Теоретические и прикладные аспекты исследования жизнедеятельности поколений

Глава 2. Молодое и старшее поколение: культура соучастия

пространство, вытолкнув некоторых из них в новые сферы жизнедеятельности, в том числе и криминальные.

Существует определенная дифференциация преступности в пожилом возрасте, которая связывается со степенью вовлеченности в криминальную сферу: 1) пожилые граждане, чьи преступные действия характеризуются как хронические; 2) «геронтологическая преступность», отмеченная первым опытом преступной деятельности именно на третьевозрастном этапе жизнедеятельности человека.

В первом случае важно, что преступная деятельность человека, наблюдаемая в пожилом (третьем) возрасте, началась, например, в молодом или в среднем возрасте. Для таких преступников характерны большое количество коротких (от нескольких месяцев до пяти лет) либо один, два и более длительных (от шести лет) сроков отбывания наказания в местах лишения свободы. Данная категория пожилых преступников отличается консервативной системой взглядов и убеждений, отрицательно влияет на преступников из более молодых возрастных групп, испытывает сложную трансформацию мотивации в связи с ожиданием старости или сопротивлением ее наступлению. Среднестатистический портрет такого пожилого преступника можно описать следующим образом: общая криминальная социализационная жизненная траектория, утраченное здоровье, нетрудоспособность, отсутствие каких-либо контактов с супружеской семьей и родственниками, «разорванных» в среднем возрасте или ранее, отсутствие места жительства, инфантилизм, слабая адаптивность к жизнедеятельности вне исправительного учреждения. Периодичность криминальных практик к пожилому возрасту фиксирует неизменность маргинального состояния, закрепляет сложившийся жизненный ритм, характеризующийся непродолжительным пребыванием на свободе и необходимостью постоянного нахождения в колонии – учреждении, где пожилому человеку (бывшему преступнику) государство гарантирует жилье, питание, одежду, лечение и досуг. Для такого рода преступников пожилого возраста в целом характерны субъективные причины совершения преступлений, так как человек с криминальной направленностью действует в большей степени в силу личной, субъективной антиобщественной деформации.

Среди причин «геронтологической преступности» мы выделим психологические, экономические и социальные. В первом случае уместно констатировать наличие известного «кризиса пенсионного возраста», который реализуется в противоречии смысложизненных установок людей третьего возраста и других поколений. Как справедливо отмечает А. Тоффлер, «. . . замешательство и неуверенность, вызванные быстротечностью, новизной и разнообразием, могут вызвать

151

Теоретические и прикладные аспекты исследования жизнедеятельности поколений

глубокую апатию, которая десоциализирует миллионы старых < <. . . > людей»1. На одном полюсе находится пожилой гражданин, вышедший на пенсию, со своим спектром потребностей, установок и ценностными ориентациями, на другом – современное общество, диктующее социальные нормы, часто противоречащие привычному поведению человека третьего возраста. К социально-экономическим основаниям преступности в пожилом возрасте отнесем заниженный социальный статус человека после выхода на пенсию и последующую нисходящую мобильность в образе жизни. Кроме того, функционирование в новой и непривычной для пожилого человек рыночной системе негативно сказывается на многих представителях старшего поколения, в результате чего они оказываются дезориентированными и в некотором смысле дезадаптированными в обществе. Имея солидный опыт проживания в рамках командно-административной системы, они демонстрируют трудности в социальной адаптации, в итоге выбирая криминальные стратегии. Отмеченные причины геронтологической преступности реализуются в следующих криминальных практиках: убийства, хулиганские действия, насилие в семье, умышленная порча государственного и частного имущества, кражи, нелегальное производство и продажа алкогольных напитков и наркотических веществ, участие в несанкционированных мероприятиях политического характера (митингах, демонстрациях, шествиях и пикетах)2.

Отдельно в геронтологической преступности мы выделяем преступность пожилых женщин, которая характеризуется как ситуационное, «внезапное» преступление, вызванное регулярным (обычно многолетним) насилием со стороны мужа или сожителя. Часто женщина пожилого возраста осуждена впервые и сразу за убийство. В качестве причин, как правило, присутствует реакция на насильственные действия физического и психологического характера со стороны мужей или сожителей, которые своим поведением и отношением к женам (как правило, речь идет о многолетних избиении и оскорблениях в состоянии

1Тоффлер А. Футурошок. СПб., 1997. С. 316.

