Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:«Персофония». Региональность, идентичность, языковые контакты в истории Азии = «Persophopnie». Regionalität, Identität und Sprachkontakt in der Geschi
.pdf
5. | «Персофония» — сверхрегион в досовременной истории культуры Азии? 101
5.4.2.1. Восток: чагатайский язык и другие тюркские языки
под персидским влиянием
На востоке — в Хорасане и Мавераннахре — под сильным доминированием персидского языка другие тюркские
языки наряду с персидским преобразуются в исламские литературные языки: самым известным, пожалуй, является восточнотюркский чагатайский. Показательно описывает чагатайский классик ʻАли Шер Нава’и (ум. в 1501) свои усилия
относительно утверждения своего родного языка в качестве
литературного языка, равноценного с персидским, причем
он выводит все параметры для оценки этой равноценности
1
из персидских традиций
. Его проект оказался поразительно
плодотворным: в качестве литературного языка по заданной
персидской модели чагатайский развернул свою собственную
область распространения, реализовался как язык высокого
социального престижа вплоть до XIX века среди северных
тюркских народов на Волге и Урале и все в большей степени
определял разговорный язык в Хорезме (правда, ссильным
огузским элементом), в Мавераннахре и Фергане, точно так
же, как на востоке — в Восточном Туркестане, ставшем позднее китайским. Однако и здесь персидский язык продолжал
существовать на заднем плане как более или менее скрытый
поставщик литературного стандарта, но и многих основных
понятий цивилизации, базовых оборотов и лингвистических
кáлек и т.д. прежде всего в области существительных. Более
того, он сохраняется в Мавераннахре, в Фергане и предгорьях Памира и как разговорный язык до сих пор. По отношению кболее поздним тюркским языкам, испытавшим на
себе влияние чагатайского языка, персидский окончательно
ушел со второго плана во время реформы и после отмены
арабского письма. В Мавераннахре и в Фергане персидский
язык продолжал сохраняться наряду с восточнотюркским
местным диалектом (тюрки, в XX веке узбекский) частично
1
‘Alī Şīr Nevayi. Muḥākemetü’ l-luġateyn — İki Dilnin Muhakemesi / F. Sema
Barutcu Özönder (ed.). Ankara, 1996; чагатайский текст с. 165–192.
См. также Bert G. Fragner. Mīr ‘Alī Šēr Nawā‘ī: The ‘Judgement’ reconsidered // Éva
M. Eremias (ed). Irano-Turkic Cultural Contacts in the 11th-17th Centuries. Piliscsaba,
2003. P. 53–66.
102
«ПЕРСОФОНИЯ» Региональность, идентичность,
языковые контакты в истории Азии
вплоть до наших дней в качестве разговорного языка, соответственно, в форме таджикского языка как письменного.
Даже в своей кириллической форме узбекский и таджикский
языки оставались в значительной степени орфографически
идентичными. Минимальные отличия были установлены
из политических соображений в советское время, чтобы, по
крайней мере формально, задержать реализацию плана взаимной орфографической прозрачности этих языков. Причиной тому была политическая дискриминация его автора
ʻАбдар-Раʼуфа Фитрата, но в конце концов этот план все же
был претворен в жизнь. Даже в недавно принятой латинице
узбекского языка таджикский может быть транскрибирован
без больших потерь в орфографическом материале. Вплоть до
1920года персидский был языком управления и двора Бухарского эмирата, а в Самарканде Российской империи еще после революции местные акты кади велись преимущественно
на персидском языке. Туркестанский просветитель Махмуд
Ходжа Бехбуди еще в1915году эти два языка — turkī и fārsī —
1
обозначал общим именованием «musalmānğa/musalmānī»
.
Также и в азербайджанском языке, в меньшей степени в туркменском, можно еще сегодня обнаружить более очевидную
персидскую основу, чем в значительно интенсивнее реформированном турецком языке.
Но при всей сосредоточенности на османском и чагатайском языках следует также упомянуть и достижение кипчакского тюрка Сайф-и Сарайи, который, подражая Саʻди,
переложил его Гулистан в форму своего Гулистан би-турки
на своем родном севернотюркском языке. Это произошло,
что характерно, не в его родном городе Сарай на Нижней
Волге, а в далеком Каире, где в эпоху мамлюкских султанов
находились у власти его прямые земляки, и они всемерно
содействовали культуртрегерам со своей старой родины.
