Экономическая преступность в России. Теория и практика противодействия. Монография

люди идут на преступление, так как не получили должного воспитания. У преступников этические эмоции искажены или недоразвиты, что вызывает социальные конфликты и неофициальные способы их разрешения1.

Социально-психологические разработки (в основе которых лежат, в том числе, и концепции Л.И. Петражицкого) имеют важное значение при анализе проблемы мотивации как правового, так и неправового (девиантного, делинквентного, криминального) поведения личности. Внутренние противоречия, мотивационные конфликты являются полными психологическими аутодетерминантами антисоциального поведения2.

По мнению ведущего отечественного социолога В.А. Бачинина, способность мотивов инициировать и активизировать разнообразные поведенческие акции обусловлена противоречивой структурой мотивационной деятельности. «Противоречия между желаниями, потребностями, интересами, с одной стороны, и различными, внешними и внутренними, препятствиями на пути их реализации — с другой, а также столкновения между разнородными, а порой и взаимоисключающими мотивами динамизируют духовную и практическую деятельность личности. Эти же противоречия способны выступать в качестве причин, в роли факторов самодетерминации деятельности индивидуального правосознания»3.

Автор разделяет мотивацию на правовую и неправовую. Неправовая мотивация имеет деструктивную, асоциальную, анормальную направленность, ее конечным результатом являются девиации, деликты и преступления различной степени социальной опасности. «Мотивационное противоречие — это нечто гораздо большее, чем просто дезорганизация внутри пространства субъективной реальности»4.

Иногда складывается парадоксальная ситуация: с позиции общественной морали, здравого смысла процесс социализации грубо нарушен, а человек успешно занимается преступной деятельностью в сфере экономики, позиционирует себя как успешный бизнесмен, чиновник, политик, т.е. вроде бы внешне прекрасно адаптирован. Но это чисто субъективное восприятие мнимого успеха, явление взлета преступной карьеры, которая рано или поздно оборвется, потому что человек переступил закон.

1Ñì.: Бачинин В.А. Социология. СПб., 2004. С. 816; Марченко М.Н., Мачин И.Ф. Óêàç. ñî÷. Ñ. 430—435; Спиридонов Л.И., Честнов И.Л., Петражицкий Л.И.: Жизнь и научное наследие // Вступ. ст. к работе Л.И. Петражицкого «Теория права и государства в связи с теорией нравственности». СПб.: Лань, 2000. С. 18.

2Бачинин В.А. Óêàç. ñî÷. Ñ. 816.

3Òàì æå. Ñ. 835.

4Òàì æå. Ñ. 836.

51

Так, криминологи описали социально-адаптивный тип личности корыстного преступника, который характеризуется стеническим типом реагирования в сложных критических ситуациях, развитыми адаптивными свойствами. Указанные качества, как правило, усиливаются хорошо развитым интеллектом, гибким мышлением, сообразительностью, прагматическим складом ума, что позволяет представителям данного типа успешно осваивать науку совершения преступлений. Социально-адаптивный тип преступника обладает способностью прогнозировать события, которые могут произойти не только во время совершения преступления, но и в последующем избрать нужную тактику действий в ситуациях активного противостояния правоохранительным органам. Такие лица нередко имеют широкий круг интересов (как в криминальной сфере, так и за ее пределами). В мотивационной структуре личности преобладают мотивы достижения, а также ценностные ориентации, позволяющие им осознанно игнорировать социальные нормы, общепринятые правила поведения, преступать недозволенное. Совокупность отме- ченных выше качеств позволяет представителям данного типа дольше других преступников (правонарушителей) оставаться неразоблаченными, аккумулировать и успешно реализовывать криминальный опыт в своей преступной деятельности, приобретать соответствующую криминальную квалификацию1.

Субъекты, относимые к данному типу, отличаются чрезвычайно завышенным уровнем притязаний, что приводит их к переоценке собственных сил и возможностей, а в ряде случаев является одной из причин ошибок, допускаемых в ходе их противодействия работникам правоохранительных органов.

А.И. Щербаков рассматривает личность преступника как «фокус», в котором преломляются групповые явления, как продукт воздействия совокупных социальных условий и факторов. Социализация и социальный контроль — это процессы, идущие в рамках общества и направленные на то, чтобы обеспечить и поддержать конформное социальное поведение людей2.

