Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

«Персофония». Региональность, идентичность, языковые контакты в истории Азии = «Persophopnie». Regionalität, Identität und Sprachkontakt in der Geschi

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

06.09.2026

Размер:

1 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 45 / 145 6 7 8 9 10 11 12 13 14 > Следующая >>>

3. | Новоперсидский язык — язык как определяющий фактор в формировании... 41

сидский вопреки политическому доминированию арабского. Язык здесь принципиально понимается функциональным для духовных и культурных смыслов, внедрение персидского языка обосновывается соображениями его культурной ценности. Ориентированный на «паниранизм» таджикский интеллектуал позднесоветского периода Акбар Турсунов (Турсунзод) всвоей таджикской работе Эхёи аджам (Ihyā’–i ‘ajam), вызвав- шей большой интерес и множество споров, изложил аналогичные взгляды на всю историю ираноязычных народов (Таджи-

кистан, Иран, Афганистан)

. Также ивИсламской Республике Иран подобные воззрения до сих пор имеют место у многих авторов.

Дискурс такого рода охватил также иранскую филологию, не только в XIX, но и в XX веке. В связи с этим особый интерес вызывает исследование французского лингвиста Жильбера Лазара, отказавшегося от модели сублимированного, духовного «возрождения» Ирана и постулировавшего, скорее, непрерывный процесс развития персидского языка в изменившихся общих социально-политических условиях: он видит переходы от среднеперсидского к новоперсидскому весьма плавными,

одно, так сказать, прорастает в другое

Параллельно с этим существует допущение, что современный новоперсидский язык в ранней форме, а именно дари, уже за несколько столетий до ислама достиг высокого социального престижа и стал разговорным языком привилегированных слоев населения империи Сасанидов и в итоге благодаря арабской графике обрел свою письменность.

Обе позиции — позиция Мискуба и других и позиция Лазара — реконструируют процесс возникновения новоперсидского языка. В основе идеалистически-исторической модели лежит романтическая идея о некоем коллективном, противостоящем арабскому, пожалуй, даже враждебном исламу или, по крайней мере, конкурирующем с ним, сознании иранского культурного превосходства; благодаря этому сознанию персидский в конце концов осуществился как литературный и государственный язык. При такой позиции решающую роль для

Акбар Турсунов (Турсунзод). Эхëи аджам. Душанбе, 1984.

Gilbert Lazard. The Rise of New Persian Language // Cambridge History of Iran,

Vol. 4. Cambridge, 1975. Р. 595–632.

«ПЕРСОФОНИЯ» Региональность, идентичность,

языковые контакты в истории Азии

развития языка сыграли не власть, не лексическое богатство ине многообразие видов общения, а утонченность и превосходство духа.

Лазар отказывается принимать во внимание некую историческую движущую силу культурного сопротивления иранцев всему арабскому: для него перед историческим событием имеет силу первенство персидского языка — он существовал уже до ислама и, так сказать, плавно перетек из среднеперсидского в новоперсидский.

В моделях Мискуба и Лазара я усматриваю недостатки скультурно-исторической точки зрения: романтическо-историческая модель напрямую проецирует националистический дискурс XIX и XX веков в определенный период, для которого вообще не существует никаких письменных первоисточников, которые могли бы подтвердить их предположения. Убедительность модели основывается на принятии в качестве неявной предпосылки современного идеологического конструкта. Актуальным и наглядным примером этого, на мой взгляд, являются проводившиеся преимущественно иранцами в 1996–1997гг. на форуме одной из американских платформ e-mail-рассылок по теме «адабийят» («adabiyyat», «литература») ожесточенные дебаты об устном характере ранней новоперсидской эпической традиции. Сравнительно-исторический, языковедческий подход Лазара и других иранистов позволяет анализировать близость друг другу или отдаленность друг от друга среднеперсидского и новоперсидского ификсировать произошедшие изменения в языке, но ничего не дает для понимания взаимосвязи между историческим развитием, с одной стороны, ипроявлениями таких изменений вязыке — с другой. Здесь мы ничего не узнаем о точке зрения самих носителей языка относительно той или иной предпосылки, так или иначе выражаемого смысла. Но именно в этом я вижу важнейший аргумент для необходимости встраивания хода развития того или иного языка в «ход истории».

