Философские проблемы университетского образования. Монография

Из важнейших для современной философии науки проблем, решение которых принципиально различается в зависимости от выбора того или иного проекта науки, мы выделим следующие:

–проблему природы теоретического знания;

–проблему соотношения научного знания и реальности;

–проблему обоснованности конкретных методологических разработок, приближенных к материально-производственным и научнотехнологическим задачам общества;

–проблему природы научных абстракций, абстрактно-теорети- ческих схем.

Далее необходимо отметить, что развитие концеции диалектической модели мира явилось мощным стимулом расширения и углубления теории информационной реальности. Так, по мнению, например Н. М. Чуринова, развитие науки термодинамики, а затем и теории информации дает новые, дополнительные возможности в раскрытии содержания диалектической модели мира. Термодинамика и вышедшая затем из нее теория информации способствуют выявлению философией именно той стороны материального единства мира, в которой существенными оказываются параметры его организованности, упорядоченности и сложности. При этом подчеркивается роль основного методологического принципа исследования любого объекта – принципа подчинения его большому числу связей.

Принцип подчинения объекта большому числу связей следует понимать с учетом статистических и динамических характеристик изучаемого мира и современных научных подходов в исследовании сложных объектов и их внешних взаимодействий. Познание информационной стороны действительности требует учитывать многозначность контекста поведения объекта. При этом определяющими факторами выступают не вырванные из всеобщей связи «свободные объекты», а «космические оформления» (по А. Ф. Лосеву), раскрывающие различные стороны всеобщей связи явлений. В центре внимания концепции оказывается информационное единство мира, представленное его сложностью, организованностью, системностью и не выходящее, в принципе, за пределы диалектической модели мира. Поэтому диалектический (космический) проект науки с полным основанием можно также называть информационным.

Методологическое значение такого понимания информационной стороны действительности, при котором акцентируется внимание на информационном единстве мира, на учете многосторонности связей

121

любого объекта, на наш взгляд, очень велико. Здесь проходит «водораздел» между диалектическим проектом науки и метафизическим проектом науки по отношению к пониманию общей теории информации. В диалектическом проекте науки такая теория тождественна науке информологии, изучающей информационную реальность с позиции субстанционального подхода. В метафизическом же проекте науки исследование природы информации не идет дальше общенаучного уровня. Оно останавливается на информатике и ее «проекциях»

вдругие науки (по законам интеграции научного знания): кибернетику, геологию, медицину, биологию и т. д. Это общенаучное явление, характерное именно для метафизического подхода, можно проиллюстрировать на примере биологии, когда пытаются объяснить феномен жизни с помощью понятия «энтропия». В конечном же счете такого рода объяснения наталкиваются на логические противоречия, сводящие данный подход в биологии к неудачной иллюстрации. Именно на это критически указывает М. И. Штеренберг. «Реальность, – замечает он, – входит в противоречие с этой теорией. Для поддержания температурного гомеостаза многие, особенно высшие животные, обладают механизмами повышения температуры (сопровождаемой соответственно ростом энтропии) и понижением ее (сопровождаемой убылью энтропии)» [68, с. 103–104].

Под углом зрения данной концепции исследовательскими задачами параграфа являются следующие.

1.Раскрыть предпосылки сближения предметов исследования между философией науки и теорией информационной реальности.

2.Раскрыть общенаучные и философские основания понятия информации, делающие ее неотъемлемой частью диалектической модели мира.

3.Раскрыть проблему общей теории информации в аспекте двух основных моделей мира.

Философской анализ диалектической модели мира в контексте информационной картины мира, в контексте теории информационной реальности, несомненно, является актуальным. Предпосылки такого исследовательского интереса мы рассмотрим на двух уровнях – эмпирическом и теоретическом. На эмпирическом уровне они предстают

ввиде интенсивного процесса информатизации и медиатизации общества в целом или его специализированных телекоммуникационных структур. Данный уровень предпосылок связан с изучением информационных процессов наукой информатикой. Он принадлежит к на-

122

чальной (по существу, теоретически неосвоенной) стадии понимания процессов, относящихся к информационным ресурсам общества. На теоретическом уровне предпосылки предстают в виде философ- ско-методологического осмысления информационных явлений в их социокультурной, исторической, антропологической, природной обусловленности и опосредованности.

