Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:«Персофония». Региональность, идентичность, языковые контакты в истории Азии = «Persophopnie». Regionalität, Identität und Sprachkontakt in der Geschi
.pdf
2. | Региональность и этничность, групповые идентичности в классическом... 31
2.2. Региональность на востоке
мира ислама в Средние века
С приходом ислама в VII веке и воспоследовавшими его военно-политическими успехами многие политически определенные территории, уже существовавшие, были объединены
в новое связное целое — политическое и административное.
«Новое структурирование» образовавшейся в течение нескольких десятилетий исламской мировой империи, Халифата, происходило в основном не через ликвидацию существующих административных и территориальных единиц, а путем
их включения в Халифат.
В качестве примера можно привести то, как обошлась мусульманская администрация с империей Сасанидов, завоеванной к 621 году н.э. В течение девятнадцати лет сама империя,
власть династии, была ликвидирована. Официальное обозначение империи, Иран, или, точнее, Эран-шахр (Ērān-šahr), как
название отдельной политической единицы было предано забвению и впоследствии упоминалось лишь в историческом или
даже ностальгическом смысле. Возможно, здесь будет интересно отметить, что понятие «Иран» никоим образом не являлось
древнейшим, восходящим к эпохе Ахеменидов традиционным
названием, а было введено в ранний период Сасанидов с ясной
идеологической и манипулятивной целью
империя и ее название с самого начала исчезли вместе сдинастией, но ее провинции в полном объеме включены вХалифат, частично с тем же, частично с измененным названием;
например, Азербайджан — на северо-западе Ирана, Мидия—
на западе, Персида — на юге, Хузистан (Элам) — на побережье Персидского залива (начиная со времени Сафавидов до
начала XXвека — Арабистан), Гиркания (перс. Гурган)— на
восточном побережье Каспийского моря — все они были (некоторые еще до Александра Македонского) древними провинциями; провинции были приняты Сасанидами и перешли от
них в Халифат. Азербайджан, Хузистан и Фарс существуют как
иранские провинции до сих пор, из Мидии в раннеисламское
время возник Джибал (араб. «горная страна»), а позднее —
1
. Таким образом,
1
Gherardo Gnoli. The Idea of Iran. An Essay on its Origin. Rom, 1989.
32
«ПЕРСОФОНИЯ» Региональность, идентичность,
языковые контакты в истории Азии
«персидский Ирак» (‘Irāq-i ‘ajam), так эта провинция называлась еще до Первой мировой войны. Лишь в двадцатые годы
был отменен ее административный статус.
Нечто особое представляла собой восточная провинция
Хорасан: в раннесасанидское время — в III веке — она была
создана путем объединения четырех больших античных областей: Маргианы, Бактрии, Арианы и Гиркании. Эта северо-восточная пограничная область империи Сасанидов имела
свою границу вдоль Окса, современной Амударьи. По ту сторону находились— и находятся — известные также с античных
времен Хорезм южнее Аральского моря (в области современной дельты Амударьи), Согдиана (в среднем и нижнем течении реки Зеравшан) и Фергана (долина в верховьях Яксарта/
Сырдарьи). Для Согдианы постепенно укоренилось название
Трансоксания, на арабском: Ма вара’ ан-нахр, как эта область
называлась еще в XIX веке, в настоящее время ее разделили
республики Узбекистан, Туркменистан, Казахстан и Таджикистан. Хорезм и Фергана и сегодня остаются названиями провинций.
Равным образом следует относить к эпохе Сасанидов название области Систан на юго-востоке Иранского нагорья.