Для меня главный вопрос, скорее, о функциях новоперсидского языка, которые могут быть документально подтверждены и адекватно проинтерпретированы, в лучшем случае — офункциях, проявившихся в языке с самого раннего периода его формирования. То, что я предлагаю здесь, не законченная концепция, а лишь проект таковой.

3. | Новоперсидский язык — язык как определяющий фактор в формировании... 43

3.1.1. Арабское письмо

Мощным подспорьем исламу в его победном шествии служила арабская письменность. На территории бывшей империи Сасанидов, в Хорезме и Согдиане, а также даже в регионах Внутренней Азии, где проходил Великий шелковый путь, арабская письменность имела свободное хождение. В сфере господства Сасанидов и государственной религии зороастризма она, возможно, могла бы приобрести значение, более исключительное, чем приобрела позже под влиянием ислама. Тем не менее ее значение для культур Центральной Азии было весьма существенным с самого начала ее проникновения. Виды письменности маркировали различные культурные и религиозные области: среднеперсидскую, согдийскую, манихейскую, несторианскую, хотанскую. Более того, даже древнетюркский иуйгурский языки при самом тесном историческом и культурном соседстве их носителей всегда отличались друг от друга своей письменностью. Письменным выражением ислама было арабское письмо. Его мощное присутствие и символическое воздействие, вероятно, было воспринято уже в самые ранние времена. Я не ставлю вопрос, почему кто-то (видимо, в начале VIII века, а может, даже еще раньше) применил арабское письмо к персидскому языку. Для меня, скорее, речь идет о том, что процесс заимствования арабской графики для персидского должен был означать прежде всего то, что отныне персидский вэтой письменности — по аналогии с арабским— свидетельствовал в пользу «ислама». Писать по-персидски арабскими буквами стали, вероятно, вовсе не с целью проповеди «ислама», но сам «ислам», видимо, должен был восприниматься как главная цель использования этой письменности. Для допущения того, что расцвет персидского языка изначально имел место в процессе противопоставления и конкуренции арабскому, не существует никаких данных. Наоборот, персидский представляется по отношению к арабскому дополнительным языком: он оказывается вскоре в состоянии воспринять аналогичные арабскому функции или функционально его дополнять.

Тем не менее, чтобы достичь возможности упрочения персидского в раннеисламском контексте в качестве дополнительного языка к арабскому, его носители должны были иметь

«ПЕРСОФОНИЯ» Региональность, идентичность,

языковые контакты в истории Азии

возможность выполнять требования, которые предъявлялись к арабскому в раннеисламское время. Я подразумеваю под этим экстралингвистические требования — если арабский был языком ислама, мусульманского образа жизни и присущей многим мусульманам коммуникации, то персидский мог стать дополнительным языком к арабскому лишь постольку, поскольку он выполнял эти функциональные требования аналогично арабскому. Процессуальное приближение к этому состоянию есть то, что я подразумеваю, когда говорю об «исламизации» персидского. Следовательно, речь никоим образом не идет о подчинении; те, кто пользовался новоперсидским с самого начала, были особенно преданными и верующими мусульманами. Но без признания культурной гегемонии ислама или мусульман в иранском жизненном пространстве развитие новоперсидского языка немыслимо.

3.1.2. Персидский язык — первый в истории «исламизированный» язык

Я утверждаю, что новоперсидский был первым успешно «исламизированным» в истории языком. Под «исламизацией» персидского языка или языка вообще я понимаю то, что язык — как это могло бы приблизительно называться сегодня вобычном языке рекламного текста — был сформирован «пригодным для ислама» (Islam-taulglich); то, благодаря чему он смог выступить как литературный и официальный язык с наибольшим количеством социальных функций и взаимосвязей в обществе, несущем печать гегемонии исламской религии. Языковым средством, с помощью которого ислам добился признания на огромном географическом пространстве, был арабский. Стандартизация ислама во всех сферах проходила аналогично языковому перемещению этого стандарта в арабском языке. Арабский никоим образом не был «исламизирован», поскольку соответствовал исламу. Более того, он развивался параллельно развитию исламской религии, будучи ее адекватным языком с самого начала.

Чему конкретно противопоставляется мое представление

о семиотической «исламизации» персидского языка?

