Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

«Персофония». Региональность, идентичность, языковые контакты в истории Азии = «Persophopnie». Regionalität, Identität und Sprachkontakt in der Geschi

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

06.09.2026

Размер:

1 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 89 / 149 10 11 12 13 14 > Следующая >>>

4. | Персидский язык как сверхрегиональный язык общения в Передней Азии... 81

тюркским диалектом (предшественником современного ново-

уйгурского языка)

Еще в начале XX столетия торговые переговоры между Кашмиром и Читралом на юге через Каракорум, Хотан и Кашгар вплоть до Турфана и Западного Китая велись на персидском языке, как свидетельствует сохранившаяся переписка (она содержится в личном собрании рукописей профессора Раттана Лала Ханглу из Хайдарабада в Декане). Также и на противоположной географической стороне, на Кавказе, персидский в течение определенного времени бытовал как язык общения и/или привилегированности. Персидский в Средневековье считался важнейшим иностранным языком в грузинских дворцах и резиденциях, и вовсе не только во времена политического доминирования иранских правителей. Это обстоятельство подтверждается тем, что знаменитая романтическая (частично фривольная) поэма Фахр ад-Дина Гургани Вис и Рамин была переведена на грузинский язык филологически почти идеально еще во времена жизни автора. Уже лишь на основании его непосредственного отношения к правителям на Иранском нагорье персидский считался преобладающим языком управления в Закавказье, среди ширваншахов, далее в Баку и до Дербента в Дагестане, далее вплоть до Араратской равнины и современной Армянской Республики. Такое положение сохранялось вплоть до первой половины XIX века. Персидская часть «Codex Cumanicus» свидетельствует в позднее Средневековье, что даже в частях Восточной Европы пер-

Профессор Нанкинского университета Лю Ин-Шэн (Liu Ying-Sheng) в на-

стоящее время анализирует и публикует все сохранившиеся рукописи школы Хуэйхуэй гуань. Среди них есть языковые учебные тексты, персидско-китайские глоссарии, анонимный текст «Ба гуань као» (описание одной из восьми школ института) и текст «Сы и гуань као» подобного содержания из-под пера известного Ван Чжон-Цая конца эпохи Цин и др. В Китае возникла также одна из старейших одноязычных (персидских) грамматик персидского языка, Минхадж ат-талаб, принадлежащая перу китайского мусульманина (вероятно, происходившего из Самарканда) Мухаммада б. ал-Хакима аз-Зайними аш-Шандуни ас-Сини (старейшая сохранившаяся рукопись была заверешена в Китае в месяц раджаб 1070 г.

хиджры — начата 13 марта 1660). К истории иранско-китайских связей см. Ahmad Iqtidārī. Az daryā-yi Pārs tā daryā-yi Čīn. Teheran, 1364 h.š., прежде всего с. 65 слл.

языковых контактах) и с. 72 слл. о двусторонних торговых отношениях. Приве-

(о денной выше информацией я обязан профессору Лю Инь-Шэну.

«ПЕРСОФОНИЯ» Региональность, идентичность,

языковые контакты в истории Азии

сидский язык занимал определенное место1. Этот персидский глоссарий (язык его перевода — народная латынь) был составлен в первой половине XIV века, вероятно, францисканским монахом в торговой части Крыма.

В Мавераннахре и в Фергане персидский сохранял положение не только языка управления, но и разговорного языка вплоть до XX века. Он считался административным, придворным и социально престижным языком в резиденциях Тимуридов. Аналогичная ситуация наблюдалась в Мавераннахре и Фергане среди так называемых узбекских династий, конечно, не в Хорезме на юге Аральского моря, но в Бухаре — до 1920 года. Вдоль реки Зеравшан, соответственно вокруг городов Бухара и Самарканд и в Ферганской долине он на протяжении долгого времени использовался как повседневный разговорный язык при возрастающей конкуренции и сосуществовании с восточнотюркскими языками. В форме так называемого таджикского языка он существует до сих пор, не только в одноименной республике, но и в части Узбекистана.