Даже для кипчакской военной касты на Ниле уподобление
тюркскому знаменитого персидского литературного текста
1
Подробнее об этом в готовящемся к публикации исследовании Ингеборг
Бальдауф (Ingeborg Baldauf) о предреволюционном туркестанском журнале ʻАй-
ина, издававшемся Бехбуди.
5. | «Персофония» — сверхрегион в досовременной истории культуры Азии? 103
считалось первостепенной культурно-политической программой.
1
В Османской империи весьма быстро осуществлялось доминирование османско-турецкого языка, и моделеобразующий персидский язык тем самым был однозначно вытеснен на
задний план. В Центральной Азии в целом позиция персидского
языка, несмотря на развертывание чагатайского, а после него
идругих тюркских языков, продолжала существовать в течение
еще длительного времени в форме сохранявшегося несколько
2
столетий (частично до сих пор) билингвизма
. В конце концов
такое доминирование должно было перевернуться, что можно
наблюдать сейчас прежде всего в части Узбекистана: в форме
таджикского языка персидский все в большей степени впадает
в структурную зависимость от окружающей его тюркоязычной
среды. Противостоять этому процессу можно пока лишь в форме установленного государственного языка Республики Таджикистан. Среди сторонников компаративистских точек зрения
3
на этот процесс обращает внимание Джон Р. Перри
, все еще
непревзойденно исследование Герхарда Дёрфера — Türkische
Lehnwörter im Tadschikischen (Wiesbaden, 1967), где он последовательно обозначает севернотаджикский язык, перелицованный доминантным узбекским влиянием, как «тюркский язык
in statu nascendi*» (С. 58 слл.), чем он, пожалуй, мог бы даже
обескуражить некоторых «генетиков» в языковедении — будь
они алтаисты или иранисты, т.е. индоевропеисты, — но тем не
менее это поразительно подходит к ситуации перевернувшейся
языковой гегемонии.
1
Bodrogligeti A. A Fourteenth Century Turkic Translation of Sa‘dī’s Gulistān. Bloom-
ington — The Hague, 1970.
2
Bert G. Fragner. The Nationalization of the Uzbeks and the Tajiks / Andreas Kappeler
et al. (eds), Edward Allworth (ред. английского издания). Muslim Communities
Reemerge. Historical Perspectives on Nationality, Politics, and Opposition in the Former
Soviet Union and Yugoslavia. Durham—London, 1994. P. 13–32.
3
John R. Perry. Persian during the Safavid Period: Sketch for an Etat de Langue //
Charles Melville (ed.). Safavid Persia. The History and Politics of an Islamic Society.
London—New York, 1996. Р. 269–283.
* В состоянии зарождения (лат.). — Прим. пер.
104
«ПЕРСОФОНИЯ» Региональность, идентичность,
языковые контакты в истории Азии
5.4.2.2. Восток: караханидский и хорезмско-тюркский языки
Но чагатайский язык ни в коем случае не был первым «исламизированным» тюркским письменным языком восточного
исламского мира. В империи Караханидов (992–1212), все
еще с исторической точки зрения хранящей тайны (собственное название династии туманно), был развит первый ислам-
1
ско-тюркский письменный язык
. В другом месте можно указать уже на языковые отношения среди тюркских Газнавидов:
в качестве (южных) преемников Саманидов они переняли
языковые отношения своих предшественников и внесли свой
вклад в укрепление персидского. В противоположность этому
«Караханиды», под натиском которых пала империя Саманидов, другим способом овладели «лингвистическим наследием»,
которое они застали в Мавераннахре: под их эгидой впервые
произошла глубокая трансформация тюркской письменности
(прежде всего по образцу уйгурского языка) висламских рамках. Этот процесс подтверждает реализовавшуюся впервые
вистории образцовую функцию персидского языка в процессе языковой исламизации. Обращение с арабской и персидской лексикой происходило в караханидском языке по тем
же орфографическим принципам, которые были применены
персидским при инкорпорировании арабского вокабулярия
ипозднее точно так же учитывались при подобных процессах
в других языках. В сравнении с этим караханидский язык в написании гласных в тюркских словах следовал уйгурскому правилу полного написания (в противоположность османскому).
