Сложные слова в англоязычных художественных текстах и их перевод на русский язык. Монография

Структура переноса в данном примере выглядит так: air воздух (источник) = bee-fried «поджаренный» (цель);

Во втором сравнении, которое нам представляется более сложным, границы переноса совпадают с границами сложного слова bee-fried (1-й случай классификации). Пчела сравнивается с тем, что на чем жарят, то есть, со сковородой. Однако прямо на сравнение пчелы с этим предметом не указывается. Источник метафоры – bee пчела, цель fryer сковорода (цель выражена опосредованно через причастие fried от глагола to fry). Таким образом, структуру данного переноса можно выразить так:

bee пчела (источник) = fryer сковорода (цель) опосредованно через причастие fried «поджаренный».

Данная классификация метафор, выраженных в основном с помощью авторских окказионализмов, позволяет наглядно представить границу метафорического переноса, определить местонахождение его источника и цели, раскрывая, таким образом, механизм создания метафоры – одного из самого загадочного и мощного средства познания окружающей действительности.

4. Сложные слова в реализации основных тем творчества Рэя Брэдбери - Жизнь, Смерть, Время

По мнению исследователей творчества Рэя Брэдбери (Е.Г.Вансловой, В.В.Литвиновой, Р.Л.Рыбкина, Р.И.Нудельмана и др.), основными темами его произведений являются Жизнь и Смерть. Действительно, автор постоянно рассуждает о красоте мироздания, смысле жизни, ее скоротечности. При этом творчество Брэдбери всегда внутренне оптимистично.

В процессе изучения произведений Рэя Брэдбери нами было замечено развитие еще одной глобальной темы – Времени. В книгах писателя время – это «река», а жизнь и смерть – ее «берега». «Время - вода» течет меж берегов, несет в себе созидание и разрушение, которые образуют вечный круговорот.

Ядро каждой темы представлено соответствующим понятием. Для определения структуры значений понятий Время, Жизнь,

Смерть обратимся к приведенной выше терминологии А.П.Журавлева. В частности, рассмотрим понятийное ядро и признаковый аспект данных понятий, который позволит определить систему образов, составляющих соответствующие темы произведений.

71

Полученные результаты будут представлены в соответствующих параграфах.

Основными приемами реализации данных тем являются сравнения и метафоры. Значительная их часть выражена сложными словами. Далее рассмотрим, каким образом сложные слова способствуют реализации выделенных тем. Под реализацией темы произведения мы понимаем вербальное описание идей, чувств, помогающих раскрыть данную тему.

Сложные слова в реализации темы Жизнь

Понятийное ядро: согласно Толковому словарю живого великорусского языка В.И. Даля, «жизнь в высшем значении - бытие, относится к душе или к смерти плоти» [URL:http://www.classes.ru/all- russian/russian-dictionary-Dal-term-7873.htm].

Признаковый аспект: созидание, деятельность, движение.

Тема Жизни в произведениях Рэя Брэдбери представлена большим разнообразием идей и образов.

Движение – эта идея реализуется в образе новых теннисных туфель в романе «Вино из одуванчиков». Для создания этого образа

масло» в словосочетании: «Royal Crown Cream-Sponge Para Litefoot Tennis Shoes: «LIKE MENTHOL ON YOUR FEET!» [Dandelion 2006:26 ]

- «легкие, как пух, мягкие, как масло, прохладные, как мята» теннисные туфли [Вино 2009: 31]. Эффект воздушности, легкости создает слово Para - сокращенное от paratrooper - парашютист.

В этих легких и быстрых, как газели и антилопы, волшебных туфлях спрятана чудо-трава – «marshmallows». Слово marshmallows - сложное, образованное из marsh «болото, топь» и mallow «мальва, просвирник» - растение с розовыми лепестками). Marshmallow переводится как «алтей аптечный, алтей лекарственный» - лекарственное растение с бледно-розовыми цветками, семейства мальвовых; название его происходит от греческих слов «алтое» и «алцея» и означает «лекарственное средство», «исцеляющий», «многополезный». Примечательно, что в переводе сохранены признаки, ассоциации, вызываемые сложением «marshmallows» -

«чудо-трава».