Социализация — это процесс формирования у индивида его всеобщей социальной сущности путем приобщения его к социальному опыту, выработанному предшествующими поколениями, процесс включения эго в систему общественных отношений. Преступность возникает тогда, когда социализация прошла неудачно, а социальный контроль был недостаточным. Социальный контроль обеспечивает баланс между созидательными и разрушительными началами общественного бытия. Он уравновешивает право и неправо, закон и беззаконие, социальный порядок и преступность. По

1Ñì.: Копылова Г.К., Прозоров А.В. Óêàç. ñî÷. Ñ. 162; Романов В.В. Юридическая психология: Учебник. М., 1998. С. 282—284.

2Щербаков А.И. Структурный феномен личности преступника в современной криминологии: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. СПб., 2001. С. 16.

52

мнению автора, структура социализации личности как способ взаимодействия личности и общества проявляется в форме: 1) социальной адаптации; 2) воспитания личности и 3) образования личности1.

Общесоциальные детерминанты и институты социализации являются носителями системы многообразных социальных норм, идеологических, политических, этических, правовых и общественных, коллективных, групповых ценностно-нормативных предписаний, выполняющих функции внешних регуляторов поведения индивида, которые в процессе социализации должны быть переведены в систему внутренней регуляции2.

Тщательного рассмотрения требуют социально-психологические воздействия, действующие на микроуровне, т.е. на уровне непосредственного ближайшего окружения индивида, выполняющего роль институтов социализации. Эти воздействия среды определяются в качестве социально-психологических механизмов социализации. Как правило, под механизмами социализации понимают воздействия ближайшего окружения, благодаря которым внешние регуляторы, групповые нормы и предписания переводятся во внутренний план, становятся внутренними поведенческими регуляторами. Социально-психологические механизмы социализации играют роль «переходного моста» между внешними регуляторами, групповыми нормами и обычаями, традициями, ролевыми предписаниями, санкциями поощрения и наказания, одобрением и осуждением, внутренними регуляторами. Следует также подчеркнуть, что развитие личности продолжается в течение всей жизни человека и в общем виде указанное развитие должно рассматриваться как процесс вхождения личности в определенную социальную среду и интеграции в ней3.

Личность преступника аккумулирует в себе определенные негативные социальные влияния, испытываемые им в процессе социализации. Эти негативные социальные влияния, играющие десоциализирующую роль, либо непосредственно исходят из среды, от ближайшего окружения индивида, либо являются следствием нарушения действия механизмов социализации, в результате чего возникают различные осложнения и затруднения в освоении социаль-

1Копылова Г.К., Прозоров А.В. Óêàç. ñî÷.

2Ñì.: Левкович В.П. Моральные нормы-регуляторы поведения личности // Советская педагогика. 1976. ¹ 3. С. 99; Лихачев Б.Т. Óêàç. ñî÷. Ñ. 157—160; Основы социологии и политологии. С. 125—130.

3Ñì.: Беличева С.А. Основы превентивной психологии. М., 1993. С. 34—36; Змановская Е.В. Девиантология (психология отклоняющегося поведения): Учеб. пособие. М., 2003. С. 17—18, 25—26; Касьянов В.В. Социология для юристов. Ростов-н/Д: Феникс, 2005. С. 124—125; Социальная психология: Учеб. пособие / Под ред. А.В. Петровского. М.: Просвещение, 1987. С. 77—84.

53

ного опыта, социальных программ. В связи с этим отрицательное влияние, испытываемое индивидом со стороны ближайшего окружения, следует разделить на прямые и косвенные десоциализирующие влияния1.

Прямые десоциализирующие влияния оказываются со стороны ближайшего окружения, которое прямо демонстрирует образцы асоциального поведения, антиобщественных ориентации и убеждений, когда действуют антиобщественные нормы и ценности, групповые предписания, внешние поведенческие регуляторы, направленные на формирование личности асоциального типа. В таких случаях мы имеем дело с так называемыми институтами десоциализации.

