Политическая культура как явление общественной жизни и объект социально-политического анализа. Коллективная монография

АСОНОВ Н. В. Истоки традиционной российской политической культуры

поставлен принципу тирании, т. е. абсолютизации власти в руках отдельного человека. Согласно византийскому патриарху Николаю Мистику, жившему в Х в., «такая форма власти, высокомерная и на- сильственная, ненавистна Богу и людям»1.

В 1054 г. властные и богословские вопросы привели христиан- скую церковь к окончательному расколу. Измена западных христи- ан принципам первых Вселенских Соборов, под которыми стояли подписи представителей римской курии, болью отозвалась на по- литической мысли Руси. Антагонизм особенно возрос, когда стало ясно, что Рим будет навязывать свою волю восточному христиан- ству любыми способами вплоть до военной агрессии.

Данному аспекту политической культуры Руси, связанному с за- щитой от навязываемого ей католического стандарта, посвятил свои труды св. Феодосий Печерский. В «Слове о вере христианской и о латинской» он объясняет суть принципа отчуждения Руси от Запада как составной части политической культуры слабостью мо- ральных устоев западного мира, способных убить в нас стремление к духовному совершенству. Позиция Феодосия была поддержана в конце ХІ в. митрополитом Георгием. Он опубликовал «Стязание с латиною». В нем нас интересует рассуждение Георгия о ветхом и о новом Риме (Константинополе). Идти за первым Римом – значит идти назад, идти против Бога. «Поскольку Великий Константин от Христапринялцарствоиверахристианскаяначалаотнегоболеера- сти, и переродилось Римское царство ветхого Рима в Константино- польское». ЭтотгороднепростосталвосприемникомРимапервого; именно в Константинополе возник и утвердился в качестве важного элемента политической культуры принцип соборности, когда все «единение между собой имели... тоже говорили, тоже мыслили».

По мысли Георгия, нашествие варваров остановило на Западе процесс нравственного развития власти и общества. Под герман- ским владычеством «старые мужи правоверные умерли, а новые впали в вины различные… и отвержены были от нас». Тем самым, благодаря немцам, Запад «осквернил храм Божий»2.

ВместестемвпамятникахдревнерусскойписьменностиХ–ХІІІвв. четкоформулировалисьидеиопределахкняжескойвласти, ставшие

1Медведев И. П. Правовая культура Византийской империи. СПб., 2001. С. 24.

2Цит. по: Митрополит Макарий (Булгаков). История Русской церкви. Приложение. Кн. 2.

М., 1995. С. 558, 560.

41

Политическая культура как явление общественной жизни и объект социально-политического анализа

в свою очередь еще одним компонентом политической культуры Руси, сформулированные сначала в письменной форме, а потом ре- ализованные в практике властных отношений. Анализ источников показывает, что в этой сфере обозначились два направления. К пер- вомуотносилисьпроизведения, вкоторыхутверждалось, чтовласть князя ограничена различными нормами: обязанностью следовать правилам, изложенным в постановлениях церкви и византийских царей; необходимостью любить правду, судить по ней и следовать ей. Наглядное доказательство этому мы встречаем в Уставе Вла- димира Святого и в послании митрополита Никифора к Владими- ру Мономаху. В понимании Никифора светская власть всего лишь «подпора для святой Церкви».

С ХІІ в. появляется другое направление. Оно характеризовалось тягой к расширению властных полномочий князя и требовало под- чинять ему не только светские, но и духовные дела. Так, например, «Повесть об убиении Андрея Боголюбского» четко указывает на то,

что именно представитель высшей светской власти есть решающая сила в государстве. Он «Богом поставлен. Природой царь подобен любому человеку, но властью… он выше – как Бог». Поэтому тот, «кто власти противится – противится закону Бога»1. Причину воз- никновения этих и последующих разногласий, касающихся преде- лов светской и духовной власти, ряд исследователей справедливо усматривают в юридической недоработке решений V Вселенского Собора. Отсюда шло частое передергивание полномочий в пользу той или иной ветви власти как в Византии, так и на Руси.