3. | Новоперсидский язык — язык как определяющий фактор в формировании... 45

Символическое значение письма я уже подчеркивал. Целый ряд специальных терминов из богословия, литургии и ритуала должны были просто заимствоваться, или если это было необходимо, то адекватные персидские термины не только создавались, но и находили признание. Не стоит отдельно подчеркивать, что персидский язык в течение своей истории был открыт и до сих остается открытым влиянию арабской лексики. Однако же целый ряд «исламских» понятий трансформировался и вошел в употребление в собственно персидской форме, давайте вспомним такие слова, как «молитва» (namāz, араб. ṣalāt), пост (rōza, араб. ṣawm), или обозначения времени молитв: в Средней Азии до сих пор они известны лишь под персидскими наименованиями в таджикском языке, так же как и в узбекском.

Ранним новоперсидским текстом является подстрочный

перевод Корана из Мешхеда, вероятно, X века

Это одно из старейших свидетельств того, что персидский язык рассматривался уже тогда как «достойный Корана». В противоположность более поздним подстрочным переводам Корана, которые, строго говоря, состоят только из глосс, калькирующих слово за словом, и используют морфологически соответствующие арабскому словообразования (taḥt al- lafẓ), мешхедский текст обнаруживает ясную синтаксически автономную форму новоперсидского языка, чьи критерии уже вполном объеме должны соответствовать семиотической «исламизации».

Какие же языковые элементы и структуры были особенно задействованы в этом процессе исламизации раннего новоперсидского языка? Феномен арабского письма уже был назван. Существенным для дальнейшей судьбы персидского языка шагом в сторону упрочения стала регламентация орфографического способа написания слов, которые заимствовались из арабского: они с самого начала вводились в персидский принципиально в арабском правописании; возможно, здесь соблюдалась сакральная неприкосновенность языка

Qur’ān-i quds. Kuhantarīn bargardān-i Qur’ān ba fārsī / ‘Alī Rawāqī (ed.). Vol. 1–2.

Tehran, 1364 h.š. Из-за отсутствия выходных данных датировка рукописи недостоверна.

«ПЕРСОФОНИЯ» Региональность, идентичность,

языковые контакты в истории Азии

Корана и пророков. Кроме того, возможно, для носителей среднеперсидского языка идеографический способ написания

арамейских слов в персидском был обычным

делом*. Так или иначе, новоперсидский язык достиг орфографической прочности, основные черты которой оставались неизменными более тысячи лет, и это тот случай языка, дескриптивная кодификация которого вплоть до нашего времени почти не развивалась!

Если речь шла о том, чтобы заимствовать из арабского языка связанную с исламом повседневную терминологию в большом объеме, персидский предлагал не только свой исконный лексический запас, включая все существующие, нередко отглагольные, абстрактные имена существительные, но также возможность почти безграничного образования новых слов по тем же моделям. Вдобавок в персидском мог быть задействован особый, хотя и не являющийся уникальным, грамматический элемент: конструкция так называемых сложных глаголов, в которых любое имя существительное спомощью неограниченного числа вспомогательных глаголов (часто называемых «функциональными2глаголами»**, чаще всего kardan, позже — šudan) могло быть преобразовано в глагольную конструкцию. Структура сложных глаголов и поныне делает возможным заимствование из других языков — в особенности языков, ассоциирующихся с гегемонией культурного престижа, — сколь угодно большое количество имен существительных, отражающих «неперсидские» понятия, преобразование их вглаголы и интегрирование в персидский. В языковом процессе исламизации ассимилировалось большое количество арабских терминов, но в более поздние времена языковые

* Автор имеет в виду идеографическое написание ряда элементов среднеперсидской лексики, когда вместо оригинального иранского слова переписчик использовал арамейские слова (идеограммы или гетерограммы), поскольку арамейский являлся языком культуры и также был официальным языком сасанидской канцелярии. Подобный феномен получил распространение на Ближнем Востоке гораздо раньше: в аккадском — использование шумерских гетерограмм (т.н. шумерограмм), в хеттском — шумерограмм и аккадограмм и т.д. Также арамейские идеограммы использовались в парфянском, согдийском, хорезмийском. — Прим. ред.

** В отечественной традиции также принято название «компонирующие глаголы». Kardan — «делать», šudan — «делаться, становиться» в качестве функцио- нального глагола, придающего сложному глаголу непереходное значение, появился позже, поскольку исходное его значение было — «идти, двигаться». — Прим. ред.

3. | Новоперсидский язык — язык как определяющий фактор в формировании... 47

структуры позволили персидскому перенять и вербализовать именные элементы и ключевые термины и из других языков: с XIII по XVI век таким же образом в персидском укоренился внушительный корпус монгольской и тюркской лексики, кото-

1.1

рая позднее частично была утрачена

Начиная с XIXвека (и до наших дней) заимствовались термины сначала французского, затем английского происхождения, которые благодаря тому же механизму наводняют персидский язык.

