Экономическая преступность в России. Теория и практика противодействия. Монография

Причинная связь в уголовном праве — это объективно существующая связь между преступным деянием и наступившими общественно опасными последствиями, наличие которой является обязательным условием для привлечения лица к уголовной ответственности, если состав преступления по конструкции объективной стороны является материальным. Лицо может отвечать только за те последствия, которые являются результатом его деяния, которые находятся с ним в причинной связи. Если причинение вреда объекту уголовно-правовой охраны обусловлено не деянием лица, а действиями третьих лиц, влиянием внешних сил, то совершенное деяние не может быть признано преступным, влекущим причинение вреда общественным отношениям1.

Н.А. Беляев абсолютно правильно указывает, что «важное криминологическое значение имеет выявление причин, порождающих преступность в целом, преступность как социальное явление в нашем обществе, а также условий, в которых появляются и действуют эти причины... Наказание преступника в современных условиях — необходимое средство борьбы с преступностью. Вместе с тем оче- видно, что с точки зрения глубинных и перспективных интересов общества целесообразнее и гуманнее не допустить совершения преступления, нежели наказать преступника… Для того чтобы правильно, целенаправленно и эффективно воздействовать на причины

èусловия, необходимо, прежде всего, знать, каково их происхождение, содержание, перспективы развития»2. Таким образом, автор считает одной из главных задач криминологической науки — решение проблемы причинности преступности как социального явления

èусловий ее функционирования.

Классификация причинно-следственных связей проводится по различным признакам: 1) по признаку природы отношений, действующих в конкретной сфере, например социальные, информационные, экономические и другие связи; 2) по характеру связей, например динамические, статичные; 3) по сложности воздействий — простые, составные, однофакторные, многофакторные, системные, внесистемные. Причинно-следственные связи также подразделяются на внешние и внутренние, основные и второстепенные, объективные и субъективные, типичные, единичные и т.д. Понятие при- чинно-следственной связи выполняет важную методологическую функцию, ориентируя исследователя на прогрессивное движение познания по причинно-следственной цепи — от случайности к необходимости, от единичного к особенному, общему, от анализа

1Уголовное право России. Общая часть: Учебник / Под ред. Г.Л. Касторского, А.И. Чучаева. СПб., 2009. С. 76—86.

2Беляев Н.А. Причины и условия преступности // Криминология: Учебник / Под ред. В.В. Орехова. СПб., 1992. С. 97—98.

31

отдельного явления к пониманию сущности многообразных процессов1.

Условие (или существенный компонент комплекса объектов, из наличия которого следует существование данного явления) рассматривается как нечто внешнее для конкретного явления (процесса, феномена) в отличие от более широкого понятия причины (объединяющего как внешние, так и внутренние факторы)2.

Âто же время необходимо отметить, что зарубежные ученые (прежде всего, американские) специально не выделяют причин и условий, а объединяют их в единый комплекс, который обозначается как факторы преступности3.

Âотечественной криминологии под причинами преступности понимают такие процессы общественной жизни, которые способствуют существованию различных социально-негативных явлений, обусловливающих возникновение, поддержание и существование преступности. Условия лишь помогают раскрытию криминогенного потенциала. Необходимо помнить, что в ряде случаев причины и условия могут меняться местами. Как правило, причины и условия рассматриваются в тесной взаимосвязи и взаимозависимости друг с другом под названием «детерминация»4.

Указанной позиции придерживается и А.И. Долгова, которая подчеркивает, что анализ причин и условий чрезвычайно важен для понимания антисоциальных процессов. Именно причины и условия определяют детерминацию преступности5.

«Процесс детерминации преступности представляет собой сложное взаимодействие различных форм связей: не только при- чинных, но также функциональных, связи состояния и иных. За выявлением факта взаимосвязи преступности с каким-то другим явлением или процессом должно следовать определение характера взаимосвязи. Иначе за причинные можно принять связи состояний

1Ñì.: Балашов Л.Е. Философия: Учебник. 2-е изд., с изм. и доп.: URL: http:// bookucheba. com/page/philosophi/ist/ist-7-idz-ax239-nf-89. html; Титов В.Ф. Философия: Учебник для вузов. М.: Высш. шк., 2003. С. 76—89.

2Ñì.: Криминология: Учебник / Под ред. В.В. Орехова. СПб., 1992. С. 97—98; Мацкевич И.М. Причины и условия преступности военнослужащих (по материалам криминологического исследования) // Правоведение. 1999. ¹ 2 (225). С. 166— 167; Преступность и реформы в России. С. 45—58.