72

Лето - данный образ реализуется в сложном слове bee-fried* (air) – (воздух) так и гудит пчелами, а также в сложных словах,

описывающих детские ощущения жаркого летнего дня:

multiboxed (multi «много» + boxed от box «коробка») в

словосочетании multiboxed honeycombs – «истекающие медом пчелиные соты»;

pollen-fired в словосочетании pollen-fired bees – «обремененные пыльцой пчелы»;

dragonfly (dragon дракон +fly муха ) – «стрекоза».

Сложное слово pollen-fired использовано образно, метафорично. Наиболее подходящее в данном случае значение глагола «to fire» (от которого образован второй компонент в форме страдательного причастия прошедшего времени –fired) - «to supply (a furnace) with fuel», т.е. «снабжать, обеспечивать горючим». В сложном слове pollenfired первый компонент - pollen («пыльца») - используется в значении «горючее». В контексте словосочетания pollen-fired bees пчелы оказываются «заправленными» «пыльцой-горючим».

Слово dragonfly мы понимает как сложное, так как его можно «разложить» на два полнозначных слова: dragon и fly. В подтверждении этой идеи приведем определение из словаря Oxford student`s dictionary of current language: «dragonfly – insect with a body like a stick and two pairs of large wings»; «dragon – fictional creature like a crocodile or snake, but with wings and claws, able to breathe out fire»

[Oxford Student`s 1984:186]. Действительно, стрекоза внешне похожа на дракона – у нее такое же длинное туловище и большие крылья.

«Живые картинки»

Следующая группа образов, созданных при помощи сложных слов, чаще всего авторских окказионализмов, и участвующих в реализации темы «Жизнь», получила название «живые картинки» - это обычные предметы, оживленные в нашем воображении мастерством автора.

В детском восприятии, тонко переданном в романе «Вино из одуванчиков», арбузы выглядят как кошки – такие же полосатые:

«watermelons lying like tortoise-shell cats» [Dandelion 2006: 20]. Сложное слово tortoise-shell образовано от tortoise черепаха и shell в

значении панцирь. Таким образом, в авторском сравнении арбузы похожи на кошек с окрасом, напоминающим черепаший панцирь. Между тем, в переводе Э.И. Кабалевской кошки «получили» тигровый окрас: «арбузы, полосатые, словно кошки тигровой масти» [Вино;

73

2009: 26]. В данном словосочетании находим еще одно сложное слово watermelon «арбуз», образованное от water «вода» и melon «дыня».

В книге не раз встречается образ фортепиано. В начале романа появляется «картинка» a yellow-toothed piano (a yellow-toothed –

сложное слово, образованное компонентами yellow желтый и toothed от tooth зуб) в переводе Э.И.Кабалевской - «фортепьяно с пожелтевшими от старости клавишами». Данное словосочетание - метафора: «клавиши» -«зубы»; «пожелтевшие зубы» – «пожилой человек».

«Желтозубое фортепиано» - это символ старого дома, в котором прожило не одно поколение Сполдингов. Инструмент хранит традиции семейных вечеров.

Всередине произведения долгожданный дождь, барабанящий по крышам Гринтауна, сравнивается с огромным роялем:

«Summer rain. The rain began light, a touch. The rain increased and fell heavily. It played the sidewalks and roofs like great pianos» [Dandelion 2006: 260].

Вданном отрывке отмечаем сложное слово sidewalk «тротуар»,

образованное от side «боковой» и walk «прогулка». Считаем, что значение сложного слова sidewalk с признаковым аспектом «движение» способствует реализации темы Жизнь.

В конце романа автор сравнивает дедушку Дугласа со старым фортепиано:

« …the new cold touched Grandfather’s skeleton first, like a raw hand chording the yellow bass piano keys in the dining room» [Dandelion; 2006: 279].

Первый и последний примеры связаны друг с другом. Они демонстрируют, как развивается данный образ, становится глубже, символичнее. Метафора (в первом случае) – «детская», на первый взгляд, и сравнение (в последнем) создают завершенный, концентрированный образ фортепиано, в котором, как и в капле вина, можно увидеть время.

Кларисса - самый светлый образ в романе «451° по Фаренгейту».