Однако процесс десоциализации далеко не всегда осуществляется в результате непосредственного воздействия прямых десоциализирующих влияний среды. По мнению С.А. Беличевой, косвенное десоциализирующее влияние среды может быть также обусловлено разнообразными факторами социально-психологического характера. Например, «социально-психологические факторы, приводящие к косвенной десоциализации, заключаются в отсутствии необходимых условий для реализации, запуска ведущих механизмов и способов социализации, посредством которых происходит усвоение, «трансформация» системы внешней регуляции во внутреннюю…»2.

Современное российское общество характеризует множество противоречий, среди которых выделяется правовой нигилизм. Как указывает Н.И. Матузов, речь идет о невостребованности права обществом. «Одним из ключевых моментов здесь выступает высо- комерно-пренебрежительное, снисходительно-скептическое восприятие права, оценка его ни как базовой, основополагающей идеи, а как второстепенного явления в общей шкале человеческих ценностей, что, в свою очередь, характеризует меру цивилизованности общества, состояние его духа, умонастроений, социальных чувств, привычек. Стойкое предубеждение, неверие в высокое предназначение, потенциал, возможности и даже необходимость права — таков морально-психологический генезис данного феномена. Наконец, отношение к праву может быть просто индифферентным (безразличным), что также свидетельствует о крайне неразвитом правовом сознании людей»3.

Следует особо подчеркнуть, что право занимает центральное место среди всех нормативных образований, так как включает в

1Ñì.: Беличева С.А. Óêàç. ñî÷. Ñ. 55; Кравченко А.И. Социология. С. 116—127; Чернявская Г.К. Личность: Проблемы самореализации // Социально-полити- ческий журнал. 1996. ¹ 4. С. 134—143.

2Беличева С.А. Óêàç. ñî÷. Ñ. 56.

3Матузов Н.И. Правовой нигилизм и правовой идеализм как две стороны «одной медали» // Правоведение. 1994. ¹ 2. С. 6.

54

себя и часть их норм, если только они способствуют функционированию социального организма как целого. Наделяя участников социальных процессов правами и обязанностями, право связывает субъектов дополнительными, юридическими узами, облачая общественные отношения, в которых эти субъекты находятся, в форму правоотношений, придавая им большую устойчивость, освобождая от произвола и случая. С функциональной точки зрения право — мера общественно значимого поведения людей. «Ограничивая свободу каждой отдельной личности свободой всех других личностей и взаимоувязывая их социально значимые поступки, оно, таким образом, способствует сохранению, функционированию и развитию общественного целого»1.

Особенности права обусловлены спецификой того общества, в котором оно появляется и существует. Как известно, право — современник общества, основанного на обменных связях. Способствовать сохранению целого в этой ситуации — значит способствовать развитию и устойчивости рыночных отношений. В условиях рынка каждый стремится к удовлетворению своих эгоистических интересов, но в результате (как бы в идеальном варианте) укрепляется социальное целое.

Рудольф Иеринг имел основания утверждать, что право, которое он трактовал как защищаемый государством интерес, интегрирует современное общество2.

Парадокс действия права как средства укрепления целостности общества заключается в том, что оно обеспечивает положение эгоистической личности, преследующей свои собственные цели и зачастую понятия не имеющей о сколько-нибудь отдаленных интегрирующих или, напротив, дезинтегрирующих последствиях своих поступков. Но и этот парадокс — лишь отражение противоречивой сущности общества обменивающихся субъектов. Место права в обществе, особенности его происхождения и развития делают закономерным вывод о том, что оно не имеет собственных задач, отлич- ных от задач общественного целого, и что его функции социальны. Социальные и нормативные функции права — направления его воздействия на поведение людей путем нормативного закрепления и охраны предпосылок социально значимой деятельности субъектов. Оговорка, что юридические нормы регулируют поведение лишь тех субъектов, которые занимаются социально значимой деятельностью, существенна. Именно здесь намечаются границы правового воздействия, пределы вмешательства права в жизнь людей. Хотя право — норма свободы, это не означает, что его функция — огра-

1Русская философия и социология права / Авт.-сост.: Ю.А. Агафонов, В.В. Шатилин, Н.А. Зимонина. М., 2005. С. 206—220.

2Иеринг Р. Интерес и право. Ярославль, 1880. С. 71.