Самым значимым памятником политической мысли Руси, на- иболее полно отразившим сущность ее политической культуры, явилась «Повесть временных лет». Ее составили киевские монахи Нестор и Сильвестр, а затем продолжили люди, принадлежавшие к самым разным социальным группам: горожанам, дружинникам, боярам и даже князьям. В этом произведении отразились полити- ческие идеи Иллариона и Феодосия, Владимира Мономаха и Ни- кифора. Здесь важно то, что ни один летописец не высказался за отделение своего княжества от Руси. Никто не осудил принцип со- борности в решении государственных дел. Наоборот, соборность всеми понималась как политическая основа единства Руси. Мы не

1 ПЛДР. Вып. 2. М., 1979. С. 327–385.

42

АСОНОВ Н. В. Истоки традиционной российской политической культуры

найдем в летописи согласия ее авторов на сближение с Западом

иоправданияпринципадвойныхстандартоввполитике. Темсамым «Повесть» заложила основы единой национальной идеи, а вместе с ней единой национальной политической культуры. Ее значимы- ми признаками выступали соборность, княжеское и вечевое прав- ление как своеобразный синтез развития трех основных тенденций

вполитической жизни Руси (аристократической, монархической

идемократической)1.

Врассказе о призвании варягов нас интересует трактовка поли- тическихвопросовтогодня. «Призвание» облеченовформудогово- ра. Заключение договора объяснено потребностью в установлении «Наряда» (порядка) как ключевого элемента правильной политиче- ской культуры, нацеленной на поддержание социального мира и его защиту, действующую в интересах большинства граждан. Порядок

всвою очередь понимался как политический строй, возглавляемый князем, управляющим страной по «правде», т. е. соборно и по из- вестным законам земли. Не найдем мы в летописи преклонения перед Византией как нашим духовно-политическим учителем. Мы даже видим осуждение ее моральной незрелости, мешающей защи- те православной государственности: «суть бо греки льстивы и до сего дня»2.

Что касается дальнейшего осмысления власти, то тут следует отметить рост тенденций, оправдывающих усиление политиче- ской роли князя. Особенно заметным это становится в летописании Владимирского, а затем Московского княжества. В основе данно- го идеологического направления в политической культуре Северо- Восточной Руси лежит церковной учение о божественном проис- хождении авторитарной власти: князь поставлен от Бога на казнь злым, а добрым на милование. Подчеркивается мысль о необходи- мостибезусловногоповиновениявластикнязядажетогда, когдаона нарушает чьи-то интересы. Ведь «злые князья» существуют с изво- ления Бога. Таким образом, политическая мысль Руси закрепляла

вполитической культуре страны то базовое положение, согласно которому авторитарная власть идет от Царя небесного и потому она всегда выступает представителем порядка в беспорядке. Новгород- скиелетописцы, полемизируясвладимирцами, отстаивалипринцип

1ПСРЛ. Т. 1. Стб. 13.

2ПСРЛ. Т. 1. Стб. 70.

43

Политическая культура как явление общественной жизни и объект социально-политического анализа

подчинения князя вечевым решениям, поскольку свобода вечевого права дана им самим Ярославом Мудрым.

Как известно, ХІІ век стал для Киевской Руси временем ее наи- высшегоподъемаиначаломфеодальнойраздробленности, непреми- нувшей отразиться на развитии политической культуры различных регионовстраны. Так, например, вНовгородевсеактивнеестализа- являть о себе республиканско-аристократические идеи. «Триста зо- лотых поясов» сконцентрировали в своих руках всю политическую жизнь города. Вечевая система стала носить формальный характер, а социальная роль князя свелась к военно-полицейским функциям. В Пскове и Вятке упорно сохранялся вечевой характер прямой де- мократиипочтивтомвиде, вкоторомонсуществовалуславянвдо- государственный период. Город Владимир, наоборот, стал центром авторитарной идеологии, ограничивающей, но не уничтожающей вечевое участие граждан в политической жизни княжества.