Знаменитое произведение жанра «княжеских зерцал» «Кутад-
гу Билиг» Йусуфа Хасса Хаджиба, возможно, в истории литературы исключительное. Но неверным было бы утверждать,
что его исключительность относится не только к характеру
1
Недавнее обзорное изложение караханидской истории написала Е.А. Дави-
дович: Davidovich E.A. The Karakhanids // M.S. Asimov, C.E. Bosworth (eds). History
of civilizations of Central Asia. Vol. 4 — The Age of achievement. A.D. 750 to the end
of fi fteenth century. Part One — the historical, social and economic setting. UNESCO
publishing, 1998. P. 119–143.
Особенно обстоятельна и богата идеями работа Питера Б. Голдена: Peter B.
Golden. The Karakhanids and Early Islam / Denis Sinor (ed.). The Cambridge History of
Early Inner Asia. Cambridge, 1990. P. 343–370.
5. | «Персофония» — сверхрегион в досовременной истории культуры Азии? 105
его содержания, но и к его возникновению. Исходя из того
обстоятельства, что оно — единственное в своем роде из сохранившихся произведений, нельзя сделать заключение о том,
что оно было таким же уникальным в своем роде во времена
своего возникновения! С этой точки зрения, в свою очередь,
интересно то, что этот важнейший текст на караханидском
языке является как раз произведением жанра «княжеских зерцал», автор которого сам ссылается на персидские образцы.
Но этот язык охватил и другие сферы и жанры, которые были
вотчиной персидского языка в XI–XII вв. Я могу сослаться на
религиозную литературу на этом языке, которой принадлежит
1
знаменитый подстрочный перевод Корана на караханидский
.
Кроме того, предшественником чагатайского языка и многообразным источником ключевых слов (Stichwortgeber) в процессе создания письменности староосманского языка следует
назвать второй исламско-тюркский литературный язык — хорезмско-тюркский. В Хорезме домонгольской эпохи этот язык
установился впервые наряду с персидским как параллельный
тюркский письменный язык: для нижнего течения Амударьи
накануне монгольского завоевания мы впервые в истории
можем допустить некое состояние полностью развитого билингвизма (персидско-тюркского). Хорезмско-тюркский язык
утвердился, очевидно, во многих отношениях как язык, параллельный персидскому. Именно здесь были бы особенно уместными сравнительные литературоведческие и языковедческие
исследования, которые имели бы своей целью выяснение
сходства и различия между этими двумя языками (см. также
выше 4.4).
5.4.2.3. «Тюркофония»
Бытование тюркских письменных языков по базовому образцу, заданному персидским языком, привело в течение столетий к одному сходному феномену, который со своей стороны
нуждается в сравнительном аналитическом рассмотрении, как
1
János Eckmann. Middle Turkic Glosses of the Rylands Interlinear Koran Translation.
(Bibliotheca Orientalia Hungarica 21). Budapest, 1976.
106
«ПЕРСОФОНИЯ» Региональность, идентичность,
языковые контакты в истории Азии
мы это делаем с областью гегемонии персидского. Частично,
по-видимому, бытование тюркских языков происходило вувеличивающемся числе областей в пространстве и времени «персофонии». Размышления о том, какими качественными иколичественными шагами, в какое время и в каком пространстве
можно было бы говорить о «тюркофонии» некоторым соизмеримым с персофонией образом, выходят за рамки нашего рассмотрения. Пока можно исходить из того, что закат персофонии сопровождается успешными шагами освоения тюрками
тех областей, которые принадлежали сфере распространения
персидского языка. Но сходство персофонии и тюркофонии
в определенных пространствах можно с уверенностью установить уже для времени, предшествующего позднему периоду
персофонии. Укладывание языковых явлений вобщее состояние многоязычия не должно вызывать удивление этой временной параллельностью персидского и тюркского языков: наложение такого рода областей гегемонии кажется в этой среде
логичным. Сравнительное исследование той идругой «фоний»
здесь проводить не место, но толчок к нему должен быть таким
образом дан.