Автор использует для ее описания, самые тонкие эпитеты,

метафоры и сравнения: «her face was slender and milk-white, and in it was a kind of gentle hunger that touched over everything with tireless curiosity» [Fahrenheit 2009: 9].В данном примере использована

74

метафора milk-white face - цвет лица девушки сравнивается с цветом молока.

Книги

Втворчестве Рэя Брэдбери книги предстают одним из главных персонажей. И это не удивительно, ведь своими учителями, и друзьями писатель считает именно книги. Известно высказывание Брэдбери по этому поводу: «Жюль Верн был моим отцом. Уэллс – мудрым дядюшкой. Эдгар Алан По приходится мне двоюродным братом… Моей матерью, по все вероятности, была Мэри Уоллстонкрафт Шелли, создательница «Франкенштейна». Ну кем я еще мог стать, как не писателем-фантастом – в такой-то семейке!».

Книги для Брэдбери – это живые существа. В романе «451° по Фаренгейту» книги изображены в виде голубей. Метафора выражена с помощью сложного слова: «pigeon-winged* books» - «книги, как голуби, с крыльями-страницами».

Вданной метафоре есть еще один смыл: голуби – символ мира, книги – символ света знаний.

Вромане «Лето, прощай» автор приводит образное сравнение библиотеки с водопоем, а книг – с источником:

«Even Grandmother paused here, after some burdensome time, as an aging animal seeks the watering place to be refreshed. And Grandfather was always here to offer cups of good clear Walden Pond, or shout down the deep well of Shakespeare and listen, with satisfaction, for echoes» [Farewell Summer 2007: 74].

Сложные слова в реализации темы Смерть

Понятийное ядро понятия Смерть, согласно Толковому словарю В.И. Даля: «конец земной жизни, кончина, разлучение души с телом, умирание, состояние отжившего» [http://www.classes.ru/all- russian/russian-dictionary-Dal-term-37688.htm].

Признаковый аспект: разрушение, страх, одиночество, старость. Тема Смерти является сюжетной линией многих произведений Рэя Брэдбери: она кроется в детских страхах, одиночестве стариков,

разрушительной силе цивилизации.

В романе «451° по Фаренгейту» обществом управляют пожарники - не пожарные, которые тушат огонь, а их антиподы. Они сжигают книги (источник свободомыслия и противоречий), дома, где их находят с помощью доносчиков, и даже их владельцев. Главный

75

герой книги Монтэг служит пожарником. Благодаря знакомству с девушкой Клариссой и профессором Фабером, он постепенно осознает, в каком безумии участвует.

Пожарники, «коллеги» Монтэга – один из образов, формирующих тему Смерти. Монтэг описывает взгляд своего начальника Битти как «alcohol-flame stare», то есть метафорой, выраженной с помощью сложного слова alcohol-flame* (образованного из alcohol алкоголь и flame пламя). Данное словосочетание переведено описательно: «бледный, как спиртовое пламя, взгляд».

Врачи скорой помощи, приехавшие спасти жену Монтэга – Милдред, - еще один «смертельный» образ в романе. Их описание также построено на метафорах, выраженных с помощью сложных слов:

«the two zinc-oxide-faced* men with straight-lined mouths» - «те двое с иссиня-бледными, как цинковые белила, лицами, с сигаретами в тонких губах»;

«the two soap-faced* men» - «двое безликих, равнодушных людей»;

«the men with the eyes of puff-adders» - «люди с холодным, как у гадюки взглядом».

В последнем примере сложное слово a puff-adder в значении «гадюка» имеет интересное происхождение. С точки зрения структуры, данное сложение образовано из слов puff и adder. Значение слова puff в данном случае – «надувать, раздувать». Гадюка действительно надувает свое тело при нападении, в случае опасности. Второй компонент adder ошибочно можно принять за производное существительное от глагола to add «добавлять». Согласно этимологическому словарю Online Etymology Dictionary, слово adder происходит от древнеанглийского næddre в значении «змея, пресмыкающееся», заимствовано из латинского natrix «водяная змея» http://www.etymonline.com/index.php?allowed_in_frame=0&search=puff+ adder&searchmode=none].

