Философия культуры. Учебное пособие

лию истолкования судьбоносных вопросов вообще, и американскую – в особенности»7. Россия предстает в результате проделанного здесь типологического анализа не этническим типом, а одной из логических альтернатив культурного задания – переосмысления натурального бытия. Ее культура предстает основанием идентичности особого типа цивилизации. При этом мы видим, что культура Запада географически и исторически наиболее близка культуре России, и Россия пережила влияние Запада как наиболее сильное из всех влияний в свой истории. В аспекте раскрываемой нами логики смыслового космоса, доминирующей смыслообразующей структуры культура Запада – антипод культуры России. Именно между этими культурами оказывается вскрытым фундаментальное противоречие наибольшей силы и значимости.

3.5. Факторы устойчивости культурно-исторического типа

Особый вопрос состоит в том, как и за счет чего поддерживается специфическое качество культурного типа, тот самый смысловой космос, разрушить и изменить который, как показывает история, очень сложно. Видимо, отвечая на этот вопрос, надо учитывать и данную изначальную посылку: мы имеем дело именно со смысловым космосом, т. е. с системой взаимосогласованных моментов.

Человек – это по преимуществу динамичная сторона системы формирования культурно-смыслового целого. Именно это обстоятельство выдвигает проблему культурной самоидентификации человека в относительно устойчивом, данном (заданном) культурном пространстве, значение которой усиливается в современных социально-исторических условиях складывания мультикультурной социальной среды. Понимание культуры как программы человеческой самореализации и деятельности предпола-

7 Панарин А.С. Народ без элиты. Москва: Алгоритм, 2006. С. 282.

101

гает творческий мотив в ее задании, нацеливании. Программа не только выбирается, но порой в некоторых аспектах и переосмысляется; хотя значение таких переосмыслений человеком культуры нельзя переоценивать.

С другой стороны, культура как программа, привносимая для человеческого освоения, предполагает динамический характер ее реализации. Сами внесубъектные инстанции культуры при всех формах закрепления их смысловой направленности, выраженной в письменной фиксации (текстуализации), в чеканке правил (канонизация), в защитном ограничении свободы интерпретации (догматика), наконец, в предании (прямой непосредственной передаче опыта) и языке (универсально-интерсубъективной и потому относительно устойчивой системе смысловой коммуникации), не представляют собой «абсолютно жестких» структур.

Все эти структуры – поляризованные силы, организующие живой опыт, без этого опыта и характерного модуса его деятельной открытости не существующие. При этом смысловое единство, относительное согласование всех этих структур в контексте культуротворческого опыта достигается путем параллельного взаимодействия с этим формирующимся опытом.

При этом данные факторы несут на себе, по всей вероятности, разные функциональные роли в формировании устойчивости системы культуры: язык берет на себя в этом ключе особую функцию, подобную методологической, он выступает не как средство общения, а как способ организации мышления, включающий систему понятий, категориальное упорядочение опыта и мировосприятия. Конечно, язык при этом оказывается и мировоззренчески нагруженным. Однако это все же не заданная система мировоззрения, а именно система организации взгляда на мир, приводящая к формированию мировоззрения. Собственно же мировоззренческую функцию выполняет мифология как живая система аксиом, базовых и отправных для всего последующего опыта, идеология как система целеполагающих мотивов сознания, призванная гомогенизировать социально-значимые взгляды людей на жизнь, и дог-

102

матика, будь то догматика в области религиозного мировоззрения, позволяющая отграничить ортодоксию от ереси, будь то авторитетность научных школ, позволяющая отделить достоверную научную картину от маргинальных и паранаучных гипотез. Практические же аспекты устойчивости системы культуры выражены в ряде сторон ментальности. При этом все стороны системы смыслообразующей устойчивости культуры находятся в отношении взаимодействия и взаимной детерминации.

Важно сделать вывод, что язык культуры, речевые и дискурсивные процессы, протекающие на этом языке и активирующие мышление, тексты, созданные в этих процессах, и сама деятельность человека, к которым эти размышления побуждают (поскольку эта деятельность опосредована культурной программой), не есть абстракции, а есть единый процесс – процесс смыслового напряжения культуры, ее движение к смыслу в ходе осмысления, систематизации и, таким образом, решения жизненных задач и проблем.