5.4.3. Урду (хиндустани)
Присутствие в течение столетий персидского на субконтиненте во всех мыслимых областях привело вскоре к тому,
что он стал просто знаковым «языком культуры» индийских
мусульман и, более того, стал активно употребляться в придворных, бюрократических и литературных формах также
инемусульманами благодаря своему престижу. Но в качестве
местного родного языка возник с некоторыми ранними формами, параллельными персидскому, несущий на себе печать
персидского новоиндийский язык, в котором равным образом
можно обнаружить такие сходные с персидским структурные
особенности, как, например, у османского и чагатайского
языков. Сегодня для этого языка стало обычным наименование «урду», его предшественник — как и современного хинди — был известен во времена британского колониализма
под именем «хиндустани» и в свою очередь восходит к более
5. | «Персофония» — сверхрегион в досовременной истории культуры Азии? 107
раннему дакхини. До сих пор урду сохранил свои тесные связи с персидским, причем в большей степени, чем какой бы то
ни было язык, на который повлиял персидский. Это связано,
во-первых, с сохранением арабского письма и традиционной
орфографии, благодаря чему в урду все арабско-персидские
слова используются до настоящего времени в обычном для
персидского языка образе написания. К этому следует добавить, что в урду (в противоположность хинди) заимствование и даже создание понятий по персидскому образцу до сих
оценивается позитивно в силу исламоцентристского самосознания пользователей урду. Урду как язык культуры мусульман до сих пор следует эксплицитно классифицировать как
язык, который был «исламизирован» по образцу персидского
языка и таким образом принял его письменность, благодаря
чему в конце концов смог успешно развиться в «исламизиро-
1
ванный» литературный язык Нового времени
.
5.4.4. Другие языки
Персидская модель в последние столетия должна была в конце концов предоставить базовый образец и в случае более
поздних процессов создания письменности: это относится
прежде всего к пашто в Афганистане и к первым попыткам,
предпринимаемым в области развития курдского литературного языка, а в последнее время и для создания письменности белуджского. Наряду с урду следует указать здесь еще
и на другие новоиндийские языки, прежде всего синдхи.
Во всех этих случаях во вполне реконструируемом процессе зарождения того или иного нового языка имели место
в качестве толчка в первую очередь усилия, направленные
на трансформацию персидских форм поэзии (лирики, эпоса)
втот или иной местный язык. Высокая степень близости к персидской литературе, не в последнюю очередь также и сознание
глубинной связи с традициями исламской мистики, пожалуй,
1
Gopi Chand Narang. Urdu Language and Literature. Critical Perspectives. Delhi, 1991.
P. 211–238 («Development and Use of Writing System across Cultures: the Case of
Arabo-Persian Urdu Orthogrpahical Model»).
108
«ПЕРСОФОНИЯ» Региональность, идентичность,
языковые контакты в истории Азии
во всех отмеченных здесь случаях сыграли решающую роль
втом, что замысел по созданию аналогичного местного языка
действительно реализовался.
5.4.5. Языки, вытесненные или ущемленные персидским языком
Следует также принимать во внимание, что персидский не
впоследнюю очередь своим территориальным успехом препятствовал развитию других потенциальных письменных языков.
То, что согдийский язык в итоге благодаря вытеснению персидским — а впоследствии также и тюркским — пришел в упадок,
выше уже упоминалось. В пределах Иранского нагорья в раннеисламское время имел место целый ряд ранних «новоиранских» языков или диалектов, которые все с течением времени
были «заглушены» персидским языком, и их давнее существование сегодня может быть реконструировано в начальных проявлениях лишь кропотливыми и поэтапными исследованиями
диалектов. Некоторые из них проникли в персидский язык;
языковая форма мешхедского перевода Корана может быть отнесена к этому случаю. Персидский мог в раннее время в конце
концов и объективно задержать создание письменности других
языков. Здесь можно было бы вспомнить о раннем (в то время
1
иранском, не тюркском) азери
, который, во-первых, был ущемлен персидским и, во-вторых, в азербайджанском языке последующих столетий был вытеснен тюркским.
Но все это большей частью спекуляции. По крайней мере,
один пример все же исторически очевиден — хорезмийский
язык (следует отличать его от хорезмско-тюркского). Здесь
речь идет фактически о восточноиранском языке, который
впервые столетия ранней исламской эпохи в Хорезме мог бы
успешно бытовать как ранний исламский язык наряду с персидским и тем самым в известной степени конкурировать
сним. Но в конце концов он стал жертвой ассимилирующей
силы персидского, а затем и хорезмско-тюркского языка.
Тем не менее благодаря записанным, например, Замахша-
1
См. обзор Эхсана Йаршатера: Ehsan Yarshater. Azerbaij an VII. The Iranian
language of Azerbaij an // Encyclopaedia Iranica. Vol. 3 / ed. Ehsan Yarshater. London–
New York, 1988. P. 238–245.
5. | «Персофония» — сверхрегион в досовременной истории культуры Азии? 109
ри, остаткам языка уже с давних пор сохранялись известные
свидетельства этого раннего исламского письменного языка.
