) корневой смысл, видимо, и сдерживал в течение веков возникновение и применение слова «искусство» к художественному творчеству, а возможным такое применение
стало лишь в условиях заметного упадка православной мистики.
Мистика (от греч. «мистикос» — «таинственный, сокровенный)
основана на вере в неизбывную таинственность, непостижимость
Бога-Творца для тварного человека. Бог раскрывает свою сущность и
судьбы тварного мира через Откровение, раскрывает лишь частично,
в меру полезности для людей и только тогда, когда они духовно достойны принять такую благодать, то есть когда пребывают в состоянии любви, смирения, готовности служить Божьей воле.
Художественное творчество человека — это создание образов,
духовных по сути, но так или иначе воплощенных в мире сем: от незримых, летучих движений обработанного ритмом и мелодией воздуха (в музыке и устной словесности) до плотного камня и металла
(в изваяниях). Образность оказывается существенным признаком
художественности (см., например: [31, с. 453—454; 6, с. 330]). Объяснение «воображения» как своеобразного мышления в образах («соображения») и «вымысла» (разновидности воображения) с древнейших времен было основою для определения художественности.
Деятельность художественного воображения — это непосредственное погружение, вхождение в суть постигаемых явлений жизни с
целью изображения, отображения, выражения постигнутого бытия
при помощи вещественных средств. Овеществление в данном случае, по исходному корневому пониманию, означает словесно-творческое (вещее, вещательное) оживление, преображение мертвеннозакосневшей плоти падшего мира, почти утратившей свое духовное
содержание.
С мистической точки зрения образ — это особое жизненное состояние и пространство, в котором человеческая душа любовно общается с Богом, смиренно постигает сотворенный Им мир и соучаствует в продолжающемся миротворении. В образе происходит разительно-изобразительное взаимодействие человека, Бога и мира [30].
Вечная душа, личность человека в образном общении с Богом не
растворяется, не пропадает в бесконечности бытия, но, напротив,
проясняется и укрепляется в своей неповторимой определенности.
Воображение — это плод синергии, сотворчества человека и Бога
[17; 21; 25; 28; 33]. Божественное творчество и человеческое сотвор-
Аксиологические категории в русской словесности
8
чество Богу пронизывает и охватывает всю жизнь мироздания.
Именно в творчестве человек, созданный «по образу… и по подобию» Бога (Быт. 1:26) прежде всего и уподобляется своему Творцу
[25, с. 38; 33, с. 231].
Прежде всего художник должен творить собственную душу как
богоподобную. Это наивысшее художество, с точки зрения православной аскетики. Достигающий совершенства в самосозидании получает от Бога силу и власть творчески привносить новые смыслы,
явления и вещи в мир и уже вследствие этого непрямо, ненасильственно, не лишая свободы выбора воздействовать на души других
людей, каждый из которых также призван быть художником в своем
роде. Преподобный Исаак Сирин выразил эту мысль наиболее резко:
«Возлюбивший веру, как Бог, распоряжается всяким тварным естеством, потому что вере дана возможность созидать новую тварь, по
подобию Божию. <…> Нередко она может все производить из несущего» [19, с. 126; 23, с. 57]. Святитель Григорий Палама выражает
эту мысль смягченно: «…троическое строение нашего познания показывает, что мы больше, чем ангелы, созданы по образу Божию.
<…> …Разнообразное множество искусств, наук и знаний: земледелие, строительство домов, творчество вещей из ничего, — разумеется, не из совершенного небытия, ибо это уже дело Божие, — но все
остальное дано людям» [17, с. 179].
Творчество «из ничего», «из не-сущего», то есть собственно чудотворение, не рассматривалось как значимая цель, но представлялось лишь частным побочным следствием благодати, ниспосылаемой в ответ на смирение перед Богом, упование на Божию помощь.
К созданию нового (а это необходимое качество всякого творчества)
относились с большой осторожностью, с трезвением, опасаясь
впасть в гордость, самочинство, своеволие, богопротивление. Особенно осторожными были именно в самом духовном — словесном — роде творчества, где легче всего впасть в бесовскую прелесть
и лукавые мечтания.
Мистическая художественность предполагает особым образом
достигаемую божественную истинность и приятную усладительность художественного выражения. Главным художественным даром Бога оказывается Истина, а привлекательность ее — в проявлении и вторичном творческом выражении — прилагается как необходимое следствие. Бесконечное познание приоткрываемых свыше
тайн Божьих — высшее наслаждение для вечной человеческой души. Главная творческая установка художника — постижение и вы-
А. В. Моторин
9
ражение правды Божией, воспринятой непосредственно в пророческом вдохновении или же вычитанной, усмотренной опосредствованно в мире, сотворенном и творимом доныне Богом. Воображение
в данном случае не может быть играюще-произвольным, самочинным, созидающим собственные художественные миры в дополнение
и, тем более, в замену богоданного мира. Воображение созидает новое, но в предустановленных Богом пределах. Так, первые люди получили заповедь плодиться и размножаться (творить себе подобных)
и могли следовать ей, но без самочинного желания стать «как боги»,
любить и познавать этот мир вне Божьего покрова и помощи.
Во избежание новых и новых повторов древнего художественного грехопадения мистические творцы уклоняются от искуса произвольного, осознанно-волевого творения образов других людей, наделения их самостоятельным целостным сознанием, управления их
мыслями и чувствами, их поступками, в конечном счете всем ходом
событий в сотворенном художественном мире. Иначе говоря, творцы-человеки, с мистической точки зрения, должны избегать попыток
стать Богом-Творцом, и даже превзойти Бога, лишив сотворенных
ими людей свободы выбора, подавив художественный мир не только
своим предвидением, но и предопределением. Древнерусское православно-мистическое сознание считало такое творчество худшим
проявлением «бесовского мечтания». Потому и не было в древнерусской словесности жанров, основанных на играющем произвольном
воображении, а были только жанры, способствующие правдиво и
мистически смиренно отображать правду сотворенного Божьего мира и через это отображение позволяющие сотворчески участвовать в
продолжающемся Божием миротворении. Таковы жанры разнообразных «слов», летописей, житий святых, хождений ко святым местам, повестей, преданий — это в эпосе, а в лирике — молитв, песнопений; в драме же существовал один единственный священный род
творчества — богослужение в его суточном круге с евхаристическим
средоточием и с сопутствующими разнообразными чинами, содержание и построение которых запечатлевалось в «Требниках».
Новое в творчестве такого рода заключалось прежде всего в постижении и посильном отображении приоткрываемых Богом незримых духовных сущностей, находящихся за поверхностной видимостью вещей, явлений, людей, событий. Новым это представляется
не для Бога, а для людей. Сотворчество оказывается проницательным соучастием, согласием с Промыслом, непротивлением его
осуществлению.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]