Следующий этап в формировании традиционной российской политической культуры начался в XIII в. Именно в этом столетии Русь столкнулась с большими бедствиями, которых она никогда не знала. С запада Русь разоряли католики, с востока напали монго- ло-татары, превратив ее в своего данника. Случившиеся события требовали нового идеологического осмысления и модернизации на его основе старой политической культуры. По нашему мнению, нет достаточных оснований говорить о заимствовании Русью форм и методов управления, взятых из политической культуры Золотой Орды. Господство православного сознания и византийских канонов не позволяло Руси перенимать политический опыт от других стран, если в основе его лежала «поганая» вера. По этой причине у нас не распространилась «Яса» Чингисхана1, зато в 1274 г. был утвержден новый список Византийско-русских законов – Кормчая книга. Он закреплял основные принципы политической культуры, традицион- ные для всех православных стран, но в то же время оставлял про- стор для возможных частных изменений, вызванных меняющейся политической ситуацией.

Своеобразным теоретическим дополнением к «Кормчей» стали произведения, написанные в так называемый монгольский период истории Руси, в которых отразились новации, привнесенные в по-

1Рязановский В. А. К вопросу о влиянии монгольской культуры и монгольского права на русскую культуру и право // Вопросы истории. 1993. № 7.

44

АСОНОВ Н. В. Истоки традиционной российской политической культуры

литическую культуру страны. В них монголо-татарское нашествие и последующее иго расценивается как величайшее бедствие. С точ- ки зрения инока Поликарпа, оно произошло по вине несправедли- вых правителей и является наказанием от Бога. Мнение Поликарпа поддержала вся древнерусская литература ХІІІ–ХV вв. В это время внимание политической мысли Руси было сосредоточено на про- тивопоставлении церковной и светской иерархии как двух главных основ всей действующей политической культуры. Ее характерной чертой тогда было принижение роли светской власти, ставшей глав- нойвиновницеймногочисленныхбед, обрушившихсянастрануиее народ. По этой причине авторы сохранившихся от той поры сочине- ний настаивали на подчинении светской власти князьям церкви. Об этом, в частности, в начале ХІV в. писал и митрополит Петр, про- должая тему превосходства священства над царством. В «Житии Александра Невского» (конец ХІІІ в.) указывается, что правильный правитель «не ищет богатства и не чуждается праведной жизни, су- дит по правде, любит милость, а не злато, митрополита и епископов слушает и чтит словно самого Христа»1.

Положение дел меняется только в последней четверти XIV в. Стремительное усиление политической, экономической и военно- технической мощи Москвы, одержавшей ряд важных побед над войсками Золотой Орды, заставило ее сторонников отойти от уже устоявшегося понимания политической культуры, в рамках которой священстводиктуетсвоюволюкнязьям. Кпримеру, «ЖитиеДмит-

рия Донского» и «Повесть о Митяе» считают обязательным выд-

вижение на первые роли в политике представителей светской влас- ти. Неизвестный владимирский епископ в своем сочинении встал на сторону тех, кто считал полезным четкое разграничение власт- ных полномочий «священства и царства», как это было принято на V Вселенском Соборе и затем забылось под влиянием корыстных устремлений представителей властных структур. Однако в любом случае нравственные принципы во всех сочинениях подобного рода оставались определяющими и считались самой главной основой православной политической культуры.

Неслучайно еще в «Слове к Владимирскому собору», заседавше-

му в 1274 г. и выработавшему новое общерусское законодательство,

1 Изборник. Житие Александра Невского. М., 1966. С. 334–340.

