Философские проблемы университетского образования. Монография

ли возможность иметь в системе именно те средства теоретикометодологического познания, которые непосредственно относятся к информационному аспекту диалектического проекта науки.

Что касается предметов, границ и теоретических возможностей информатики и информологии, то крайне актуально их соотносить с научно-образовательными технологиями современных университетов. Развитие вузов, в особенности инженерно-технического профиля, должно осуществляться своим непосредственным профильным отношением к таким, в первую очередь, глобальным проблемам мирового сообщества, как противостояние угрозам, исходящим от освоения странами киберпространства, от использования его в интересах мирового информационного терроризма, от втягивания гонки вооружений в область освоения космического пространства. Современные угрозы жизни общества исходят также со стороны инновационного развертывания виртуальных технологий в процессе цифровизации экономических и финансовых операций в мире. В этой связи далеко не безразлично, с каких философско-методологических представлений о целостности мира решают ученые проблемы его безопасности, к каким теоретическим принципам понимания информационной реальности тяготеет решение этих проблем. В этой связи рассмотрим ряд основных аспектов информационной концепции философии науки и образования.

Наука в целом и каждый из отдельных ее блоков находятся в настоящее время в состоянии интенсивного развития. Они воспринимают те сложные процессы, которые имеют место в самом обществе, в динамике его развития.

Темпы качественных перемен в современном обществе настолько велики, что противоречивый характер всех социальных процессов и, следовательно, альтернативные стороны этих процессов, составляющих основу этой динамики и конкурирующих за право занимать лидирующее место, раскрываются в четкой, развитой форме. Все это с той или иной степенью отставания или, наоборот, опережения отражается в научном и философском знании. Эпоха требует, чтобы эта степень расхождения между содержанием действительности и ее познанием была минимальной, приемлемой с точки зрения оптимального функционирования как информационных явлений, так

инауки в обществе.

Вэтой связи из актуальнейших исследовательских задач мы выделим следующие.

131

1.Сформулировать и обосновать принцип адекватности диалектической и информационной моделей мира.

2.Выделить и обосновать в рамках диалектической (информационной) модели мира актуальные предметы исследования, связывающие между собой существенными отношениями общество, науку

иобразование.

3.Дать определение понятия «сущность науки» в логических рамках диалектического (информационного) проекта науки, в аспекте единства сущности и существования науки.

4.Дать определение понятия «информация» в логических рамках диалектического проекта науки, связав данное определение с проблемой освоения современной цивилизацией (и современной наукой) информационной реальности.

Исследование информационных аспектов жизни общества (в том числе и деятельности университетов) позволяет находить такие принципы и методы философского понимания науки (научнообразовательного процесса), которые адекватны ее современному содержанию. Что же касается исследования диалектики сущности

исуществования, то в ее контексте отражается и динамика современных процессов в научно-образовательной деятельности, и противоречивое соотношение между неограниченными возможностями человеческого познания и ограниченными возможностями практической реализации этих знаний. Оба теоретических вопроса – «Какова сущность науки?» и «Как наука существует?» – связаны друг с другом отношением единства и одновременно отношением противоположности. Единство заключается в том, что содержание каждого из них выступает формой выражения другого (по Гегелю, «сущность» и «существование» рефлектируют друг в друга). Различие же между ними носит функциональный характер. Так, сущность науки в различных аспектах ее существования отражает понятийное единство всех ее «аспектных» сторон. Существование же науки – это своеобразное «поле» многообразной реальности, в котором обнаруживаются новые проявления сущности науки как в процессе ее внутреннего развития, так и в процессе ее интеграции во все сферы общественной жизни.

Исходя из этих соображений, можно с уверенностью утверждать, что развитие исследований в данных направлениях во многом будет способствовать созданию современной теории сущности науки

ивысшего образования.

132

Рассмотрим сначала сущность науки в рамках метафизической (репрезентативистской) модели мира. По отношению к ней существенным является то, что научное знание должно показывать наилучшим образом соответствие теории фактам (или логическим критериям истины). Это соответствие устанавливается изначально системой теоретизирования, заданной самим субъектом познания. Второй существенный момент данной модели мира заключается в том, что связь фактов в теории выражает только динамические закономерности. За ними, с точки зрения представителей репрезентативизма, – неизвестность, хаос, случайность, принадлежащие миру самому по себе – миру как трансцендентальной реальности.

