Этос социальных групп, локальных и профессионально-педагогических сообществ в социокультурном пространстве России ХVIII — начала ХХI вв.. Коллективная

Пантеон классиков в советской историографии: меняющийся этос науки (1920-е — начало 1930-х гг.)

можно уловить все оттенки различных типов исторического мышления: от чистого идеологизма до экономического материализма, от глубокой убежденности в правоте путей божественного разума и самой теплой религиозности до глухих глубин исторического скептицизма и отрицания. Разлад Ключевского — один из видов трагедии русского интеллигента»30. С другой стороны, в варианте статьи, представленной в сборнике, повторяется характеристика Ключевского как эклектика, и в то же время автором подчеркивается значимость исторического синтеза, осуществленного историком; исследовательница считает несомненным достоинством выделение им роли экономических факторов в русской истории и наделяет его своеобразным статусом колеблющегося, сочетающегоэлементыматериализмаи идеализмав своихконцептуальных построениях — этакий Алексей Михайлович от историографии31. Нечкина остроумно использует образ, нарисованный самим Ключевским.

Отношение к классику может определяться и личными интенциями, личностными мотивациями. Для Нечкиной уже к 1930-м гг. Ключевский—многолетняяисториографическаялюбовь.Базовым или, по крайней мере, содержательно значимым для нее является восприятие (интеллектуальное созерцание) творчества историка в целом, неоспоримость его статуса классика. Такой подход «предполагает выделение жизнеспособных, обогащающих науку элементов творческого наследия Ключевского, не вписывающихся без остатка в оппозицию «марксистский — немарксистский»32. Меняетсяи классоваяоценкаисторика(обязательныйатрибутмарксист- ско-советского историографического анализа). Согласимся с выводом В. В. Тихонова, который отмечает меняющиеся определения Нечкиной позиции Ключевского. В начале он «академический интеллигент», затем появляется другое определение — идеолог про-

30 Цит. по: Тихонов В. В. Историографические исследования М. В. Нечкиной 1920-х гг.: освоение традиции и экспериментальные поиски… С. 103.

31 Нечкина М. В. В. О. Ключевский // Русская историческая литература в классовом освещении… Т. II.

32 Корзун В. П., Колеватов Д. М. Указ. соч. С. 261.

71

Раздел 2. Стратегии социокультурного поведения, практики и механизмы саморегуляции научного сообщества в советский и постсоветский периоды

мышленного капитала и, наконец, разночинец33. На фоне жесткой критики «буржуазной» историографии, противопоставления ее советской фигура Ключевского, как и других великих старых историков, выполняет примиряюще-смягчающую роль (буржуазные историки, но значительны их научные достижения).

Радикализированный вариант деклассикализации представлен в историографических текстах О. А. Лидака34, С. А. Пионтковского35, Г. С. Зайделя и М. М. Цвибака36. В целом они отразили изменившееся место науки в общей структуре государственности и соответственно меняющийся этос науки. В 1930-е гг. сложилась новая система организации исторической науки «…строго централизованная, находившаяся под контролем ЦК партии… «Штабом» исторической науки был Институт истории АН»37. Эти изменения, сопровождающиеся репрессиями, деформировали этос науки. Как замечает А. Дубровский, ученый по типу личности и формам поведения приближается к партийно-государственному чиновнику38.

Наряду с деклассикализацией представителей дореволюционной академической науки наблюдается классикализация здравствующих современников. Процесс пошел уже в 1920-е гг., когда первым кандидатом на роль классика советской историографии стал Н. М. Покровский. Отражением этого процесса явились коммера-

33Тихонов В. В. Историографические исследования М. В. Нечкиной 1920-

хгг.: освоение традиции и экспериментальные поиски… С. 108.

34Лидак О. А. П. Н. Милюков как историк // Русская историческая литература в классовом освещении… Т. II. С. 133.

35Пионтковский С. А. Великодержавные тенденции в историографии России // Историк-марксист. 1930. № 17. С. 21–26; Он же. Великорусская буржуазная историография последнего десятилетия // Историк-марксист. 1930. № 18–19. С. 157–171;Онже.Буржуазнаяисторическаянаукав России.М.,1931;Онже.Что читать по истории России. М., 1931; Он же. Борьба М. Н. Покровского с российс-

кой буржуазной историографией // Историк-марксист. 1932. № 6. С. 85–99; Он же. Историография крестьянских войн // Историк-марксист. 1933. № 6. С. 80–119.

