Проблемы формирования языка оперативно-розыскной деятельности. Монография
.pdfчить некоторые виды умственного труда. На этом основана перспектива широкого применения вычислительной техники.
Наконец, наши мысли, воплощаясь в слова (термины) и другие знаковые системы, становятся более четкими, определенными и точными. Подобно тому как идея или замысел художника не совпадает с законченным произведением, ибо в процессе ее материального воплощения она уточняется, конкретизируется, так и научные идеи, воплощаясь в словах (терминах) и предложениях (терминосочетаниях) искусственного языка, приобретают более адекватную и точную форму, более пригодную для понимания и практического применения. Это, разумеется, не значит, что языковое (терминологическое) выражение идей уже само по себе гарантирует их точность, не говоря уже об истинности.
Напротив, известны случаи в теории и практике ОРД, когда введенные термины (терминосочетания) либо их новые понятия становились воплощением ошибочных идей, мнимых объектов (например, разделение дел оперативного учета на дела агентурной разработки и дела оперативной разработки, одновременное называние одной категории негласных сотрудников (выполняющих однотипные функции) разными терминами: агенты и осведомители ( в местах лишения свободы), попытка замены термина «оперативно-розыскные методы» на термин «оперативно-розыскные действия», использование терминов «уполномоченный по осведомлению» и «оперативно-розыскное бюро», одновременное использование для обозначения одного и того же понятия терминов «оперативно-розыскное сопровождение» и «опера- тивно-розыскное обеспечение» и т.п.) и поэтому – источником заблуждений и иллюзий.
Подобные опасности, таящиеся в искусственном языке, в его неправильном употреблении, использовании ошибочных (по разным основаниям) терминов, должны быть предметом особенно пристального внимания ученых, занимающихся этой проблемой. Диалектико-гносео- логический анализ языка теории ОРД, не ограничивающийся чисто формальным подходом и учитывающийсоциально-историческиеусловия, в которых осуществлялась борьба оперативных аппаратов с преступностью, поможет, на наш взгляд, сделать язык более точным и эффективным инструментом совершенствования теории и практики ОРД.
Любая наука стремится использовать в своем языке слова, смысл которых был бы четко определенным, т.е. точные слова. В совершенном научном языке очень редки переносные значения слов, очень слабо представлена синонимичность, очень характерной является четкость оформления синтаксических связей. В то же время, в языке теории и
81
практики ОРД нередки случаи употребления слов, имеющих переносное значение. Так, в частности, в курсе лекций по ОРД имеются фразы: «... оперативный работник выступает в качестве разведчика, оперативно проникающего в уголовное подполье ...», а также «... обман третьих лиц относительно своей личности или подлинного владельца делового предприятия, служащего «крышей»внедренному сотруднику...».
Использование в художественном тексте подобного рода выражений, на наш взгляд, совершенно оправданно. Однако при рассмотрении
конкретных слов (в нашем случае переносного значения), использованных в данной работе, выясняется следующее. Применение во второй фразе авторами слова «крыша» (с учетом того, что указанная работа представляет собой учебный материал и предназначена для слушателей и, соответственно, по общим требованиям, предъявляемым к подобного рода работам, должна нести не только содержательный аспект, но и прививать культуру и чистоту языка оперативно-розыскной науки) по меньшей мере неоправданно. Тем более, что в языке теории ОРД существует выработанный и уже устоявшийся термин «прикрытие».
Касаясь проблемы использования в языке юридической науки, и в частности, теории ОРД слов, имеющих происхождение из жаргона преступников, следует отметить, что по общему правилу они не могут быть источником пополнения языка науки. По данному вопросу следует согласиться с точкой зрения Р.С. Белкина: «совершенно недопустимо засорять язык науки терминами из жаргона преступников». Однако есть исключения. Так, термины «двурушник» и «двурушничество» прочно вошли и устоялись в языке теории и практики ОРД. Употребление данных слов можно наблюдать в словаре оперативнорозыскной терминологии, подготовленном Академией милиции Республики Беларусь.