Внаучных публикациях на данную тему отражаются именно эти два уровня исследования информационных явлений в обществе. Наиболее перспективной представляется концепция А. А. Харкевича, определяющего ценность информации как «приращение вероятности достижения цели». Введенный им критерий в применении к науке может интерпретироваться следующим образом: ценность информации, заключенной в научном знании, измеряется тем, насколько она содействует выполнению наукой функции рациональной регуляции общественных процессов.

Поиск методологических оснований науки информатики принял активный характер в 80-е годы XX века. Так, например, А. К. Айламазян и Е. В. Стась в 1989 году отмечали: «Создание методологии информатики позволит решить ряд задач, связанных с теоретическим обоснованием объектов и границ информатики, определить статус

ироль этой науки в общей системе наук, взаимоотношения с другими науками, выделить глобальные направления развития». Примечательно, что исследовательская позиция этих авторов непосредственно связана с диалектической моделью мира. «При переходе, – говорится в данной работе, – от индустриального общества с характерными для него огромными затратами энергии, капитала и труда к обществу с высокоразвитой технологией, для которого критическими ресурсами являются информация и технологические нововведения, неминуемо возникают новые модели мира, акцентирующие внимание на таких аспектах реальности, как упорядоченность, неустойчивость, разнообразие, неравновесность, нелинейность» [69, с. 3].

Внекоторых других работах по методологическим проблемам информатики тоже указывается на ее близость к «космическому» направлению развития научного и философского познания, т. е. к тому направлению философии науки, которое мы сейчас называем диалектической (или космической) моделью мира, диалектическим проектом науки. «Для того чтобы правильно оценить, – пишет в данной связи Н. Н. Моисеев, – вызываемые человеческой деятельностью в природе процессы глобального масштаба, представить себе воз-

123

можный ход событий в будущем и наметить возможную программу исследований, необходимую для формирования дальнеперспективнной стратегии человечества, надо разработать общую концептуальную платформу анализа современной мировой цивилизации. В основе подобной концепции может лежать, по мнению многих ученых, представление В. И. Вернадского о ноосфере. Разработка проблемы ноосферы требует изучения современных процессов, происходящих

вприроде и обществе в контексте единого процесса развития материи» [70, с. 57].

Однако при всей серьезности содержания процитированных нами работ само понятие «информатика» выше общенаучного статуса не поднималось. «Информатика, – обобщают свои исследования А. К. Айламазян и Е. В. Стась, – некая синтетическая дисциплина, которая включает в себя и разработку новых технологий научных исследований, и проектирование, основанное на использовании вычислительной техники, и несколько крупных научных дисциплин, связанных с проблемой общения с машиной и созданием машины» [69, с. 6]. Философский аспект информационной реальности в контексте определенной модели мира, судя по публикациям, не являлся разработанным, хотя отдельные усилия в данном направлении предпринимались. Философский, в частности, субстанциональный подход коснулся только понятия информации [71]. «Методологической основой понимания природы информации, – пишет Г. И. Щербицкий, – выступает материалистическая теория отражения. Анализируя взаимосвязь отражения и информации, А. Д. Урсул и К. В. Казанцева развивают наиболее общую концепцию, согласно которой информация выступает как существенная сторона отражения, именно как та его часть, которая может передаваться, кодироваться, опредмечиваться и т. д. По их мнению, отражение богаче информации (отражение включает информацию, модальность, тип сходства между отражением и оригиналом, предметность и т. д.). Информацией является инвариантная сторона отражения, поддающаяся опредмечиванию, передаче» [72, с. 80].

Переходя к детальному анализу формирования проекта науки

васпекте информационной реальности, следует сказать о существенном вкладе Н. М. Чуринова в решение данного вопроса. Он прежде всего указывает на непосредственную связь между научной картиной мира, выстроенной Н. А. Умовым, М. Планком, Р. Клаузиусом, и наукой термодинамикой. И теории этих великих ученых, и самостоятель-

124

но формирующаяся наука термодинамика вели, в конечном счете,

кпредставлениям об информационном проекте науки. У Больцмана, говорит в данной связи Н. М. Чуринов, атомистическая гипотеза представлена как просто образ действительности (понятие энтропии сводится к понятию «вероятность»). Во втором начале термодинамики зафиксирована связь движения и развития, она интерпретируется в вероятности. «Отметим, – продолжает Н. М. Чуринов, – что именно формулами Больцмана… американцы Хартли и Шеннон десятилетия спустя „обручили“ формирующийся проект науки с явлением информации, а мы в 1988 году – с явлением информационной реальности. Стало ясно, что статистическая закономерность (превращение беспорядка в порядок) есть важнейшая характеристика непосредственности всеобщей связи Умова, а динамическая закономерность (превращение одного порядка в другой) – аналогичная характеристика опосредствованности содержания всеобщей связи, наличия специального звена, превращающего один порядок в другой. Вместе с тем данные закономерности раскрывают два основных типа умовских „векториальных свойств“» [73, с. 23].