55

ничение свободы путем максимальной регламентации поведения субъектов. Напротив, объективное назначение юридической формы — закрепление условий свободной деятельности людей, ограниченной только необходимостью обеспечивать свободу остальных1.

Анализ развитых социальных форм, предпринятый Б.А. Кистяковским в начале ХХ в., позволил ему прийти к выводу, что право закрепляет экономические основы свободной деятельности личности, ее материальную и интеллектуальную собственность, гарантирует возможность владения, пользования и распоряжения принадлежащим ей имуществом. Право обеспечивает участие личности в делах общества, ее возможности объединяться с другими в общественные организации и партии, лично или через выбранных лиц влиять на содержание принимаемых государственными органами политических решений, законов и актов управления, гарантирует свободу высказываний и иные способы выражения своего отношения к деятельности государства, к партиям, идеям и т.д. Иными словами, право опосредствует политическую и экономическую свободу, участие граждан в распределении социальных благ2.

Однако даже столь краткая характеристика функций права свидетельствует, что в процессе юридического нормирования индивидуального поведения чрезвычайно остро проявляются противоречия между личностью, обществом и государством, а противоречия эти затрагивают прежде всего социально-экономическую и социальнопсихологическую сферы. Н.И. Матузов в свое время тонко подметил, что «при слове право одни вспоминают о существовании Уголовного кодекса с его суровыми санкциями, а другие — о Декларации прав и свобод человека»3.

Приходится констатировать, что «благодатнейшую» почву для распространения правового нигилизма создают некоторые средства массовой информации, деятельность которых нередко принимает крайне деструктивный характер.

Многочисленные авторы сообщают о крайне негативном влиянии СМИ на широкие слои населения, например, отмечается культивирование «воровской идеологии», происходит нагнетание страха перед преступностью, а также в результате подачи извращенной

1Кистяковский Б.А. Право как социальное явление. Проблемы и задачи соци- ально-научного познания // Вопросы философии и психологии. 1912. Кн. 112. С. 60—77.

2Ñì.: Кистяковский Б.А. Социальные науки и право (Очерки по методологии социальных наук и общественной теории права). СПб., 1998; Îí æå. Идея равенства с социологической точки зрения // Мир Божий. 1900. ¹ 4. С. 163—164; Îí æå. Российская социологическая школа и категория возможности при решении социально-этических проблем // Проблемы идеализма. М., 1903. С. 17.

3Матузов Н.И. Óêàç. ñî÷. Ñ. 11.

56

информации, далекой от реальной действительности, распространяются панические настроения и растерянность. Не меньший вред причиняет так называемая романтизация преступной жизни и морали, изображение преступника чуть ли не героем общества, сверх- человеком. Однако СМИ не только создают, но и отражают атмосферу бездуховности, стяжательства и вседозволенности 1.

Средства массовой информации относятся к числу наиболее важных социальных институтов. Их деятельность — это показатель эффективности, духовной энергии, состояния морали социума и всех его институтов, она затрагивает «сердцевину» повседневной жизни людей, определяя их ощущение времени и пространства, разум и чувства, язык и способы общения, направленность интересов, потребности и т.д.2

До сих пор наши знания о СМИ достаточно поверхностны. По мнению Э.М. Андреева, не существует системной социальной теории, мало и прикладных исследований, раскрывающих ситуацию со СМИ в мировом сообществе, в различных странах, а также их реально положение и перспективы в России. Между тем, как свидетельствует исторический опыт, путь развития общества значительной степени определялся той ролью, которую нем играли СМИ. «В России длительное время СМИ использовались как идеологиче- ский инструмент тоталитарного государства. Сегодня сторонники рыночного либерализма объявляют СМИ агентами и участниками товарно-денежных отношений, предлагая их приватизировать. Налицо попытки превратить СМИ в рупор потребительства и массовой культуры, в средство выражения низменных инстинктов»3.

Анализ событий, произошедших в ХХ в., показывает, что СМИ часто становились и становятся сегодня орудием самых различных сил (как властных, так и криминальных структур), средством манипулирования общественным и индивидуальным сознанием. Не слу- чайно их деятельность выступает предметом внимания и контроля со стороны многих авторитетных международных организаций. Так, в 1931 г. Лигой наций был созван конгресс, осудивший практику манипулирования информацией, а в 1938 г. под ее эгидой была подписана конвенция об использовании СМИ в интересах мира.