Западный Иран, включая части Кавказа, а следовательно,
граничащая с Месопотамией древняя Мидия, с XI века был
включен в Ирак, под которым подразумевался «персидский
Ирак» (‘Irāq-i ‘ajam, а именно Мидия). Его частями считались
Азербайджан («Media Atropatene») и Курдистан. Юг Иранского
нагорья составляли — с запада на восток — большие провинции Фарс, Кирман и Систан. Напротив этих областей, также
и после исламизации, располагалась большая область иранского северо-востока, которая при Сасанидах именовалась
Хорасаном. Он охватывал наряду с сегодняшней одноименной провинцией Исламской Республики Иран большую часть
Афганистана и Туркменистана. Его важнейшими городскими
центрами были Нишапур в современном Северо-Восточном
Иране (после XIV века постепенно сменившийся Мешхедом),
Мерв (сегодня Мары в Туркменистане), а также Герат в Западном Афганистане и древний Балх (недалеко от современного
Мазар-и Шариф в Северном Афганистане).
2. | Региональность и этничность, групповые идентичности в классическом... 33
Хорасан считался во времена Халифата тесно связанным
с областями по ту сторону Окса: с городами Бухара и Самарканд, Хорезмом южнее Аральского моря и Ферганской долиной между Памиром и Тяньшанем. Иногда эту область назы-
1
вают также Великим Хорасаном
.
«Ирак — Хорасан» (Западный и Восточный Иран) — было
самым явным противопоставлением при определении групповых идентичностей в постсасанидском Иране. Соответствующая этническая или языковая маркировка в случае такой
конфронтации по отношению к региональной маркировке
однозначно отступала на задний план. Другие региональные
отождествления относились к лесному и малодоступному побережью Каспийского моря, к таким провинциям, как Фарс
или Кирман и области побережья Персидского залива, местности, прилегающей к разрушившемуся и заилившемуся морскому порту Сираф.
2.3. Лингвистически и этнически
обусловленные идентичности
2.3.1. Шуʻубийа
Раннеисламское время знало также и межгрупповые разграничения, на первый взгляд этнические и диктуемые языком:
«арабам» с этой точки зрения были противопоставлены ʻаджам (мн.ч. a‘ajim). Под последним словом, означавшим «немой», — первоначально уничижительным — подразумевались
«персы», все народности и племена, которые осели в Иране
того времени и не были родственными арабам ни по языку, ни
по истории и большей частью пользовались иранскими языками и наречиями. При ближайшем рассмотрении данное различение в меньшей степени касается языка, чем происхождения:
1
Среди некоторых иранских и таджикских интеллектуалов это понятие
(Xurāsān-i buzurg) заново актуализировано политической ситуацией нашего времени, к примеру, в недавней книге Мухаммаджана Шакури: Šakūrī. Xurāsān ast
īnjā! Duschanbe, 1996 (в арабской графике).
34
«ПЕРСОФОНИЯ» Региональность, идентичность,
языковые контакты в истории Азии
великие ученые иполитики, общественные деятели ивеликие
представители арабской культуры и, не в последнюю очередь,
литературы, прежде всего и в самом Багдаде, столице Халифата, должны быть причислены к ʻаджам несмотря на их арабофонию, ибо они происходили не из арабских родов и их ответвлений. Это относится к таким ученым, как Абу ʻАли ибн Сина
(Авиценна, из согдийской Бухары), ал-Бируни (из Хорезма,
южнее Аральского моря), но также и к великим арабским литераторам и поэтам.
