Политическая культура как явление общественной жизни и объект социально-политического анализа. Коллективная монография

ДЕЕВА Н. В. Политическая культура как фактор специфики общественного договора

риканскую, континентально-европейскую, доиндустриальную (авторитарно-патриархальную) и тоталитарную культуры.

Помимо основной политической культуры существуют так называемые «политические субкультуры» – это совокупности политических ориентаций и моделей поведения, значительно отличающихся от доминирующих в обществе. Субкультурные расхождения, систематически влияющие на политические преи- мущества и политические курсы, называют политическими раз- ломами. В современном мире именно политическая культура все больше определяет модели политической сплоченности, дезин- теграции и конфликта.

Специфика политической культуры различных стран все более выявляется эмпирическими исследованиями. В России количественные методы, позволяющие находить корреспонди- рующие характеристики в культуре различных стран, также по- лучают все большее распространение. Ряд методик основаны на работах нидерландского социолога Г. Хофстеде, предложившего использовать совокупность показателей в рамках исследования национальной организационной культуры. Хофстеде выделял пять основных показателей.

1.«Дистанция по отношению к власти» – готовность людей принимать неравномерность распределения власти в орга- низациях и политических институтах, восприятие власти как наиболее важной части жизни, преклонение перед руко- водством.

2.«Индивидуализм» как тяготение к личностным целям, осоз- нание себя как «я», защита частных интересов; связи между отдельными личностями, не обремененными сильными обя- зательствами действовать совместно (в противоположность коллективизму).

3.«Избегание неопределенности» (или склонность к риску) – высокий индекс этого показателя отражает стремление гра- ждан к установлению четких правил, отсутствию неопре- деленных, неясных ситуаций, действиям на основе устоев и традиций.

4.«Маскулинность» (мужественность), или напористость. Дан- ный показатель отражает превалирование «мужских» (при- оритет материальных ценностей, жесткость, соперничество,

71

Политическая культура как явление общественной жизни и объект социально-политического анализа

отсутствие интереса к другим людям) или «женских» (каче- ство жизни, поддержание теплых личных отношений, забота

о слабых) качеств в национальной культуре.

5.«Конфуцианский динамизм» – прагматизм и стратегическое (долгосрочное) мышление в противоположность традицио- нализму и краткосрочной (тактической) ориентации1.

В2010 г. президент института национального проекта «Об- щественный договор» А. Аузан обращал внимание на то, как

культурные характеристики влияют на состояние экономики и политики2. Дистанция по отношению к власти определяет тип социального контракта в стране – вертикальный или горизон- тальный, то, как выстраиваются отношения между властью и об- ществом. Степень индивидуализма (или коллективизма) влия- ет на тип социального капитала: для коллективистских культур больше характерно доверие среди своих, индивидуалистские культуры предполагают широкую сеть доверия граждан друг другу. Показатель «избегание неопределенности» (склонность к риску) при высоком индексе свидетельствует о существенном уровне консерватизма.

Россия, с точки зрения данных этнометрических показате- лей, является страной, которой свойственны вертикальный тип общественного договора, консерватизм и определенная степень коллективизма.

Развитие горизонтальной модели общественного договора в России затруднено, так как предполагает существование разви- того гражданского общества и преимущественно активистской политической культуры. А. Аузан отмечал, что российский сред- ний класс довольно специфичен и нестабилен. Он может стать как конструктивной силой, так и слоем, способным поддержать антимодернизационную политику, так как качественный и ко- личественный рост среднего класса сдерживается отсутствием достаточно развитых, а самое главное, работающих институтов политической системы. Именно поэтому, по мнению А. Аузана, президент и гражданское общество должны взять на себя опре-

1Латова Н. В. Этнометрические измерения: теория и практика // Социология: 4М. 2003.

№ 17. С. 145–146.

2Подробнее см.: Круглый стол «Менталитет и экономика: национальная формула модерни-

зации». Москва, 22.09.2010. Режим доступа: http://www.victor-biryukov.ru/roundtable5.

72

ДЕЕВА Н. В. Политическая культура как фактор специфики общественного договора

деленные обязательства, должен состояться обмен обещаниями по поводу будущего страны1.