3См. более подробно: Криминология / Под ред. Дж.Ф. Шелли. СПб.: Питер, 2003; Фокс В. Введение в криминологию. М.,1985.

4Ñì.: Криминология: Учебник / Под ред. В.Н. Кудрявцева и В.Е. Эминова. 1999. С. 178; Шестаков Д.А. Криминология: Новые подходы к преступлению и преступности. Криминогенные законы и криминологическое законодательство. Противодействие преступности в изменяющемся мире: Учебник. 2-е изд., перераб. и доп. СПб., 2006. С. 192—202.

5Преступность и реформы в России. С. 47.

32

и иные, соответственно не воздействовать на генетически определяющие преступность явления и процессы.

При широком детерминистском подходе преступность предстает как результат не однозначного влияния каких-то факторов, а сложной, многоплановой детерминации, в том числе самодетерминации»1.

Термин «фактор» применительно к отечественной криминологии характеризует социальное явление, имеющее как криминогенное, так и антикриминогенное значение.

Âотечественной литературе были выделены следующие факторы, вызывающие изменения в состоянии преступности:

1) факторы экономического характера;

2) факторы демографического характера (миграция, изменения половозрастной структуры населения и др.);

3) факторы социального и социально-психологического характера (ослабление традиционных форм социального контроля за отдельной личностью, алкоголизм, наркомания, ослабление внешнего культурного, правового, идеологического воздействия и др.);

4) факторы организационно-правового характера (низкая результативность деятельности органов, осуществляющих борьбу с преступностью, недостаточная организация профилактической работы, слабая эффективность уголовного законодательства и др.)2.

По мнению С.Ф. Милюкова, в современной криминологии термин «фактор» используется широко и неоднозначно: «Это — и причина, движущая сила рассматриваемого процесса, определяющая его характер, отдельные черты. Это — и группа причин, объединенных каким-либо ведущим признаком, в данном случае выступающая в качестве доминанты развития, изменения изучаемого явления. Это — и простая подмена категорий «причина», «условие», «обстоятельство» понятием «фактор»»3.

Âисторическом аспекте целесообразно рассмотреть развитие специфической отрасли социологии, занимающейся изучением преступности и ее причин — социологии преступности (криминальной социологии). Истоки данного направления следует искать

âработах российского статистика К.Ф. Германа (1824), французского А. Герри (1833). Мощный толчок к развитию социологии преступности дали работы бельгийского профессора математики А.Ж. Кетле. Так, фундаментальные работы «Человеческие возможности, или Опыт социальной физики» (1835), «Социальная система

и законы ею управляющие» (1848) получили высокую оценку

1Преступность и реформы в России.

2Ñì.: Аванесов Г.А. Криминология. М., 1984. С. 173—175; Старков О.В. Криминопенология: Учеб. пособие. М.: Экзамен, 2004. С. 45—46.

3Детерминация и причинность преступности // Криминология: Учебник для юридических вузов / Под ред. В.Н. Бурлакова, В.П. Сальникова, С.В. Степашина. СПб.: СПб. ун-т МВД России, 1999. С. 129.

33

К. Маркса, Г. Тарда, М. Вебера, О. Конта и других. В частности, А.Ж. Кетле, опираясь на статистический анализ, пришел к выводу, что любой социальный строй предполагает определенное количество и определенный порядок преступлений, которые вытекают из его организации1.

В дальнейшем, применяя метод социальной статистики, ученые смогли преодолеть антропологический подход в объяснении природы преступного поведения, показав первостепенное значение социальных условий.

Рост преступности в Европе во второй половине XIX в., повсеместное распространение идей позитивизма способствовали появлению значительного количества исследований, в которых уделялось особое внимание эмпирическому изучению факторов преступности. Э. Ферри в «Уголовной социологии» (1881) разделил эти факторы на антропологические, физические и социальные. Ф. Лист показал, что антропологические факторы производны от социальных: общественная среда первоначально оказывает влияние на родителей преступника, а затем на него самого в процессе его развития и учинения им преступления (1895). Первостепенное значение среди факторов преступности придавалось нищете. Ф. Лист отме- чал, что бедственное положение трудящихся в финансовом, физи- ческом, духовном и политическом отношении обусловливает высокие показатели преступности (1900)2.