36Зайдель Г. С., Цвибак М. М. Классовый враг на историческом фронте. Тарле и Платонов и их школы. М. ; Л. : Соцэкгиз, 1931. — 240 с.

37Дубровский А. М. Власть и историческая мысль в СССР (1930–1950-е гг.). М. : Политическая энциклопедия, 2017. С. 106.

38Дубровский А. Указ. соч. С. 111.

72

Пантеон классиков в советской историографии: меняющийся этос науки (1920-е — начало 1930-х гг.)

тивные события, связанные с его 60-летием. При Коммунистической академии был создан специальный «Комитет об ознаменовании 60-летия М. Н. Покровского». Предполагалось проведение торжественного заседания (которое, кстати, было перенесено с августа на октябрь 1928 г.), издание сборника статей в честь юбиляра, выпуск специального номера журнала «Историк-марксист»39. В газетах «Правда» и «Известия» за 25 октября 1928 г. юбилею Покровского было посвящено несколько страниц, что свидетельствовало о придании событию государственного масштаба. «Чествование таких людей, — указывает в юбилейной статье А. В. Луначарский, — перестает быть личным делом. Революция сама себя чествует в таком своем сыне»40. Иначе говоря, чествование Покровского — это акт самопознания революции, ее персонификация. Но самопознание нечувствительным образом переходит в самовосхваление. Покровскийпредставленкак«высокийтипмарксистскогокоммунистического интеллигента», обладатель «чистейшего сердца, необыкновенно благородного характера и неистощимого запаса юмора»41. А Н. БухаринназываетПокровского(Домова)однойиз«самыхяркихи оригинальных фигур в нашей партии», крупнейшим ученым и боевым партийцем, большим эрудитом и блестящим публицистом. Михаил Николаевич — профессор и вояка партии и марксизма, «профессор с пикой»42.Впубликациях«Правды»и «Известий»Покровскийизображается как революционер43, как государственный деятель, марк- сист-просветитель и организатор науки44, безусловно, как историк45

39От Комитета об ознаменовании шестидесятилетия М. Н. Покровского // Известия. 1928. 30 августа. № 201.

40Луначарский А. В. Юбиляр // Известия. 1928. 25 октября. № 249.

41Там же.

42Бухарин Н. Профессор с пикой // Правда. 1928. 25 октября. № 249.

43Луначарский А. В. Юбиляр; Фриче В. Творец пролетарской культуры // Известия. 1978. 25 октября. № 249.

44Луначарский А. В. Юбиляр; Кривошеина Е. Воинственный историк-боль- шевик // Там же.

45Кривошеина Е. Воинственный историк-большевик // Там же; Шестаков А. Пролетарский историк М. Н. Покровский // Там же; Сидоров А.М. Н. Покровский

и русская история // Правда. 1928. 25 октября. № 249; Кин Д. Историк пролетарской революции // Там же.

73

Раздел 2. Стратегии социокультурного поведения, практики и механизмы саморегуляции научного сообщества в советский и постсоветский периоды

идаже как художник слова46. Такая апологетика по всем азимутам, воспевание почти агиографического характера свидетельствовали о складывании модели классикализации — «житийного» повествования советской эпохи. Эта модель найдет свое законченное выражениев рамкахкульта«великоговождяи корифеянауки»И. В. Сталина. В профессиональном же плане значение Покровского заключается, с точки зрения авторов, в борьбе с буржуазными течениями

итеориями,господствующимив русскойисторическоймысли,и это было сделать нелегко, «так как русский исторический процесс был необычайно засорен сорной травой буржуазной историографии»47. Конкретизацию этого тезиса мы находим в статье А. Л. Сидорова, опубликованной в «Правде». В фокусе его внимания борьба Покровского со школой Ключевского. Пройдя через школу Ключевского, он, по Сидорову, очень скоро порывает со всеми ее традициями. И далее следует противопоставление классика былых времен В. О. Ключевского, «пытающегося приспособить буржуазно-поме- щичью теорию своих учителей к нуждам и потребностям растущей буржуазии»,и классиканастоящеговремени —М. Н. Покровского, рассматривающего исторический процесс «с точки зрения пролетариата»48. В первом случае классик дореволюционной науки характеризуется как блестящий эклектик, который дополнил и развил некоторые стороны теории государственной школы. Классик науки пролетарской, марксистской — как создатель принципиально нового видения исторического процесса, методологической основой его является материалистическое понимание истории и диалектический метод49. Важнейшей заслугой Покровского авторы статей об исторических взглядах историка считают «вскрытие классовых пружин, толкавших русский исторический процесс»50. Особо выделяют сформулированную Покровским теорию торгового капи-

46Полонский Вяч. М. Н. Покровский как художник слова // Известия. 1928. 25 октября. № 249.