Те же проблемы возникают, когда встает вопрос о субъектах

иобъектах общественного договора. Необходимо понимать, что основными субъектами со стороны государства являются не столько политические лидеры, сколько политическая элита.

Иот особенностей ее политической культуры зависит стратегия развития любой страны. Безусловно, в демократических стра- нах политическая элита формируется открытым способом, одна- ко в процентном отношении количество лиц с более высокими стартовыми возможностями (социальными, финансовыми, обра- зовательными) в национальной элите значительно выше, чем выходцев из низших слоев.

Интересное наблюдение за российской политической эли- той сделал В. Н. Гуляихин, отметивший, что эсхатологические настроения присутствуют как на сознательном, так и бессозна- тельном уровнях и в общественной жизни современной России. «Как это ни парадоксально, но даже действующая Конституция РФ, принятая в 1993 г. при сильном идеологическом давлении либералов, отличается эсхатологической и идеалистической на- правленностью. Более того, особенность всех наших отечест- венных конституций заключается в том, что в них в социальном

иправовом отношении фиксировалось не то, что в обществен- ной жизни сложилось и в итоге юридически узаконилось, а то, к чему наша политическая элита устремлялась большей частью лишь демонстративно»2. Так, много споров вызывают положе- ния нынешней российской конституции о том, что Россия – де- мократическое и социальное государство, и данные формули- ровки отражают скорее идеал, к которому стремится общество.

Вкультурах с большой дистанцией по отношению к власти сама власть рассматривается как наиболее важная часть жиз- ни. Акцент делается на принудительную власть, а подчиненные

ируководители находятся на двух разных ее полюсах, что вос- принимается как естественный порядок вещей.

1См.: Международная конференция «Социальное измерение модернизации». Москва, 29–30 сентября 2010 года. Режим доступа: http://www.polit.ru/dossie/2010/09/27/somo.html

2Гуляихин В. Н. Архетипы политической культуры российских граждан // NB: Пробле-

мы общества и политики. 2013. № 1. С. 153–170. DOI: 10.7256/2306-0158.2013.1.332. URL: http://e-notabene.ru/pr/article_332.html

73

Политическая культура как явление общественной жизни и объект социально-политического анализа

Для культур с низкой дистанцией по отношению к власти характерно мнение, что только легитимная власть подлинна. Основная определяющая самой власти – ее компетентность, сле- довательно, и отношения между членами сообщества строятся на уважении к личности и равенстве, а неравенство в отноше- ниях «начальник-подчиненный» не одобряется. Компонентами, определяющими тяготение страны в ту или иную крайность, могут быть географические условия, «толщина» среднего слоя, уровень образования и степень технологического развития. Учи- тывая совокупность этих факторов, даже чисто умозрительно можно предположить, что Россия тяготеет к культурам с высо- ким типом дистанции по отношению к власти.

Представители политической культуры с высоким уровнем избегания неопределенности ориентируются на четкие прави- ла или инструкции, отличаются потребностью в формализо- ванных указаниях и нормах поведения, отличаются высоким уровнем тревожности, лихорадочностью в работе или «авраль- ностью», склонностью к внутригрупповому согласию, а также низкой толерантностью к людям или группам с отличающими- ся идеями или поведением. Эти культуры больше сопротивля- ются любым изменениям и мало склонны к риску в какой бы то ни было форме.

Вкультурах с низким уровнем избегания неопределенности принято толерантное отношение к двусмысленностям и неопре- деленности, субъекты в сложных ситуациях импровизируют или проявляют инициативу, в целом ведут себя и работают более спокойно и систематично, принимают разногласия в своей среде

ихарактеризуются большей склонностью к риску.

ВметодикеХофстедаэтотпараметрназван“UAI” (Uncertainty Avoidance) – избегание неопределенности или степень, с кото- рой представители данной культуры воспринимают и реагируют на угрозу от неопределенных и незнакомых ситуаций.

Формирование данной ценностной нормы уходит своими кор- нями, как полагал Хофстед, во времена Римской империи, осно- ванной на законе (нормах), и Китайской империи, базирующей- ся на общих выработанных культурой принципах (правилах).