Время Халифата знало, к примеру, в IX и X веках интеллектуальное движение, которое было сосредоточено вокруг двора
халифа в Багдаде – в основном на арабском языке — и ввиду презрения чистокровных арабов к неарабским выходцам
из иранских областей выработало некий особый культурный
показатель качества. Из пренебрежительного ‘аджам превратилось в гордое самоназвание, носители которого говорили
осебе как о наследниках высокой культурной традиции имогли с чувством превосходства дистанцироваться от обнаруживающих скромность культурного багажа сыновей арабской
пустыни. Как говорилось выше, это была определенная интеллектуальная и литературная манера, направленная в меньшей
степени на язык, чем на происхождение. Ее название, шу‘убийа
(šu‘ūbīya), означает примерно: «народное коллективное сознание». В источниках шу‘убийа особенно хорошо представлена,
что неудивительно. Ее носители были интеллектуалами, образ
мыслей которых так или иначе фиксировался в письменной
форме. Современные национальные историки Ирана, вдохновленные представлениями об истории европейских ориенталистов, индоевропеистов, иранистов и т.д. XIX века, хотели
бы видеть в Новое время в шу‘убийе выражение сопротивления
персов — носителей древней культуры – наследников империи
Сасанидов арабо-исламским властям Халифата, несмотря на
то обстоятельство, что именно шу‘убийа, так сказать, в недрах
крепости, в сердце Халифата поддерживалась его центральной
администрацией. Кроме того, само использование персидского языка в противовес арабскому трактовалось и подчас трактуется до сих пор в смысле понимания шу‘убийи как антиарабского, даже антиисламского сопротивления. Даже тот тезис,
что принадлежность современных иранцев к так называемым
ши‘итам-двунадесятникам является выражением этого наци-
352. | Региональность и этничность, групповые идентичности в классическом...
онального сопротивления против арабов и ислама, в известной степени связан с таким способом конструированными
замыслами шу‘убийи. В какой мере может быть корректной
подобная аргументация, можно понять, обратив внимание на
тот факт, что среди анатолийских алевитов распространяются
1
сходные представления
.
Однако разграничения на отдельные группы известны
миру раннего ислама не только ввиду интеллектуального
противоречия между арабами и персами. Даже сама шу‘убийа
соотносилась не только с а‘аджим, но и включала также сирийцев и другие неарабские этнические группы. Кроме того,
существовали также внутриарабские разграничения: ход завоевания в VII веке был отмечен значительным разграничением
так называемых северо- и южноарабских племен. Общинный
мотив, который со времен раннего ислама в определенном
виде сохранился до наших дней, еще и сегодня накладывает
отпечаток, (к примеру, в районе Сахары в Северной Африке),
на отношения племен (арабских по происхождению или имеющих воспринятую арабскую идентичность), определяет взаимоотношения больших родов в Передней Азии (например,
вЛиване) и до сих пор существует в Центральной Азии в качестве мифа и как отражение эпохи завоевания вот уже почти
2
полторы тысячи лет
.
2.3.2. Курды
В ранних источниках исламско-персидского региона (например, в Муджмал ат-таварих ва-л-кисас, изданном под редакцией Мухаммада Таги Бахара. Тегеран, 1327) перед нами
предстает этнический феномен: курды. В эпоху господства аббасидских халифов их выделяли по языку, но прежде всего как
этническую группу с характерными отношениями племенно-
1
Информация Семиха Тезджана.
2
Недавно об этом написал Штефан Райхмут (Stefan Reichmut) в статье: The
interplay of local developments and transnational relations in the Islamic World //
Muslim Russia and Central Asia from the 18th to the Early 20th Centuries. Anke von
Kügelen, Michael Kemper, Allen J. Frank (eds). Islamkundliche Untersuchungen. Berlin,
1998. S. 4–38.
36
«ПЕРСОФОНИЯ» Региональность, идентичность,
языковые контакты в истории Азии
го родства. Благодаря сплоченности они неоднократно предлагали услуги по формированию воинских подразделений из
своей среды.
Проникновение тюрков из Центральной Азии в исламское
пространство с IX по X век стало для этнического группового
сознания поворотным моментом не только в пространственном, но также в политическом и социальном измерениях.
Стех пор на востоке мира ислама смешение иранцев и тюрков
приводит к определенным конфигурациям, которые, конечно,
состоят не только из этих двух элементов. Напротив, в досовременной истории — насколько мы можем реконструировать
то время по источникам — этнические обозначения дают скорее именование иных, более сложных отношений и комплексов идентичности.
2.3.3. Тюрки
Первая фаза массового тюркского проникновения в исламский культурный мир (IX–X вв.) отмечена феноменом «военного рабства». В конце X века расширилась первая исламская
тюркская империя в Центральной Азии (Караханидское государство). В XI веке союз тюркских племен, известный под
именем «сельджуки», завоевал большую часть Передней Азии.