45

Политическая культура как явление общественной жизни и объект социально-политического анализа

митрополит Кирилл обращает внимание на нравственные основы власти. Если правитель стремится создать хорошее государство, он должен начать с себя. В противном случае безнравственный руко- водитель приучит к порокам своих подданных. «Тогда свершится развращение и гибель государства». Важно «уметь управлять не слабо, чтобы люди ленивы не были; и не жестоко, чтобы не отча- ялись». На этом же соборе состоялось провозглашение принципа «божественного происхождения» великокняжеской власти1. Данное обстоятельство весьма сильно повлияло на усиление самодержав- но-соборных тенденций в политической культуре сначала Твери, а затем Москвы.

Наоборот, в ХІV в. в демократических кругах Пскова и Новгоро- да резко усилилась критика светской и духовной власти. Обличал- ся недостаточный уровень ее деловых и моральных качеств. Безы- мянный составитель «Слова о лживых учителях» обосновал право перехода власти в руки рядовых граждан именно тем, что «слепые вожди» плохим управлением совращают людей и затворяют от них Царство Бога. Оправдание демократии он видел в том, что «и про- стецыбываютвесьмасмышленыимудры». Приэтомавтор«Слова» настоятельно требовал обособиться от всех, «чей бог чрево и сла- ва». Кто с такими общается – «причастник Дьяволу»2. На рубеже ХІV–ХV вв. псковские сторонники политической культуры, осно- ванной на принципах прямой демократии, отвечая своим против- никам, ссылались на библейские тексты, указывая, что и «апостол Павел простому человеку повелел учити»3. «Мы де имеем церковь, а царя не имеем и знать не хотим». В ответ из Византии и Москвы им было заявлено о необходимости помнить правила Вселенских Соборов: «Невозможно христианам иметь церковь, но не иметь царя. Царство и церковь находятся в тесном союзе»4.

Подавление в 1430 г. псковской политической культуры, постро- енной на принципах прямой демократии соборно-вечевого типа, на некотороевремяостановилопроцессразвитияданногонаправления политической культуры на Руси, а объединительные успехи Мо-

1Вальденберг В. Древнерусские учения о пределах царской власти. СПб., 1916. С. 8.

2Слово о лживых учителях // Клибанов А. И. Духовная культура Средневековой Руси. М., 1996. С. 307, 309.

3Печников М. В. Доктрина стригольников: опыт реконструкции // RUSSІА МЕDІAEVALІS.

Т. Х, 1. Munchen, 2002. С. 109–112.

4Скрынников Р. Г. Крест и корона. СПб., 2000. С. 101.

46

АСОНОВ Н. В. Истоки традиционной российской политической культуры

сквы усилили позиции самодержавно-соборной идеологии. В осно- ве этой теоретической концепции лежал принцип союза главы госу- дарства с церковью и служилым дворянством при их подчиненной роли. ЭтохорошопрослеживаетсявпосланияхрубежаХV–ХVІвв., составленных Вассианом Рыло и Иваном Пересветовым.

Вассиан видит в церкви лишь идеологическую опору «боголю- бивого царя», который должен не слушать «ближних своих» и сам «творить суд праведный»1. Пересветов считает, что крепость власти «русского государя» состоит не в союзе с родовитой аристократией, которая «в лени пребывает, а царство в скудость приводит», но в со- юзе со служилыми людьми (дворянством). Кормить их надо не зе- мельнымипожалованиями, а«доходамиизказны». Ведь, еслинаде- лятьдворянинанаследственнымиимениями, онкак«магнатосвоей земле больше радеть» будет2.

Реальным воплощением данной доктрины в политической куль- туре страны стало изменение социального состава Боярской думы. Став с конца ХV в. постоянно действующим совещательным ор- ганом при великом князе, она уже с начала ХVІ в. стала включать в свои ряды представителей дворянства. Роль княжеско-боярской аристократии в ней заметно ослабла. Таким образом, принцип со- борности не только не был уничтожен в результате объединения Руси, но даже стал заметно демократизироваться при одновремен- ном усилении властных полномочий главы государства.