Устремленность мышления и языка к смыслу – долгосрочная и, как правило, единственная для данной культуры программа сопоставления целей и ценностей при их осмыслении, т. е. при возведении значений к целостности смысла.

Понятия языка в этом плане оказываются элементарными смысловыми сообщениями, столь же значимыми, как базовые мировоззренческие тексты и нарративы этой культуры, и столь же активными, как нравственные и, шире, ценностные определения практической деятельности, постоянно происходящие в культуре и жизни общества и приводящие к формированию установок менталитета. Все вместе во взаимодействии эти факторы формируют устойчивую модель культуры как типологически идентичного способа смыслового преодоления натурального существования, за рамки которого призван выйти человек.

В этой логике находят обоснование и механизмы взаимодействия культурных традиций и привносимых извне цивилизационных форм. Будучи выработанными в рамках одной культуры, скажем, культуры рационального типа, цивилизационные формы

103

не находят адекватной интерпретации, когда пересаживаются на почву культуры других типов или постепенно адаптируются там, приобретая характерные черты, вписываясь в существующий, внутренне согласованный смысловой космос. Поэтому как раз основополагающие смысловые установки практически не передаются, а наиболее легко экспортируемы технические средства и информация технологического значения. Инструментальное значение такой информации позволяет ей относительно легко вписаться в другую, гетерогенную культурно-смысловую систему – систему целей и мотивов, для реализации которых они теперь станут служить. При этом восприняты технологически-приспособительные механизмы могут быть без выработки той смысловой ауры и мировоззренческой картины, в которой они были рождены.

Культура – это логический процесс смыслообразования, в котором субординативно организуются цели, смысловые величины, категории миропонимания, ценности и конкретные жизненные вопросы. В этом процессе как базовые тексты и понятия, так

истереотипы обыденного поведения и менталитета, нагружены ценностно-смысловым потенциалом, представляющим собой однотипную модель, упорядочивающую жизнь и деятельность.

Высшие цели человеческой жизни вариантны; иерархия целей

исредств подвижна при переходе из одного культурного мира к другому, при том, что как за целями, так и за средствами лежат всегда и везде позитивные ценности, т. е., в общем-то, универсалии.

104

4. АСПЕКТЫ И ЗАКОНОМЕРНОСТИ ДИНАМИКИ РАЗВИТИЯ КУЛЬТУРЫ:

ОСНОВНЫЕ ПОНЯТИЯ, ПРОБЛЕМЫ И ПРОТИВОРЕЧИЯ

4.1. Культурная идентичность и традиция

Говоря о существовании культурно-исторических типов – цивилизаций, поддерживающих устойчивое существование сквозь перипетии истории, важно задать вопрос: является ли поддержание культурной идентичности проявлением ее традиционности? И если это так, то возникает еще ряд вопросов: как это может соотноситься с факторами модернизации, кросс-культурных влияний, глобализации? Как, наконец, рассматривать эти факторы: как объективные процессы, неминуемо приводящие к редукции культурной идентичности, а при этом уже к ее трансформации или переориентации, или как элементы более сложных системных процессов, происходящих на основе самой культурно-смысловой идентичности и способных сложно интегрироваться с тенденциями ее собственного устойчивого существования?

В период быстрых изменений в социокультурной системе кризис идентичности может принимать массовый характер, что может иметь и негативные, и позитивные последствия. Механизм идентичности является необходимым условием преемственности социальной структуры и культурной традиции.

Среди целого ряда возможных переводов латинского слова tradition – передача, предание, повествование (подчеркивающее устную форму передачи). В современном знании о культуре традиции понимаются как культурные образцы, институты, нормы, ценности, идеи, обычаи, обряды, стили и т. д., выступающие в качестве социального и культурного наследия, передающегося от поколения к поколению и воспроизводящегося в определенных обществах и социальных группах в течение длительного времени. При этом отмечается, что традиции присутствуют во всех социальных и культурных системах как фактор устойчивости их раз-

105

вития и существования. Наряду с фактором культурной новации, выражающим творчески-преобразовательный характер изменений в культуре, традиция – ключевой фактор, образующий механизмы культурной динамики, обеспечивающий преемственность форм и образцов, а также идентичность, так или иначе, исторически меняющегося культурного целого. Понятие традиции тесно связано с понятиями самобытности, идентичности, преемственности. Многообразие существующих в мире культур в значительной мере обусловлено многообразием соответствующих культурных традиций.