4.4. Религия и наука

Выше уже было указано на знаменитую мешхедскую рукопись Корана, опубликованную ʻАли Раунаки в виде факсимиле. Ее особенность — синтаксически независимый персидский перевод всего текста Корана, который, несмотря на весьма раннюю форму используемого персидского языка, сиранистической точки зрения свидетельствует о поразительном уровне освоения коранической, соответственно исламской, терминологии. К ранним переводческим достижениям относится персидский перевод комментария ат-Табари к Корану. Вханафитской правовой школе персидский с самых ранних времен был признан в качестве языка религиозной жизни. Мешхедский Коран с его персидским текстом, состоящим из предложений, не следующих арабскому синтаксису, свидетельствует между прочим отом обстоятельстве, что ханафитское

Bodrogligeti A. Persian Vocabulary of the Codex Cumanicus. Bibliotheca Orientalis

Hungarica 16. Budapest, 1971.

4. | Персидский язык как сверхрегиональный язык общения в Передней Азии... 83

правило о том, что «запись перевода Корана дозволена лишь тогда, когда она сопровождается арабским оригиналом и сле-

дует ему слово в слово (выделено мною; цитируется по PistorHatam Anja // Harald Kittel, etc. Übersetzung— Translation—

Traduction. Bd. 2. 2007. S. 1220–1231), в ранние времена никоим образом не могло быть настолько обязательным для практики, как это с очевидностью произошло в более поздние столетия. Особенную роль в укреплении персидского как языка религиозной жизни выполнили мистики: в суфизме персидский стал вскоре равноценным арабскому. По отношению к ранним центрально азиатским тюркам персидский язык смог выступить, пожалуй, и в роли языка агиографий июриспруденции. Кисас ал-анбийа’ Рабгузи было переведено на хорезмско-тюркский язык. Многие тюркские сочинения по

фикху имели за собой персидский фон

В географической литературе (в аббасидскую эпоху однозначно области доминирования арабского языка) вскоре стали появляться и отдельные персидские сочинения. Выдающимся интеллектуальным и языковым экспериментом является труд Авиценны Даниш-нама-йи ʻАла’и, в котором он пытается переформулировать аристотелевский текст не только на обычном для философии арабском языке, но и на персидском. Насколько захватывающе наблюдать, как автор борется с формой, чтобы влить точные философские высказывания в языковую форму, до того времени еще не предназначенную для этого! В области уже отдельно рассмотренной историографии мы находим вплоть до XIII века столь большое количество переведенных вобоих направлениях работ, что здесь также можно оценить, вкакой мере персидский может быть сравним сарабским, срав-

ним в качестве языка исламской идентификации иобщения

Semih Tezcan. Kitābu’l-Ġunya’nın Yazarı // Türk Dilleri Araştırmaları 7 (1997).

P.13–18.

Он же. Kitābu’l-Ġunya, Harezm Türkçesine Aktarilmış bir İlmihal Kitabi//Türk

Dilleri Araştırmaları 5 (1995). P. 171–210.

Anja Pistor-Hatam. The Art of Translation. Rewriting Persian Texts from the Seljuks

to the Ottomans // Proceedings of the XIIth Congress of CIEPO. Prag, 1998. P. 305–316.

Она же. Übersetzungen innerhalb des islamischen Kulturraums: Übersetzungen

zwischen den drei ‘klassischen islamischen’ Sprachen Arabisch, Persisch und Türkisch vom 10 bis 16. Jahrhundert // Harald Kittel et al. (Hrsg.). Übersetzung — Translation — Traduction. Ein internationales Handbuch zur Übersetzungsforschung. 2Bd. Berlin–New York, 2007. S. 1220–1231.