Отдельная ветвь сельджуков осела в конце XI века в Анатолии.
Ислам, новая религия, пришедшая в Центральную Азию
с западного края континента, из Западной Азии, заговорил
с тюрками уже на знакомом им персидском языке. Именно
благодаря персидскому языку многим тюркам ислам не казался абсолютно чужим. Политическая и военная экспансия
тюркских династий в Средней Азии, особенно на Иранском
нагорье и на территории современного Афганистана, хотя
инесла с собой усиление тюркского языка, но парадоксальным образом в большей пропорции содействовала прежде
всего языку персидскому, наряду с арабским. То же самое
имело место начиная с XIII века и на востоке мира ислама,
и в Северной Индии, и — что не следует забывать — также
в доосманской Анатолии (до XIV века) и частично на Кавказе. Под властью тюрок-сельджуков и Хорезмшахов (с XI по
2. | Региональность и этничность, групповые идентичности в классическом... 37
XIIIв.) персидский в противовес арабскому получил развитие
как язык управления, а также придворный и литературный.
2.3.4. «Тюрки и персы»
Начиная с XI века исламизированные тюрки постепенно входили в исламский мир, в исламское общество. От своих давно
освоившихся на этой земле соседей тюрки резко отличались
не только в этническом и языковом отношении, но и в социокультурном — они представляли все-таки прежде всего военный ивластный сектор общества от Месопотамии и Анатолии
до Индии или Центральной Азии. К этому времени восходит
на первый взгляд представляющееся этническим различение
1
turk-u tājīk в качестве pars pro toto*
для понятия «общество
вцелом», «совокупность подданных». В буквальном переводе
эти определения означают скорее «тюрки и персы». Тем самым подразумеваются прежде всего издавна живущие здесь
оседлые сельские и городские жители культурных областей
Ирана и Трансоксании, с одной стороны, и племенное воинство, т.е.тюрки, — с другой. Языковая дифференциация привела ктому (конечно, условно), что образованные и высокопоставленные тюрки к тому времени постоянно использовали
более престижный персидский язык. Turk-u tājīk является, та-
ким образом, скорее социологической, чем этнической репрезентацией всего населения. Аспект этнически-языковой дивергенции был лишь одним из нескольких критериев определения
специфики группы, turk-u tājīk с той же степенью интенсив-
ности указывает на различие социокультурного содержания.
Вретроспективе эти две категории могли (и могут до сих пор)
вытесняться чем-то иным, и, таким образом, социокультурные
специфические характеристики, возможно, были причислены
к соответствующим языковым или этническим группам. Это
наглядная модель формирования предрассудков в отношении
них. Таким образом, к примеру, в метафорике персидской поэзии понятие «тюрк» принципиально используется для жестокого возлюбленного (возлюбленной?), который понимается
* «Часть целого» (лат.). — Прим. пер.
38
«ПЕРСОФОНИЯ» Региональность, идентичность,
языковые контакты в истории Азии
как молодой, грубый, похищающий и совершающий насилие,
всегда готовый с насмешкой отвергнуть внутренние потребности и душевную жизнь любящего (любящей?).
Наряду с этнолингвистическими различениями типа
«тюрки — персы» был довольно силен и другой критерий
различения, может быть, даже в большей степени, обнаруживаемый при изучении источников того времени (прежде
всего хроник и поэзии — эпоса и лирики, особенно панегириков, начиная с X века — в первую очередь на персидском
языке), а именно региональность. Этническое противоречие проявляется постоянно внутри региональных противоречий. Это значит: кто-то хотел бы, к примеру, считаться
тюрком или персом (или арабом, курдом и т.д.), но одновременно хорасанцем или иракцем (а значит, западным иранцем). В зависимости от того, какая из категорий в данный
момент предпочтительнее.