Другой образ, формирующий тему Смерти, это комната Монтэга, похожая на могилу, подземелье:

«It was like coming into the cold marbled room of a mausoleum after the moon had set. Complete darkness, not a hint of the silver world outside, the windows tightly shut, the chamber a tomb-world where no sound from the great city could penetrate».

76

Метафора the chamber a tomb-world построена на сравнении комнаты chamber с подземельем a tomb-world (сложное слово, образованное из tomb могила и world мир). Противопоставление комнаты и мира усиливает ощущение смерти в жилище Монтэга. Атмосферу мрака, холода поддерживают образные сравнения и эпитеты «cold marbled room of a mausoleum after the moon had set», «сomplete darkness».

Абсурдность общества продолжает тему Смерти, так как образ жизни, который рисует автор, неминуемо приведет к гибели.

Люди живут развлечениями - способов придумано немало: «ящики анекдотов» -jokeboxes (сложное слово образовано из joke шутка и boxes ящики), «телевизоры по всему периметру комнат» - fourwall television. Спорт превратился в соревнование за модой, он стал «супер-супер спортом»: «Organize and organize and superorganize super-super sports» [69]. Все это для того, чтобы у людей не было времени думать, читать – все должны быть одинаковыми!

Механический Пес – символ цивилизации, доведенной до абсурда. «Друг человека» становится надзирателем за своим хозяином. Агрессивное чудовище живет и бодрствует одновременно:

«The Mechanical Hound slept but did not sleep, lived but did not live» [32]. Внешность механического зверя поражает: у него восемь паучьих лап, подбитых резиной - rubber-padded (paws), в ноздрях чувствительные нейлоновые волоски - nylon-brushed (nostrils).

В романе «Вино из одуванчиков» тема Смерти находит выражение в образе оврага. Автор описывает овраг с помощью темных, мрачных красок, звуков, запахов, и нередко передает их с помощью сложных слов:

«It had a dark-sewer*, rotten-foliage*, thick-green odor. It was a wide ravine that cut and twisted across town».

«…оттуда тянуло канализационной трубой, сгнившими листьями, душным и влажным запахом сплошных зеленых зарослей. Овраг был широкий, извилистый, он перерезал город».

Овраг – символ одиночествf, безнадежности. Для передачи этого настроения автор вновь использует образ музыкального инструмента, на этот раз скрипки:

«Alone in the universe. There were a million small towns like this all over the world… The reedy playing of minor-key violins was the small towns’ music, with no lights, but many shadows… Life was a horror lived

77

in them at night, when at all sides sanity, marriage, children, happiness, were threatened by an ogre called Death».

В приведенных примерах роль сложных слов в создании образа Смерти значительна. Сложные слова «a dark-sewer, rotten-foliage, thick-green odor», «minor-key violins», вызывающие в воображении душные запахи и печальные звуки, делают образ Смерти насыщеннее, выразительнее.

Сложные слова в реализации темы Время

Понятийное ядро понятия Время в Толковом словаре В.И.Даля: «длительность бытия; пространство в бытии; последовательность существования» [http://www.classes.ru/all-russian/russian-dictionary-Dal- term-3903.htm].

Признаковый аспект: течение, периодичность, день, часы. Восприятие времени у представителей разных культур различно.

Например, для человека «западного» типа мышления, европейца, время движется линейно. Данный подход реализуется в метафоре «Время - деньги» и выражении «Не успел - опоздал». С точки зрения материализма, характерного для западной философии, «время – это последовательность существования сменяющих друг друга явлений. Время необратимо, т.е. всякий материальный процесс развивается в одном направлении – от прошлого к будущему» [Философский словарь 1987: 75].

Представители «восточного» типа мышления, к примеру, жители Юго-Восточной Азии, воспринимают время как движение событий по кругу или по спирали. «Всему свое время», - говорят они.

Различие в данных подходах заключается, на наш взгляд, в мировоззрении, отношении к жизни. Время, признанное в обеих культурах как ценность, в западном обществе воспринимается как потребительская категория. «Время в нашей культуре – ценность. Это ограниченный ресурс, который мы используем для достижения своих целей», отмечает Дж. Лакофф [Лакофф 2008: 29]. Боязнь потерять, не успеть делает людей западного типа мышления категоричными; они часто ставят условия: «сейчас или никогда». Можно заключить, что восприятие времени представителями западной культуры является линейным

Представители восточного общества отличаются спокойствием, умиротворенностью, мягкостью, гибкостью в поведении и

78

воспринимают жизнь, время как божественный дар. Для них время движется по кругу.