Уже в этих раннеклассовых цивилизациях довольно четко про- слеживается противоположность между «духом Востока» с его

74

ДЕЕВА Н. В. Политическая культура как фактор специфики общественного договора

приверженностью к стабильности и традициям и «духом Запада», готового«всепотерять, ивновьначатьсначала, непожалевтого, что приобрел». Российская культура, оцененная по Хофстедовой мето- дике, демонстрирует сильное тяготение именно к «духу Востока»1.

В контексте поиска справедливости, которая устраивала бы всех, необходимо обратить внимание на сущностные характе- ристики российской ментальности как некой совокупности ми- ровоззренчески-психологических установок, превратившихся в принципы, привычки, стереотипы поведения.

Центральным элементом политической ментальности в Рос- сии является отношение к власти. Основная проблема россий- ской ментальности заключается в сращивании власти и соб- ственности, максимальной удаленности граждан от власти, привычки апеллировать к верховной власти, поскольку проме- жуточная власть разных уровней живет по принципу «до Бога высоко, до царя далеко».

Причина отчуждения, точнее, самоотчуждения граждан от власти отчасти коренится в российском православном архетипе. Об этом, в частности, свидетельствуют исследования Ю. Лот- мана, где российский тип отношений с властью определен как религиозный, как «вручение себя» государю. Стоит еще раз вду- маться в слова Ю. Лотмана:

«Отношения этого типа характеризуются: 1) односторонно- стью; они имеют однонаправленный характер: отдающий себя во власть субъект рассчитывает на покровительство, но между его акцией и ответным действием нет обязательной связи; отсут- ствие награды не может служить основанием для разрыва отно- шений; 2) из сказанного вытекает отсутствие принудительности

вотношениях: одна сторона отдает все, а другая может дать или нет, так же как она может отказать достойному дарителю и от- дать недостойному, не участвующему в данной системе отно- шений или нарушающему ее; 3) отношения не имеют характера эквивалентности: они исключают психологию обмена и не до- пускают мысли об условно-конвенциональном характере основ- ных ценностей. Поэтому средствами коммуникации являются

вэтом случае не знаки, а символы, природа которых исключает

1Латова Н. В., Латов Ю. В. Российская экономическая ментальность на мировом фоне // Общественные науки и современность. 2001. № 4.

75

Политическая культура как явление общественной жизни и объект социально-политического анализа

возможность отчуждения выражения от содержания, и, следо- вательно, обмана или толкования; 4) следовательно, отношения этого типа имеют характер не договора, а безусловного дара»1.

Именно так и протекают отношения россиян с государством, с властью любого уровня, даже властью, осуществляемой в не- больших группах. И этот тип воспроизводится раз за разом, по- скольку он лежит в сфере ментального, т. е. коллективного, дей- ствующего спонтанно, не проходя через сознание.

Еще одним фактором, затрудняющим заключение обществен- ного договора, или социального контракта, в современной Рос- сии стало отсутствие коммуникации по причине чрезвычайной атомизации общества и кризиса доверия различных групп насе- ления друг другу. Этот кризис проявляется в наличии многочи- сленных возрастных, религиозных, социально-экономических, региональных субкультур, живущих своими интересами и не го- товых жертвовать ими ради общего блага.

Вэтой связи важно наличие условий, вынуждающих эту ком- муникацию налаживать. Такими условиями в российской тради- ции часто становились замкнутое пространство и наличие об- щего врага.

Замкнутое пространство (подобное коммунальной квартире) искусственно, принудительно создает стимул договариваться для различных страт и социальных групп, поскольку выхода нет ни у кого, а жить вместе, а подчас и выживать, каким-то образом необходимо. Нынешняя открытость России и ее включенность

вмировое экономическое, политическое, культурное сообще- ство формирует у большей части населения иллюзии (хотя для многих это и реальность) возможности жизни вне своей страны, владения собственностью и бизнесом за рубежом, что лишает граждан необходимости и желания менять ситуацию в стране к лучшему для улучшения собственных жизненных условий.

Вкачестве общего врага при определенных условиях мож- но рассматривать государство, по крайней мере, на тот период, пока имперские амбиции власти раздражают интеллектуальную элиту, а основная масса населения продолжает безмолвствовать. При этом молчание граждан не обязательно есть выражение

1Лотман Ю. М. «Договор» и «вручение себя» как архетипические модели культуры // Лот- ман Ю. М. Избранные статьи: В 3 т. Т. 3. Таллинн, 1993. С. 345–355.