«ПЕРСОФОНИЯ» Региональность, идентичность,

языковые контакты в истории Азии

Много раз уже подчеркивалось как общее место то обстоятельство, что во многих областях исламского мира персидский язык до сих пор связывается с областями исламской мистики. Здесь надо сделать уточнение: в Османской империи, в которой, начиная с падения румских сельджуков, языковая гегемония была плавно перемещена с персидского языка на османско-турецкий, персидский в окружении дервишей мевлеви культивировался и высоко ценился на протяжении столетий как язык основателя этого мистического братства Джалал ад-Дина Руми. Если рассмотреть центральную общественную позицию мевлеви во время Османского владычества, то станет очевидным, что персидский язык смог сохранить за собой ведущую роль даже в условиях возникшей османско-турецкой

языковой гегемонии

См. недавнюю диссертацию Слободана Илича о боснийско-османском поэте

Ламекани (Lâmekânî).

5. «Персофония» — сверхрегион в досовременной истории культуры Азии?

ы можем включать персидский как доминантный язык в некое «пространство-время», которое можно

fārsī), что означает примерно то же самое, что и «область гегемонии персидского языка», или проще — «персофония». Своего самого широкого и самого глубокого распространения и применения персидский язык достиг в монгольскую эпоху и в примыкающие к ней эпохи, соответственно с XIII по XVIII век. Ни в какую другую эпоху персидский язык не получал такой всеохватывающей, всемерной опеки и поддержки, как при монгольских правителях, отныне уже не наряду с арабским, а — за исключением богословского и еще в меньшей степени научного фактора — превосходя арабский язык. Если Ибн Сина (Авиценна), как было упомянуто, пока еще лишь примерял всвоем Даниш-нама-йи ʻАла’и в манере языковой игры возможности формулировать философский текст на персидском языке взамен арабского, то начиная с монгольской эпохи появились и существовали персидские религиозные, философские и естественно-научные тексты. Математические и астрономические тексты на персидском языке существовали уже со времен сельджуков, они оставались общепринятыми и после падения Аббасидского халифата.

назвать каламрав-и забан-и фарси (qalamraw-i zabān-i

«ПЕРСОФОНИЯ» Региональность, идентичность,

языковые контакты в истории Азии

С приходом Османов в Анатолию и Юго-Восточную Европу персидский язык с XIV века начинает уступать свои анатолийские позиции в пользу османского. Такое положение установилось в годы после исчезновения румских сельджуков прежде всего в области управления, где в XIV веке османско-турецкий язык стал занимать место персидского. Но зато он сохранил весьма сильную позицию на субконтиненте, где начиная с XIII века стал языковым выражением исламской цивилизации и затем за рамками прямого воздействия мусульманской культуры на длительное время занял позицию доминантного языка Индии. Это относится ко всем уже упомянутым содержательным сферам, от придворного языка иязыка управления до областей литературы, богословия, мистики, науки и историографии. Именно в Индии персидский укоренился также как разговорный lingua franca, к примеру, в области межрегиональной торговли. Пожалуй, нигде не было переписано так много персидских текстов, а возможно, даже инаписано, как в Индии между XIII и XIX веками. Перед лицом количественного исторического присутствия персидского языка в Индии должна быть когда-нибудь исследована проблема, каким образом персидский обрел в Индии свой собственный центр тяготения? Во всяком случае, говоря о позднем Средневековье иэпохе Великих Моголов, не следует исходить из того, чтобы приписывать Иранскому нагорью по отношению к Индии некую доминантную культурную роль. Энергию, с которой персидский относительно рано бытовал среди мусульман Индии просто как язык их культуры, можно прочувствовать по весьма скоро начавшимся там переводам на персидский язык — не только индийских традиционных текстов, но и арабских образцов, которые, возможно, принадлежали

преимущественно персидским авторам

. Несколько упрощая, можно сказать, что позиция персидского языка на субконтиненте пошатнулась лишь под натиском английского. Ключевым годом можно считать 1834-й, когда актом о языке («Language Act») британского министра юстиции Маколея

Živa Vesel. The Persian Translation of Fakhr al-Dīn Rāzī’s «Al-Sirr al-Maktūm (‘The

Occult Secret’) for Iltutmish» // Françoise ‘Nalini’ Delvoye (ed.). Conﬂ uence of Cultures. French Contributions to Indo-Persian Studies. New Delhi–Teheran, 1994. P. 14–22.

