Феноменология в религиоведении какой она может быть Исследование религии только как сознания

тельным особенностям сознания отслеживая её устройство, развитие, всеобщие и местные (например конфессиональные) её структуры. Ни психология религии, ни другие фактические религиоведческие науки, занятые религией в мире, поэтому сбивающиеся в исследование внерелигиозного, не обеспечивают такой сосредоточенности.

Предметы культа и весь окружающий верующего предметный мир исследуется как показатель особенностей веры (религиозного чувства вообще); по изменениям предметов в сознании верующего – как это видно по устно-письменным источникам, беседам и т. д. – судят о познавательных интенциях верующего, их соотношении с верой и другими видами внепознавательного: как именно они зависят от веры. Подчинены ли вере только содержания, только интенции познавательного акта или весь познавательный акт преобразован верой – как изменяются в зависимости от веры понимания «буквы и духа», «пресуществления» в православии, протестантизме и католичестве, когда понимания прекращаются вовсе, преобразованные в выражения веры, показывая только различия вер и их особенности. В качестве таких выражений являются «святые места», поддер- живающие-усиливающие веру и сопутствующие чувства. Различие их святости (намоленности) выясняется как различие интенсивности веры. Вера как внепознавательное рассматривается не как понимание или хотя бы свидетельство о Боге, а как

51

подлинное или неподлинное переживание познавательно составленного образа Бога. Исследуется, как охватывает вера такой образ, как изменяется образ в вере, как происходит непосредственная, или наивная, вера – вообще помимо образа Бога, как изменяется вера в модусе такой наивности. Как происходит в ней эффект присутствия Бога – это исследуется по особенностям веры как сопереживания: её временной открытости, создающей варьируемые переплетения с другими чувствами, по её выражениям, её чувственности, по её смешениям с познавательным, ввиду которого выражения веры кажутся верующему данностями, пусть косвенными свидетельствами Бога...

Эффект несомненной достоверности присутствия Бога в вере возникает в смешении подлинности и достоверности в сознании верующего; подлинность кажется достоверностью, поскольку они интенционально неколебимы: они есть. Так возможно отследить историческое развитие веры, сознания верующего и вообще религии как сознания. Предметы мира верующего служат только опорой поворота внимания к структурам его сознания, ясно отличаемы от этих структур – различие, закрепляющее сосредоточенность на религии как сознании. Феноменологические процедуры и другие методологии специально привлекаются к выявлению и исследованию сознания. Препятствующее исследованию – к смешению сознаний феноменолога и верующего, к обоснованию предустановленных идей, укреплению веры: к превра-

52

щению понимания в самоосуществление – отбрасывается или преобразуется в понимание. Поскольку формируется именно модель – показывающая, быть может неверно, религию как сознание, всё препятствующее или не служащее этой модели оставляется за пределами исследования. В такой неукоснительной познавательной строгости эта феноменология религии отлична от богословской феноменологии, подразумевающей не исследование само по себе, а укрепление веры – внепознавательную деятельность.

Таким образом, преодоление расширенной эпистемологии обеспечивает познавательную строгость феноменологии и соответствующей феноменологии религии, отделяя их от вненаучных и вообще внепознавательных дисциплин. Неудача прежних феноменологических попыток в религиоведении была следствием познавательной неопределённости феноменологии, не гарантирующей собственным ходом научное исследование или хотя бы только познание, и непонимания в религиоведении и сопутствующих авторитетных изысканиях этой неопределённости. В критических замечаниях к богословию Хайдеггера или Гадамера нет сомнений в научности богословия, они даже не располагают возможностью для таких сомнений – для постановки вопросов о границах познания, тем более науки. Совмещение феноменологии религии с фактическими науками происходило на фоне этой неопределённости,

53

поэтому и не могло быть удачным – к настоящему времени феноменология религии в религиоведении почти исчезла; невозможно осуществить науку в мире только научных претензий, где всё кажется знанием. Не обнаружив способов такого совмещения в феноменологии, религиоведы попытались осуществить его фактически – добившись только растворения феноменологии в фактических науках.

Познавательная строгость, придающая научную оформленность феноменологии религии, – это возможность её возобновления.

Теперь мы отвлекаемся к богословию, чтобы осуществить такую строгость, обратив внимание от мышления-познания и чувства к выполнению позна- вательно-ценностной демаркации на основе этого различия.

Примечания

1 Концептуально эта идея впервые сформулирована Л.В. Максимовым (Максимов Л.В. Когнитивизм как парадигма... ). Мы развиваем её в религиоведении.

2Гуссерль Э. Логические исследования... С. 344–347 (напр.).

3Там же. С. 400–401.

4Там же. С. 400, ср. с. 411.

5Там же. С. 345–346.

6Там же. С. 399 и сл., ср. с. 354.

7Ср.: с. 409.

8Там же. С. 349, ср. с. 382.

9Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии... С. 100; Он же. Картезианские размышления… С. 111; ср. Он же. Логические

54

исследования. С. 323–324. Он же. Идея феноменологии… С. 96–97.

10Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии. С.91–102.

11Ср.: Гуссерль Э. Идея феноменологии. С. 95 и сл.; Он же. Картезианские размышления. С. 130.

12Ср.: Гуссерль Э. Логические исследования. С. 383–384.

13Там же. С. 364 и сл.

14Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии... С. 191, ср. с. 187 и сл.

15Там же. С. 166, ср. с. 161–162.

16Гуссерль Э. Картезианские размышления... С. 111.

17Гуссерль Э. Логические исследования... С. 364 и сл.

18Там же. С 367.

19Ср. с. 368.