1Ñì.: Бакин А.А., Решецкий Н.Ф. Бездуховность и агрессия в средствах массовой информации как один из факторов напряженности в обществе // Учен. зап. СПб. им. В.Б. Бобкова филиала РТА. 2008. ¹ 1. С. 273—297; Гаджиева А.А. Криминальная идеология, средства массовой информации и виктимизация населения // Преступность и культура. М.: Криминологическая ассоциация. 1999. С. 110—111; Пряхина Н.И. Имущественная преступность // Криминология: Учебник для вузов / Под ред. В.Н. Бурлакова, Н.М. Кропачева. С. 230—231.

2http://www.ru. wikipedia.org/wiki/средство_массовой_информации

3Андреев Э.М. Средства массовой информации и реформирование России // Социально-политический журнал. 1996. ¹ 4. С. 32—35.

57

Генеральная Ассамблея ООН в 1946 г. призвала к обеспечению свободы информации и выражения убеждений. Всеобщая Декларация прав человека (ст. 19) утвердила право личности на объективную информацию1.

Социально дезорганизованное общество — это, по сути, антиинформационное, дезинформированное общество. Оно неизбежно скатывается к анархии, к уголовному беспределу, господству люмпенизированного сознания, усиливающего энтропийные процессы

âобщественной системе и делающего невозможным осуществление в ней научно обоснованной, конструктивной и консолидирующей политики. Вот почему в современном мировом сообществе уделяется повышенное внимание проблеме воздействия информационных систем на эволюцию общества, демократических институтов и т.д.2

Особая группа факторов связана с просчетами и недостатками в деятельности правоохранительных органов. Экономические преступления требуют от сотрудников органов внутренних дел знания эффективных методов раскрытия и доказывания.

Êсожалению, далеко не все следователи имеют необходимый профессиональный опыт, в полной мере владеют методикой расследования указанных преступлений. При расследовании дел данной категории часто встречаются ошибки, которые приводят к ошибкам судебным, влекут за собой массу тяжких последствий. Имеют место случаи, когда сотрудники ОВД преднамеренно нарушают уголовно-процессуальное законодательство, фальсифицируют доказательства, применяют к задержанным недозволенные методы психического и физического воздействия (пытки) в целях вымогательства или получения признательных показаний. Приходится констатировать ослабление или отсутствие прокурорского надзора за проведением оперативно-разыскных мероприятий по ряду экономических преступлений.

Следует упомянуть участившиеся случаи непринятия адекватных мер реагирования к сотрудникам правоохранительных органов,

âотношении которых возбуждались уголовные дела, впоследствии прекращенные по нереабилитирующим основаниям. По мнению С.А. Алтухова, самоустранение от контроля за соблюдением законности подчиненными и непринятие мер по обеспечению собственной безопасности приводят к тому, что сами руководители становятся на путь совершения преступлений. Всеобщая коммерциализация общественной жизни, дух стяжательства проникли в сознание многих людей, в том числе и сотрудников правоохранительных органов, что способствует появлению сугубо меркантильных интере-

1http://www...un.org/ru/.../decl/declarations/declhr.sht...

2Андреев Э.М. Óêàç. ñî÷.

58

сов, формированию мотиваций корыстного противоправного поведения, коррупции1.

Многие практические работники, общественные и политиче- ские деятели выражают большие сомнения в успешности проводимых в правоохранительных органах реформ и опасаются, как бы все не ограничилось сменой вывесок «милиция» — «полиция», безалаберным (а может быть, и умышленным) использованием огромных бюджетных средств, а также новым всплеском коррупции. Дело в том, что в полиции остались работать те же люди, с тем же менталитетом, с той же психологией2.

И наконец, несколько слов о коррупции, которая одновременно порождается и порождает социальные противоречия, а также является «цементирующим» фактором всего причинного комплекса экономической преступности. Положение осложняется тем, что значительная часть населения продолжает мириться с массовым мздоимством.

