Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Административно-территориальное устройство и управленческий аппарат Азиатской России (конец XVI — начало XXI в.). Монография
.pdf
дельного Сибирского корпуса, а затем командующими ЗападноСибирского военного округа (1865–1882 гг.).
Степные генерал-губернаторы одновременно являлись командующими войсками Омского военного округа (с 1899 г. Сибирского, с 1906 г. снова Омского) и наказными атаманами Сибирского казачьего войска. Всего их до февраля 1917 г. было шестеро, все военные, на момент назначения находящиеся в звании
генерал-лейтенанта, командовавшие кавалерийскими соединениями (дивизиями и корпусами), участники присоединения Казахстана и Средней Азии к России, Русско-турецкой (1877–1878 гг.)
и Русско-японской (1904–1905 гг.) войн. Средний срок пребывания в должности — 6 лет (максимальный у М. А. Таубе — 11 лет,
минимальный у И. П. Надарова — менее 2 лет).
Особо среди них следует выделить одного из «строителей»
империи Герасима Алексеевича Колпаковского (1819–1896 гг.),
происходившего из дворян Харьковской губернии. На военную
службу он поступил в 1835 г.вольноопределяющимся, в 1841 г.
произведен в прапорщики, в 1844 г. — в подпоручики, в 1846 г. —
в поручики, в 1849 г. — в штабс-капитаны. Участвовал в боевых
действиях на Кавказе (1840–1845 гг.), подавлении венгерского
восстания. В 1851 г. переведен на службу в Омск в качестве адъютанта генерал-губернатора и командующего Отдельного Сибирского корпуса генерала Г. Х. Гасфорда. В 1854 г. он уже капитан и
Березовский (Тобольская губерния) военно-окружной начальник.
В 1858 г. в звании майора Колпаковский был назначен начальником Алатавского округа и приставом киргизов (казахов) Большой
Орды. В 1860 г. произведен в подполковники и в том же году за
разгром при урочище Узун-Агач 20-тысячного скопища кокандцев, вторгнувшихся в Заилийский край, был награжден орденом
Св. Георгия 4-й степени и получил чин полковника. В 1862 г. за
боевые отличия произведен в генерал-майоры, в марте 1865 г.
назначен командующим войсками и военным губернатором Семипалатинской области, в июле 1867 г. — командующим войсками и военным губернатором Семиреченской области. В марте
1871 г. Колпаковский произведен в генерал-лейтенанты и награжден орденом Св. Георгия 3-й степени за покорение Кульджинского ханства. В феврале 1876 г. командирован с экспедиционным отрядом в Кокандское ханство, «переименованное в Фер-
231
ганскую область для присоединения этого ханства к Российской
империи». В августе 1885 г. произведен в генералы от инфантерии. Помимо орденов Св. Георгия награжден орденами Александра Невского, Св. Владимира 2, 3, 4-й степеней, Св. Анны четырех
степеней, Св. Станислава 1-й степени.
Получаемое Колпаковским по службе денежное содержание
составляло 22 856 рублей в год, в том числе 18 тыс. — за должность генерал-губернатора, 1 356 рублей — за командование
вой сками округа и 3 500 рублей — столовые1.
В некрологе по поводу кончины Г. А. Колпаковского подчеркивалось: «Он был человек большого природного ума, необыкновенной энергии и неутомимый труженик. Не получив широкого научного образования, он разнообразным личным опытом
развил свой ум до широкого взгляда на общие вопросы и до глубокого понимания вещей. Его жизнь была полна усиленного,
упорного труда и неусыпной борьбы с самым опасным врагом —
с тайною подпольною интригою завистливых врагов и коварных
карьеристов. Человек разумный, деловитый и энергичный, он
везде и всегда выделялся из рядовых сверстников по службе и
был отличаем своим начальством, но за то всегда был окружен
недоброжелателями и завистниками»2.
Более пестрым, чем в Западной Сибири, был генерал-губернаторский корпус Восточной Сибири. Всего в 1822–1917 гг. на
должностях главных начальников края здесь побывало 19 чел.