20Ср. с. 369.

21С. 369.

22Ср. с. 367.

23С. 369, 367–368.

24Ср.: Максимов Л.В. Указ. соч. С. 97.

25Там же. С. 93–100.

26Гуссерль Э. Логические исследования... Ср. с. 366.

27Эта специфика интенциональности чувства впервые замечена Л.В. Максимовым.

28Гуссерль Э. Логические исследования... С 331 (ср. с. 392–397).

29Ср. с. 369.

30Там же. С. 399.

31Ср.: Там же. С. 351.

32Там же. С. 414.

33Там же. С. 390–391.

34Гуссерль Э. Собр. соч. Т. 1. Феноменология внутреннего сознания… §§ 38–39, особ. С. 87–88.

35Гуссерль Э. Картезианские размышления... Ср. с. 195.

36Там же. С. 194–195.

37Там же. С. 198.

55

38Там же.

39Ср. конец § 33 («Предварительные указания на чистое, или «трансцендентальное сознание»...»), гл. 2 (Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии...) Лишь постепенность редукции и её различия несколько отделяют её от эпохэ как изменения понимания в целом.

40Подробнее о различии ценностно подчинённого, преобразованного знания и познавательно подчинённых, преобразованных ценностей см. след. главу этой книги, а также Кирсберг И.В. Религиоведение… // Философия и культура. 2011. № 12. С. 87, 89–93.

56

2. Как феноменологически замаскировать богословие под науку?

Аннотация. В начале второй главы обосновано понимание богословия как не познания: по феноменологически выявляемым особенностям чувства в отличие от мышления показано ценностное, а не познавательное качество богословия. По особенностям взаимодействия чувства и мышления, соответственно, с различением видов взаимодействия ценности и знания показана неоднородность богословия как дисциплины – с преобладанием ценностного. Таким же образом предусмотрено религиоведение – показано его познавательное, не ценностное, а затем и научное качество, неоднородность и преобладающая (познавательная) тенденция как дисциплины.

Далее на основе познавательно-ценностного различия обоснована возможность классификаций

57

маскировок богословия под науку и показаны возможности феноменологии в таких маскировках.

Ключевые слова: феноменология, демаркация, богословие, маскировки, псевдонаука, религиоведение.

How can Theology be Phenomenologically Disguised as Science?

Annotation. Firstly this chapter provides grounds for understanding of theology as none-cognition: the quality of theology is showed through phenomenologically specified traits of feeling as valuable rather than cognitive. Specifying interaction of feeling and thinking, distinguishing between types of value and knowledge coordination it is showed heterogeneity of theology as discipline with predominance of the valuable. Studies of religion are considered the same way – showing their cognitive rather than valuable and then their scientific quality, their heterogeneity and prevailing cognitive tendency as discipline.

Then on the basis of strict distinction between knowledge and values the chapter grounds a possibility to classify disguises of theology as science, shows possibilities of phenomenology and its advantages in such disguises.

Key words: phenomenology, demarcation, theology, disguises, pseudo-science, studies of religion.

Вопрос предполагает богословие как не науку. Рассмотрим это предположение, показывающее возможность вопроса.

58

Ввиду привычных критериев различия науки и не науки затруднительно увидеть качество богословия; институты науки, правила исследования кажутся очевидным свидетельством научности, показывая, однако, только дисциплинарную зрелость – сформировавшуюся структуру деятельности, а не науку. Осуществимые в любой гуманитарии, они не являются отличительным признаком науки – лишь ввиду привычного совмещения дисциплины и науки кажутся таким образом. Демаркацию они выполняли в начале науки, когда уединённая учёность замыкалась в редких учреждениях, сообществах, журналах – посреди ремесленничества. Распространение науки теперь позволяет организацию любой деятельности по её образцу, но не гарантирует науку. Распространение науки отделяет от неё её структуру, но такое различие дисциплины и науки всё ещё не очевидно – привычно видеть науку там, где есть научная организация (хотя бы как метод). Дисциплину всё ещё видят как главный признак науки, например, вместе с её научно-исследовательскими программами и профессиональным слоем, или называют наукой в отличие от дисциплины само исследование – в любом случае в таких подразделениях имеют в виду различия одной области. Однако теперь наука и дисциплина различимы не только как область и её структура, а как две разные области, тем не менее с одинаковой (наукообразной) структурой. Пусть это различие не показывает нового критерия демар-

59

кации, но, по меньшей мере подготавливает такую возможность – показывает смешения под именем науки, скрытые за выполнением её образца. Ещё различие показывает неопределённость постпозитивистской демаркации как следствие этих смешений, просматривающих собственное качество науки. Таким образом, различие побуждает обратить внимание на богословие концептуально – пересматривая критерий демаркации.

В современном богословии обозначен переход от догматизма к эмпиризму: если последние триста лет богословие утверждало веру в Бога как вечную истину средствами дедукций, на основе писания и традиции, то теперь признаёт историчность истины, разнообразие концептуальных подходов («теперь нет всезнающих богословов»), сотрудничество вероисповеданий и желает учиться методологиям религиоведения1. Писание и традиция предоставляют теперь не только предпосылки, а данные. Данные должны быть рассмотрены в исторической перспективе. Они должны быть истолкованы в свете современных учений и приёмов2. “Современная задача освоения результатов и религиоведения, и новой философии, трактовки проблем демифологизации и возможности объективных религиозных утверждений возлагает на богословие задачу переделки понятия богословского метода»3. «...осуществить развитие доктрин и соответствующих понятий, осмыслить их не просто в некоем общепонятийном виде, а конкретно и посредством

60