Можно ли рассматривать сложный глагол, элементарный иэффективный лингвистический инструмент, как некую предпосылку для «исламизации» персидского языка? Во всяком случае при активном участии этого элемента, а далее иблагодаря

переводу арабско-«исламских»

calques linguistiques*, а также

благодаря приспособлению к арабскому синтаксису персидский язык в итоге смог сравняться с арабским на различных уровнях. Процесс шел в одном направлении — персидский язык в конце концов смог заменить арабский во всем множестве коммуникативных функций. Тем самым персидский вскоре стал первым и поначалу единственным в истории официальным «исламизированным» языком. Первичного и сакрального аспекта, который в исламском контексте всегда признается за арабским языком, персидский достичь не смог: в статусе языка Божественного откровения ему было отказано. Этот тезис, возможно, не столь категоричен, потому что для исмаилитов вБадахшане, на Памире и в Читрале персидский, тем не менее, на протяжении столетий открыто служил языком культа. Так или иначе, персидскому языку приходилось довольствоваться лишь некоторыми атрибутами сакральности арабского — прежде всего письмом и, в зависимости от обстоятельств, также сохраненной в полном объеме орфографией арабских лексических элементов, которым в течение истории предстояло найти собственный доступ к персидскому языку. Концепция, согласно которой исламизированный персидский (а вскоре и другие литературные языки, исламизированные по его образцу, к примеру, тюркские языки) должен был всегда уступать араб-

Свидетельством тому может послужить четырехтомник Герхарда Дёрфера (Gerhard Doerfer). Türkische und mongolische Elemente im Neupersischen. 4 Bde. Wiesbaden, 1963–1975.

«Лингвистических кáлек» (фр.). — Прим. пер.

«ПЕРСОФОНИЯ» Региональность, идентичность,

языковые контакты в истории Азии

скому как языку откровения, существует давно: узбекский поэт испециалист по поэтике Хамид Исмайлов устанавливает связь между часто повторяющимся в персидской и находящейся под персидским влиянием любовной лирике мотивом боли разлуки (hĳ rān) с«тоской» персидского (а затем и тюркских языков) по

божественности арабского языка

Возможно, с точки зрения современной контактной лин-

гвистики мы имеем дело с явлением пиджинизации, которое со

своей стороны могло бы привести к формам креолизации

. Однако это не относится к новоперсидскому языку. Несмотря на значительные изменения лексического состава языка, персидский, на мой взгляд, с самого начала весьма быстро стабилизировался, поэтому применение пиджин-модели не должно здесь приниматься в расчет. Заимствование арабской письменности с самого начала предполагало строгое соблюдение арабской орфографии в заимствованных словах. С этого началась непрерывная стандартизация новоперсидского языка. Весьма рано можно обнаружить главное направление создания для многих заимствованных понятий так называемых чисто персидских аналогов. Частный языковой пуризм — ранний феномен в персидском. Это относится и ко времени после Фирдоуси. На протяжении столетий стилистической утонченностью в персидском языке считалось в случае образования сложных слов в качестве синонимов (прежде всего абстрактных) находить арабским терминам персидские аналоги (в соотношении 1:1) и употреблять

их вместе (один из бесчисленных примеров: (baxt-u

dawlat*).

Это указание на то, что «перевод с арабского языка» уже в самые ранние времена выполнялся по возможности не с помощью подобно или одинаково звучащих вошедших в персидский слов, а с помощью весьма далеких от них чисто персидских лексем. Несоответствие в выборе, таким образом, не может быть показателем содержательной или концептуальной чуждости.

Sūqrot Šarqiev, Hamid Ismoil. Ūsbek ongi čizgilari (til, adabiyot, falsafa). London–

Tashkent, 1996 (прежде всего см.: Хамид Исмайлов. К поэтике узбекской классической газели. Лондон–Ташкент, 1996. С. 41–58).

Johannes Bechert, Wolfgang Widgen. Einführung in die Sprachkontaktforschung.

Darmstadt. 1991. S. 130 ff.

* «Удача». Слово представляет собой композит из персидского и арабского

(заимствованного в персидский) слов с синонимичным значением. — Прим. ред.