2См.: Бирюкова М. Дедушка с ножом // Саратовский Арбат. 2004. № 15. 14 апреля. С. 2; Орленко С. Ветеран труда стрелял дуплетом // Саратовский Арбат. № 15. 21 апреля, 2004. С. 6; Бабушку-самогонщицу отправили в тюрьму. URL: http://www.dni.ru/news/russia/2007/11/27/123025.html; В Георгиевском городском округе местная жительница предстанет перед судом за убийство своего супруга // СУ СК РФ по Ставропольскому краю. URL: https://stavropol.sledcom.ru/news/item/; Неспокойная старость : пенсионерки, совершившие жестокие убийства // Новости Mail.ru. URL: https://news.mail.ru/incident/36334676/?frommail=1; Убивший соседа в доме престарелых мужчина признан невменяемым // Новости Рамблер. URL: https://news.rambler.ru/crime/ 42086077-ubivshiy-soseda-v-dome-prestarelyh-muzhchina-priznan-nevmenyaemym/?updated (дата обращения: 26.10.2020).

152

Глава 2. Молодое и старшее поколение: культура соучастия

алкогольного опьянения) довели ситуацию до острейшего конфликта, окончившегося убийством последних.

Таким образом, рассмотрев девиантные стратегии пожилых людей и их проекции на содержание взаимодействия поколений, можно сделать следующие выводы.

1.Идентификация девиантных стратегий пожилых людей в настоящее время является проблематичной, так как прошлые стереотипные преставления об образе жизни на пенсии неактуальны, а современные – не определены. Современная действительность предлагает и пожилым гражданам широкие возможности в рамках нормы для самореализации во всех общественных сферах вследствие мультикультурализма и рыночной экономики.

2.В настоящее время пожилые граждане демонстрируют широкий спектр различных нестандартных жизненных стратегий, реализуемых во всех сферах жизнедеятельности. Наиболее яркими из них являются: а) преодоление возраста посредством современной и отвечающей модным веяниям внешней самопрезентации и образа жизни; б) рождение детей в позднем возрасте как попытка синхронизации хронологических, психологических, физических и социальных темпоральных противоречий; в) продолжение профессионально-трудовой деятельности с преодолением государственных мер противодействия и общественных стереотипов.

3.«Геронтологическая» преступность – составная часть возрастной структуры преступности общества, появляется как феномен в связи с общемировым демографическим процессом старения населения,

врезультате которого увеличивающееся количество пожилых граждан существенно расширило и их жизненное пространство, вытолкнув некоторых из них в новые сферы жизнедеятельности, в том числе и криминальные.

2.6. Поколенческие особенности трудовой стратегии этнических мигрантов

Полиэтничность современного российского общества является неоспоримым историческим фактом. Социологическое осмысление процессов и явлений через призму многогранного феномена этнического «Я» имеет серьёзный background как научного «прочтения» примордиализма – конструктивизма – инструментализма1, так и этно-

1Представляется уместной трактовка инструментализма в качестве одной из возможных форм и примордиализма, и конструктивизма. Этничность для инструментализма

153

Теоретические и прикладные аспекты исследования жизнедеятельности поколений

форных чувств, манифестаций, самоидентификация. Социокультурная ситуация в нашей стране, равно как и в прочих многонациональных и поликультурных обществах, характеризуется неоднозначным отношением членов различных этносоциальных групп друг к другу. Миграция с этническим акцентом в череде повседневных социальных практик не является исключением, «отливаясь» в новые формы на «расколотом» российском рынке труда.

Экономические трудности порождают пафос обвинительной риторики, которая становится общим местом в поиске «врагов». Непривычные повседневные контакты с «иными» этническими группами, с которыми сталкивается наш современник, в сложных житейских ситуациях провоцируют поиск виновных, а такими чаще всего бывают представители иной национальности. «Иным» в первую очередь отказывают в способностях – интеллектуальных, деловых и, конечно, приписывают негативные коммуникативные и бытовые характеристики (негостеприимные, злые, безответственные, нечистоплотные и т. п.)1.