Неудовлетворенность факторным анализом стимулировала поиски монистического объяснения причин преступности. Рассматривая неоднозначное влияние бедности на поведение, А. Жоли, А. Принс, Ф. Лист показали, что криминогенную роль играет ослабление связи между индивидом и социальной группой, так называемое «деклассирование» (А. Жоли, 1889). Другие монистическое объяснение предложил В. Бонгер. Так, согласно мнению ученого, частная собственность, социальное расслоение, безнравственная, жесткая конкуренция возбуждают и развивают у эксплуататоров и эксплуатируемых преступное намерение — единый непосредственный источник преступлений (1905)3.

1 Ñì.: Аминов И.И. Юридическая психология. М., 2009. С. 74—76; Иншаков С.М. Зарубежная криминология: Учеб. пособие для вузов. М., 2003. С. 35— 38; Кетле А. Социальная система и законы ею управляющие. СПб., 1866. С. 9; Криминология: Учебник / Под ред. Г.Л. Касторского. СПб.: МИЭП, 2007. С. 15;

Миндагулов А.Х., Рябыкин Ф.К., Сердюк Л.В. Óêàç. ñî÷. Ñ. 7—9.

2 См. подробнее в кн.: Ëèñò Ô. Задачи уголовной политики. Преступление как социально-патологическое явление / Сост. В.С. Овчинский. М., 2008; Ферри Э. Уголовная социология. СПб., 1900.

3 Ñì.: Вермеш М. Основные проблемы криминологии. М., 1978. С. 54—56; Современная западная социология: Словарь. М., 1990. С. 273—274.

34

Изучение внутригородских противоречий, существующих на различных уровнях преступности, проведенное чикагской школой в русле социальной экологии, привело исследователей к выводу, что «преступные» районы — это районы социальной дезорганизации (К. Шоу, 1929; Г. Мак-Кей, 1931). В 1897 г. Э. Дюркгеймом была разработана теория «аномии», объясняющая преступность расхождением между целями, которые общество ставит перед своими членами, и средствами, которые оно им для этого предоставляет. Т. Селлин (1938), Р. Мертон (1947) сформулировали понятие «конфликт культур», что привело к выделению делинквентной, конфликтной, преступной и иных субкультур (А. Коэн, 1955; У. Миллер, 1958; Р. Клауорд, Л. Оулин, 1961)1.

Теория дифференцированной связи сделала упор на этиологии индивидуального преступления. Согласно данной концепции, преступному поведению учатся в процессе непосредственного взаимодействия, усваивая технику совершения преступлений, специфиче- ские мотивы и способы самооправдания; превращение индивида в преступника зависит от того, какое отношение к закону преобладает в его окружении2.

Теория стигматизации сместила исследовательский интерес с причин поведения на его оценку. Согласно этой теории, никакое поведение не является преступным само по себе; оно становится таковым в результате реакции на него со стороны законодателя, судов и полиции, действующих в интересах власть имущих. Признание человека преступником затрудняет его социальную жизнь и способствует тому, что он действительно становится антисоциальным элементом (Ф. Таненбаум, 1938; Э. Лемерт, 1951; Беккер, 1953). Еще дальше в этом направлении пошла радикальная, или критическая, криминология, рассматривающая индустриальное общество как «преступную систему», которая объявляет преступлением кражу, но не эксплуатацию, убийство, но не агрессивную войну. В рамках этой теории преступление — это бунт против системы (И. Тейлор, П. Уолтон, Дж. Янг, 1975)3.

В то же время необходимо отметить позицию Э. Ферри, который полагал, что существует «закон насыщения преступностью», определяющий ее величину в конкретной стране (1881). По мнению Э. Дюркгейма, существование преступности «нормально» и естественно, пока она не превышает критического уровня, определенного

1Ñì.: Шнайдер Г.И. Криминология. М.: Прогресс, 1994. С. 204, С. 253, С. 268— 272, С. 275.

2Кернер Х.Ю. Криминология: Словарь-справочник / Отв. ред. А.И. Долгова. М., 1998. С. 315—317.

3Ñì.: Иншаков С.М. Óêàç. ñî÷. Ñ. 39—45; Тайбаков А.А. Преступность в США (структурно-сравнительный анализ): Монография. СПб., 2002. С. 8—15; Øóð Ý.Ì. Наше преступное общество. М.: Прогресс, 1977. С. 14—33, С. 142—168; Шнайдер Г.И. Óêàç. ñî÷. Ñ. 329—330.

