Основы юридической лингвистики. Учебное пособие

наследство, узуфрукт, обязательства, заключенные каким-либо образом. Для (понятия) вещи не имеет значения, что в составе наследства имеются телесные вещи, ибо и плоды, извлекаемые из участка земли, являются телесными вещами, и то, что нам должно быть дано на основании какого-либо обязательства, большей частью является телесными вещами, как, например, участок, человек (раб), деньги; ибо само право наследования,

исамо право пользования вещью и извлекать плоды, и само право обязательства являются бестелесными» [D.1.8.1.1].

Некоторые номены могут быть представлены в тексте закона

ввиде перечня. Например, в ст. 141 Уголовно-процессуального кодекса РФ перечисляются предметы, которые являются результатом следственного действия: снимок, кинолента, диапозитив,

фонограмма допроса, план, схема, слепок (оттиск) следов. Чаще номены в праве и правоведении выделяются методом доведения до абсурда при логическом толковании правовой нормы. Например, применяя метод доведения до абсурда при анализе термина

источник повышенной опасности, можно выделить соотносимые

сним номинативные единицы (автомобиль, велосипед, гужевой транспорт и т. п.). Такое выделение основано на применении законов логики и проводится последовательно до тех пор, пока утверждение, что предмет является источником повышенной опасности, не станет абсурдным. В этом случае как раз выделяются юридические номены.

Наиболее четкое различение терминов и профессионализмов проводится лингвистами исходя из понимания подъязыка как одного из вариантов реализации общенародного языка, используемого ограниченной группой его носителей в условиях как официального, так и неофициального общения. С учетом сферы

иособенностей употребления для профессионального подъязыка выявляются два уровня оппозиций:

1)оппозиция общеупотребительного слоя языка и специального подъязыка;

2)оппозициякодифицированногослояподъязыкаиегонеофициального, профессионально-диалектного или жаргонного слоя.

Объединяет эти два типа оппозиций то, что и в первом, и во втором случаях речь прежде всего идет о лексических различиях. В первом случае основные различия выявляются на основе противопоставления общеупотребительной и специальной лексики,

51

во втором – противопоставляются два типа специальной лексики: официальной, кодифицированной, и неофициальной, бытовой, часто выпадающей из системы литературного языка.

Центр лексики первого типа – терминология, передающая систему понятий определенной области знания. Центр второй – сниженная детерминологизированная лексика, используемая в условиях неофициального бытового общения.

Юристы, как и представители других профессий, в процессе устного профессионального общения также пользуются различными переоформленными терминами или номенами, причем профессиональная юридическая лексика не покрывает всей системы понятий права или правоведения и никоим образом не является неофициальным «дубликатом» кодифицированной терминологии, используемым в устном общении юристов, работающих в разного рода правоприменительных органах. Сфера юридических профессионализмов лишь частично (причем в минимальной степени) совпадает с понятиями права. Иногда профессиональное переоформление связано с упрощением структуры составно-

го термина: вещдок – вещественное доказательство, отказное – отказ в возбуждении дела.

Чаще юридические профессионализмы возникают при изучении работниками правоохранительных органов основ уголовного жаргона, что необходимо для оперативно-розыскной деятельности или в силу того, что работникам этих органов приходится иметь дело (вести следствие и т.д.) с представителями уголовного мира. В этом случае в профессиональную речь юристов проникают общеуголовные, тюремные, профессионально-уголовные жаргонизмы, которые становятся профессионализмами. Данные единицы вообще не соотносятся с понятиями права. Их использование диктуется или необходимостью детализации понятий, которые в праве не дифференцируются вообще (барин, бугор, весовой и т.п. – лидер группы в местах лишения свободы, авторитетный заключенный; бригантина – автомобиль, обычно угнанный, который используется при совершении преступления и т.п.) или как заменасловобщегоупотребленияэмоционально-экспрессивными эквивалентами (баланда, пурга, свист, туфта, чернуха – ложь, вранье; бабки, башли, белки, драхмы – деньги и т.п.).

Замена кодифицированного термина жаргонизмом в профессиональномобщениипроисходитнечастоинаблюдаетсявоснов-

52

ном в названиях некоторых видов преступлений в профессио-

нальной речи (лапа, подмазка, швай – взятка; мокруха, мокрое дело – убийство; скок – кража со взломом; дело – преступление и т.д.).

Стилистическая сниженность юридических профессионализмов и профессиональных жаргонизмов объясняет малую вероятность их вхождения в кодифицированную терминосистему.

Выделениепрототерминов, терминоидов, предтерминовиквазитерминов связано с давно оформившимся стремлением исследователей установить порог терминологизации, определить, в какой момент слово или словосочетание становятся терминами.