Средний срок пребывания в должности, как и в Западной Сибири, составил 6 лет. Более 10 лет управляли подведомственной
территорией А. С. Лавинский, В. Я. Руперт, Н. Н. Муравьев,
М. С. Корсаков, А. Д. Горемыкин. Лишь один А. С. Сулима пробыл
в должности 9 месяцев, а затем был перемещен на аналогичное
место в Западную Сибирь. За исключением троих (тайного советника А. С. Лавинского, тайного советника, камергера Л. М. Князева и действительного статского советника А. И. Пильца), все
остальные были генералами. Но, в отличие от Омска, среди них
1
См.: Кашляк В. Н. Семипалатинск: От бургомистра до Акима. Семей, 2007.
С. 227.
2
Бижигитова К. С. Штрихи к портрету Степного генерал-губернатора
Г. А. Колпаковского // Азиатская Россия: люди и структуры империи. Омск, 2005.
С. 341–343.
232
была значительной прослойка правоохранителей. К моменту назначения в Иркутск В. Я. Руперт командовал 5-м округом Корпуса
жандармов; Н. П. Синельников был главноуправляющим всеми
тюрьмами империи; А. П. Фредерикс —генерал-полицмейстером в Царстве Польском; А. И. Пантелеев — командиром Отдельного корпуса жандармов; П. И. Кутайсов командовал жандармским округом. Как и в случае с Западной Сибирью, для большинства генерал-губернаторов служба в Сибири стала пиком их служебной карьеры, после чего следовало назначение в Государственный совет или Сенат. Из всей изучаемой совокупности лишь
В. Я. Руперт был отправлен в отставку за множество недостатков
и упущений в управлении краем, выявленных в результате сенаторской ревизии.
В боевых действиях участвовали А. С. Лавинский, Н. С. Сулима, С. М. Броневский, В. Я. Руперт, Н. Н. Муравьев, А. И. Пантелеев и А. Н. Селиванов. По своему сословному положению все они
были дворянами, большей частью получившими военное образование, Н. Н. Муравьев и А. П. Игнатьев окончили Пажеский корпус, лишь А. С. Лавинский и Н. С. Сулима имели домашнее образование. Средний возраст генерал-губернаторов в Восточной
Сибири к моменту вступления в должность составлял 43 года.
В подавляющем большинстве главные начальники края являлись
православными, хотя даже по фамилиям можно говорить о немецких и польских корнях у некоторых из них, в частности В. Я. Руперт был выходцем из голландских дворян.
Совокупный доход восточно-сибирского генерал-губернатора в конце первой четверти XIX в. определялся суммой более
22 тыс. рублей в год, не считая различного рода дотаций: оплата
путевых расходов, оплата долгов, выкуп казной заложенных имений, предоставление долговременного беспроцентного кредита
и т. д.1 Например, тому же В. Я. Руперту накануне отъезда в Иркутск было пожаловано 10 тыс. рублей на уплату долгов и еще
10 тыс. подъемных2.
1
См.: «Господин главный начальник края»: история Восточно-Сибирского и
Иркутского генерал-губернаторств / И. П. Белоус и др. Иркутск, 2013.
2
См.: Матханова Н. П. Генерал-губернаторы Восточной Сибири середины
XIX века: В. Я. Руперт, Н. Н. Муравьев-Амурский, М. С. Корсаков. Новосибирск,
1998. С. 45.
233
В начале ХХ в. наблюдалось старение генерал-губернаторского корпуса Сибири. Генералу от кавалерии Е. О. Шмиту к моменту
назначения в Омск (1908 г.) исполнилось 64 года, генерал-лейтенанту Н. А. Сухомлинову (1915 г.) — 65 лет, штатскому Л. М. Князеву при назначении в Иркутск (1910 г.) — 60 лет. На этом фоне его
преемник — 46-летний юрист, действительный статский советник
А. И. Пильц — выглядел молодым, но он не обладал административным опытом своего предшественника, и его назначение можно рассматривать как случайность военного времени.
