Неизведанные грани наказания и тайны его бытия («Учение о нечеловекотворности наказания»)

Неизведанные грани наказания и тайны его бытия

не допускать зло, причём, как новое — со стороны отомщённого

(частнопревентивный потенциал), так и любое ему подобное — со стороны других лиц (общепревентивный потенциал).

Нообращаетнасебявниманиеследующееобстоятельство:цельне существует как самостоятельный феномен. Цель, или предвкушаемый результат есть составляющая другого феномена — функции.

Функция рассматривается как отношение между определёнными элементами, в котором один из них вызывает изменение в другом: в фи- лософскомопределении—этоназначение,обязанность,кругдеятель- ности, следовательно, решение каких-либо задач, достижение целей.

Однако при этом цель как элемент функции, её имманентное свойство во внешнем направленном отношении может иметь или не иметь предвкушаемый результат. В связи с этим, представляется, чтонынешниеопределённыеуголовнымзакономцелинаказанияесть не что иное как следствие дифференциации функциональной целесообразности(нахожудопустимымупотреблениеданноготермина)наказания. Именно из имманентной функциональной целесообразности наказания законодателем «выведены наружу» функции, которые имеют более адресные направленность и характер воздействия.

Как правильно утверждает проф. А.И. Чучаев, «все цели взаимосвязаны между собой, это означает, что при назначении (и исполнении — Г.Г.) любого вида наказания (кроме смертной казни) в той или иной степени обеспечивается достижение всех целей»1, т. е. воплощение «потенциальности» наказания по всем предполагаемым направлениям возможного приёма.

Ивновь представляю себе статью 43 УК РФ «Понятия и цели наказания» без части второй, т. е.: «…Наказание применяется к лицу, признанному виновным в совершении преступления, и заключается в предусмотренных настоящим Кодексом лишении или ограничении прав и свобод этого лица».

Изадаюсь вопросом: а что изменится в функциональной целесообразности наказания, которое докладчик определяет (это важно подчеркнуть) как «нечеловекотворный феномен», зародившийся «не в культурной среде» и существовавший «ещё до сотворения Адама, применяется не только в социуме, но и в естественной среде» (гипотеза 1).

1 Чучаев А.И. Наказание в уголовном праве России: антология идей // Вестник Университета им. О.Е. Кутафина. 2015. № 7 (11). С. 78.

71

Х.Д. Аликперов

То есть «наказание… заключается…» в той общей объективной «потенциальности» (нравится мне этот дипломатический термин Ханлара Джафаровича) независимо в какой — социальной или естественной — среде оно реализуется. Другое дело, осмысление функциональной целесообразности реализации и его субъективной дифференциации.

Наказание как объект (объективно существующее явление)

мы определяем предметом нашего субъективного восприятия и осмысления. И тут оказывается не таким уж и шуточным выражение: «Два юриста — три мнения». В этой шутке заключена та доля правды, которая представлена в призме субъективных интересов и представлений. Конкурируют теории. Лучшие из них претендуют на истинные, точнее, наиболее приблизившиеся к истине. Лучшими стать очень непросто, ибо у каждого из нас свои критерии оценки этого приближения, т. е. соответствия изучающей мысли изучаемому предмету.

Взаключение отклика на доклад проф. Х.Д. Аликперова добавлю следующее. Не вижу оснований в оспаривании пессимистического утверждения «о бессмысленности наказания» (с той оговоркой, которая сделана вначале), поскольку это — очевидная реальность. Внимание привлекает другая проблема. Во-первых, как мне кажется, требуется высокопрофессиональная комплексная научная экспертная оценка наказания как межотраслевого института,

вцелях определения возможностей его тщательной, мягко говоря, корректировки и обеспечения слаженного функционирования во всех его сферах действия отраслей противопреступного права.

Во-вторых, и это уже не мнение, а грустная констатация острой необходимости радикально изменить условия назначения и исполнения наказания, исключив всякую возможность его калечущего воздействия на психику человека.

Вэтом видятся два стратегических реформаторских направления оптимизации межотраслевого института наказания, необходимость которого, увы, пока не вызывает сомнений.

Разумеется, изложенная мной «теория» оспорима, но именно в оспаривании вижу продвижение научной мысли к «Неизведанным граням феномена наказания», на которую ориентирует нашу исследовательскую энергию уважаемый профессор Ханлар Джафарович Аликперов.

72

И.А. Джавадова

(Баку, Азербайджанская Республика) 1

Доктрина, кардинально меняющая господствующие в пенологии представления о наказании

(антропологические, философские и правовые аспекты)». Ханлар Джафарович вновь радует криминологическую общественность, на этот раз фундаментальной доктриной, в которой представлены принципиально иные матрица наказания и алгоритм его бытия. По моим наблюдениям, это уже третья его новелла на олимпе теоретической криминологии за последние четыре года.