Внедрах Чикагской школы зародилось представление о потоках мигрантов с их культурными отличиями, трудностями в адаптации к новым условиям, нежеланием интегрироваться в местные сообщества,

икак результат, – драматичные столкновения культурно-ценностных моделей, неравная конкуренция на рынке труда, скрытая / открытая конфронтация и социальная дезорганизация. Между тем научное осознание феномена «дифференцированной социальной организации» позволило «стереть» с этнически чужих стигму дезорганизованности и принять их организованность на базе иных культурных норм и ценностей2.

Вэтом контексте различные виды трудового сценария этнических мигрантов актуализируются отношением стороны принимающей к «чужим». Распределение таково: 1) экономические, по уровню дохода (экономическая сегрегация, рост числа лиц, по уровню подготовки и квалификации не способных подняться вверх по социально-экономической лестнице, порождает значительный уровень социальной напряженно-

определяется заинтересованными социальными или политическими акторами в конкретном историческом или ситуативном контексте. См. подробнее: Здравомыслов А. Г. К обоснованию релятивистской теории нации // Релятивистская теория нации : новый подход к исследованию этнополитической динамики России. М., 1998. С. 102.

1См.: Дробижева Л. М. Социальные проблемы межнациональных отношений в постсоветской России. М., 2003. С. 51.

2См.: Sutherland E., Cressey D., Luckenbill D. Principles of Criminology. N. Y., 1992. 696 p.

154

Глава 2. Молодое и старшее поколение: культура соучастия

сти); 2) по возрастным основаниям; 3) по разделению на приезжих и местных; 4) по этнокультурным характеристикам1.

Очевидно, что стрессовое состояние этнического сознания не может сохраняться в статичном фрейме, а изменения, в свою очередь, влекут за собой поколенческое маркирование трудовых практик этнических мигрантов в контексте трудовой стратегии. Рефлексивно задачей стратегии является эффективное использование наличных ресурсов для достижения основной цели. Таким образом, стратегия как способ действий становится особо необходимой в ситуации, когда для прямого достижения основной цели недостаточно наличных ресурсов.

Трудовые практики тактически являются инструментом реализации стратегии и подчинены в теории основной цели стратегии. Стратегия достигает основной цели через решение промежуточных тактических задач по оси «ресурсы – цель». «Стратегия выживания» – метафора или операциональное понятие? Иными словами, подлежит ли понятие «стратегия выживания» операциональному определению, т. е. выявлению эмпирических значений теоретических смыслов? Ответ утвердительный. Континуум операциональной ясности определения «стратегия выживания» демонстрирует на одном полюсе слаборефлексируемую метафоричность, на другом – четкое определение с маркирующими признаками, где трудовые сценарии и практики этнических мигрантов есть выбор способа жизни, способов разрешения противоречия «хочу – имею».

Трудовая стратегия, как, впрочем, и любая другая, имеет место в том случае, когда выбор сделан, жизненные позиции определены, цели поставлены. В этом смысле трудовая стратегия этнических мигрантов есть сегмент индивидуальной или групповой организации микромира, наполненного смыслами, ценностями, нормами и целевыми установками в условиях этнической чуждости принимающему сообществу.

Петр Штомпка, теоретизируя на тему культурной травмы, наносимой радикальными социальными изменениями, «скорректировал» классические социологические воззрения на субъект социальных изменений (народы, социальные классы и герои), обратив исследовательское внимание на «маленького простого человека»2. Понятия «стратегия выживания» и «трудовая стратегия» не синонимичны, однако когда про-

1По материалам исследования «Российская нация: становление и этнокультурное многообразие». Исследование проведено по заказу Министерства регионального развития РФ. В Саратовской области опрошено 600 чел. Выборка квотная, пропорциональная. URL: www.minregion.ru

2См.: Штомпка П. Социология социальных изменений : пер. с англ. / под ред.

В.А. Ядова. М., 1996. С. 50.