Формирующее свою сферу временнóе присутствие хорезмийского висламской религиозной области (особенно в юриспруденции, фикхе) доказывается опубликованным Д.Н. Маккензи
1
трактатом Кунйат ал-мунйа
.
5.5. Содержательные и экстралингвистические
точки зрения «персофонии»
Среди лингвистических точек зрения персофония как исторический феномен отличается тем, что благодаря силе персидского языка как lingua franca объединила огромный регион.
За рамками этой функции персидского как языка регионального общения стрáны персофонии были связаны и в рамках
ее политической символики, что обуславливалось функцией
персидского как языка управления. Неоднократно в истории
персофония подразумевала семиотический сигнал идентификации и проявлений ислама: в ранней мусульманской истории
таким сигналом стало начало «карьеры» персидского как первого в мировой истории «исламизированного языка». И вкачестве такового он позднее послужил моделью для создания
других письменных, соответственно, литературных языков.
Так как знание и изучение персидского языка были в значительной степени сопряжены с престижем связанных с ним
литературных стандартов, эти стандарты во всех областях,
принадлежащих персофонии, сохранились даже после их распада и до сих пор считаются «классическими» литературными
образцами. В отдельных регионах персофонии общее признание литературных основных характеристик накладывалось
1
The Kharezmian element in the Qunyat al-munya. Арабский текст переведен Ха-
саном Амаратом и Д.Н. Маккензи (Hasan Amarat и D.N. Mackenzie). London, 1990;
Johannes Benzing. Das chwaresmische Sprachmaterial einer Handschrift der
«Muqaddimat al-Adab» von Zamaxšarī. 1. Teil: Text. Wiesbaden, 1968.
Johannes Benzing. Chwaresmischer Wortindex mit einer Einleitung von Helmut
Humbach. Zahra Taraf. Wiesbaden, 1983;
Ahmad Zeki Velidi Togan. Documents on Khorezmian Culture. Part 1: Muqaddimat
al-Adab, with the translation in Khorezmian. Istanbul, 1951.
110
«ПЕРСОФОНИЯ» Региональность, идентичность,
языковые контакты в истории Азии
на соответствующие местные этнические и первично-лингвистические проявления литературной культуры, что касалось
лирики, эпоса, а также повествовательной прозы. Тематика
исламской мистики была особенно интенсивно связана с персидским как средой воплощения своих посланий при помощи
языка. Внутри этих базовых «мусульманских» рамок он мог
служить и спецификации, даже поляризации: османско-турецкую пословицу kim ki bilir fârisî gitdi dîniŋ yârisi («кто знает
персидский язык, тот уже лишился наполовину своей веры»)
можно понять лишь на фоне напряженности между суннитами и шиитами (т.е. Османами и Сафавидами), ортодоксами
идервишами, суннитами и алевитами и т.д.
Символ «ислам» благодаря персофонии в другом случае
был введен в монгольскую эпоху, когда с восточноазиатской
точки зрения персидский был воспринят просто как язык мусульман. В качестве первого языка империи ильханов и взападном улусе Чагатая (включая власть Тимуридов) персидский
язык, по всей видимости, также внес вклад в формирование
мирового мусульманского сознания в восточной части исламского мира, правда, за исключением Золотой Орды, где сбольшим размахом бытовал тюркский язык — пожалуй, в связи
сдомонгольской ситуацией в Волжской Булгарии. Наконец, на
несколько столетий персидский стал языковым и письменным
символом исламской культурной гегемонии в Индии.
В рамках персофонии, по-видимому, элементы выразительности — стили, формообразования и т.д. — особенно интенсивно передавались по всем отдаленным областям. Это
относится также и к аспектам повседневной культуры, прежде всего в период позднего Средневековья и начала Нового
времени, иногда обозначаемого как «средний период» исламской истории. Это касается даже, по видимости, таких второстепенных феноменов, как кулинарные традиции: восточнее
Османской империи вплоть до сегодняшнего дня от Кавказа
иИрана до Индии и современного Синьцзяна можно говорить
о сходно структурированном кулинарном регионе, который
1
явно отличается от средиземноморских традиций османов
.
Взначительной степени страны персофонии, особенно в по-
1
Bert G. Fragner. From the Caucasus to the Roof of the World: a culinary adventure
// Sami Zubaida, Richard Tapper (eds). Culinary Cultures of the Middle East. London–
New York 1994. P. 49–62, особенно 54.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]