35

для каждого социума (1895). По тому же пути пошел Ф. Лист, декларировавший, что существование преступности — норма, а ее рост — патология (1903). В работах указанных авторов преступность рассматривалась как некая функция общества, не до конца осмысленная, но составляющая ее обязательную часть. Э. Ферри, Э. Дюркгеймом, Ф. Листом и др. были развеяны иллюзии о возможном устранении в будущем всех причин, порождающих преступность, о ликвидации преступности1.

Суммируя существующие концепции и подходы, используемые при классификации причинного комплекса преступности, Д.А. Шестаков пришел к выводу, что в криминологии детерминанты классифицируются по следующим критериям: 1) рассматриваются субъективные и объективные причины; 2) выявляются наиболее значимые причины и условия преступности; 3) уточняются полная и специфическая причины; 4) определяются причины различных социальных уровней функционирования; 5) вскрываются причины, составляющие неотъемлемую часть общественной жизни2.

Автор считает, что каждая из этих классификаций позволяет высветить характерные особенности воспроизводства преступности, причем две последние классификации представляются ученому наиболее значимыми, при этом необходимо помнить, что уровневая классификация систематизирует причины преступности в целом, отдельных видов преступности, а также отдельных преступлений. Д.А. Шестаков обращает внимание криминологов, что важнейшее концептуальное значение в современной науке занимает концепция В.Н. Кудрявцева о трех уровнях проявления криминогенных факторов: макросреда, микросреда и сама личность, оказавшаяся в криминогенной ситуации3.

Общесоциальные причины преступности (в том числе и экономической) определяются противоречивым и дисгармоничным характером экономических отношений, дисбалансом в хозяйственной сфере, недостатками и просчетами социально-экономической политики, порочностью распределительных отношений, расколовших общество на сверх богатых и сверх бедных4.

1Ñì.: Иншаков С.М. Óêàç. ñî÷. Ñ. 65—75, Ñ. 81—82; Принс А. Защита общества и преобразования уголовного права. М., 1912. С. 131—132; Òàì Õ. Преступность и уровень жизни. М.: Прогресс, 1982. С. 15; Ôîêñ Â. Введение в криминологию. М.,1985. С. 53; Шестаков Д.А. Криминология. Преступность как свойство общества. СПб., 2001. С. 35; Шиханцов Г.Г. Юридическая психология: Учебник для вузов. М., 2002. С. 19—20.

2Шестаков Д.А. Криминология. Преступность как свойство общества. С. 111—112.

3Òàì æå.

4Ñì.: Кудрявцев В.Н. Причинность в криминологии (о структуре индивидуального преступного поведения). С. 73—78; Îí æå. Стратегии борьбы с преступностью. М.: Юристъ, 2003. С. 12; Яковлев А.М. Социология преступности. М., 2001. С. 61.

36

Академик РАН Т.И. Заславская, оценивая общественно-эконо- мическую ситуацию, сложившуюся в первом десятилетии XXI в. в России, отмечает достаточно пессимистичные результаты реформ. Так, например, завершилась приватизация «общественного богатства», однако это не привело к становлению рыночной демократии, поскольку командные высоты экономики монополизированы гигантскими полугосударственными корпорациями, олигархами, преследующими свои корыстные интересы, а мелкий и средний бизнес попал в правовые и экономические тиски, не получив ожидаемого развития. Соответственно не заявил о себе новый тип собственника, заинтересованный в эффективном развитии производства. Массовые группы работников фактически люмпенизировались, оказавшись еще более отчужденными от созданной ими собственности и более бесправными, чем в советское время. Мотивированность россиян на честный труд значительно ослабла1.

Далее вышеуказанный автор приходит к выводу, что отечественное производство «не только резко сжалось, но и заметно деградировало в структурном и технологическом отношениях. Острейшие экономические противоречия, ведущие к углубляющемуся культурному расколу, существуют между столицами и провинцией, городом и селом, регионами экономического роста и хозяйственной депривации. Отрасли, ответственные за удовлетворение социальных нужд человека, которые в советское время обеспечивали пусть невысокое, но приемлемое качество жизни населения, ныне все более деградируют»2.