Прототермины определяются как специальные лексемы, появившиеся в донаучный период развития специальных знаний. С.В. Гринев считает, что со временем при появлении научных дисциплин часть устойчиво закрепившихся в специальной речи прототерминов включается в научную терминологию, а остальные функционируют в виде так называемых народных терминологий, используемых наряду с научной лексикой.

По отношению к юридической терминологии соотношение понятий «народная терминология» и «прототерминология» нуждается в ином осмыслении. Юридическая терминология существовала как народная терминология, отражавшая нормы обычного права до возникновения письменных источников, которые были санкционированы государственной властью. В то же время ее можно считать прототерминологией права. С возникновением письменности и в связи с кодификацией древнего права народная терминология становится терминологией права. Последняя в донаучныйпериодфункционировалакакпрототерминологияправоведения.

С появлением науки о праве терминология права и терминология правоведения образовали юридическую терминологию, которая включает в себя обе во многом пересекающиеся терминосистемы (терминологию права и терминологию правоведения).

Существуют различные подходы к определению квазитерминов. С.В. Гринев связывает понятие квазитермина с понятием предтермина. Предтермин – специальная лексема, не отвечающая требованию краткости термина (многословные номинативные словосочетания, сочинительные словосочетания, сочетания, содержащие причастный или деепричастный обороты). При за-

53

медлении процесса замены предтермина лексической единицей, отвечающей терминологическим требованиям краткости, предтермин становится квазитермином.

Посколькутребованиекраткоститерминанесоблюдаетсяпрактически ни в одной из существующих терминосистем, о чем свидетельствует тот факт, что большинство терминов современных терминосистем – словосочетания различной степени сложности, а также то, что употребление составных терминов соответствует и способствует требованию общедоступности юридического термина, выделение предтерминов в юридической терминологии лишено оснований. Выделение квазитерминов в юридической терминосистеме также проблематично, т.к. в ней давно закрепились и многословные номинативные словосочетания, и сочетания с деепричастными и причастными оборотами (в русской юридическойтерминологии). Ноиони, соднойстороны, стойже эффективностью, что и краткие термины, выполняют функцию выражения ключевых понятий элементов норм права, а с другой стороны – пока не отмечено ни одного случая сокращения таких наименований вследствие существования требования стабильности, предъявляемого к юридическому термину.

Под терминоидами иногда понимают существительные, функционирующие в научных текстах нескольких областей знания. Такие единицы в других исследованиях называются транстерминологизированными, т.е. переходящими из одной терминосистемы в другую. Их появление в терминологии связано не с особыми свойствами этих единиц, а с источниками пополнения терминосистем.

Другие исследователи называют терминоидами специальные лексемы, используемые для обозначения недостаточно устоявшихся, неоднозначно понимаемых понятий. Терминоиды характерны для терминологии правоведения. Со временем терминоид может стать как термином правоведения, так и термином права. Например, в начале 90-х гг. в научной юридической литературе возник терминоид правовой вакуум, который долгое время оставалсянеопределеннымвправовойнауке. Тольков1997 г. этоттермин получил следующее доктринальное толкование: «отсутствие права, существование пустого (незаполненного законодательной материей) правового пространства». Терминоиды находятся на периферии терминологической системы правоведения, и лишь

54

Тюремная лексика связана с бытом пенитенциарных заведений (журавль – надзиратель, берущий деньги за тайный пронос предметов; кум – оперативно-режимный работник тюрьмы, получающий сведения от заключенных-информаторов; свеча – часовой на караульной вышке; делянка, клетка, танк – штрафной изолятор; дальняк – уборная и др.).

Различные преступные группы используют и специализированную лексику, присущую в большей степени определенной разновидности преступников, например, воровской жаргон (во-

робей, калач, накидняк, перстень, серьга – висячий замок; бу-

тор – малоценные вещи; битый – жертва карманной кражи; вил-

ла, контора, причал, шанхай – воровской притон; аристократ,

марвихер – вор-карманник высшей квалификации), жаргон наркоманов (блюдце, фестиваль – место, где встречаются нар-

команы; балда, гадость, подогрев – наркотики; банг – гашиш;

аптека – принадлежности для инъекции наркотиков; иней, мел – кокаин).

Обычно выделяют четыре наиболее характерные для уголовного жаргона функции:

1)конспиративную,

2)опознавательную,

3)номинативную,

4)мировоззренческую.