Впротивоположность вышеуказанной концептуальной установке, теория информации широко представлена в публикациях ученых вне рамок теории информационной реальности (т. е. вне рамок проектного анализа науки). Среди этих публикаций немало и философских (с позиции диалектического материализма) комментариев

кпонятию информации. Так, например, А. К. Айламзян и Е. В. Стась считают, что теория информации начинается с Шеннона: «Информация – мера упорядоченности, разнообразия ее элементов; упорядоченное отражение» [69, с. 9]. Этой же точки зрения придерживаются и А. Д. Урсул, В. С. Готт, Э. П. Семенюк, Г. И. Щербицкий. «Информация, – выражает общую для них точку зрения Г. И. Щербицкий, – это понятие, обозначающее существенную, инвариантную часть отражения, которая объективируется и проявляется в материальных системах со степенью организации, достаточно высокой для хранения, переработки и использования результатов («следов») воздействия. Информация получает свое содержание в функционировании (деятельности, поведении) этих систем. Элементами ее содержания служат особенности отражаемого объекта, воспроизведенные высокоорганизованной системой в закодированной форме (форме отражения человеком в сознании объективной реальности. – Н. К.) в рамках целесообразно упорядоченной структуры, выполняющей функции управления ее деятельностью» [72, с. 82].

125

В своих научных трудах Н. М. Чуринов обращает внимание на то, что в то же самое время, когда А. Ф. Лосев публиковал работы о космической модели мира и «космических оформлениях», австрийский физик-теоретик Э. Шредингер написал книгу «Что такое жизнь с точки зрения физика?» [74]. Содержание этой книги оказалось созвучно актуальной проблеме современности – проблеме противоположности основных проектов науки. И этот принципиальный момент для философии науки убедительно раскрывает Н. М. Чуринов.

Анализируя известное в современном естествознании понимание сущности жизни как процесса обмена веществ (метаболизма), изучаемого физикой и химией, Шредингер ставит принципиальный вопрос: в каком тогда содержании должны самоутверждаться физика и химия? Если в метаболизме главное – это обмен одних химических элементов на другие, то что достигается их обменом? Все элементы, участвующие в обмене веществ, равноценны, а говорить о восполнении энергии для организма – это, по Шредингеру, абсурд, так как количество энергии в нем постоянно. Такое рассуждение лишает подлинного смысла изучение химической и физической основ жизни, мерой которых является энергия. Таким образом, способ решения проблемы метаболизма, предложенный Шредингером, выводит понимание метаболизма из контекста господствующей в науке модели мира (метафизической модели мира) и соответствующего ей метафизического проекта науки. «Все, что происходит в Природе, – утверждает Шредингер, – означает увеличение энтропии в той части Вселенной, где это имеет место. Так и живой организм непрерывно увеличивает свою энтропию, или, иначе, производит положительную энтропию и таким образом приближается к опасному состоянию максимальной энтропии (стабильности, уравновешенности. – Н. К.), представляющему собой смерть. Он может избежать этого состояния, то есть остаться живым, только постоянно получая из окружающей среды отрицательную энтропию… Отрицательная энтропия – это то, чем организм питается… Существенно в метаболизме то, что организму удается освобождаться от всей той энтропии, которую он вынужден производить, пока жив… Он питается отрицательной энтропией, как бы привлекая на себя ее поток, чтобы компенсировать этим увеличение энтропии, производимое им в процессе жизни и таким образом поддерживать себя на постоянном и достаточно низком уровне энтропии» [74, с. 75].