5. | «Персофония» — сверхрегион в досовременной истории культуры Азии? 87

английский вместо персидского был назначен в качестве

официального языка Британской Индии

. Однако и после этого вдальних частях Индии персидский считался по меньшей мере просто языком мусульманской культуры. Прежде всего на северо-западе, соответственно в Кашмире и северо-западных приграничных областях (северо-западных провинциях современного Пакистана) персидский язык сохранял свои доминантные позиции вплоть до XX века, даже включая его административные функции!

Не случайно знаменитое стихотворение о Кашмире было

написано на персидском языке:

agar bihišt barīn zamīn ast hamīn ast-u hamīn ast-u hamīn ast

(Если существует на земле рай, То это здесь, то это здесь, то это здесь!)

5.1. Кавказ, Центральная Азия и район расселения мусульман в современном Китае

О позиции персидского языка в грузинской придворной жизни Средневековья было уже сказано. Также и в других частях Закавказья позиция персидского как распространенного икультурообразующего контактного языка была бесспорной вплоть до начала XIX века. Тем не менее интересно отметить то, что в горных районах Дагестана и Северного Кавказа под влиянием отчасти скорее поздней исламизации в начале Нового времени использовался прежде всего арабский язык как важнейшее средство общения в этом многоязычном ареале — пожалуй, под влиянием религиозных, прежде всего суфийских, движений того времени. Еще в XX веке он служил на местном уровне для регулирования проблем управления и считался просто престижным языком религии. Его быстрый упадок обязан укреплению советской власти в Дагестане. Но еще во вре-

Kulke H. и Rothermund D. Geschichte Indiens. Stuttgart, 1982.

См. недавние исторические исследования о Кашмире Раттана Лала Ханглу

(Rattan Lal Hangloo) из Хайдарабада.

«ПЕРСОФОНИЯ» Региональность, идентичность,

языковые контакты в истории Азии

мена Сафавидов даже в этой северной области доминировал

персидский

Персофония как сверхрегион охватывала в досовременное время также и бывшую советскую Центральную Азию, имусульманскую часть китайской Внутренней Азии. И здесь это было так же, как на Кавказе, — процесс модернизации вобразе русского колониализма, который персидский из его функции как осуществляющего гегемонию lingua franca вытеснил введением своего собственного языка управления: через администрацию и общественные институции русский язык стал вскоре ведущим престижным языком модернизации, подобно английскому в Индии. После Октябрьской революции этот процесс был форсирован еще больше. В Восточном Туркестане включение провинции Синьцзян в китайскую империю династии Цин (маньчжурской династии) уже в XVIII веке привело ктому, что в местных мусульманских ареалах межрегиональный контактный язык — персидский — стал сокращать сферу своего влияния. Восточнотюркские языки (тюрки и предшественник современного уйгурского) стали главными для общения среди мусульман в этой области, после того как при китайской власти ее связи с «западом» разорвались. Но для сверхрегионального общения и торговли в Центральноазиатском регионе (соответственно в направлении запада и юга) персидский язык сохранял свое значение вплоть до XXвека! Процесс упадка персидского под давлением чужого языка, осуществлявшегося в ходе колониальной политики, происходивший одновременно с усилением других мусульманских языков, считавшихся до этого времени по сравнению с персидским языком скорее второстепенными, никоим образом не ограничивается китайским Синьцзяном: растущее доминирование русского языка на Кавказе и в Средней Азии способствовало уже в XIX веке росту значимости тюркских языков, причем функцию татарского как языка-посредника нельзя недооценивать. Такое положение наряду с привлекательным примером Османской империи способствовало тому, что ранние националистические идеологии среди мусульман-

В пользу этого, в частности, говорят имеющие отношение к этим областям

документы тома: Musavi T.M. Orta asr Azərbajan tarixinə dair farsdilli sənədlar (XVI– XVIII əsrlər). Baku, 1977.