Принцип философского плюрализма не противоречит такому пониманию сущности науки. Он является существенным именно для метафизического (репрезентативистского) проекта науки. Принцип методологического плюрализма переносится и на область существования науки. В рамках метафизического (репрезентативистского) проекта наука существует и как неограниченное множество исследовательских программ (И. Лакатос), и как множественность парадигм (Т. Кун), и как проявление гносеологического анархизма (П. Фейерабенд). Заметим, что ни один из названных нами западноевропейских методологов не ставит вопрос о единстве раскрываемых ими множеств (например, множеств парадигм, множеств исследовательских программ) на всеобщем уровне.

Впротивоположность такому пониманию, философско-методо- логическая сторона сущности науки в рамках диалектической модели мира (диалектического проекта науки) выглядит совершенно иначе. Это касается прежде всего признания философского принципа монизма. Он может иметь в диалектическом проекте науки либо материалистическое, либо идеалистическое толкование. Он также может оказаться и в стороне от различения материального и идеального

всуществующем единстве мира. Однако в любом случае обязательным для него концептуальным атрибутом является диалектика. Это очень четко можно проследить на примере концепций науки таких представителей диалектического проекта науки, как Аристотель, Гегель и Маркс.

Воснове аристотелевского учения о познании мира лежит противоречие между такими свойствами мира, как множественное (представленное материей) и единое (представленное формой). С одной стороны, без признания качественного и количественного многообра-

133

зия мира познание бессмысленно. С другой же стороны, только единое в многообразии открывает возможность познавать мир. В этой связи Аристотель говорил: «Ведь мы познаем все вещи постольку, поскольку у них имеется что-то единое и тождественное и поскольку им присуще нечто общее» [77, с. 110].

Конечно, в концепции Аристотеля диалектика в ее развитом, современном виде отсутствует. Но все же называть аристотелевский проект науки диалектическим проектом мы имеем полное право. В его учении в развитом виде присутствует диалектический принцип всеобщей связи явлений мира. И этот принцип он последовательно проводит в рассуждениях о связи между начальным состоянием научного знания и более общими его основаниями.

Принцип монизма характерен и для диалектического проекта науки в философии Гегеля. Объективно-идеалистическое содержание этого принципа легче всего представить по его работе «Феноменология духа». В этой работе, как известно, духовное развитие совершает свое восхождение (выражаясь терминами Гегеля) от «субъективного духа» через «объективный дух» к «абсолютному духу». По сравнению с диалектикой Аристотеля, ограниченной всего лишь принципом всеобщей связи, диалектика Гегеля представлена во всем богатстве и глубине единства двух принципов – принципа всеобщей связи и принципа развития. Первая ступень развития сознания (духа) связана с его направленностью овладеть лежащим вне его предметом, что тождественно уровню чувственной достоверности. Как только восприятие касается чувственного обобщения, появляется противоречие: с одной стороны, вещь единична, а с другой – она несет признаки общего. Так сознание переходит на первую ступень мысли – рассудок (уровень опытного естествознания, по Гегелю). Как только объектом познания становится рассудок, сознание переходит в самосознание, обязательным контекстом которого является социальная обусловленность индивида. В связи с обращением Гегеля к социальному контексту «феноменологии духа» необходимо отметить, что на него огромное впечатление произвел промышленный переворот в Англии. Гегель внимательно изучал труды английского классика политэкономии Адама Смита. В этой связи Маркс подчеркивал: «Величие гегелевской „Феноменологии“… заключается, следовательно, в том, что Гегель рассматривает самопорождение человека как процесс… что он, стало быть, ухватывает сущность труда и понимает предметного

134

человека, истинного, потому что действительного, человека как результат его собственного труда» [78, с. 627].