Масштабы коррупции не могут не вызывать обеспокоенности. Зарубежные эксперты оценивают рынок российской коррупции в 300 млрд долл. ежегодно3. Каждый год правоохранительными органами выявляется до 300 тыс. различных нарушений коррупционного характера4. В 2011 г. (по сравнению с предыдущим годом) средний размер взятки, получаемой российскими чиновниками, увели- чился в семь раз и составил 300 тыс. руб. По данным начальника Главного управления экономической безопасности и противодействия коррупции МВД РФ Д. Сугробова, среди коррупционеров доминируют должностные лица, отвечающие за закупки и размещение заказов для государственных и муниципальных нужд5.

Болевой точкой отечественной экономики является несовершенство законодательных актов, их неполнота, неясность, противоречивость6.

1Алтухов С.А. Преступления сотрудников милиции (понятие, виды и особенности профилактики). СПб., 2001. С. 163, 184—185.

2Хинштейн А. Равняйсь! Смирный! Реформа МВД все больше напоминает фикцию // Московский комсомолец. 2010. 3—10 февраля. С. 5.

3Григонис Э.П., Огородников А.А. Эффективность антикоррупционной деятельности // Организационно-правовые проблемы борьбы с коррупцией в современных условиях развития общества: Материалы Междунар. науч.-практ. конференции. СПб.: СПб. ин-т управления и права. 2010. С. 179.

4Бакин А.А., Баранов Ю.Г., Липский Н.А. Криминалистические аспекты противодействия преступлениям коррупционной направленности // Россия и ВТО: разнообразие мнений: Сборник материалов Всерос. науч.-практ. конференции. Т. 1. СПб.: Санкт-Петербургский им. В.Б. Бобкова филиал РТА, 2010. С. 167.

5Егоров И. Меньше 300 тысяч не предлагать // Российская газета. 2011. 11 августа. С. 10.

6Ñì.: Зыкова Т. Росимущество раскинуло Сеть: Новые технологии вернули государству собственность на 1,6 млрд руб. // Российская газета. 2011. 11 августа. С. 6; Правовое государство начинается с качественных юристов: Интервью с С.В. Степашиным // Закон. 2008. ¹ 9. С. 7—14.

59

Подводя итог сказанному, следует отметить, что детерминанты экономической преступности взаимодействуют на трех иерархиче- ских уровнях причинного комплекса: 1) общесоциальном (внутреннем и внешнем); 2) социально-экономическом и экономическом (специфическом); 3) социально-психологическом.

Особое место занимают социокультурные факторы, которые предполагают наличие в обществе определенных стереотипов поведения, общезначимых ценностей, установок.

1.3.Криминологические особенности личности экономических преступников

Âкаждом преступном деянии проявляется воля конкретного че- ловека, его стремления, взгляды, привычки; оно несет на себе пе- чать индивидуально-личностных свойств преступника. Невозможно раскрыть сущность совершенного преступления, не анализируя личности того, кто его совершил.

Личность преступника представляет собой сложное, внутренне структурированное образование. Однако по вопросу о том, какие именно структурные элементы образуют личность преступника, между учеными существуют значительные разногласия. Понимание внутренней структурированности личности преступника находится в прямой зависимости от истолкования понятия «личность». В оте- чественной криминологии доминирует представление о биосоциальной сущности личности, из чего следует, что, например, преступное поведение в сфере экономической деятельности обусловливается не только социальными условиями, но и свойствами психики конкретного человека (деликвентной личности), которому присущи такие черты, как эгоизм, алчность, отсутствие моральных принципов, чувство мнимого превосходства и т.д.1

Еще задолго до криминологов истоки индивидуального преступного поведения пытались найти философы, психологи и психиатры. В античной Греции Демокрит размышлял о сущности законоисполнительного поведения, Сократ высказал тезис о необходимости совпадения справедливого, разумного и законного. Платон впервые разграничил два явления, которые лежат в основе развития общества — потребности и способности, Аристотель сформулировал мысль о том, что качество закона определяется его соответствием естественному закону. Философско-правовые и психологические идеи античности оказали влияние на правовое мировоззрение мыс-

1 Ñì.: Котов Д.П., Шиханцов Г.Г. Психология следователя. Воронеж, 1977. С. 50— 53; Радугин А.А. Психология: Учеб. пособие. М., 2003. С. 189—190; Щербаков А.И. Óêàç. ñî÷. Ñ. 15.

60