На наш взгляд, не стоит связывать данный процесс централиза- ции власти в политической культуре Московской Руси с аналогич- ными тенденциями, происходящими в Западной Европе. Система Кортесов в Испании или Генеральных штатов во Франции развива- лась, как уже было сказано выше, совершенно на иной идеологиче- ской платформе, чуждой православному политическому сознанию иславянскомууправленческомументалитету. Россия, хотяинебыла полностью оторвана от общеевропейских процессов, свою государ- ственность, а значит, и политическую культуру, строила с оглядкой на византийско-православную традицию и на свой традиционный уклад жизни. Процент заимствований с Запада был мал. В этом легко убедиться, если вспомнить решения православного Собора 1351 г., проходившего в Константинополе. Его постановления были

1ПЛДР. Вып. 6. М., 1984. С. 437–441.

2Там же. С. 611–621.

47

Политическая культура как явление общественной жизни и объект социально-политического анализа

обязательны на Руси, поскольку Русь входила тогда в состав Кон- стантинопольской патриархии.

Собор утвердил принципы нравственности и строгой иерархии

всистеме властных отношений как единственно возможный путь

кобщему социально-политическому совершенству и гармонии. Ли- деры Собора прокляли Запад, «ожидающий спасения от наук» и не желавший пренебрегать «богатством, людской славой и телесными удовольствиями»1. Следовательно, справедливым будет предполо- жение о самостоятельном развитии православных представлений о должной политической культуре, оправдывающих полезность со- словно-представительной монархии как элемента соборности.

Можно даже предположить обратное. Запад старался заимство- вать идею соборности у православного Востока. Истории извест- но мощное Соборное движение, прокатившееся по католическим странам в ХІV–ХV вв. Его сторонники стремились реформировать власть в сторону ограничения наметившейся ее абсолютизации и передать высшие властные полномочия Вселенским Соборам, т. е. так, как это было принято в православных странах. С этой це- лью собирались Пизанский (1409 г.), Констанцский (1414–1418 гг.) и Базельский (1431 г.) соборы. И только на Флорентийском соборе 1439 г., когда была заключена уния с византийской церковью и со- стоялось публичное признание религиозно-политического верхо- венства римского папы, папе Евгению ІV удалось добиться осужде- ния соборности и тем подтолкнуть Европу к абсолютизму и сделать его затем нормой политической культуры почти во всех странах Запада. Помимо Папской области, где уже с ІХ в. в руках наслед- ников святого Петра была сконцентрирована вся полнота высшей светской и духовной власти, стали укрепляться аналогичные обра- зования в других политических центрах Европы. Это епископство Льеж, архиепископствоЗальцбург, епископствоСтрасбургидругие. В противовес им с начала ХVІ в. резко усилилось обратное дви- жение, стремившееся подавить духовную власть в пользу светской. Особенно сильным оно было в Англии и Германии.

Решения Собора 1439 г. рассматривались в Москве как преда- тельствовсейсистемыправославнойгосударственности. Придворе Василия Темного было составлено послание. В нем случившееся

1 Палама Г. Триады в защиту священнобезмолвствующих. М., 1993. С. 107, 138, 259.

48

АСОНОВ Н. В. Истоки традиционной российской политической культуры

трактовалось в духе измены «священным правилам». На этом осно-

вании «Повесть о Флорентийском соборе» Симеона Суздальского провозгласила единственным защитником церкви не митрополита, подписавшего унию, а московского князя, который не продал веру отцов «за латинское серебро и золото». Русский государь как на- следник Византии становился не только главой православных лю- дей, но и получал право на то, чтобы рассматривать свою власть как непосредственно данную «от Бога» и независимую от земных влияний1.