Конспиративная функция – функция засекречивания смысла речи для окружающих, не принадлежащих к уголовному миру. Опознавательная функция связана с возможностью представителей уголовного мира опознавать друг друга по речи. Номинативная функция – общая функция всех лексических единиц называть предметы, действия, явления и т.п. Мировоззренческая функция проявляется в выражении представителей криминального мира особого отношения к окружающей действительности при помощи языковых единиц.

Для жаргона наркоманов Л.К. Ланцова выделяет еще агитационную функцию, которая выявляется в рекламировании при помощи слов «приятных» последствий приема наркотиков: бал, балдеж, кайф – состояние наркотического опьянения, эйфория после приема наркотиков; веселый, подогретый – человек, находящийся под действием наркотиков; поймать кайф, заловить приход – почувствовать эффект наркотиков.

57

Прикладной аспект изучения уголовного жаргона в юридической лингвистике обусловлен не только необходимостью составления словарей, но и отмеченной выше необходимостью использования его знаний в оперативно-розыскной работе. Поскольку уголовный жаргон по разным причинам (общедоступность словарей жаргона, неизбежное проникновение уголовного жаргона в молодежный жаргон, художественную литературу, СМИ и т.д.) становится в той или иной мере достоянием других социальных слоев населения, сотрудников правоохранительных и правоприменительных органов, жаргон теряет необходимую степень конспирации, поэтому появляются все новые жаргонизмы, чтобы поддерживать эту основную функцию жаргона. В связи с этим одной из задач представителей правоохранительных органов является «декодирование» новых жаргонизмов, а для этого необходимо знать общие закономерности их формирования.

Для обозначения понятий уголовного жаргона может использоваться заимствованная лексика, которая, как правило, поддается дословному переводу: абортмахер – лицо, производящее криминальный аборт < нем. Abort + machen (делать) + er (суффикс со значением лица, производящего действие), абцуг – нанесение меток на карты иглой < Abzug – метка, копия, оттиск.

Одним из основных способов образования уголовных жарго-

низмов является метафорическое переосмысление слов обще-

литературного языка: аквариум – изолятор временного содержания; антракт – время, проведенное на свободе; арбуз – голова; баранки – наручники; клюв – нос.

Метонимическиепереносывстречаютсяреже, чтообусловлено меньшими возможностями метонимии в выполнении конспи-

ративной функции: агрегат, аппарат, машина, насос – шприц,

используемый для инъекции наркотиков; арматура – инструмент взломщиков; гравер – фальшивомонетчик.

Используется также суффиксальное образование и словосло-

жение: берданка – берданщик (вооруженный преступник); бич (бродяга) – бичевка (женщина-бродяга); дышать – дыхало (рот), дом – домовуха (дом, квартира); вена – венярка (вена, в которую вводят наркотик); водить – водила (водитель такси); воровать – воровайка (воровка); блатхата – воровской притон.

58

Реже используются сокращения, иногда осложненные суффиксацией: веник – венерический больной.

Очень часто для образования уголовных жаргонизмов исполь-

зуются словосочетания фразеологического типа. Значение од-

них можно достаточно легко понять (свалить в туман – исчезнуть, сесть на иглу – стать наркоманом, сесть на спину – лечь спать, уцепить – достать что-то путем кражи или обмана), значение других достаточно сильно затемнено (купить теплого – поймать с поличным, лягушка грязная – сбытчик, прячущий наркотики на теле, носить крест – принадлежать к преступному миру, щука шиберная – крупный торговец наркотиками).

ЛИТЕРАТУРА

Александров Ю.К. Очерки криминальной субкультуры. М., 2002.

Бондалетов В.Д. Арготическая лексика в диалектических словарях русского языка: О критическом отношении к словникам ранее составленных областных словарей // Слово в русских народных говорах. Л., 1968.

ДубягинЮ.П., ТеплицкийЕ.А. Краткийангло-русскийирусско- английский словарь уголовного жаргона. М., 1993.

Жирмунский В. Национальный язык и социальные диалекты.

Л., 1936.

Кузьмин Н.П. Нормативная и ненормативная специальная лексика: Проблемы и методы нормализации специальной лексики // Лингвистические проблемы научно-технической терминологии.

М., 1970.

Ланцова Л.К. Экстра- и интралингвистические факторы формирования жаргона наркоманов в английском языке : автореф. дис. … канд. филол. наук. Саратов, 2006.

Лихачев Д.С. Арготические слова в профессиональной речи // Развитие грамматики и лексики современного русского языка.

М., 1964.

Потапова Р.К., Потапов В.В. Язык, речь, личность. М., 2006.

Скворцов Л.И. Профессиональные языки, жаргоны и культура речи // Русская речь. 1972. № 1.

59