В то же время, согласно исследованию, проведенному известным ученым-филологом Л. Боровым233, это слово происходит из жаргона профессиональных нищих.
Для иллюстрации данного тезиса предложим краткое содержание этого исследования.
Двурушник, двурушничать
Ученый-исследователь уголовных, офенских и других специальных и закрытых «языков» Н. Смирнов давал такое толкование это-
му слову: Подставлять обе руки, прося Христа ради («Известия отделения русского языка и словесности ИАН», 1989, IV). Это было, повидимому, нарушение неписаного устава профессиональных нищих: подставлять обе руки, а не одну, строжайше запрещалось.
233 Боровой Л. Путь слова. М., 1974. – С. 226.
82
В Словаре ИАН 1891 г. (редактор Я. Грот) также дается опреде-
ление: Двурушничать. На жаргоне нищих: пользуясь теснотой в толпе, выставлять обе руки при выпрашивании милостыни. В нашу эпоху это слово (жаргон) вошло в общенародный язык, стало одним из словпонятий в литературной речи.
«Девушка ... заявила, между прочим, и то, что некоторые разведчики работают одновременно и в разведке белых. Двурушников скоро ликвидировали» (Д. Фурманов, «Чапаев»).
Двурушник одно из тех слов, жаргонных по своему происхождению, которые стали «полновесами» общенародного литературного языка ипрофессионального языкаОРД.
Одним из признаков сформированности языка науки является признак определенности термина, который означает прежде всего отсутствие неточностей, многозначности, неясности, неопределенности в значениях слов, наличие помимо этого строгих правил синтаксиса данного языка. В свое время академик А.М. Деборин писал: «Необходимо заботиться о кристальной ясности и определенности терминологии, поскольку она представляет собой сущность самих объективных явлений, сущность самой науки»234. Особенность эта связана со следующими отличиями термина от всех остальных слов:
1) узость и специфика сферы распространения термина; 2) особая функция термина: «номинативная», «выраженная»,
«дефинитивная», «профессиональная», «познавательная», объяснительная»;
3) особенность семантики термина, выраженная в том, что термин отражает предмет определенной области знания, выступает в качестве понятия (тогда его семантика является семантически точной, однозначной, специфически ограниченной, интеллектуально чистой)235.
На наш взгляд, интересно рассмотреть те специфические причины, которые приводят к неточности терминов.
Неточность языка проявляется в том случае, если существуют ситуации, в которых при решении вопроса об употреблении этого термина или его отрицании возможна неуверенность236.
В качестве примера можно привести случай использования термина «документирование» в ином, непривычном для теории и практи-
234Деборин А.М. Заметки о происхождении и эволюции научных понятий и терминов // Вопросы языкознания. М., 1957. – № 4. – С. 45.
235См.: Канделаки Т.Л. Значение терминов и системы значений научно-
технических терминологий // Проблемы языка науки и техники. М., 1970. –
С. 3; Кузькин Н.П. Вопрос о сущности термина // Вестник ЛГУ.– 1962. –№ 20. 236 См.: Тондл Л. Проблемы семантики. М., 1972. – С. 42.
83
ки ОРД понимании. Так, если ранее в ОРД под понятием «документирование» понималось «документирование преступных действий проверяемых и разрабатываемых», и данное терминологическое словосочетание устоялось и считается адекватным отражаемому направлению ОРД, то в одном нормативном акте один из разделов назван «Документирование ОРД».
Подобное терминотворчество без предварительного теоретического обозначения и определения сущности вводимого терминологического словосочетания может привести к вышеописанной ситуации, т.е. неуверенности в употреблении и понимании того или иного термина (терминологического словосочетания).