К сожалению, сопоставление основных показателей экономиче- ского развития нашей страны с экономикой некоторых развивающихся стран также свидетельствует не в пользу Российской Федерации. О необходимости возрождения человеческого, технологиче- ского и научного потенциала неоднократно заявлял Д. Медведев3. Однако реалии таковы, что, например, Индия, страна «третьего мира», с ее поражающей нищетой на программных продуктах зарабатывает более 40 млрд долл. в год — в 5 раз больше, чем Россия от продажи вооружений (хотя отечественные программисты соответствуют мировым стандартам, а выходцы из бывшего СССР составля-

1Заславская Т.И. Актуальные проблемы исследования социальных механизмов трансформационных процессов // Безопасность Евразии. 2003. ¹ 1 (11). С. 23; Îíà æå. Социальная структура современного российского общества: сайт. URL: http://lib. mexmat.ru/books/70657 (дата обращения 20.08. 2011)

2Заславская Т.И. Социальная структура современного российского общества.

3Ñì.: Кузьмин В., Петров В. Сложный мир сложен из людей. Президент Дмитрий Медведев предложил концепцию развития, во главе которой — человече- ские ценности // Российская газета. 2011. 9 сентября. С. 2; Пресс-конференция: Д.А. Медведев выступил в «Сколково» // Российская газета. 2011. 18 мая. С. 1.

37

ют значительную часть сотрудников «Силиконовой долины»). Федеральные власти принимают экстренные меры для создания центра «Сколково», но вот когда произойдет реальная отдача от вложенных в науку средств? Скептики считают, что миллиардные вливания в данный проект будут попросту разворованы коррумпированным бюрократически-чиновничьим аппаратом.

Неудивительно, что сегодня страна оценивается транснациональными корпорациями как мировой резервуар, из которого нужно качать и качать природные богатства. По подсчетам академика Д. Львова, ресурсный потенциал России составляет 340—380 трлн долл. Если его сопоставить с численностью населения, то на среднестатистического россиянина национальных богатств приходится в 2 раза больше, чем в США, в 6 раз — чем в Германии и в 22 раза больше, чем в Японии. Даже по доле лесных массивов мы впереди планеты всей, так как производим около 20% возобновляемого кислорода, а потребляем всего 5%. К сожалению, по доле ВВП из 200 стран мы примерно на 100-м месте1.

На наш взгляд, интересно сравнение с советским периодом. Так, В. Иноземцев взял за точку отсчета 1985 г. (после которого стали набирать обороты катастрофические процессы распада

СССР). Если в 1985 г. РСФСР производила в 2,14 раза больше электроэнергии, чем Китай, и выпускала «всего» в 2,1 раза меньше цемента, то сейчас мы отстаем от КНР соответственно в 3,7 и 32,4 раза. По выпуску грузовых автомобилей, часов и фотоаппаратов мы опережали Китай в 1985 г. в 1,2, 1,9 и 4,8 раза — а сегодня отстаем соответственно в 36,2 и 1100 раз. И хотя все это отчасти обусловлено всепроникающей коррупцией и некомпетентностью чиновников, куда более существенную роль сыграла изначально ошибочная установка на деиндустриализацию российской экономики2.

У России имелся уникальный шанс использовать в качестве конкурентного преимущества низкие цены на энергоносители и сырье на внутреннем рынке, ограничить их повышение и максимально либерализовать перевод в страну обрабатывающих производств из европейских государств. Но решения о приватизации базовых отраслей вкупе с надеждой на то, что повышение цен на сырье приведет к снижению материалоемкости экономики, обусловили последствия, которые мы имеем, которые вполне устраивают российскую олигархическую элиту, их зарубежных партнеров (а может быть, и хозяев)3.

1Ñì.: Львов Д.С. Свободная экономика России: взгляд в XXI век. М.: Экономика, 2000; Îí æå. Вернуться к человеческому фактору (актуальные проблемы современной России). URL: http://www. zlev.ru/73_6htm

2Иноземцев В. Точка отсчета «1985»: Россия на фоне глобальных перемен // «МК» в Питере». 2010. 27 октября — 3 ноября. С. 7.

3Òàì æå. Ñ. 7.