На обсуждение экспертного сообщества вынесено десять гипотез. Они поражают своей самобытностью, раскрывают иную картину природы наказания. Считаю вполне обоснованными выводы докладчика о том, что наказание — «нечеловекотворный феномен, зародилось не в культурной среде, существовало ещё до сотворения Адама, применяетсянетольковсоциуме,ноивестественнойсреде;является имманентным свойством бытия не только homo sapiens, но и других живых организмов, наделённых инстинктом самосохранения».

Мне импонирует и взгляд автора на сущность наказания: оно «преследует сугубо прагматические цели — воздаяние за причинённое зло либо угрозу (попытку) его причинения. Все остальные цели, возложенные законодателем на институт наказания, являются фикцией (восстановление социальной справедливости, исправление осуждённого, его перевоспитание) либо носят факультативный характер (предупреждение совершения новых преступлений)».

Думаю, члены Санкт-Петербургского международного криминологического клуба согласятся с тем, что в последние десятилетия было крайне мало подобных исследований, привносящих в теоретическую криминологию парадигмы, совокупность которых невольно заставляет переосмыслить многие существующие постулаты о природе преступления и наказания. Как справедливо отметил

1 Ирада Арифовна Джавадова — канд. юрид. наук., член Коллегии адвокатов Азербайджанской Республики (Баку, Азербайджанская Республика).

73

Х.Д. Аликперов

Д.А. Шестаков, «научное творчество Ханлара Джафаровича отличается яркой новизной, в нём неизменно присутствует предвидение неизбежного развития законодательства, благодаря чему он давно снискал признание научной общественности».1

Последние три гипотезы докладчика посвящены проблемам реализации наказания. Я согласна с ним в том, что «для назначения законного и справедливого наказания, соразмерного тяжести деяния и личности виновного, необходимы глубокие познания не только в сфере уголовного права, уголовного процесса, но и, как минимум, в теории прогнозирования поведения осуждённого в процессе отбывания им наказания, пенологии и пенитенциарной психологии. В современном мире ни один судья не в состоянии быть носителем этих знаний в той степени, в какой это необходимо для безошибочного определения виновному адекватного наказания».

Также поддерживаю автора в том, что «суд не является карательным органом или пособником заплечных дел мастера. В силу этого он не должен самостоятельно назначать виновному наказание».

Вместе с тем тезисы автора несвободны от отдельных спорных моментов и амбивалентных утверждений. К примеру, у меня вызывает сомнение необходимость создания нового уголовно-правового механизма, когда «лицу, признанному приговором суда виновным в совершении преступления, наказание и его сроки (размеры) должна определять пенологическая комиссия посредством применения электронной системы определения оптимальной меры наказания».

Соглашаясь с профессором Х.Д. Аликперовым в том, что для обеспечения законности, объективности и соразмерности в процессе назначения наказания необходимо, чтобы суд (судья) этот вопрос решал посредством «Электронных весов правосудия», вместе с тем представляется, что в этой «дилогии» специальная пенологическая комиссия, как посредническое звено, не нужна.2

И последнее. 2 августа 2020 г. Ханлар Джафарович на своей странице в Фейсбуке опубликовал академическое эссе «Я хочу говорить правду, которуюещёнезнаю,нокоторуюищу».Оноимеетувлекатель-

1 Шестаков Д.А. О справедливости искусственного разума (в связи с новой концепцией Х.Д. Аликперова) // http://www.criminologyclub.ru/forthcoming-sessio ns/372-2019-11-13-11-25-36.html

2 Это замечание И.А. Джавадовой учтено в окончательной редакции данной работы (Автор).

74

Неизведанные грани наказания и тайны его бытия

ный сюжетно-композиционный характер (обусловленный талантом писателя). В эссе в дневниковом стиле описан достаточно тернистый путь, идя по которому и одновременно кропя над трудами древних мудрецов, докладчик буквально по крупицам долгие годы собирал отдельные элементы, составившие, по его мнению, первозданную картину наказания. Автор с пленительной читабельностью описывает мгновение своего озарения, осветившего дорогу к истокам наказания.

Ханлар Джафарович с поразительной искренностью признаёт: если перед тобой открылись великие просторы информационного поля идорогакистине,это вовсе неозначает, что ты еёпознаешь, так как Даритель представляет её в виде символов, аллегорий, образов, разгадать которые человеку помогают его познавательные способности. А они, как показывает личный опыт, оперируя строго в рамках данности,ккоторойтыих«приковал»ещёвстуденческиегоды,чаще всего не позволяют справиться с этой задачей...