155

Теоретические и прикладные аспекты исследования жизнедеятельности поколений

исходит разрушение общего нормативного порядка, актуализируются различные трудовые практики и сценарии.

Реакция человека (актора), в нашем случае среднестатистического этнического мигранта, на эту ситуацию разнородна и «нестратегична». Лишь при осознании социального стресса «нестратегичность» трансформируется в рефлексируемые личные стратегии выживания. Спектр этих стратегий невелик, ибо они имеют ресурсные ограничения, но расширяются с присвоением права на девиации и делинквентное поведение.

Для иллюстрации поколенческих особенностей трудовой стратегии этнических мигрантов обратимся к «личному интерсубъективному опыту отдельного индивида», опыту тактических действий на ниве труда, сосредоточиваясь на задаче биографического описания опыта трудовой деятельности и рассмотрении его с позиции ресурсного подхода. Получение первичной эмпирической информации имеет авторский инициативный характер.

Лейтмотивные интервью обеспечили возможность проследить динамику одного и того же аспекта жизнедеятельности индивида на протяжении разных периодов его биографии1 с целью выявления особенностей включенности этнических мигрантов в процесс конкуренции на рынке труда; эмпирический объект – трудовая стратегия этнических мигрантов; акторы-респонденты набирались по методу «снежного кома». Общий массив оказался невелик, но дискурсивная природа информационной базы имеет самостоятельную ценность, возрастающую при фокусировке на вопросе: «Что значит хорошо жить?».

Семьи этнических мигрантов выбирались с учетом классической позиции Эмиля Дюркгейма – группа в числе прочего должна иметь общий признак и общую значимую функцию. Характеристики исследуемых семей этнических мигрантов следующие.

Этнические армяне (две семьи по четыре человека (два поколения); три семьи по двенадцать человек (три поколения)) проживают в Саратове от 15 до 27 лет, оценивают условия проживания как благоприятные, причинами миграции называют «семейные» и «экономические», демонстрируют хорошее знание русского языка, рассказывают об уже реализованном желании стать гражданами Российской Федерации.

Стратегия адаптации старшего поколения семей, принявших решение о миграции, – конформное вхождение в принимающее сообщество. Высшее и среднее специальное образование представители старшего поколения получили в Советском Союзе, испытывают ностальгию

1Исследование проводилось в г. Саратове (октябрь 2020 г.).

156

Глава 2. Молодое и старшее поколение: культура соучастия

по малой родине. Особо драматичным выглядел рассказ семьи бакинских армян, которые «бежали от войны в 1989 году сначала в Армению, потом в Россию», так как глава семейства по прежнему роду деятельности часто бывал в Саратове, семья осела здесь. «Тоска по родным могилам» усугубляется невозможностью их посетить и по сей день. Поколенческих особенностей в трудовой стратегии не выявлено. Между тем в трудовой сфере заметна склонность к патримониальным отношениям; сферы занятости: семейный ресторанный бизнес, торговля, строительство, индустрия красоты.

Этнические азербайджанцы (две семьи по десять (три поколения)

ивосемь (два поколения) человек соответственно), так же как и армяне, имеют давние миграционные и диаспоральные связи с Россией и, как было установлено в ходе полевого исследования, нацелены на активную интеграцию в русскофонное сообщество. Молодёжь интегрирована в большей степени, чем старшее поколение. Азербайджанские семьи не однородны ни по социальной структуре, ни по уровню знания русского языка, ни по профессионально-статусному уровню, так как принадлежат к разным волнам миграции и имеют различную мотивацию.

Поколенческие особенности в трудовой стратегии проявляются через желание и возможность получения высшего образования. В трудовой сфере ярко выражена склонность к патримониальным отношениям; сферы занятости: семейный бизнес – торговля сельхозпродуктами, оказание транспортных услуг (такси), цветочный бизнес. Крепки экономические связи с малой родиной, что и подпитывает конкурентоспособность представителей среднего поколения на рынке труда и городских продовольственных рынках.