38

Реальное состояние российской экономике таково, что за последние двадцать лет ее зависимость от внешнеэкономических факторов постоянно усиливалась. Экспортная квота в советский период не превышала 8%, в середине 1990-х годов составляла 20%, в 2008 г. составила 26,6% (примерно в два раза выше, чем у развитых стран). Доля топлива, сырья и полуфабрикатов в последние годы составляет более 90% экспорта Российской Федерации. Российская обрабатывающая промышленность постепенно лишается собственной сырьевой базы, так как более половины углеводородов и 2/3 минерального сырья (из добываемых) уходят на экспорт, в связи с чем переход к инновационной модели развития экономики представляется затруднительным. В товарной структуре международной торговли более 70% мирового экспорта приходится на продукцию обрабатывающей промышленности, около 40% стоимости мирового экспорта составляет высокотехнологичное оборудование, которое поставляют в основном развитые страны. В России же доля экспорта машин и оборудования в развитые страны, по данным Росстата, значительно сократилась за последние 20 лет (примерно на 20%) и составила в настоящее время чуть более 2% (в основном за счет поставок вооружений). Доля экспорта машин и оборудования из России в мировом экспорте составляет около 0,4%, что в десятки раз ниже, чем у развитых стран1.

Âдокладе Национального разведывательного совета США «Мир после кризиса. Глобальные тенденции — 2025: меняющийся мир» указано, что недиверсифицированная экономика России создает угрозу своему собственному развитию и экономическому росту2.

Следует согласиться с мнением В.Н. Кудрявцева, который однозначно заявил, что недопустимо идеализировать какую-либо экономическую систему, поскольку любые экономические отношения изначально отягощены преступностью. В частности, рыночные отношения обязательно предполагают конкуренцию, безработицу, усиление эксплуатации, социальное неравенство3.

Âто же время следует отметить, что противоречия, заложенные

âроссийскую экономику в процессе ее реформирования (например,

низколегитимная массовая приватизация 1990-х годов) породили

1Ñì.: Лукьянович Н.В. Внешнеэкономические аспекты стратегии национальной безопасности России до 2020 года // Вестник Академии экономической безопасности МВД России. 2010. ¹ 1. С. 25; Сельцовский В.Л. Количественные и качественные параметры участия России в мировом товарном обмене: Автореф. дис. … д-ра экон. наук. М., 2009. С. 32—33; Российская экономика в 2010 г. Тенденции и перспективы // URL: http://www.iet.ru

2Ìèð после кризиса. Глобальные тенденции — 2025: меняющийся мир: Доклад Национального разведывательного совета США. М.: Европа, 2009. С. 99.

3Криминология: Учебник / Под ред. В.Н. Кудрявцева и В.Е. Эминова. С. 182—184.

39

новую, трансформированную экономическую преступность, способствовали проникновению уголовных элементов в легальную сферу экономики.

Важное место в контексте рассматриваемых нами причин и условий экономической преступности должно отводиться анализу организационно-управленческих недостатков. А.Ю. Каменский абсолютно правильно указывает, что речь идет о недостаточности и неэффективности усилий, предпринимаемых государством для разрешения углубляющихся противоречий между общенациональными и частными, узкокорпоративными (а в ряде случаев — откровенно противозаконными) экономическими интересами; в существовании этого противоречия автор видит основное условие для становления

âРоссии «теневой социально-экономической реальности»1.

Ñнашей точки зрения, достаточно мощным дестабилизирующим фактором следует считать отсутствие в России среднего класса, который в развитых странах является гарантом стабильности и поступательного развития. Данное наблюдение основывается на работах известных отечественных социологов. Так, Т.И. Заславская еще в 1991 г. представила существующую в стране социальную систему в виде трех групп населения:

ξ высший класс (бюрократическая номенклатура и приближенные к ней бизнесмены);

ξ социальная прослойка (социальная группа, обслуживающая высший класс, в том числе и значительная часть интеллигенции);

ξ низший класс (основная часть населения — низкооплачиваемые наемные работники, маргиналы, люмпены и т.д.).

В 2003 г. Т.И. Заславская предприняла удачную и оригинальную попытку охарактеризовать основные элементы тех социальнополитических сил, совокупность которых формирует социальнотрансформационную структуру России. По мнению автора, социальная структура общества выглядит следующим образом: 1) политическая элита, которая сконцентрировала в своих руках всю политическую и большую часть экономической власти государства; 2) верхушка бюрократии и силовых структур; 3) среднее звено статской и военной бюрократии; 4) профессионалы, интеллектуально обслуживающие государство и правящий класс (квалифицированные специалисты в сфере политики, управления, финансов, науки, образования и т.д.); 5) государственническая часть базового слоя (массовая интеллигенция и квалифицированные рабочие, персонал, обслуживающий элиту и субэлиту).

1 Каменский А.Ю. Управление обеспечением экономической безопасности в условиях институционализации теневой экономики в России: Автореф. дис. … канд. экон. наук. СПб., 2004. С. 3.

40