Самое важное здесь, с точки зрения нашего исследования, заключается в том, что сопоставление энтропийного и антиэнтропий-

126

ного процессов метаболизма высвобождает их из контекста наук физики и химии. Они приобретают статус диалектического противоречия в рамках космической модели мира. Конечно, мы далеки от мысли отождествлять понятия энтропии и антиэнтропии с категориями философии. Но причисление их к понятиям общенаучного ранга считаем вполне правомерным.

Далее, Шредингер заменяет понятие энтропии, взятое с отрицательным знаком, на понятие негэнтропии. Понятие негэнтропии оказывается характеристикой меры упорядоченности, т. е. мерой того, что является одним из проявлений «космического оформления» (А. Ф. Лосев), наряду с такими оформлениями Космоса, как организация, система, сложность и т. п. Этот принципиальный вывод, обращенный к анализу научной ситуации в области обмена веществ в живых организмах (метаболизма) совпадает по содержанию с главной концепцией нашей работы. Она заключается в том, что конкретные методы теоретического исследования в науках, понимание соотношения самих наук в конкретных интегральных комплексах на общенаучном уровне существенны только в рамках определенной модели мира.

Далее эволюция представлений, составивших основу концепции информационной модели мира, совершалась следующим образом. На основе понятий статистического и динамического типов закона Шредингер различает два пути упорядоченности явлений. Он пишет: «Существуют два различных „механизма“, которые могут производить упорядоченные явления: статистический механизм, создающий „порядок из беспорядка“, и новый механизм, производящий „порядок из порядка“…» [74, с. 80].

Непосредственный же переход от «космического» к «информационному» проекту науки (т. е. информационной модели мира) связан с формированием в XX веке теории информации. Этому предшествовали работы французского физика Л. Бриллюэна («Наука и теория информации» и «Научная неопределенность и информация»), в которых получили развитие представления об онтологической модальности «космических оформлений» (космических совершенств). В первой из указанных работ Бриллюэн пишет: «Новая территория была завоевана для науки появлением в недавнее время теории информации… Означает ли это вторжение науки на территорию, принадлежавшую, по традиции, философии, или это есть открытие новой страны, своего рода „ничейной земли“, которая ускользала от преж-

127

них исследователей?» (цит. по [28, с. 73–74]). Действительно, до недавнего времени (предшествовавшего раскрытию единства энтропии

инегэнтропии) рассмотрение единства Хаоса и Космоса было уделом философии.

Связь между информацией и энтропией в 1928 году была замечена американцем Р. Хартли, а в конце 1940-х годов – К. Шенноном

иА. Н. Колмогоровым. Вместе с тем, развивая «негэнтропийный принцип информации», Бриллюэн дает ей следующее определение: «Информация представляет собой отрицательный вклад в энтропию» (цит. по [28, с. 75]). Н. М. Чуринов считает, что данный принцип Бриллюэна оказался на обочине научного познания. Во-первых, если указанный отрицательный вклад в энтропию выступает как следствие человеческой деятельности, то, очевидно, такое понимание природы

информации чрезвычайно заужено. Во-вторых, данный принцип не показывает, что такое отрицательный вклад в энтропию и в каком качестве выступает то, что он осуществляет. В соответствии с принципом единства мира, то, что осуществляет такой вклад, должно быть внутренне единым. В-третьих, данный принцип не проясняет, в контексте какого проекта науки может быть раскрыта сущность отрицательного вклада в энтропию. И это особенно существенно, так как в физике уже занимает господствующие позиции традиционный «проект». В-четвертых, Бриллюэн хотя и намечает отношение информации к действию динамических и статистических закономерностей, но не показывает, как соотносится с этими закономерностями негэнтропийный принцип информации. Он как бы отходит от того пути познания всеобщей связи явлений, на базе которого были выявлены динамические и статистические закономерности. Кроме того, негэнтропийный принцип информации формулируется преимущественно из расчета на такое представление, согласно которому динамические закономерности, вопреки идеям Планка и Шредингера, рассматриваются как частные случаи действия статистических закономерностей. В-пятых, в плане негэнтропийного принципа информации явление информации мыслится как атрибут физических, термодинамических систем. В-шестых, впоследствии, когда кроме информации возникла необходимость различать такие, например, понятия, как «метаинформация», «коинформация», стал необходим более широкий подход к рассмотрению информации, который позволял бы допускать такие различения. Однако негэнтропийный принцип таких различений и соотношений не предусматривает.