Видеалистической философии Гегеля тоже имеются высказывания о единстве сущности и существования. Одно из таких высказываний, например, направлено на преодоление характерного для Канта метафизического противопоставления сущности и явления: «Противоречие (неравенство) субъекта, его знаний об объекте и самого объекта есть лишь форма выражения противоречия объекта, действительности. Поэтому всякое явление вещи сознанию, не соответствующее самой вещи, есть не искажение вещи сознанием, а выражение

еесобственной, из самой вещи вытекающей ложной видимости» (цит. по [79, с. 169]).

Более высокая ступень развития духа (сознания), по Гегелю, – это разум, связь единичного с всеобщим. Как бы исчерпав свои возможности в реальной истории, дух возносится к философии, в котором достигает конечного результата – абсолютной истины. В ней осуществляется тождество между объектом и субъектом познания.

Здесь нам важно подчеркнуть не столько различие в диалектике между Аристотелем и Гегелем, сколько введение этими классиками в космическую (диалектическую) модель мира принципа противоречия. У Аристотеля в качестве такого противоречия выступало соотношение «многое – единое», снятие которого олицетворяло взаимодействие хаоса и порядка. И результатом этого взаимодействия становились «космические оформления» (по А. Ф. Лосеву, организованность, системность, совершенство, сложность). У Гегеля же противоречие выступает как всеобщий источник развития не только в диалектически восходящем «духе», но и в его модификации – взаимодействии «бытие – существование – сущность». Но ведь именно современные представления об информации (в контексте понятий «информационная реальность», «информатив» и «информология») опираются на философско-методологические представления о противоречии, об энтропийных процессах как процессах снятия противоречия. Наконец, именно в современной концепции информации снимается противопоставление между материальным и идеальным аспектами информационной реальности. Все это еще раз подтверждает актуальность концепции диалектического (космического) проекта науки для решения важнейших философских и научных проблем современности.

Впродолжение рассматриваемого нами вопроса дадим краткую характеристику диалектического проекта науки в контексте филосо-

135

фии диалектического материализма (философии Маркса). К особенностям этого проекта науки можно отнести, на наш взгляд, следующие:

–сущность науки имеет непосредственное отношение только

кобщественной природе человека;

–субъект научного познания обусловлен практической, трудовой деятельностью, он выступает продуктом общественно-истори- ческой практики;

–бытие, существование и абстрактно-всеобщая сущность науки ограничены рамками социального содержания так, что субстанциональным началом науки является практика;

–сведение, с точки зрения решения проблем философии науки, принципа диалектико-материалистического монизма к историкоматериалистическому монизму; допущение своего рода дуализма между диалектико-материалистической картиной мира в целом и истори- ко-материалистическим пониманием природы науки (как бы исключение из космической модели мира всеобщего аспекта природы науки).

Современные исследования в области информационного (диалектического) проекта науки все чаще наталкиваются на тупиковые ситуации, созданные именно диалектико-материалистическим вариантом проекта науки. При этом обнаруживаются и недостающие логические звенья в системе диалектического материализма. В ней за долгое время явно накопились недоработки в области развития субстанционального подхода в понимании существенных сторон науки и ее информационного (диалектического, космического) проекта. Об этом, в частности, говорит Н. М. Чуринов: «…долгое время понятия „реальность“ и „объективная реальность“ фактически отождествлялись. Тем самым исключалась реальность многих явлений: ощущений, представлений, мыслей и т. д. Легализовался единственный признак существования: существовать вне и независимо от сознания, а существование в сознании и в зависимости от него как бы исключалось… Так понятие реальности было превращено в сухую, бесплодную абстракцию» [76, с. 10].

Было предложено употреблять понятие «реальность» в значении меры мира, представленного материальным, идеальным, физическим, психологическим и другими аспектами многообразия мира. Мир в силу многомерности реален в соответствии с различными признаками существования. Отсюда вытекает возможность классификации мер мира. В частности, выделяются объективная реальность, раскрывающая неизменное материальное единство мира; совокупная реальность,

136

раскрывающая мир в аспекте субстанционального исследовательского подхода. Всякий раз, принимая к рассмотрению какую-либо реальность, надо определить отношение, в котором она существенна. Необходимо определить не только понятие этой реальности, но и систему согласования связанных с ним идей с положением о материальном единстве мира. Классифицировать реальности можно по признаку развития, по признаку единства мира, по признаку субстанционального или акцидентального содержания и т. д.