Этнические узбекские семьи представлены (две семьи по четыре

ипять человек соответственно) двумя поколениями – родители и детиподростки. В Саратове проживают менее 10 лет, гражданства не имеют, но желают его получить. У взрослых среднее специальное образование, полученное на родине. На вопрос «Хватает ли Вам знаний и навыков на выполнение своей нынешней работы?» все дали утвердительный ответ. Поколенческие особенности в трудовой стратегии возможно «увидеть» со слов респондентов при сравнении с их родителями – это женская занятость вне семьи и дома, как правило, в сфере парикмахерских

иклининговых услуг. Мужчины заняты в сфере ЖКХ и строительстве.

Важно отметить, что респонденты стремятся получить в России «нужные» профессии, что, по их мнению, позволит в дальнейшем повысить уровень экономического достатка. Склонность к патримониальным отношениям не выявлена. Это возможно объяснить тем, что адаптационная стратегия – частичное вхождение в принимающее сообщество –

157

Теоретические и прикладные аспекты исследования жизнедеятельности поколений

порождает «уход к своим» на микроуровне вне каких-то значимых трудовых контактов.

Следует отметить, что представители групп трудовых мигрантов из государств Центральной Азии – самые многочисленные в России. Среднестатистический трудовой мигрант связан с исторической родиной, ориентирован на получение экономической выгоды от своего низкоквалифицированного труда. По мнению информантов, условия их проживания можно назвать относительно благоприятными, но не сопоставимыми со среднероссийским уровнем. Из-за несвободного владения русским языком интервью были затруднены.

Полученные в ходе лейтмотивных интервью результаты указывают не только на факторы, способствующие или тормозящие процесс интеграции этнических мигрантов в принимающее сообщество, но и на исследовательскую саморефлексию. Мы уверены, что стремление к получению глубинных ответов и сообщений о личностном контексте тесно связано, но различимо. При стремлении к получению глубинных ответов интервьюер должен стараться выявить эмоциональное значение определенного опыта, при изучении личностного контекста – обнаружить характеристики интервьюируемого, которые послужили источником такого значения. Мы полагаем, что одними и теми же методами можно получить информацию двух типов. Различая эти типы, обозначим их так: первый тип – идиосинкратический контекст – касается очень личного опыта и связанных с ним установок, которые редко встречаются даже в относительно гомогенной группе1.

Пример из нашей практики: этнический армянин говорит о «последних» новостях о конфликте в Нагорном Карабахе: «. . . Это напоминает мне о том, что я чувствовал, когда мои родители сумели вырваться из Баку, когда там орудовали бандиты. . . ». Идиосинкратический контекст формирует реакции на ситуацию, которые являются разными, если не уникальными, и помогает объяснить, как могут появляться реакции, не адекватные лейтмотивному интервью. Второй случай – ролевой контекст, основанный на опыте, который является общим для людей определенного социального положения и возраста. Ролевой контекст помогает в объяснении относительно частых, если не модальных реакций на ситуацию2. Пример из нашей практики: то, что интервьюируемый является молодым человеком, определяет его реакцию на ряд событий из «последних» новостей о конфликте в Нагорном Карабахе: «Не хочу

1См. подробнее: Ожегова (Романовская) О. А. Феномен этничности в контексте понимающей социологии: теоретико-методологический анализ : дис. . . . д-ра социол. наук. Саратов, 2006. 356 c.

2См.: Ожегова (Романовская) О. А. Указ. соч.

158

Глава 2. Молодое и старшее поколение: культура соучастия

об этом думать, я родился в Саратове, у меня есть друзья-армяне, и нам всем эта война кажется плохой! Не думаю, что это кому-нибудь интересно». Завершая сообщение о своей реакции, этот интервьюируемый считает ее превалирующей, если не единственной, и распространяет ее на всех.

Мы заметили, что это случается довольно часто: интервьюируемый точно помещает свою реакцию в ролевой контекст, а затем, придавая социальную силу своему собственному наблюдению, считает, что она существует вне контекста1. Практика убедила нас в том, что ясное понимание ролевых контекстов теми, кто является их носителями, – задача сложная и встречается нечасто.