76

ДЕЕВА Н. В. Политическая культура как фактор специфики общественного договора

согласия с представителями власти. Скорее, это несформиро- ванность позиции и страх спугнуть и без того хрупкую, подчас почти исчезающую стабильность. Нам представляется, что в пе- риоды противостояния власти и общества горизонтальная ком- муникация была шире и эффективней, будь то царская Россия или советский застой, начинала активизироваться традиционная для России общинная психология.

Возрождению национальной идеи и интеграции российского общества способствуют последние события в Украине. Именно противостояние Западу и поддержка населением позиции рос- сийского руководства по Крыму дает власти дополнительный кредит легитимности и основания для заключения обществен- ного договора на новых условиях.

Если руководствоваться марксистской моделью соотношения базиса и надстройки, которая все чаще подтверждается совре- менной геополитической и геоэкономической ситуацией, то не- обходимо признать за экономической ментальностью и тради- ционными моделями хозяйствования определенный приоритет в формировании политической культуры. В этом контексте про- блема институциональных матриц приобретает особое звучание.

В работах С. Г. Кирдиной подробно рассматриваются эти во- просы. Общества начинают свою жизнь тогда, когда они прио- бретаютспособностьгенетическивоспроизводить«нажитуюин- формацию» и институциональные матрицы служат механизмом ее передачи. Определение специфики, содержания доминирую- щей в обществе институциональной матрицы, как и механизма взаимодействия базовых и комплементарных институтов, позво- ляет осознанно осуществлять институциональное строительст- во и минимизировать социальные издержки эволюционного раз- вития государств. И наоборот, непонимание институциональной природы в обществе и попытки направить социально-экономи- ческое развитие государства по несвойственной ему эволюцион- ной траектории усиливает общественный хаос. Рано или поздно этот хаос, как показывают исторические наблюдения, заверша- ется возвращением к доминированию присущей стране институ- циональной матрицы1.

1Кирдина С. Г. Институциональные матрицы и развитие России. Режим доступа: http://www.kirdina.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=175

77

Политическая культура как явление общественной жизни и объект социально-политического анализа

С. Г. Кирдина отмечает, что попытка пойти по другому пути в истории России на рубеже XIX–XX вв. и привела к тому, что процесс этот, «не санкционированный» ее геномом – институ- циональной Х-матрицей, – завершился революцией. Под каки- ми бы лозунгами она не начиналась, все закончилось восста- новлением доминирующего положения институтов Х-матрицы. Вновь главенствующее положение заняли институты редистри- буции в форме планового хозяйства, унитарного политического устройства в виде Союза Советских Социалистических Респу- блик и коммунитарной идеологии, выражением которой в тот пе- риод служила коммунистическая доктрина. Революционная ре- акция как спонтанное возвращение общества к доминированию базовых институтов, наблюдавшаяся в России в начале XX в., – демонстрация объективного действия матричного принципа са- мовоспроизводства институциональных структур.

По мнению С. Г. Кирдиной, приведенный пример иллюстри- рует важную в политическом отношении особенность прояв- ления механизма самоорганизации социально-экономических систем: для подстройки институциональной структуры посред- ством использования комплементарных репликативных форм необходима целенаправленная и взвешенная деятельность со- циальных субъектов. Иначе стихийное действие доминирующих структур хотя и будет обеспечивать развитие, но только через кризисы. Они хорошо описаны в экономической теории как кризисы перепроизводства (в рыночных экономиках) и кризисы недопроизводства (в редистрибутивных экономиках). В первом случае к ним приводит стихийное действие рыночных сил, не компенсируемое редистрибутивными механизмами централи- зованного (государственного) регулирования. Во втором случае экономические кризисы являются следствием недостаточного внедрения в практику редистрибутивной экономики обменных рыночных институтов1.