47Кривошеина Е. Воинственный историк-большевик // Там же.

48Сидоров А. Указ. соч.

49Сидоров А. Указ. соч.

50Кривошеина Е. Указ. соч.

74

Пантеон классиков в советской историографии: меняющийся этос науки (1920-е — начало 1930-х гг.)

тализма: «с выяснения роли торгового капитала русская история получила свой стержень»51.

Вклассикализации фигуры Покровского прочитывается еще один ценностный момент, характеризующий изменяющийся этос науки, — актуализация популяризаторской, пропагандистской функции ученого. Для авторов юбилейных публикаций и выступлений значение Покровского состоит и в том, что он несет науку в массы. Тексты его образны, художественны, остры, понятны широкой аудитории. Из-под пера Михаила Николаевича «волшебным образом расцветают, словно цветы художественно-научного порядка, одна блестящая статья за другой». Популяризация имманентно присуща науке как социокультурной системе, на рубеже XIX–XX вв. в связи

снаучной революцией и переходом к массовой науке наблюдается популяризаторский всплеск. В рамках советской цивилизации этот всплескбылусилентакимфактором,какконцептуальнаяустановка на замену религиозных верований абсолютной верой в науку52. На выходетакаякультурнаяпрактикадаетнеоднозначныйрезультат — происходит повышение статуса науки в обществе, с одной стороны, и неизбежное упрощение ее, приспособление к «профанному» сознанию, с другой, что вносило серьезные изменения в критерии истины и критерии верификации полученных знаний.

Вюбилейный ритуал ученого обычно включались приветствия от различных научных институций. В случае с Покровским наряду с такими учреждениями, как Институт Ленина, Президиум Коммунистической академии, секция международного права МГУ, обязательные приветствия поступали и от властных структур — от Московского комитета ВКП(б), Московского Совета РК и КД, от председателя ЦИК Грузинской ССР Филиппа Махарадзе, а также от редакций «Правды» и «Известий», от некоторых партий- но-государственных деятелей, например, Емельяна Ярославского

и Н. И. Бухарина. Поздравления были как официально-казенны-

51Сидоров А. Указ. соч.

52Абрамов Р. О. Популяризация науки в СССР как элемент культурной политики // Время, вперед! Культурная политика в СССР / под ред. И. В. Глущенко,

В. А. Куренного. М., 2013. С. 161–177.

75

Раздел 2. Стратегии социокультурного поведения, практики и механизмы саморегуляции научного сообщества в советский и постсоветский периоды

ми, так и личностно эмоционально окрашенными, с включением собственных воспоминаний о революционной молодости, и даже стихотворными. В «Правде» был помещен стих Демьяна Бедного вполне в духе современного капустника:

Пошли-ж ему, господь — иль кто там? — Годков еще… десятков шесть!

Пора воздать его работам академическую честь!

«Известия» сообщают о юбилейных торжествах в различных вузах, научно-исследовательских учреждениях, сопровождающихся отрытием выставок в ряде учебных заведений, в Музее Революции и Центрархиве. Заключительное заседание, посвященное шестидесятилетию М.Н.Покровского, состоялось 3 ноября вИнституте красной профессуры.Каквидим,сценарийкоммеморацииобъединялритуалы академической культуры с ритуалами партийных форумов. Конструирование нового классика и вознесение его на Олимп исторической науки было одновременно и презентацией нового этоса науки, отражавшего «субкультуру партийности», которая проявлялась не только в церемониалах, но и в «идеологической и организационной дисциплине, «строгой иерархии во главе с наднаучными инстанциями»53.