Подтверждением тезиса о том, что использование терминов «конфидент», «конфиденциальная основа» и их производных вносит дезорганизующий элемент в коммуникативные связи в теории и практике ОРД, является работа М.И. Желобкевича. Использовав новый термин «конфиденциальное сотрудничество» для обозначения старого понятия, автор вольно или невольно создал ситуацию, когда у ученых и практиков может сложиться впечатление, что термины «конфиденциальное сотрудничество», «конфидент» и их производные, с одной стороны, и «негласное (секретное) сотрудничество», «негласный (секретный) сотрудник» и их производные, с другой стороны, синонимы. Но это не так.
Объем понятий «конфидент», «конфиденциальное сотрудничество», безусловно, шире объема понятий «негласный (секретный) сотрудник», «негласное (секретное) сотрудничество». В первом случае речь идет о максимально широком круге лиц, оказывающих доверительное (это может предполагать и негласное (секретное) содействие. Во втором речь идет о юридически оформленном сотрудничестве негласных сотрудников (и только) с оперативными аппаратами.
Если мы обратимся к толкованию слова «конфиденциальный», данному С.И. Ожеговым и Н.Ю. Шведовой, то увидим, что «конфи-
денциальный (от лат. confidentia доверие) значит секретный, доверительный»237. Как мы наблюдаем, термин «конфиденциальный» шире по объему термина «секретный» на объем термина «доверительный».
В свою очередь, подобное понимание этих терминов основывается на толковании, данном им в действовавшим в тот период нормативном акте. В нем говорится: «Конфиденциальное сотрудничество
граждан это основанное на положениях закона привлечение граждан
237 Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. М., 1997. –
С. 292.
84
в установленном порядке к негласному сотрудничеству и их использование в борьбе с преступностью. Конфиденциальное сотрудничество (или негласное сотрудничество) составляет специальную работу органов внутренних дел».
Как мы видим, новая терминология фактически ничего не меняет в содержанииспециальнойработыиеесущности.
Анализируя научные источники, посвященные терминологии
ОРД, приходишь к выводу, что данная тенденция неясное понимание вновь вводимого термина (терминосочетания), присутствует уже и в справочных изданиях. В качестве примера хотелось бы привести следующее толкование термина, содержащего слово конфидент.
«Параллельные конфиденты одновременно и рядом действующие негласные сотрудники... Так, в процессе разработки… один из них может вести активную разведывательно-поисковую деятельность для выявления замыслов виновных, их действий. В свою очередь, параллельный агент необходим прежде всего для осуществления контрольных функций, что позволяет обнаружить расшифровку основного агента, его ошибки либо предательские действия...».
Получается, что авторы, говоря о конфидентах, подразумевают
под этим термином негласных сотрудников агентов. Более того, интересно, что в данном словаре-справочнике вообще отсутствует толкование термина конфидент, а понятие термина агент дается.
На наш взгляд, авторы, делая попытку ввести новый термин в язык ОРД (теорию и практику), не соблюдают требований, выработанных науковедением к данному случаю. В сформулированном виде эти требования звучат следующим образом.
1. Наиболее общей и очевидной сознательно контролируемой предпосылкой для терминологического новообразования является действительная реальная потребность в новом термине. Создавать его следует лишь в том случае, когда действительно отсутствует терминологическое наименование специального понятия.
2. Необходимо подчеркнуть и фактор языковой преемственности. Это делает вероятным наличие нужных для терминологического новообразования общепонятных компонентов в языке предшествующего новообразованию периода.
Из этой предпосылки вытекает социальный план терминообразования, благодаря которому предполагается подчинение при создании неологизмов индивидуальных вкусов и речевых навыков языковому узусу, т. е. тому, что привычно для языкового толкования.
85
3.Столь же важной предпосылкой, как реальная необходимость
втермине, является создающее основу для реальности новообразования следование внутренним законам развития языка.
4.Необходимо стремиться к образованию слова (словосочетания), облегченного в произношении. В области словообразования рекомендуется ориентироваться на аналогичные апробированные модели. При образовании нового термина следует наблюдать за легкостью
его произношения.