В России по-прежнему в политической культуре основной массы населения традиционные категории «справедливости» и «силы» власти сохраняются как более значимые, чем профес- сионализм и компетентность. Преобладают моральные оценки

1Кирдина С. Г. Институциональные матрицы и развитие России. Режим доступа: http://www.kirdina.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=175

78

ДЕЕВА Н. В. Политическая культура как фактор специфики общественного договора

политиков и политики, в обмен на подчинение население ждет от власти истинного патернализма, заботы, преданности наро- ду1. Подданническая политическая культура, характерная для широких народных масс, приоритет принципов порядка, ра- венства, чаще даже уравнительного, установка на патриархаль- ность власти (герусия, династичность, семейственность) – все это определяет условия общественного договора, которых будет требовать большая часть российского общества от власти.

Ситуация также осложняется спецификой отношения к моло- дым руководителям и реформаторам разных рангов тех, кем этот «кадровый резерв» призван руководить. В свете ситуации, сложив- шейся в последние двадцать лет в сфере образования, наличие ди- плома не свидетельствует ни об уровне образования, ни о качест- ве, ни о количестве полученных знаний. Получение образования, повышение квалификации и переподготовка за рубежом также не всегда способствует положительному образу молодого поколения, поскольку, с одной стороны, это влияние чуждой экономической и политической культуры, а с другой – здоровый прагматизм на грани цинизма, который ориентируется на эффективность предла- гаемых мер, но никак не обеспечивает социальные гарантии.

Принципиальные различия в вопросе о наиболее приемлемом типе общественного договора между Россией и Западом уходят своими корнями глубоко в прошлое.

В работе С. Г. Кирдиной отмечается, что «в унитарных, т. е. еди- ных, составляющих одно целое, государствах действует соответст- вующий институт принятия и исполнения важнейших государствен- ныхрешений. Имявляетсяинститутобщегособранияиединогласия. Этот институт означает, что для принятия важнейших решений в го- сударстве необходимо собрание представителей не партий, но всех социальных групп и слоев, на котором должно быть достигнуто общее согласие по поводу принимаемых решений. Таким образом закрепляется солидарная ответственность территориально-хозяйст- венных общностей или их представителей перед верховным уров- нем управления и одновременно внутреннее единогласие членов этих общностей по поводу принимаемых на себя обязательств»2.

1Орлов И. Б. Политическая культура России ХХ века. М., 2008. С. 188–195.

2Кирдина С. Г. Институциональные матрицы и развитие России. Режим доступа: http://www.kirdina.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=175

79

Политическая культура как явление общественной жизни и объект социально-политического анализа

История западных стран свидетельствует, что в них устрой- ство государственной жизни не требовало института едино- гласия. Принцип принятия решений на основе единогласия, существовавший у германских племен, заместился в первых германских государствах принципом демократического боль- шинства из Римского права в 1356 г.1 Именно этот институт является элементом федеративного политического устройства, свойственного странам с Y-матрицей.

С. Г. Кирдина считает, что для стран, имеющих Х-матрицу

ихарактеризующихся централизованной властью, институт об- щих собраний и единогласия представляет собой естественный

инеобходимый элемент их политической системы. Его необхо- димость обусловлена характерным для унитарных государств единством собственности и, соответственно, пересечением зон компетенции разных уровней управления, а также сфер ответст- венности различных групп и ведомств.

Более того, этот принцип наблюдается не только в досовет- ской истории. Устойчивость института общего собрания и еди- ногласия наблюдается и в новой российской истории. Например, съезды Коммунистической партии Советского Союза (КПСС) были аналогом проводившихся ранее Земских соборов и так же, как и последние, были вызваны к жизни административными по- требностями государства и всем строем социальной жизни. На них достигалось единогласие представителей всех региональ- ных и социально-профессиональных групп по поводу решения основных вопросов, и через партийную дисциплину обеспечи- валась своеобразная «круговая порука», которая служила гаран- том исполнения принятых решений2.

Итак, именно специфика политической культуры определяет, что вертикальный контракт более характерен для России. А. Ау- зан дает следующую оценку вертикальному контракту: «Верти- кальный контракт встречается в истории самых разных стран. Трудно найти страну, где он никогда не существовал. Я хотел бы обратить ваше внимание на то, что даже страны, так сказать, классического горизонтального контракта когда-то были при-

1Энциклопедический словарь. Т. XI. 1893. С. 554.

2Кирдина С. Г. Институциональные матрицы и развитие России. Режим доступа: http:// www.kirdina.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=175

80