Конечно, вопрос о единстве мира может быть решен только с позиции принципа монизма. Это положение, как известно, носит характер философской истины. Но камнем преткновения при этом для материалистов всех времен всегда было решение основного вопроса философии – вопроса о соотношении материи и сознания. Наиболее последовательное, непротиворечивое его решение, на наш взгляд, состоялось только в философии Гегеля (с позиции объективноидеалистического монизма). В системе же материалистической философии ситуация не выглядит столь же благополучно. Здесь присутствуют особого рода теоретические и логические трудности, о которых предупреждал еще Г. В. Плеханов, касаясь основного вопроса философии. Комментируя марксистское положение о том, что законы человеческого мышления «не противоречат остальной связи природы, а соответствуют ей» [80, с. 35] (в марксизме, как известно, материя и сознание онтологически противопоставляются), Г. В. Плеханов замечает следующее: «Основной вопрос философии решается не противопоставлением „Я“ „не-Я“, т. е. внешнему миру: такое противопоставление способно завести лишь в тупой переулок абсурда» (цит. по: [81, с. 49–50]).

Более того, замечает по данному поводу В. Л. Акулов, «научное решение основного вопроса философии… и сама его постановка возможны только на основе принципа монизма, принципа единства мира. Говорить об отношении двух явлений, в данном случае материи и сознания, можно только тогда, когда между ними установлено некое единство (тождество), по крайней мере, оно предполагается» [81, с. 50]. При этом В. Л. Акулов ссылается на справедливое замечание Л. Фейербаха: «Разлад возможен только между такими двумя сущностями, которые раздвоились, но могут и должны составлять и, следовательно, по существу, доподлинно составляют единство» (цит. по: [81, с. 50]).

Но если уже в рамках материалистического монизма мы отмечаем такие принципиальные трудности в решении вопроса о соотноше-

137

нии различных видов реальностей (объективная реальность, информационная реальность), то что тогда говорить о сопоставлении различных моделей мира, различных проектов науки? Для их сопоставления следует принять единственный путь, который и будет диалектическим, выводящим из логического тупика. Выход из тупика – не в противопоставлении друг другу принципов монизма, а в понимании существенных отношений между различными концепциями науки и соответствующими моделями мира. Одни положения о науке существенны для метафизической (репрезентативистской) модели мира, а другие – для диалектической модели мира.

Теперь можно рассмотреть проблемы в рамках отдельного, диалектического проекта. Здесь одной из актуальных проблем философии науки является проблема о соотношении информационной реальности с диалектическим проектом науки и определении места этой концепции в диалектической модели мира. Эту проблему Н. М. Чуринов решает через обоснование теории информационной реальности. На этой основе он предлагает пересмотреть некоторые позиции в учении об объективной реальности.

Прежде всего он анализирует понятие «информационная реальность» в диалектической картине мира. До некоторых пор главным понятием в области таких исследований, как экспертные системы, искусственный интеллект и ряд других, было понятие «информация». В настоящее же время переживает период своего становления в качестве системообразующего понятия термин «информационная реальность». «Введенное нами, – замечает Н. М. Чуринов, – в науку в 1986 году, оно лишь только завоевывает принадлежащие ему по праву позиции в научном познании. Мы, со своей стороны, стремимся разработать общую теорию информологии (теорию информационной реальности), где могла бы продуктивно реализоваться соответствующая система понятий…» [76, с. 157].