Вышел, как и планировалось, юбилейный номер «Историкамарксиста»54. Покровскому посвящены четыре статьи: А. В. Шестакова«М. Н. Покровский —историк-марксист.К 60-летиюсодня его рождения», Д. Кина «М. Н. Покровский как историк Октябрьскойреволюции»,П. Горина«М. Н. Покровскийкакисторикпервой русскойреволюции»,Н. Рубинштейна«М. Н. Покровский —исто- рик внешней политики»55. Здесь же помещена краткая биография

53См. об этом подробнее: ГордонА. В.Великая французская революция в советской историографии. М. : Наука, 2009. С. 72–119.

54Историк-марксист. 1928. № 9.

55Анализ этих работ дан в монографии А. Л. Юрганова «Русское национальное государство: жизненный мир историков эпохи сталинизма» (М. : РГГУ, 2011. С. 26–32). Нас же эти статьи интересуют в несколько в ином ракурсе: как показатель классикализации в профессиональном поле историка, как новая культурная практика.

76

Пантеон классиков в советской историографии: меняющийся этос науки (1920-е — начало 1930-х гг.)

историка, представлены материалы библиографии. С точки зрения авторов публикаций, а они все выпускники ИКП, Покровский для них — «живое олицетворение пути развития нашей марксистской исторической мысли»56, он осуществляет мастерскую экспликациюмарксистскихсоциологическихсхемнарусскийисторический процесс. Оценка Покровским роли торгового капитализма в истории России, развития революционного движения, первой русской и Октябрьской революции принимается авторами как последнее слово марксистской науки. Это же можно сказать и о классовой инкриминации, герменевтике подозрения в отношении «буржуазной» и «мелкобуржуазной историографии» (Рожков, меньшевики), педалируемой Покровским. Как марксистский новатор он рассматривается и в области внешней политики — «отбросил великодержавную схему буржуазной историографии и впервые рассмотрел историю колониальной политики России»57. С классиком не спорят, хотя его ученики, «красные профессора», признают право учителя на самокритику. «Разработка русской истории М. Н. Покровским… в основном сделана мастерски. Лишь только ее отдельные моменты, в связи с появлением новых материалов, потребовали некоторых уточнений», — отмечает А. В. Шестаков и заканчивает этот пассаж словами самого Покровского: «Наука истории движется, и я с нею»58.

Классикализация фигуры Покровского, безусловно, связана с активной ролью его учеников как представителей новой марксистской науки, стремящихся к собственной легитимации, и, несомненно, с интенциями власти, ее заинтересованностью в фигуре революционера и пропагандиста, создателя нового исторического образа страны на этапе расчистки властного пространства, разрушения прежнего государственного порядка. Изменившиеся политические условия вскоре приведут к деклассикализации фигуры

56Шестаков А. В. М. Н. Покровский — историк-марксист. К 60-летию со дня его рождения // Историк-марксист. 1928. № 9. С. 10.

57Рубинштейн Н. М. Н. Покровский — историк внешней политики // Там же. С. 66.

58Шестаков В. А. Указ. соч. С. 15.

77

Раздел 2. Стратегии социокультурного поведения, практики и механизмы саморегуляции научного сообщества в советский и постсоветский периоды

Покровского, хотя игроки на этом поле окажутся теми же — власть

иученики, правда, в последнем случае колода перетасуется, и даже,какнамизвестно,с оченьтрагическимипоследствиями.Ноэти сюжеты достаточно подробно описаны в современной историографии59.

Взаключение отметим, что практика классикализации в оформляющейся новой советской науке разворачивается главным образом в рамках той модели, которую мы назвали разрушительной. На зачищенном пространстве появляются новые классики, пример тому — место М. Н. Покровского на историографическом Олимпе и признание его таковым в ближайшем окружении, правда, на весьма короткий срок. Постепенно пантеон историков пополнится именами представителей освободительного движения, основоположниками марксизма-ленинизма, включая — на определенный период — и И. В. Сталина как «корифея всех наук», но это произойдет несколько позже и получит свое закрепление в учебниках

иучебных пособиях по историографии. Наряду с этой моделью, которая была определяющей для Покровского, можно отметить

исуществование гибридной модели классикализации, в которой наличествовали черты и разрушительной, и присваивающей. Последнеев большейстепениотражалотакуюнормумертоносовского этоса, как организованный скептицизм и нацеленность на поиск истины. Присваивающий подход в наибольшей степени применялся в отношении историков эпического масштаба — С. М. Соловьева и В. О. Ключевского, ведущей мотивацией деятельности