В 1884 г. из Восточно-Сибирского генерал-губернаторства
выделилось Приамурское с одновременным образованием соответствующего военного округа. Всего до февраля 1917 г. во главе
территориально-административного образования побывали
шесть человек, в том числе пятеро военных, генерал-лейтенантов (на момент назначения) — А. Н. Корф (1884–1893 гг.), С. М. Духовский (1893–1898 гг.), Н. И. Гродеков (1898–1902 гг.), Д. И. Субботич (1902–1903 гг.), П. Ф. Унтербергер (1905–1910 гг.). В последующем было принято решение о разделении военной и гражданской власти на Дальнем Востоке, и первым гражданским генерал-губернатором 29 января 1911 г. стал шталмейстер (придворный чин III класса согласно «Табели о рангах»), бывший Тобольский и Томский губернатор, начальник Амурской экспедиции, выпускник физико-математического факультета Московского университета Н. Л. Гондатти.
Военные окончили кадетские корпуса, военные училища,
А. Н. Корф — Пажеский корпус, все остальные — Академию Генерального штаба, а С. М. Духовский еще и Инженерную академию.
За исключением П. Ф. Унтербергера, все участвовали в войнах
второй половины XIX в. Д. И. Субботич родился в Австро-Венгрии
и, окончив там гимназию, в 1867 г. прибыл в Россию. На момент
назначения Субботичу и Гондатти исполнилось 50 лет, Корфу —
53, Духовскому и Гродекову — 55, Унтербергеру — 63 года. Характерной особенностью этой группы являлась длительная служба
на окраинах Российской империи (Кавказ, Прибалтика, Средняя
Азия, Азиатская Россия). В частности, Н. И. Гродеков в 1883–
1893 гг. занимал должность военного губернатора и командующего войсками Сыр-Дарьинской области, с 1894 г. служил в Приамурском ВО. П. Ф. Унтербергер с 1865 г. служил в инженерном
234
управлении Восточно-Сибирского ВО, возводил укрепления в
устье Амура, в 1876 г. совершил поездку в Монголию, Китай и
Японию, в 1888–1897 гг. был военным губернатором Приморской
области и наказным атаманом Уссурийского казачьего войска.
А. Н. Корф единственный из когорты сибирских генерал-губернаторов, умер при исполнении должностных обязанностей.
С. М. Духовский и Н. И. Гродеков стали Туркестанскими генералгубернаторами и командующими войсками Туркестанского ВО,
генералами от инфантерии. Д. И. Субботич после Хабаровска был
назначен членом Военного совета, П. Ф. Унтербергер — членом
Государственного совета.
Таким образом, с 1822 г. в Азиатской России на должностях
генерал-губернаторов побывало в общей сложности 40 чел.
К ним необходимо добавить еще троих Сибирских генерал-губернаторов: И. О. Селифонтова (1803–1806 гг.), И. Б. Пестеля
(1806-1819 гг.) и М. М. Сперанского (1819–1822 гг.). Общее количество главных начальников региона составило 43. Из них 7 гражданских и 36 военных.
Об исполнительном аппарате высшего должностного лица
местной администрации можно судить на примере Приамурского генерал-губернатора Н. Л. Гондатти. В 1911 г. тот состоял из
управления, которое включало старшего чиновника особых поручений, двух младших чиновников, окружного инспектора училищ Министерства народного просвещения, чиновника по дипломатической части, горного инженера, инженера МПС, межевого инженера, двух архитекторов, инспектора по тюремной части, редакции официоза «Приамурские ведомости». Вторую
часть краевой администрации представляла канцелярия генерал-губернатора, которая состояла из правителя и делопроизводителей. В ведении первого делопроизводства находились бухгалтерские дела: составление годовой сметы о доходах и расходах управления, рассмотрение сметных предложений по областям генерал-губернаторства, распоряжение кредитами, ведение
казначейской части. Сюда же входили дела по инспекторской и
распорядительной частям: определение, перемещение и увольнение чиновников управления и областных управлений, утверждение в званиях почетных мировых судей, назначение пенсий
чиновникам, представление их к наградам, сбор сведений, под-
235
готовка отчетов генерал-губернатора, принятие иностранцев в
русское подданство, переписка по поводу сбора пожертвований.