Что характерно, понятие «информационная реальность» трудно пока приживается в системе господствующей рациональности, в системе традиционных стандартов теоретизирования. Это свойственно также и стандартам теоретизирования диалектического материализма, отдающего предпочтение идеалам технологической рациональности. Теория познания диалектического материализма основывается на принципе отражения, идеализирующем физические взаимодействия, попадающие в область отражения человеческого сознания. Тем не менее понятие «информационная реальность» постепенно приоб-

138

ретает мощный методологический потенциал, необходимый науке для раскрытия информационной картины мира. Информационная картина мира объективно не может быть развернута, исходя из установок теории познания, опирающейся на принцип, относящийся к взаимодействию, принцип, сформулированный в контексте технологической рациональности. Этот принцип, конечно, не должен быть отброшен. Он должен быть переосмыслен с позиций информационной рациональности и уточнен в соответствии с новыми задачами теории познания. Необходимо раскрыть в отражении не его технологическую, как ныне, а информационную сущность [76, с. 158].

Есть и методологическая сторона вопроса, показывающая односторонность «технологического» подхода в изучении информации. Так, причиной возникновения понятия «информационная реальность» является осознание того, что возможность исчисления количества информации ограничена. По отношению к вопросам сущности информации усматривалась и узость следующих задач: технологизации информационных процессов на основе современной вычислительной техники; разработки и реализации эвристических программ; совершенствования диалога между человеком и компьютером, и т. д. Такого рода задачи отвлекали от выявления философской (онтологической и гносеологической) природы информации. Решение данных задач диктовалось в терминах технологической рациональности. С нашей же точки зрения, атрибутивный подход в понимании информации – это реализация информационного проекта науки, а кибернетический подход в понимании информации – это реализация метафизического подхода. Именно при метафизическом подходе первоначальный (в плане истории познания), т. е. кибернетический способ обнаружения информации вообще был абсолютизирован и оторван, метафизически изолирован от других аспектов информации.

На самом деле понятие информации восходит к истории изучения энтропии. Сначала понятие «энтропия» выступило как характеристика материальных (термодинамических) систем. Тогда оно связывалось с умозрительным, чисто математическим приемом – отождествлением атомных структурных единиц с материальными точками (как это делал Эйнштейн), т. е. было сопряжено с отвлечением от качественных различий атомов. Однако со временем, по мере того как второе начало термодинамики обнаруживало свою продуктивность при изучении самых разнообразных систем, понятие «энтропия» обретало новые значения, оказывалось применимым в деле изучения нематери-

139

альных систем и даже стало характеризовать тождественность в определенном отношении материальных и нематериальных систем. С этого момента многие ученые стали относить понятие «энтропия» к общенаучным понятиям. Это означает, что в науке сформировался (или формируется) такой идеал, для которого физическая реальность является уделом изучения лишь физики. Понятие «энтропия» перестало выполнять лишь функцию отображения внутренних параметров термодинамической системы. Науке задается новый азимут изучения единства мира, актуализируется новый признак существования, отличный от того, который определял существенность физической реальности. Объективно, исподволь онтологизируется реальность, отличная от физической [76, с. 159].

Став общенаучной категорией, понятие энтропии в соответствующей степени лишилось частнонаучного содержания. Но при этом оно обогатилось новым содержанием в системе общенаучных характеристик совокупной реальности мира. Оно обрело более содержательный смысл, связанный с понятием «информационная реальность» и с характеристиками развития мира вообще. В этой связи было предложено руководствоваться пониманием энтропии как мерой неопределенности. Различение физической и информационной энтропий, приходит Н. М. Чуринов к выводу, это, в конечном счете, различение двух реальностей: физической и информационной. Такое различение требует отказа от идеала физической реальности и соответствующих ему языка, принципов, методов и т. п. Понятие «информационная энтропия» – это не более высокий уровень обобщения по сравнению с понятием «физическая энтропия». Ни одно из двух понятий не может рассматриваться как частный случай другого: они принадлежат к различным идеалам научного познания. И если понятию физической энтропии (мере необходимого рассеяния энергии) соответствует понятие энергии (мере движения материи), а понятию информационной энтропии соответствует понятие информатива, то, следовательно, понятие «информатив» также не может рассматриваться как частный случай понятия «энергия».

На этой стадии анализа проблемы, которая посвящена раскрытию основных параметров диалектической модели мира, следует, на наш взгляд, подробнее рассмотреть ключевые понятия концепции информационной реальности.

Информационная энтропия как мера необратимого рассеяния информатива раскрывает содержание информационной реальности

140