При этом существуют два понятия, в которых подчеркивается особое значение традиционных форм в культуре: традиционное общество и традиционные типы культур. Под традиционным обществом понимается (по Э. Тоффлеру) общество, возникшее при переходе от первобытных форм культуры к ранним цивилизациям и сохранявшее многие основные свои черты вплоть до индустриальной эпохи (XIX в.). Под традиционными типами культур понимаются культуры стран Востока, в противовес западноевропейской культуре Нового и Новейшего времени (западноевропейская цивилизация мыслится в таком сопоставлении как динамичный тип культуры, в развитии которой инновационность играет ключевую роль). Однако определения этих понятий скорее всего не точны: первобытное общество было традиционным не в меньшей, а в большей степени, чем «традиционное» в узком смысле, в индустриальном обществе тоже важную роль конкретизации культурного развития играет традиция, а в постиндустриальном обществе современного типа большую роль играет обращение к культурным традициям в их множественности и фрагментарности. Культура Запада тоже имеет традиционные основы своего развития – это античные образцы, понимаемые в качестве классики, и христианство, которое имеет иные, внеевропейские истоки. В сложноорганизованном, внутренне дифференцированном обществе возможна множественность и противоречивость традиционных культурных форм и их интерпретаций. Динамизм западной культуры как

106

наследницы, с одной стороны, античной, с другой стороны, христианской культурных традиций можно объяснить тем, что эти традиционные основы борются и конкурируют между собой, определяя «маятниковые» векторы развития: эпоха Возрождения (воссоздания античных образцов) и следующая за ней эпоха классицизма (по-своему интерпретировавшая наследие античности) сменяется периодом популярности романтических идей, вновь обращающихся к религии, мистике и образам Средневековья.

Некоторые формы культуры в особенности тяготеют к традиционным образцам; прежде всего это религия с ее незыблемыми канонами и догматами и с тем значением, которое играет в существовании религии предание; а так же фольклор – народное художественное творчество, формы которого также основываются на устной передаче из поколения в поколение, на редукции авторского и, соответственно, новаторского начал.

В воспроизведении традиционных форм возможны два варианта: передача образцов из поколения в поколение в почти неизменной форме и восстановление (возрождение) традиционных форм как реакция на их длительное забвение. Традиционные формы и образцы могут заимствоваться, т. е. воссоздаваться на иной культурной почве. Впервые заимствованные элементы культурного наследия, выступающие вначале как новации, затем нередко становятся традиционной частью культуры, идентифицируются с нею. В развитии культуры происходит формирование новых традиций, нечто новое укореняется в качестве образца и органично входит в смысловое целое культуры, обогащая ее. Наличие традиций – основа самобытности, идентичности, преемственности и устойчивости в развитии культуры.

Истории культуры известен и феномен восстановления традиции, предполагающий более или менее длительный период ее забвения или упадка. Немецкий философ ХХ в. М. Хайдеггер заметил, что всякая традиция существует благодаря тому, что она постоянно вновь восстанавливается. В воспроизведении традиционных форм всегда присутствует скрытая дискретность. Каждое

107

поколение, получая в свое распоряжение традиционное культурное наследие, не просто усваивает его в готовом виде, оно всегда осуществляет свою собственную интерпретацию и выбор, идентифицирует себя с определенной культурной традицией.

Проявлением традиции можно считать всякий относительно устойчивый образец и порядок, которому стремится подражать общество. Образец и порядок как непосредственно воспринятый, так и намеренно воссозданный, восстановленный. В сложноорганизованном, внутренне дифференцированном обществе возможна множественность и противоречивость традиционных культурных форм и их интерпретаций.

Традиционность, несущая в себе принципы устойчивости

ипреемственности, позволяет:

1)аккумулировать динамику изменений вокруг самотождественного центра культурной идентичности, не позволяя тем самым превратить процесс в хаотический и в итоге деструктивный;

2)поддерживать смысловую доступность и ценностную легитимность возможных преобразований, находя аргументы укоренения их в основаниях менталитета и культурного авторитета, давая основания для социально-культурной коммуникации;

3)обосновывать типологическую уникальность цивилизации в процессах ее связей и сопоставления с другими цивилизациями, без чего ее существование перестает мыслиться как эволюционно необходимое, теряется ощущение ее самостоятельного центра в поликультурном мире;

4)давать возможность каждому члену сообщества самоидентифицироваться в качестве его члена на основе причастности к культуре как целостной смысловой системе.