5. | «Персофония» — сверхрегион в досовременной истории культуры Азии? 89

ских народов России ориентировались в языковом отношении преимущественно на тюркские модели, связанные со стереотипом, нуждающимся в интерпретации в нашем контексте (прежде всего на рубеже или после рубежа двух столетий), что персидский был устаревшим придворным языком и языком науки, атюркские языки, напротив, представляли реальный язык «народа»!

5.2. Внутриисторическое («эмическое») восприятие «персофонии» как маркированного языком, социально-культурного, внутриисламского сверхрегиона

В начале XIX века с государственно-правовой точки зрения Османской империи этому сверхрегиону персофонии, требующему территориального, лингвистического и культурного определения, было дано даже именование: с позиции османской администрации мусульмане восточнее границ их империи считались аджам (acem), что непосредственно указыва- ет на классическую исламскую коннотацию этого понятия: все неарабские, предположительно, говорящие по-персидски жители бывшего восточного Халифата считались тогда ад- жам. Османы отныне подвели именно под это понятие мусульман Кавказа, Ирана, Афганистана, Центральной Азии, Кашгара, а за ним и далее Индии и даже Индокитая! ствование определенной сети общения каламрав-и забан-и фарси (персофонии) — подтверждается также, таким образом, и с эмической точки зрения, речь ни в коем случае не идет лишь оконструкте, созданном задним числом. Тем самым, возможно, даже выполняется вначале сформулированный критерий исторического региона, который в этом случае благодаря распространению одного языка был создан как обширная среда общения и контактов.

Подобное восприятие персофонии из непосредственной

пространственной близости подтверждается восточноази-

Суще-

Bruce Masters. The Treaties of Erzurum (1823 и 1848) and the Changing Status of

Iranians in the Ottoman Empire // Iranian Studies 24 (1991. 1–4). P. 3–15.

«ПЕРСОФОНИЯ» Региональность, идентичность,

языковые контакты в истории Азии

атскими, т.е. китайскими, источниками. Уже в монгольскую эпоху (как со стороны великих ханов в Каракоруме, так и — несколько позднее — со стороны чингизидского императора династии Юань в Пекине), точно так же, как при императорской власти китайской династии Мин, «мусульмане» (т.е. их западные соседи) стали восприниматься преимущественно просто как персоговорящие, несмотря на существование своих языков у соответствующих народов. В Пекине для подготовки дипломатов, соответствующих специалистов в китайской внешней политике, был создан особый сектор, «азиатский институт», в котором были специально расширены отделы, занимавшиеся изучением персидского языка и мусульманских/ западноазиатских дел. Персидский с китайской точки зрения был «ведущим языком» для общения с западноазиатскими и индийскими соседями Срединной империи, как уже выше было изложено подробнее.

5.3. Протяженность «персофонии»

Таким образом, можно четко очертить контуры протяженности «персофонии» в пространстве и времени. Нанести на карту ее область значимости в различные времена и тем самым ее выделить — все же недостаточно; равным образом следует принимать во внимание изменяющуюся во времени и пространстве интенсивность характера ее проявления.

5.3.1. Самая ранняя фаза (до начала XI века)

Самое позднее с IX века персидский выступил как всеохватывающий, доминантный контактный язык, поначалу еще вне сфер богословия, наук и администрации в восточной части исламского мира, само собой разумеется, весьма активно вустной, но одновременно также и в письменной форме. На области Центральной Азии, где преобладал тюркский язык, персидский влиял как язык обращения в ислам. Установление новоперсидского языка происходит в процессе его «исламиза-

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 89 / 149 10 11 12 13 14 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]