59 См.:АртизовА. Н.СудьбыисториковшколыМ. Н. Покровского(середина 1930-х годов) // Вопросы истории. 1994. № 7. С. 34–48; Осадченко Б. А. Историки в эпоху «большого террора». Борьба с концепцией М. Н. Покровского // Очерки по истории исторической науки ХХ века : моногр. / под ред. В. П. Корзун. Омск, 2005. С. 449–557; Тихонов В. В. Идеологические кампании «позднего сталинизма» и советская историческая наука (середина 1940-х — 1953). М., 2016. С. 33– 38; Дубровский А. М. Власть и историческая наука в СССР (1930–1950-е гг.). М. : Политическая энциклопедия, 2017. С. 99–111; Брачев В. С. Историк Золман Борисович Лозинский (1898–1936) // Общество. Среда. Развитие. 2015. № 4. С. 20–26; Брачев В. С. Историк М. М. Цвибак и его судьба (1899–1937) // Terra Humana. 2008. № 2 (7). С. 33–54; и др.

78

Этос философского сообщества в контексте вызовов современности

которых признавалась, хотя и с неизбежными марксистско-советс- кими оговорками, профессиональная самореализация, стремление к научному познанию.

Вариант, предложенный Покровским, когда гипертрофированныйклассовыйподходк определениювкладаисториковв развитие отечественной исторической науки приобретает статус аксиологической установки, скорее демонстрировал антинорму. При последовательном проведении такого подхода наука лишалась собственной сущности, рассматривалась как простая функция классово-по- литического.

Этос философского сообщества

вконтексте вызовов современности

Впараграфе анализируются понятия «научное сообщество», «философскоесообщество»,«этосфилософскогосообщества»,подчеркивается, что с помощью данных понятий может быть раскрыта роль науки и философии в условиях вызовов современности. Обосновывается объяснительная возможность некоторых классификаций научных сообществ, выявляется место и роль философского сообщества в решении проблем современности, показываются специфические формы этоса философского сообщества (общение, диалог, забота, ответ, участие) как регулятивы организации относительно автономной научной исследовательской деятельности. В рамках философского сообщества выявляется особая группа — сообщество философов-преподавателей, на которых лежит особая ответственность в условиях разразившейся пандемии. В параграфе рассматривается феномен дистантного обучения, осознание угроз и возможностей которого невозможно без участия сообщества философов-препо- давателей.

79

Раздел 2. Стратегии социокультурного поведения, практики и механизмы саморегуляции научного сообщества в советский и постсоветский периоды

Ключевые слова: научное сообщество, этос научного сообщества, классификация научных сообществ, философское сообщество, сообщество философов-преподавателей, дистантное обучение.

L. М. Karpova, N. G. Кrasnoyarova

Omsk State Pedagogical University

Ethos of the Philosophical Society

in the Modern Challenge Context

In the paragraph the terms «scientific community», «philosophical community», « the ethos of the philosophical community» are being analysed. Itisstressedthatwiththehelpofthesetermstheroleofscienceandphilosophy in the context of modern society challenges could be revealed.The explanatory possibilityofsomeclassificationsofscientificcommunitiesisbeingconsidered. The place and role of philosophical community in solving the problems of modern society are explained. The authors show the specific forms of ethos of philosophical community (communication, dialogue, care, reply, sharing) as regulative norms of organizing relatively autonomous scientific research activity. A special group – a community of philosophy teachers – is standing out of philosophical community. This group takes a particular responsibility in the conditions of raised pandemy. In the paragraph the phenomenon of distant learning is considered. It is underlined that the conceptualization of threats and possibilities of this phenomenon is impossible without communication of philosophy teachers.

Keywords: scientific society, ethos of scientific society, classification of scientific communities, philosophical community, philosophy teachers community, distant learning.

Современная ситуация пандемии характеризуется как период вызовов: действительно, она не только обострила имевшиеся проблемы, но и поставила человечество перед лицом сложнейших новых. В решение этих проблем включаются все науки. Ключевая же роль в осмыслении современных вызовов принадлежит философии, точнее, такой форме ее персонификации, какой является философское сообщество, члены которого руководствуются в сво-

80