Процессы культурной эволюции, межэтнической и межкультурной коммуникации демонстрируют, как правило, невозможность сообщества отказаться от некоторого базового каркаса, стержня культуры при том, что активно заимствуются и ассимилируются ее периферийные элементы. Представляется, что эта постоянная, неизменная составляющая культуры как целостной

108

системы как раз и составляет основу исторически сохраняемой культурной традиции.

Типологический анализ исторического многообразия культур позволяет констатировать, что практически все цивилизации основываются на факторе культурной традиции. Этот фактор проявляет себя как раз не только статично, но и динамично, более того, является истоком и внутренней причиной культурной динамики как напряженного творческого, а иногда и разрушительного, диалога конкурирующих моделей традиционности. Западная цивилизация, о которой зачастую говорят как о культуре нетрадиционного динамичного типа, действительно выглядит таковой в сравнении с цивилизациями Востока. Однако это не означает, что западная цивилизация не имеет своей традиции. Традиция здесь имеет место, хотя она и неоднородна. Во-первых, эта традиция представлена классикой, основанной на античном наследии. Обращает на себя внимание постоянное обращение к античным образцам и прототипам в искусстве, политической культуре и т. п. Практически во все эпохи культурной эволюции Европы распространены повторения

ианалогии, восходящие к классической античности. Она выступает своего рода знаком авторитета, на котором фокусируется потребность в обосновывающих параллелях. Во-вторых, конечно, это христианство – традиция, с которой связаны базовые нравственные, и даже бытовые установки, действующие сквозь столетия. Возможной представляется версия, что сложная, динамичная

идаже конфликтная судьба культуры Запада не в том, что она не традиционна, а в том, что у него два разных, более того, диалогически противостоящих, дискутирующих, полемизирующих, а порой и конфликтующих традиционных истока. Западная культура в своей сложной судьбе динамична в немалой степени потому, что в ее основе диалог и спор типологически различных традиций. В этом и особая продуктивность западной цивилизации, поскольку культурная продуктивность основывается на эффектных пересечениях и синтезах. В этом и ее исторический драматизм, поскольку конкурирующие традиции представляют со-

109

бой разные культурные типы, в принципиальных смыслообразующих позициях своих противоречащие друг другу.

Кроме того, привлекает внимание ослабление ориентации на традицию как преемственность, характерное для цивилизации, опирающейся на творчески-модернизационное понимание человеческой активности. Идея Просвещения мыслится как идея освобождения от традиции; тем более ярким проявлением этой идеи является модернизм, декларирующий полный разрыв с традицией как таковой. Не стоит при этом забывать, что Просвещение представляет собой конкретный культуросозидающий проект. Это проект развертывания сил относительно новой гуманистической цивилизации, проект реализации рационалистически сконструированной «утопии», возникшей в сознании человека XVI столетия (развитие идей возрождения по-новому понятой античной традиции). Эта обновленная традиция связана с воссозданием естественного человека, но человека, господствующего, имеющего власть над природой. При этом вполне убедительной выглядит версия, что эта идея представляет собой отнюдь не абсолютную новацию, а, скорее, оригинальный синтез на основе имевшихся традиционных культурно-смысловых оснований: христианское понимание человека, приобщенного божеству и обретающего (восстанавливающего) богоподобие, соединяется с идеей естественности мира, в котором человек занимает место центрального творящего (преобразующего, переосмысляющего, наводящего свой порядок) субъекта.

И тем не менее на основе этого синтеза рождается новый образ субъектной самоидентификации и самоопределения, новый образ смыслообразования, новый образ культуры и цивилизации. По сути, рождается новое основание традиции, хотя и имеющее опосредованную связь с античными прообразами, равно как и с христианскими предпосылками. Поэтому, с одной стороны, гуманистическая цивилизация нового времени периодически ищет опорных параллелей в Античности, при этом постепенно удаляясь от своих христианских истоков.

110