5. При всем разнообразии приемов, применяемых при создании новых терминов, сейчас одной из наиболее важных внутриязыковых закономерностей является сложившаяся веками традиция создавать
новые термины на основе имеющихся в общелитературном языке слов238.
Механическое перенесение использованных в ФЗ об ОРД терминосочетаний «конфиденциальная основа», «конфиденциальное содействие» в ведомственный нормативный акт, регулирующий специ- ально-оперативную работу, вместо ранее использовавшихся терминосочетаний «негласная основа», «негласное сотрудничество», приводит к необходимости последующей замены устоявшейся терминосистемы на новую, либо к ненужному конкурированию. Например:
негласный сотрудник конфиденциальный сотрудник; негласная работа конфиденциальная работа; негласные мероприятия конфиденциальные мероприятия; негласный аппарат конфиденциальный аппарат; негласный характер конфиденциальный характер; негласные сведения конфиденциальные сведения;
негласная информация конфиденциальная информация и т.п. Думается, что законодатель, употребив термин «конфиденциальное сотрудничество», никоим образом не предполагал, что в процессе
подготовки ведомственного нормативного акта этот термин может быть употреблен вместо ранее использовавшегося. Подобное «бережное» отношение к научно разработанному, верно выражавшему сущность отражаемого явления термину, на наш взгляд, возможно лишь при отсутствии научно обоснованного анализа понятия вводимого термина. В данном случае налицо несостоятельность взглядов на возможность терминотворчества без серьезного научного исследования.
Более того, если мы обратимся к толкованию, например, термина «конфиденциальная информация», данному в юридической энцик-
238 Крыжановская А.В., Симоненко Л.Л. Актуальные проблемы упорядочения научной терминологии. Киев, 1987. – С. 46 47.
86
лопедии как «документированной информации, доступ к которой ограничивается в соответствии с законодательством»239, то выясняется, что основным нормативным актом, определяющим сущность конфиденциальной информации, является Федеральный закон от 27.07.2006 N 149-ФЗ (ред. от 02.12.2019) «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» (Собрание законодательства РФ, 31.07.2006, N 31 (1 ч.), ст. 3448)). Использование данного термина наблюдается и в Федеральном законе «О банках и банковской деятельности» (ред. от 27.12.2019) (Собрание законодательства РФ», 05.02.1996,
№6, ст. 492).
Вто же время в Законе РФ «О государственной тайне» (ред. от
29.07.2018) (Собрание законодательства РФ», 13.10.1997, N 41, ст. 8220– 8235), в котором определены сущность, критерии, степени секретности
сведений и грифы секретности (руководствуясь которым МВД строит свою работу по обеспечению защиты данной информации), ничего не говорится о так называемой «конфиденциальной информации». Следовательно, конфиденциальная информация не является секретным сведением,изнакаравенствамеждуниминеможетбыть.
Подтверждением данного вывода является Указ Президента РФ от 06.03.1997 N 188 (ред. от 13.07.2015) «Об утверждении Перечня сведений конфиденциального характера» (Собрание законодательства РФ, 10.03.1997, N 10, ст. 1127), в котором сведения в области разведывательной, контрразведывательной и ОРД не перечислены. К сведениям конфиденциального характера Указ относит: сведения о частной жизни граждан; сведения, составляющие тайну следствия и судопроизводства; сведения, связанные с коммерческой деятельностью, и т.д.
Подобную точку зрения разделяют и В.И. Ярочкин и Т.А. Шевцова. В «Словаре терминов и определений по безопасности и защите информации» они информацию ограниченного доступа подразделяют
на секретную и конфиденциальную. «Информация конфиденциальная,
по их определению, это «служебная, профессиональная, промышленная, коммерческая или иная информация, правовой режим которой устанавливается ее собственником на основе законов о коммерче-
ской, профессиональной (промышленной) тайне, государственной службе и других законодательных актов».