128

Современник Л. Бриллюэна английский теоретик С. Бир, опираясь на идеи древнегреческих философов, а также Б. Спинозы, Дж. Максвелла, обосновывающих положение о внутренне присущей миру организации и самоорганизации, по-своему формулирует принцип имманентности организации. Формулировкой принципа имманентности организации Бир предполагает развить положение Шредингера о новом механизме производства упорядоченности, а именно о механизме производства порядка из порядка. Им развертывается представление о том, что действие статистических закономерностей является частным случаем действия динамических закономерностей. Бир пишет, что «если структуру бытия мыслить как переход Порядок – Хаос – Порядок, то мы получим другое бытие, и наши системы (т. е. «космические оформления» А. Ф. Лосева. – Н. К.) станут в значительной мере самоорганизующимися. Хаотическая стадия… это возмущения, действующие на систему извне; управляющие устройства потребуются здесь только для того, чтобы отфильтровать эти помехи, насколько это возможно, и обеспечить соответствующий запас разнообразия, способный поглотить помехи подобно губке, восстановив тем самым порядок. Эшби дал нам формальный механизм для решения этой задачи в своих работах по гомеостазису… Новый язык вынуждает нас исходить из предположения о порядке, а, следовательно, предполагает естественную и тесную связь и содружество между организмом и окружающей средой» (цит. по: [28, с. 77]).

Итак, вариант рассуждений Бира (порядок более естествен, чем хаос) вошел в противоречие с положением термодинамики Бриллюэна: энтропия, т. е. беспорядок во Вселенной, увеличивается. По мнению Н. М. Чуринова, ни одно из этих положений не отвечает требованиям диалектического, космического проекта науки. «И нами, – заключает Н. М. Чуринов, – был сформулирован негэнтропийный принцип информационной реальности» [28, с. 78]. Смысл этого принципа следующий.

1.Информационная реальность понимается как такое содержание мира, которое находит свое завершение в «космических оформлениях» (упорядоченность, системность, организованность, сложность и т. д.). Выступая как характеристики законченности всеобщей связи явлений, они имеют отношение к диалектической модели мира, космическому проекту науки.

2.Информационная реальность обладает онтологической модальностью, заключающейся в ее способности вносить отрицательный вклад в энтропию.

129

3.Отрицательный вклад в энтропию показывает, что онтологическая модальность информационной реальности задает «векториальные» свойства процессу разрешения диалектических противоречий (например, диалектическому противоречию «хаос – порядок». – Н. К.).

4.Негэнтропийный принцип информационной реальности является обобщением негэнтропийного принципа информации и принципа имманентности организации, в полной мере учитывающим особенности действия статистических и динамических закономерностей, двух механизмов производства упорядоченности, по Шредингеру.

5.Понятие энтропии применяется в широком смысле, включающем понятие информационной энтропии, социальной энтропии и т. д.

6.Отрицательный вклад в энтропию представляет собой способ, которым информационная реальность обнаруживает свою определенность.

7.Энтропия, в свою очередь, обладает собственной онтологической модальностью, заключающейся в том, что она может вносить вклад в содержание негэнтропии.

В 70-х годах прошлого столетия на этой почве возникла широкая дискуссия о природе информации, одним из важнейших результатов которой стала мысль о формировании особой науки информологии. Эту идею защищали такие исследователи, как Э. П. Семенюк,

В.С. Готт, А. Д. Урсул. А в 1986 году Н. М. Чуринов предложил понятие информационной реальности [76].

В традициях западных стандартов теоретизирования (репрезентативистская модель мира) мир сам по себе – это трансцендентальная реальность. Поэтому здесь задача науки – приводить в «совершенство» связь между научными фактами, в которой только и выражаются динамические закономерности. За ними, с точки зрения представителей репрезентативизма, – неизвестность, хаос, случайность. В противоположность этому ученые-классики диалектического проекта науки, опираясь на законы статистических закономерностей, а также на второе начало термодинамики, разработали теорию информационной реальности как одной из модальностей диалектической модели мира. Таким образом, существование науки в качестве диалектического проекта получило свое всеобщее обоснование. И все отрасли науки, прежде всего ее крупные разделы по объекту изучения (физикоматематические, естественно-научные, гуманитарные, социальноэкономические, юридические, а также всевозможные их комплексы, связанные конкретными научно-практическими проблемами) получи-

130