Учитывая это, автор считает, что «дойти до истоков наказания, отыскать его матрицу, расшифровать алгоритм бытия и тем самым познать природу наказания — удел не одиночки, причём независимо от количества пядей во лбу». «Долго я подбирал ключи к дверям храма его (наказания — И.Д.) тайн, — пишет автор, — но в итоге оказалось, что они заперты на загадочный замок, открыть который возможно лишь ключом Соломона. По этой причине я так и не смог достичь желанной цели...

Для её реализации требуется многолетний труд коллектива единомышленников, состоящего из широкого круга специалистов: по уголовному праву, криминологии, пенологии, многим другим родственным им отраслям наук».

Видимо, именно поэтому Ханлар Джафарович решил вынести данную многовековую проблему на суд участников дискуссионной площадки Криминологическогоклуба.Ихпредложенияирекомендации,несомненно, расширят границы наших познаний о феномене наказания, станут ещё однойвехойдляподнятияученияонаказаниинакачественноновыйуровень.

Взаключениехочуприсоединитьсякпоздравлениям,высказанным коллегами, по случаю наступающего юбилея Ханлара Джафаровича и пожелать ему крепкого здоровья, бодрости духа, новых фундаментальных свершений в теории уголовного права и криминологии!

75

К.В. Корсаков

(Екатеринбург, Россия) 1

Новая парадигма пенологического знания

Профессором Ханларом Джафаровичем Аликперовым предложена новая концепция наказания, относящаяся к редкому классу «прорывных» и революционных доктрин и верно обозначенная автором как «призыв к переосмыслению устоявшихся взглядов на наказание и выстраиванию новой парадигмы реагирования на преступные проявления», которая сразу привлекла к себе внимание многих представителей научного сообщества. Последнее связано с тем, что феномен наказания по праву считается неким «мысом Горн» в науке уголовного права и криминологии, на протяжении сотен лет привлекающим к себе пытливые взоры самых известных и выдающихся их представителей, к которым примыкают крупные филосо- фы,психологи,социологи,педагоги,мыслители—И.Кант,К.Маркс, Э. Дюркгейм, З. Фрейд, Г.В.Ф. Гегель, Э. Фромм, В.И. Ленин и многие другие.

О наказании написано огромное количество работ — научных, публицистических, художественных, причём, как в прозе, так и в стихах: ценители поэзии помнят написанную в 1910 году Александром Блоком поэму «Возмездие» и, конечно, бессмертные строки Булата Окуджавы:

«За все платить приходится жестоко, Все остальное — суета и прах:

За чёрный камень, брошенный в пророка, За слёзы на его похоронах».

Однако наказание все равно продолжает быть овеянным ореолом тайны, к разгадке которой мы, быть может, только подходим.

Тема наказания красной нитью тянется через всю историю человечества,которое,согласнонетолькохристианскомувероучению, но и многим мифам и языческим культам, возникло в результате

1 Константин Викторович Корсаков — канд. юрид. наук, доцент, старший на-

учный сотрудник отдела права Института философии и права Уральского отделения Российской академии наук (Екатеринбург, Россия).

76

Неизведанные грани наказания и тайны его бытия

прегрешения и наказания за него.1 Значение наказания в человеческой истории огромно: именно оно продолжает оберегать сообщество людей от истребления, гибели и исчезновения со времени его юности — эпохи дикости и варварства, когда во спасение себя социум употреблял самые жестокие, беспощадные и негуманные методы, которые по весьма меткому замечанию Норбера Рулана были нацелены «не на то, чтобы разрушить жизнь, а больше на то, чтобы заставить уважать её».2

И сейчас проблематика наказания вызывает самую ожесточённую полемику, напряжённые споры, дискуссии и острые вопросы, диапазон которых простирается от частых и вполне понятных нам вопросов со стороны простых россиян: «А почему убийце дали всего шесть лет!? Почему в нашей стране так мало ценится жизнь человека? Кто вообще придумал такую санкцию за убийство? И почему такую?» до граничащих с упражнениями в метафизике: «А не прекратить ли нам наказывать вообще? Ведь тюрьма не исправляет, а портит людей!» И обществу один лишь вред: как писал ещё старик Карл Биндинг: «Меч уголовной репрессии — это меч без рукояти, который наносит раны тому, кто им действует». С этой красивой метафорой, наверное, трудно не согласиться, но не лишним будет напомнить, что она принадлежит человеку, который получил известность за работу «Разрешение на уничтожение жизни, недостойной жизни», в которой писал, что «дебилы не имеют права на существование, и их убийство — это справедливый и полезный акт».