3. | Новоперсидский язык — язык как определяющий фактор в формировании... 49

Такой исламизированный язык наряду с арабским и подобными ему сохранялся веками, пожалуй, не столько в качестве интеллектуального языкового эксперимента, сколько именно в рамках шу‘убийи. Идею, что причину подъема новоперсидского языка следует искать не в ностальгическиэстетических и этноцентрических устремлениях нескольких занимающих высокое общественное положение представителей интеллектуальной элиты в центре Халифата, высказал уже Ричард Н.Фрай в октябре 1977 года на симпозиуме в Хамадане (25–30мехра 2536 шаханшахской эры), посвященном истории раннего иранского управления. Наряду с Дакики и Рудаки решающую роль в этом он определенно приписывает анонимным писцам в аппарате управления в начальных

периодах ислама

. В докладе он выдвинул тезис, что персид-

ский язык ссамых ранних времен в противоположность арабскому («письменному lingua franca») развился в «разговорный lingua franca» на востоке исламского мира. Более поздние исследования долгое время препятствовали филологической дискуссии в востоковедении. Поэтому такого рода тезисы Фрая принимались ксведению не слишком охотно как в исламоведческих, так ивиранистических кругах. Если тема Фрая вновь подхватывается мною, то это происходит с предпосылкой, которая последовательно реализует и продвигает его подход: наряду сэлементом филологического анализа должно выступать также соображение, что преимущественно разговорный язык, некий lingua franca, следует рассматривать и за рамками филологического подхода — ведь устное в большинстве случаев не оставляет за собой никаких задокументированных записей, иэто обстоятельство следует учитывать. Отсюда следует, что мы не можем объяснить процесс исламизации персидского языка действием того или иного частного фактора вотдельности; но мы можем далее фиксировать и интерпретировать записи тех или иных обстоятельств и фактов в свете этого, допустим, уже понятного процесса и таким образом прийти к новым выводам. Также и с этой целью Ричард Фрай в упомянутом выше тексте дал указание; и тем не менее он

Richard N. Freye. Language and Administration in Iran Under the Umayyads. Доклад представлен в рамках Majma‘-i ‘ilmī dar bāra-yi taškīlāt wa-sāzmānhā-yi hukūmatī dar Īrān az ṣadr-i Islām tā ḥamla-yi muġūl. Hamadān, 25 tā 30 mihr 2536.

«ПЕРСОФОНИЯ» Региональность, идентичность,

языковые контакты в истории Азии

заканчивает его следующим предложением: «New Persian, in my opinion, made Islam an international religion and culture, and

the importance of this should not be

overlooked»*. Таким образом,

следует исходить из того, что новоперсидский язык сделал возможным такое развитие, в свою очередь, с помощью собственной исламизации. Тем самым исламизация предполагала также трансформацию персидского языка в некий «исламски» воспринимаемый lingua franca. Исходя из сказанного, можно сделать вывод, что в той мере, в какой новоперсидский язык квалифицировался как «исламский» или «исламизированный», этот язык получил признание у множества людей. Это означает, что к персидскому языку раннего времени имели отношение не только носители персидского, но и те многие, кто пользовался им как lingua franca, языком межрегионального общения.

3.1.3. Персидский язык как lingua franca

Различение между ранним персидским как «родным языком» (L1) и персидским как языком межрегионального общения, вторым языком (L2), имеет принципиальное значение. Многоязычие — а следовательно, и употребление сверхрегионального lingua franca — имело в Передней и Центральной Азии давнюю традицию. В Сасанидском Иране еще раньше арамейский язык играл важную роль, а в регионах Великого шелкового пути среднеиранский согдийский считался языком сверхрегионального общения, прежде всего в торговле между Китаем и Мавераннахром. На иранском Северо-Востоке новоперсидский язык, казалось бы, постепенно должен был сменить в этой функции согдийский. Таким образом, возникла конкуренция не новоперсидского языка с арабским, а «исламизированного» новоперсидского с «неисламским» согдийским. Новоперсидский знаменует собой тем самым не некое ностальгическое «возрождение» вечного иранского духа, а «рождение» исторически нового официального языка в адекватных ему, равным

* «Новоперсидский язык, на мой взгляд, сделал ислам мировой религией икуль-

турой, и важность этого нельзя переоценить». — Прим. пер.

<<< < Предыдущая 1 2 3 45 / 145 6 7 8 9 10 11 12 13 14 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]