Одним из источников неточности могут быть вводимые в язык оперативно-розыскной науки слова-заимствования из иностранных языков. Все мы помним, как в начале своего существования именова-
239 Тихомирова Л.В., Тихомиров М.Ю. Юридическая энциклопедия. М., 1997. – С. 212.
87
лись подразделения по организованной преступности оперативнорозыскные бюро, и как затем это название было заменено и вышло из оборота оперативно-розыскной лексики.
Заимствованные термины, как отмечает В.П. Даниленко, «приходят в национальную терминологию как готовые языковые единицы вместе с понятиями и реалиями, наименованием которых они являют-
ся»240. Поэтому заимствование терминов из других языков естественный прогресс, характеризующий каждый национальный язык науки, один из самых распространенных источников пополнения терминосистем. Еще В.Г. Белинский по этому поводу писал: «изобретать свои термины для выражения чужих понятий очень трудно, и вообще этот труд редко удается. Поэтому с новым понятием, которое один берет у другого, он берет и самое слово, выражающее это понятие... Из двух сходных слов, иностранного и родного, лучшее есть то, которое вернее выражает понятие»241.
Все термины иноязычного происхождения необходимо оценивать
с точки зрения требований, предъявляемых к любому термину с точки зрения точности, системности, языковой целесообразности, краткости, способности образовывать производные термины и т.п. Но главное усло-
вие заимствования термина это отсутствие термина национального происхождения для нового понятия, а также морфологическое соответствие иноязычных терминов словам заимствующего языка.
Однако нередко термины заимствуются не тогда, когда для понятия нет соответствующего термина (либо устоявшегося), а вследствие стремления придать стилю «научность», что на самом деле ведет к наукообразности, излишней усложненности изложения.
В свою очередь, не всякое использование иностранных слов зло. Потребность в иностранных заимствованиях в языке права (в т.ч. оперативно-розыскного) основана не только на традициях. Это обусловлено и информационными потребностями, и международными профессиональными связями. На наш взгляд, не учитывать опыт становления и развития языка юридической науки (различных отраслей права), уходящего в римское право, было бы крайне опрометчиво242.
240Даниленко В.П. Русская терминология: опыт лингвистического описания.
М., 1954. – С. 167.
241Русские писатели о языке. М.: Гослитиздат, 1954. – С. 167.
242См.: Латинская юридическая фразеология / сост. проф. Б.С. Никифоров. М., 1979. В этой работе автор убедительно аргументирует данное положение, приведя в пример несколько тысяч терминов и выражений (латинского проис-
хождения), использующихся в различных отраслях права: государственного,
88
В частности, о той же «Русской Правде» В.О. Ключевский говорил, что по своему языку «она вышла из среды», которой были знакомы понятия и термины византийского права. Составитель «Русской Правды» дословно ничего не заимствовал из этого права, однако «руководился» византийскими правовыми понятиями, «по традиции» пришедшими «из римской юриспруденции»243. Даже Кормчие книги (древнерусские своды церковных законов), указывал Ключевский, есть не что иное, как «перевод византийского Номоканона», их дополнительные статьи содержали извлечения из «Эклоги»244. Славянской переделкой «Эклоги» явился «Закон судный людям», составленный в VII в. н. э. болгарским царем Симеоном.
Главная черта латинских юридических формул точность. Ф. Энгельс подчеркивал, что римское право отличалось «непревзой-
денной по точности разработкой всех существенных правовых отношений...»245.
Точность и простота латинской юридической фразеологии предопределили ее значимость в истории не только права, но и культуры человеческого общества246.
Нам представляется, что одним из направлений совершенствования языка ОРД (в том числе терминологии) может быть изучение римского права.