Отвечая на вопросы, контекстуально связанные с рамочными факторами интеграции на рынке труда, информанты вне истории семьи

исвоей личной были единодушны в размышлениях о «гостеприимстве

идоброжелательности», «коррупции и несправедливости». Про государственную миграционную политику никто из информантов говорить не захотел, полагая, что повороты судьбы – «слишком интимное дело».

Общим местом явилось убеждение, что чужаки интегрируются поразному в зависимости от целой системы, состоящей из различных элементов. Полагаем, что когда личностные характеристики этнических мигрантов и их статус в обществе «выхода» комплементарны обществу «входа», рамочные условия благоприятствуют процессу интеграции. Ситуация на региональном рынке труда, соседи, формальные институции, словом, социальное окружение этнического мигранта, действуют на него и приводят к успешной интеграции. Соотношение роли социальных акторов и социальных условий в процессе интеграции этнических мигрантов в генерализированном виде возможно представить через традиционный подход к интеграции и подход relation approach.

Исследование сценариев трудовой стратегии информантов-этнофо- ров показало, как развивался семейный бизнес. Армянские и азербайджанские семьи, в отличие от узбекских, «не видели» себя наёмными работниками. Стремясь к успешному предпринимательству, создали условно этнический бизнес, объясняя это вероятными трудностями поступления на государственную службу, в системы здравоохранения, образования и правоохранительные органы. И именно по этой причине главным социальным ресурсом для первого поколения и частично для второго явилась этническая принадлежность. Третье поколение выбирает семейный бизнес как комфортную и устойчивую трудовую занятость. Эти информанты продемонстрировали активную трудовую стратегию

1См. подробнее: Ожегова (Романовская) О. А. Указ. соч.

159

Теоретические и прикладные аспекты исследования жизнедеятельности поколений

экономического поведения, направленную на повышение своего благосостояния.

Основываясь на личностном подходе1, мы зафиксировали оценки информантов об особенностях россиян. По формальному признаку представители узбекских семей ещё не стали гражданами РФ, но все респонденты отнесли себя к россиянам. Любопытно, что взгляды на самобытные особенности россиян не совпали с представлениями респондентов об этнических авто- и гетеростереотипах.

Интервью показали, что общие представления о российской самобытности включают еще и этническую неподражательность. Пример этнического автостереотипа: «Россиянам присуща склонность переводить деловые, официальные отношения в дружеские и неформальные, но так, как это умеют делать армяне, не получится ни у русских, ни у азербайджанцев». Пример этнического гетеростереотипа: «Конечно же, россиянам присуща склонность решать жизненные проблемы в обход закона, но возмутительнее всех это делают армяне». Важно отметить, что респонденты, как правило, в размышлениях о «своих» подспудно (это было выяснено точно при интервью) ориентировались на конкретных людей и жизненные ситуации, а вот размышляя о «чужих», в большей степени строили «интеллектуальные» конструкции.

Наивный эссенциализм информантов и их приверженность идее Сэмюэла Филлипса Хантингтона, что «коммунисты могут стать демократами, богатые бедными, и наоборот, но русские не могут стать эстонцами, а азербайджанцы – армянами. В классовых и идеологических конфликтах ключевой вопрос был: “На чьей ты стороне?”. . .

В межцивилизационных конфликтах – “Кто ты?”. Это данность, которая не может быть изменена»2, показывают, что возможности социального актора адекватно реагировать на приращение сложности (этнической в том числе) окружения отнюдь не безграничны.

Все информанты отмечали, что в их трудовом опыте были моменты межэтнических контактов, когда возникало чувство тревоги, обиды, беспокойства, страха, и это в конечном счете существенно затормозило этноадаптационный процесс. В травмирующей ситуации респонденты использовали ресурс «родного» жизненного опыта, т. е. набор соци- ально-психологических характеристик этнофоров. Для старшего поколения этот набор включал в себя ещё и опыт социальной мобильности, а также первичный профессиональный опыт в родном этническом пространстве.

1Этот подход предполагает имплицитное наличие личности исследователя с его опытом, знаниями и особенностями интерпретации материала.

2Хантингтон С. Ф. Столкновение цивилизаций. М. ; СПб., 2003. С. 326.

160