На рубеже ХV–ХVІ вв. позиция Симеона будет поддержана Ио- сифом Волоцким – идеологом доктрины «стяжателей». Отстаивая принципподчиненияцерквиглавегосударства, Иосифписал: «имея ревность к благочестию, православные цари… отправляли за грехи в изгнание и в темницы патриархов и святителей, пока они не ис- пускали дух свой»2. При этом он был против того, чтобы абсолю- тизация высшей светской власти вошла в политическую культуру Московской державы. По его мнению, такой формы правления не существует в христианской стране, поскольку государь ответстве- нен перед Богом и уже одно это ограничивает его власть. Волоц- кий также возражал против обожествления царя и его дел (хотя это было принято в Византии) и против посягательств светской власти на владения церкви, считая, что только сильная и богатая церковь способна быть поддержкой государю.

Идеологи «нестяжания» и их лидер Нил Сорский предпочли уйти от рассмотрения вопроса о пределах государевой власти и не сталирассматриватьееотражениевполитическойкультуре. Однако отсутствие в их сочинениях осуждающей позиции в адрес Иосифа Волоцкого позволяет думать, что его точка зрения по этому вопросу была принята «нестяжателями». Тут следует помнить, что сам тер- мин «нестяжание» в контексте политической культуры употреблял- ся ими не только как отрицание всякого стремления к собственно- сти, но и к власти. Это важное обстоятельство не позволяет считать их сторонниками демократического уклада политической культу- ры, в котором борьба за власть, стремление к власти выступают нормой социальных отношений. Для них нравственным стержнем

1Малинин В. Старец Елиазарова м-ря Филофей и его послания: Историко-литературное ис- следование. Приложения. Киев, 1901. С. 112–114, 120.

2Волоцкий И. Просветитель. М., 1993. С. 361.

49

Политическая культура как явление общественной жизни и объект социально-политического анализа

политической культуры выступали вещи совершенно иного поряд- ка. «Пост, целомудрие, нестяжание, милосердие, вера, терпение, скромность и смирение» могли быть единственной реальной ос- новой социально-политической гармонии1. Правда, близкий к «не- стяжателям» Максим Грек занял более определенную позицию. Он считал, чтогосударственнаявластьдолжнаучаствоватьвделахцер- кви, равно как и церковь обязана встревать в дела государства.

Взгляд на политическую культуру Иосифа Волоцкого в нача- ле ХVІ в. развил игумен отдаленного монастыря в псковской зем- ле Филофей. В своей теории «Москва – третий Рим» он обобщил политический смысл русской православной государственности и принципов ее политической культуры. Он исходил из того догма- та, согласно которому человечество в своей деградации прошло все три стадии и подошло к последнему рубежу, за которым его ждет царство Антихриста. Задача православного государства – оттянуть приход в мир Антихриста. Пока есть хоть одна страна, в которой политическая культура опирается на истинную веру, Антихрист не воцарится на земле. «По небрежению к вере пали ветхий и новый Рим». Среди православных стран таковой осталась одна Русь. Ее столица и есть третий и последний Рим. Широкие политические полномочия, которые признает за государем Филофей, нужны пре- жде всего для защиты истинной веры. В «бережении веры» власть должнанадеятьсяне«назолото», анаБогаисохранятьсоциальную иерархию. А для этого надо, «чтобы от царя царевич родился». Для Филофея высшей юридической силой обладают только те решения, которые власть принимает соборно. Поэтому он призывает своего государя особо помнить и не забывать правил V Вселенского Собо- ра в той части, что касается защиты церкви2.

Судебники 1497 и 1550 г. обобщили и юридически закрепили основные принципы тех политических доктрин, которые были на- целены на установление в политической культуре России принци- па самодержавной соборности как нормы жизненного ритма всей страны. Судебник 1497 г. продемонстрировал первый опыт москов- скойкодификацииавторитарногоправаизакрепилскладываниепо-

1Игумен Илларион (Афеев) // Преподобный Нил Сорский и его устав о скитской жизни. Клин, 2001. С. 3; Преподобный Нил Сорский о восьми главных страстях и о победе над ними. М., 1997. С. 66.

2Русская идея: Сборник произведений русских мыслителей. М., 2002. С. 26.

50