Второе делопроизводство курировало хозяйственные дела:
устройство дорог, портов, линий связи, торговлю, промышленность, обложение разными сборами и т. д. Третье занималось делами городского и инородческого управления, снабжением населения продовольствием, врачебно-ветеринарными и карантинной службами, делами общественного призрения и духовного ведомства. В функции четвертого делопроизводства входило
рассмотрение вопросов по судебной, полицейской и тюремной
частям. Кроме того, межевое делопроизводство занималось поземельным устройством переселенцев, а учебное — ведало
учебными заведениями территории и контролировало деятельность педагогического персонала1.
В своей повседневной деятельности генерал-губернаторы
опирались на свою канцелярию и административную верхушку
региона. Согласно изысканиям Н. П. Матхановой, при В. Я. Руперте
(1837–1847 гг.) административная элита Восточной Сибири включала 27 чел., «из которых только 40 % имели высокий (не ниже V)
чин, у 60 % он был ниже должности, 37 % числилось по военному
ведомству (включая корпус жандармов) и у 62,9 % карьера была
так или иначе связана с армией. Потомственных дворян насчитывалось 60,8 %, помещиков — меньше трети (30,4 %). Почти половина (43,5 %) деятелей администрации была моложе 40 лет, более
половины их (55 %) имели высшее или среднее образование, подавляющее большинство (77,2 %) прослужило более 10 лет». При
этом уроженцы Сибири «и в середине XIX в. довольно редко достигали высших ступеней и иерархической лестницы, наполняя
главным образом ее низшие и, частично, средние этажи». Однако
«после нескольких лет пребывания в крае многие прежние “чужие” [приезжие из Европейской России. — Д. Ш. и М. Ш.] станови-
лись “своими”, сливались с местной элитой, чему обычно способствовали распространенные в XIX в. браки дворян-чиновников с
дочерями богатых сибирских купцов и золотопромышленников»2.
1
См.: Дубинина Н. И. Приамурский генерал-губернатор Н. Л. Гондатти. Ха-
баровск, 1997. С. 54–55.
2
Матханова Н. П. Генерал-губернаторы Восточной Сибири середины
XIX века… С. 73, 75.
236
Ближе к концу XIX в. на имидж начальников территорий стало влиять общественное мнение. Приведем только один наглядный пример. В 1884 г. восточно-сибирский генерал-губернатор
А. Д. Анучин вынужден был подать прошение об отставке, поскольку 26 октября 1883 г. при посещении им тюрьмы политический заключенный, учитель местной гимназии, якут по национальности К. Г. Неустроев нанес ему оскорбление действием (пощечина). 9 ноября преступника расстреляли по постановлению
военно-полевого суда, утвержденного начальником штаба Восточно-Сибирского военного округа. Произошедшее вызвало возмущение среди населения, особенно молодежи. На резиденции
генерал-губернатора появилась надпись: «Анучин — убийца»1.
Наиболее массовый слой управленцев в дореволюционный
период представляли начальники губерний и областей. Так, в Тобольской губернии за 1780–1917 гг. их сменилось 38, в Томской
за 1804–1917 гг. — 302. В указанных хронологических рамках происходило постепенное вытеснение военных гражданскими (статскими) чиновниками. В первом случае из 38 губернаторов гражданскими чиновниками являлись 34, военными — четверо (три
генерал-майора и один полковник). Однако еще девять человек
до перехода в МВД служили офицерами в армии и на флоте, в
том числе два генерал-майора, после отставки перешедших на
статскую службу и переаттестованные в действительные статские
советники. Всего получается 13 военных, т. е. примерно каждый
третий. В Томской губернии среди 30 начальников было 11 генерал-майоров, это обусловлено тем, что в первой половине XIX в.
томский губернатор одновременно являлся начальником Алтайского горного округа Кабинета е. и. в.
В Тобольской губернии среди 38 губернаторов абсолютно преобладали выходцы из Европейской России,только уроженцу Тобольска А. В. Виноградскому представилась возможность управ-
1
См.: Касьянов В. Д. Из дневников 1870–1897. Красноярск, 2012. Кн. 2.