Примечательно, что в детском восприятии все хорошее, доброе также имеет круглую форму. В романе о детстве «Вино из одуванчиков» находим множество образов круглой формы: цветы одуванчика; золотистые пчелы величиной с чашку; зонтик старьевщика Джонаса; колеса его повозки, напоминающие подсолнухи; день круглый, точно камешек.

Рассмотрим основные образы, формирующие тему Время в романах Рэя Брэдбери «Вино из одуванчиков», «Лето, прощай» и «451° по Фаренгейту».

Часы

Тема Времени постоянно присутствует, живет в произведениях Рэя Брэдбери. В романе «Вино из одуванчиков» она выражена в образе часов на здании суда – бой старинных часов сопровождает героев романа – 12-летнего Дугласа и его младшего брата Тома – во всех их приключениях. Тема Времени звучит и во внутренних, волшебных часах – подарке, который получил Дуглас, узнав, что он ЖИВОЙ! И именно с этого благословенного момента для него начинается новая жизнь, ведет отсчет «редкостный хронометр с заводом на семьдесят лет»:

«Twelve years and only now! Now discovering this rare timeplace*, this clock gold-bright* and guaranteed to run threescore and ten, left under a tree and found while wrestling».

«Прожил на свете целых двенадцать лет и ничегошеньки не понимал! И вдруг такая находка: дрался с Томом, и вот тебе – тут, под деревом, сверкающие часы, редкостный хронометр с заводом на семьдесят лет!».

В этом отрывке использованы сложные слова:

timepiece (time «время» и piece «кусок, часть») – переведено как

обозначает «двадцать») – «шестьдесят».

В романе «Лето, прощай», который является продолжением книги «Вино из одуванчиков», городские башенные часы

79

представлены в виде живого существа - «часы пробили, словно прочистили горло»:

«Just then the great clock… cleared its ratchety throat and let free a midnight sound» [Farewell Summer 2007: 80].

Вромане часы также сравниваются с мельницей, которая перемалывает зерна Времени:

«The huge round lunar clock was a gristmill, he’d said. Shake down all the grains of Time - the big grains of centuries, and the small grains of years, and the tiny grains of hours and minutes - and the clock pulverized them…» [Farewell Summer 2007: 82 ].

Всоздании метафоры «часы = мельница» использовано сложное слово gristmill, образованное из grist зерно и mill мельница.

Еще одно название городских часов в романе «Лето, прощай» –

«machinery of the Enemy, the Teller of Lives and Time» - «махина Неприятеля, Счетовода Жизни и Времени» (в переводе Е. С. Петровой).

Образ часов представлен и в романе «451° по Фаренгейту». Светлое лицо девушки Клариссы напоминает главному герою

Монтэгу циферблат небольших часов, говорящих с уверенностью, что все идет как надо, «ночь проходит, … и скоро снова взойдёт солнце». Автор использует для описания этого образа развернутую метафору:

«She had a very thin face like the dial of a small clock … it has to tell of the night passing swiftly on toward further darknesses but moving also toward a new sun» [Fahrenheit 2009:15].

«Это тонкое лицо напоминало циферблат небольших часов ...

уверенно говорит тебе, что ночь проходит, хотя и становится темнее, и скоро снова взойдёт солнце» [Фаренгейт 1992: 196].

Другие часы мы видим в пожарном помещении, где служит Монтэг. В отличие от светлого и тонкого «циферблата» Клариссы, эти «говорящие часы» ведут счет холодному, «неприветливому» времени. Но часы в этом не «виноваты» – они, как будто, сожалеют о том, что им приходится говорить. Автор снова прибегает к олицетворению – использует глагол to mourn скорбеть, оплакивать в сочетании со сложным словом voice-clock*.

«The voice-clock mourned out the cold hour of a cold morning of a still colder year» [Fahrenheit 2009:41].

«Говорящие часы, казалось, оплакивали уходящие минуты неприветливого утра и ещё более неприветливого года» [Фаренгейт

1992: 213].

80