Неточность термина может обусловливаться своеобразной этимологией, которая уводит объяснение в другую тематическую область или дает ложное представление. На наш взгляд, эта неточность свойственна отдельным названиям субъектов ОРД: оперативный уполно-
моченный, доверенное лицо, лицо, состоящее на оперативном контакте, штатный негласный сотрудник.
Для анализа данных терминологических единиц осуществим краткий экскурс в историю их развития.
административного, гражданского, уголовного, судебного, гражданского и уголовного производства.
243Подробнее см.: Ключевский В.О. – Т. 1. М., 1987. – С. 220 221, 227.
244Законодательный сборник, составленный в I в.н.э. по указанию византийского императора Льва XIII Исаврийского. Его содержание составляли извлечения из кодекса Юстиниана и последующих законодательных актов.
245Маркс К., Энгельс Ф. Соч. – 2-е изд. – Т. 2. – С. 311.
246Подробнее об этом см.: Покровский И.А. История римского права. Пг.,
1915; Коркунов М.В. История философии права. СПб., 1898; Топсинов В.А. Юриспруденция в Древнем Риме (классический период) // Вест. Моск. ун-та.
Серия 11, Право. 1995. – № 1, 2.
89
В истории уголовного сыска (розыска) России сотрудников, занимавшихся этой деятельностью, именовали по-разному. На рубеже
XVI XVII вв., с начала организации Сыскного приказа, обязанность разыскивать преступников возлагалась на губных старост247.
В этот же период чиновники, наделенные особыми полномочиями (им подчинялись губные старосты на местах) по розыску и поимке общеуголовных преступников, именовались сыщиками (обыщиками)248. Оба эти термина образованы от слов «сыск» и «обыск».
После упразднения аппарата сыщиков (первая четверть XVIII в.) некоторое время полномочия по осуществлению уголовного сыска возлагались на приставов уголовных249. Затем, после образования Сыскной полиции в 1866 г., штат ее состоял из начальника, его помощника, чиновников для поручений, полицейских надзирателей. Несмотря на то, что ни в царское время (с момента упразднения штата сыщиков), ни в советский период (исключая 1951–1953 гг.) сотрудники подразделений, занимавшихся уголовным сыском (оперативнорозыскной работой), никогда официально по штату не назывались сыщиками, в то же время в профессиональном, литературном языке и просторечии их именуют именно сыщиками, сыскарями250.
После революции, согласно Положению об уголовном розыске (1918 г.), Инструкции по уголовному розыску (1919 г.), штат уголовного розыска состоял из начальника, заведующего секретной агентурой. Согласно Положению и инструкции чрезвычайным комиссиям по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией, преступлениями по должности, шпионажем и саботажем, принятому IV Всероссийской Конференцией Чрезвычайных Комиссий 3 февраля 1920 г., в оперативных аппаратах предусматривалось иметь секретных агентов и информаторов. Важную роль в совершенствовании агентурной работы сыграла Инструкция по организации секретной агентуры в учреждениях уго-
247Ст. 5 Соборного Уложения 1649 г. // Российское законодательство X XX вв.
М., 1985.
248Словарь древнерусского языка (XI XIV вв.). – Т. 1 2. – Вып. 12. М.,
1988 1989. – С. 219; Памятники русского права / под ред. Л.В. Черепнина.
Вып. IV. М.: Госюриздат, 1956 1963. – С. 617.
249ГрамотаВеликого НовгородаиПскова.Изд.АНСССР. М.–Л.,1949.–С.57.
250Об этом, в частности, свидетельствуют воспоминания Халютина Л. Москов-
ский сыщик Яковлев. Воспоминания // Современник. М., 1859; Максимов М.М. Московские тайны. Рассказы сыщика: в 9-ти частях. М., 1862; Карпец И.И. Сыск. М., 1994; Российский сыщик. 75-летию Уголовного розыска посвящается... Пермь, 1993; Тюменские сыщики. Тюмень, 1994; История сыска в России: в двух книгах / автор-сост. А.П. Кошель. Минск, 1996.
90