С. 547–548; Романов Н. С. Летопись города Иркутска за 1881–1901 гг. Иркутск,
1993. С. 79, 80, 487.
2
Далее все подсчеты по: Сибирские и тобольские губернаторы: исторические портреты, документы. Тюмень, 2000. С. 102–461; Яковенко А. В., Гахов В.
Д. Томские губернаторы: биобиблиографический указатель / науч. ред. Н. М.
Дмитриенко. Томск, 2012. 224 с.
237
лять родной губернией в 1859–1862 гг. В среднем начальники губернии находились в должности 3,5 года, что совпадает с общеимперскими показателями. Но в пределах изучаемой совокупности
16 чел. значительно превысили этот показатель (Ф. А. Брин — 11 лет,
А. В. Алябьев — 9, В. А. Лысогорский — 8, К. Ф. Энгельке — 7 лет), а
22 не дотянули до него. При этом 10 администраторов занимали
должность в интервале от нескольких месяцев (П. Д. Сомов —
3,5 месяца, И. Г. Ковалев — 11 месяцев) до полутора лет. По возрасту вступления в должность имеются данные на 26 чел. Из них восемь (29,6 %) сделали это в интервале 34–40 лет (В. А. Арцимович — в 34 года, А. И. Деспот-Зенович — в 35 лет, А. С. Соллогуб — в
36 лет); 11 (40,7 %) — в 41–50 лет, шесть (22,2 %) — в 51–60 лет.
Лишь один Т. Ф. Прокофьев прибыл в Тобольск в возрасте 65 лет,
имея за плечами более 50 лет военной и гражданской службы.
По национальной принадлежности подавляющая часть представленной совокупности (25 из 38) являлись русскими, шестеро
происходили из польско-литовской шляхты, четверо — из немцев, у Н. Л. Гондатти отец был итальянцем, мать — русской дворянкой. За исключением сына лютеранского пастора К. Ф. Энгельке, все остальные относились к дворянам, в том числе и к ряду
старинных аристократических родов. Однако подавляющее большинство принадлежали к мелкопоместным и вынуждены были с
малолетства начинать службу с низших канцелярских должностей или идти в армию. До назначения в Тобольск они прошли
все ступени служебной карьеры, став статскими или действительными статскими советниками либо получив эти чины при назначении на должность. Из 23 администраторов с конца XVIII и до
середины XIX в. лишь трое окончили военные учебные заведения
(кадетский корпус) и двое — университеты. Данное обстоятельство подтверждает вывод В. Е. Зубова о том, что в указанный период «в России отсутствовала единая система подготовки кадров
регионального и местного уровней»1.
Начиная с 1854 г. положение кардинально изменилось. Из
15 губернаторов 1854–1917 гг. имеются сведения об образова-
1
Зубов В. Е. Уровень квалификации и способы подготовки кадров государственных служащих Сибири конца XVIII — первой половины XIX в. // Проблемы истории местного управления Сибири конца XVI — XX в.: мат-лы 4-й регион.
науч. конф. Новосибирск, 1999. С. 47.
238
нии на 14: семеро окончили университеты, в том числе трое —
юридические факультеты; трое — привилегированные Училище
правоведения и Александровский лицей (юристы); один — военную академию, двое — военные училища, один — Морской кадетский корпус.
Показательна и последующая судьба представителей губернаторского корпуса Тобольской губернии. Из 31, на которых есть данные, трое скончались при исполнении служебных обязанностей,
шестеро ушли или были отправлены в отставку (отстранены, смещены), еще шестеро сделали это добровольно из-за болезненного
состояния, 16 пошли на повышение (Ф. Ф. Желтухин, А. М. Корнилов стали сенаторами, Л. М. Князев и Н. Л. Гондатти — генерал-губернаторами). Оставили свой пост не по собственному желанию
чиновники, не сработавшиеся с генерал-губернаторами (В. А. Нагибин, И. Д. Талызин, М. В. Ладыженский). Дело в том, что до 1839 г.