Этническое противоречие между проникшими из Центральной Азии в Восточный Иран тюрками и персами выражалось неоднократно также и в области, о которой обычно
вспоминают не в первую очередь. Исламизация центральноазиатских тюрков проходила под знаком «ханафитской правовой школы», в то время как традиционное, оседлое население Иранского нагорья принадлежало преимущественно
кшафиитской правовой школе суннитского ислама. Вплоть до
позднего Средневековья сообщения о дискуссиях и напряженных отношениях между приверженцами той и другой правовой школы неизменно содержат признаки этнической напряженности. С установлением власти шиитов-двунадесятников
вИране XVI века шафиитский элемент был утрачен или растворился вшиитском двунадесятничестве. Сунниты Центральной
Азии, Афганистана, а также Османской империи или Турецкой
Республики являются ханафитами до настоящего времени.
3. Новоперсидский язык —
язык как определяющий
фактор в формировании
исторического региона?
иже я представлю ход рассуждений, в процессе которого попытаюсь охарактеризовать персидский язык, раз-
Н
и времени (примерно с Xпо XIX век), в качестве определяющего фактора вформировании сверхрегиона в рамках исламского культурного пространства.
личными путями распространявшийся в пространстве
39
3.1. Ранние формы проявления
новоперсидского языка
В исследованиях, посвященных данной теме, с давних пор поднимался вопрос, каковы были причины того, что персидский
(под этим термином всегда подразумевается новоперсидский)
с VIII века развился в самостоятельный литературный язык,
подобно арабскому? В отличие от греческого, сирийского, египетского (коптского), языков аборигенов Северной Африки
и западно-романского языка на Пиренейском полуострове,
персидский после установления ислама продолжал существовать не как маргинальный или локальный (местный) язык
наряду с арабским, а превратился за несколько столетий в развитый литературный язык.
Целые поколения ученых видели в данном процессе выражение «персидского ренессанса»; с ним связывается представление о том, что после крушения четырехсотлетней им-
40
«ПЕРСОФОНИЯ» Региональность, идентичность,
языковые контакты в истории Азии
перии Сасанидов, несмотря на исламизацию Ирана, память
о прошлом культурном и политическом величии персов не
только сохранялась, но и благодаря сильному культурному
самосознанию через одно или два столетия после победы ислама упрочилась. Прежде всего дехкане — представители
сословия мелких землевладельцев в постсасанидское время,
особенно в Хорасане,— стали теми, кто сохранял эту коллективную память большей частью благодаря устным традициям, противоречащим исламским принципам. В определенной
конвергенции сшу‘убийей витоге возникло активное персидское самосознание, артикулировавшееся также как языковое
сознание, благодаря чему со своей стороны новоперсидский
язык — с письменностью на основе арабской графики —
впротивостоянии арабскому завоевал себе место в качестве
литературного иофициального языка.
Эта историческая позиция, находящаяся в русле национально ориентированных дискурсов, вдохновляла не только
многих востоковедов. С конца XIX века она установилась исреди иранских приверженцев национальной идеи; подобная позиция дает возможность отделить собственную национальную
идентичность от исламского фактора и проследить собственную историчность в течение последних двух с половиной
тысяч лет. Представители диаметрально противоположных
политических направлений разделяли данный подход к национальной истории: республиканский националист Ахмад Касрави и конституционалист Таги-заде придерживались этого
взгляда, так же как и культурно-идеологические рупоры династии Пехлеви; такие деятели, как многолетний «шеф по идеологии» коммунистической партии Туде — Ихсан (Эхсан) Табари и либеральный литератор Шахрух Мискуб (Шахрох Мескуб)
равным образом ставили на эту карту. В своем национальном
1
манифесте Iranian Nationality and the Persian Language*
(1982,
на английском языке издано в 1992 году) Мискуб заявляет, что
в раннеисламское время прежде всего представители администрации Халифата, поэты и суфии, каждый из них по-своему, выступали сознательными культиваторами персидской
духовности, восходящей к доисламскому времени, что, в свою
очередь, подпитывало их способность проводить в жизнь пер-
* «Иранская идентичность и персидский язык». — Прим. пер.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]