в Тобольске находилась резиденция западно-сибирских генералгубернаторов, и местные губернаторы, как, впрочем, и в Иркутске,
превратились в исполнителей их приказов. Попытки проявить самостоятельность или апеллировать по этому поводу к верховной
власти жестко пресекались. В частности, жалоба В. А. Нагибина на
притеснения со стороны генерал-губернатора И. А. Вельяминова
была признана несостоятельной, а император Николай I в 1831 г. за
«дерзость и фальшивый донос» отстранил Нагибина от должности
и отдал под суд. Хотя позднее его дело пересмотрели и обвинения
сняли, карьере чиновника был положен конец. Попытка В. А. Арцимовича добиться восстановления в полном объеме полномочий
губернатора закончилась его отставкой в 1858 г. Д. Н. Бантыш-Каменский пострадал от доносов местных чиновников и пять лет находился под следствием. Карьеру А. В. Виноградского погубили
«послабления» по отношению к провозимому через Тобольск в
ссылку государственному преступнику М. Л. Михайлову, о чем незамедлительно отправили донос в Петербург. Не сработался с «муравьевско-корсаковской» партией выдвиженец Н. Н. МуравьеваАмурского военный губернатор Забайкальской области генераллейтенант Е. М. Жуковский (1860–1863 гг.)1.
1
Константинова Т. А. «Генерал-майора Е. М. Жуковского назначить Военным губернатором Забайкальской области…» // Изв. Иркут. гос. ун-та. Сер.
«История». 2016. Т. 15. С. 31.
239
В Томской губернии имелись определенные особенности в
рамках общей закономерности. Здесь также абсолютно преобладали выходцы из Европейской России. И даже двух родившихся
здесь (П. К. Фролов в Змеиногорске и Ф. Ф. Бегер в Иркутской губернии) нельзя в полной мере отнести к сибирякам, поскольку
появились они на свет в семьях горных инженеров, приехавших в
регион на службу. В среднем начальник губернии находился в
должности 3,7 года. Но в пределах исследуемой совокупности 12
(40 %) превысили этот показатель: П. К. Фролов и А. П. Супруненко — по 8 лет, Д. В. Илличевский и А. Д. Озерский — по 7, С. П. Татарников и В. А. Бекман — по 6, Е. П. Ковалевский, Г. А. Тобизен и
А. А. Ломачевский — по 5, В. С. Хвостов, Н. В. Родзянко и В. Н. Дудинский — по 4 года. На другом полюсе — 13 чиновников, которые пробыли в должности по два года, примерно год исполнял
обязанности начальника губернии тайный советник Е. Е. Извеков,
до этого 14 лет проработавший вице-губернатором в губерниях
Европейской России. Менее года (с 7 апреля по 8 ноября 1905 г.)
занимал должность В. Н. Азанчеевский-Азанчеев, уволенный за
попустительство и бездействие во время черносотенного погрома в Томске 20–22 октября 1905 г., приведшего к многочисленным жертвам. Всего 11 месяцев губернаторствовал А. И. Лакс,
умерший от воспаления легких. После двух лет пребывания в
должности от инсульта скончался И. И. Красовский. Полтора года
управлял губернией А. П. Булюбаш, умерший от туберкулеза (чахотки) по пути из Томска в Петербург.
Как видим, высокое служебное положение не гарантировало
сохранение здоровья, более того, иногда являлось дополнительным фактором риска для высокопоставленного чиновника. Так, в
отношении преждевременной смерти губернатора и выдающегося горного инженера П. П. Аносова его дочь вспоминала: «В начале 1851 года в Сибирь для ознакомления с положением дел на
Алтайских горных заводах приехал сенатор Анненков. Павел Петрович выехал из Томска в Омск, чтобы его встретить. Не доехав
восемнадцати верст до Омска, Аносов со своим адъютантом, наехали на сугроб, возок опрокинулся на сторону, где сидел Аносов.
Дверца раскрылась, и он упал в сугроб. На Аносова упал адъютант, и оба они были придавлены чемоданами. Под этой тяжестью они пролежали несколько часов, пока из Омска не догада-
240
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]