В связи со всем сказанным выше вопросы, поставленные Х.Д. Аликперовым, и ответы, данные на них, видятся нам не только чрезвычайно важными и нужными, но и, что самое главное, проливающими свет на загадку уголовного наказания и приоткрывающими плотную завесу его великой тайны. Выражаясь

1Алексеев С.С. Общетеоретические принципы исследования структуры права // Советское государство и право. 1971. № 3. С. 41–47; Корсаков К.В. Религиозный подход к преступлению и наказанию: от принципа талиона и кровной мести к доктрине покаяния // Научный ежегодник Института философии и права Уральского отделения Российской академии наук. 2015. Том 15. Выпуск 3. С. 147–159; Его же: Принцип эквивалентного воздаяния в современном российском уголовном законодательстве // Российский юридический журнал. 2015. № 3. С. 157–163; Пучков О.А. Эффективное государство: постановка проблемы // Правопорядок: история, теория, практика. 2014. № 2. С. 73–76.

2 Рулан Н. Юридическая антропология. М.: Норма, 2000. С. 174.

77

Х.Д. Аликперов

образно, можно сказать, что Х.Д. Аликперов, полагаясь не на истины авторитетов, а лишь на авторитет истины, побрызгал на, казалось бы, уже исследованную вдоль и поперёк, изъезженную, замшелую, заскорузлую и «мёртвую» в эвристическом плане тематику «живой водой», после чего она заиграла яркими, живыми и доселе невиданными красками и бликами, вновь приковывая к себе утерянное на какое-то короткое время внимание.

Мы полностью согласны с автором тезисов доклада в том, что современная пенологическая матрица несовершенна, ущербна и однобока, она в каком-то смысле зашорена, закупорена и находится под гнётом довлеющих над нею догм и научных мантр. Уголовное наказание не может и не должно преследовать цели «исправления осуждённого и предупреждения совершения новых преступлений». Даже неспециалист углядит в этих законодательных намерениях и интенциях скрытое лукавство. Известный пенолог и юрист Франц фон Лист, говоря о судьях, подчеркивал, что «один и тот же человек не может и не должен одновременно и карать, и воспитывать». Добавим к этому выводу, что как воспитание (перевоспитание), так и исправление (перерождение или, как любили говорить в коммунистическое время, «перековка») человека к наказанию не имеют никакого отношения. Уголовная практика полна примеров того, когда люди, безмерно и часто наказываемые с целью «исправить» и «воспитать» в детстве и отрочестве, превращались потом в моральных калек, подонков, садистов, маньяков и серийных убийц. А последнюю точку в их непутевой и исковерканной домашним насилием жизни часто ставило и ставит опять же наказание — смертная казнь (в странах, где она использовалась и используется — СССР, США, Китай, Япония, Белоруссия и др.).

Полагаем, что по-настоящему, подлинно исправить, «переродить», заставить прозреть негодяев и злостных преступников могут лишь методы, помещающие последних в т.н. «пограничные ситуации» (Grenzsituation) и используемые «Конструктором» в американском хорроре «Пила», но они далеки от реальной жизни и являют собой плод художественной фантазии.

Нами всецело разделяется авторитетное мнение Х.Д. Аликперова о том, что наказание «преследует ограниченные цели: воздаяние за причинённое зло либо угрозу (попытку) его причинения. Все остальные функции, возложенные законодателем на институт

78

Неизведанные грани наказания и тайны его бытия

наказания, есть фикция». Также верным мы считаем следующий его тезис: «Субъектами воздаяния за зло являются все виды живых организмов, обитающие в природной среде (представители фауны и homo sapience) и обладающие инстинктом самосохранения». Ведь он подтверждается умозаключениями как теоретиков: в частности, беспочвенно затравленного обвинениями в нацизме лауреата Нобелевской премии по физиологии и медицине этолога Конрада Лоренца, так и «практиков»: например, братьями Эдгардом и Аскольдом Запашными, а равно многовековым житейским опытом. Нам хорошо памятен рассказ старожилов уральской глубинки о том, как один гость, ночевавший у деревенских жителей в доме, беспричинно ударил плетью их домашнего кота, после чего уехал восвояси и вернулся к ним на постой лишь спустя год, однако, когда ночью он лег спать и заснул, побитый им кот прыгнул на него с печи и впился когтями в лицо, после чего один глаз охотника перестал видеть.

Добавим, что не только животные, но и вся природа, и наша планета Земля наказывают Человека глобальным потеплением, высокой радиацией, озоновыми дырами, стихийными бедствиями и разного рода катаклизмами за его издевательства над ними.

Нельзя не приветствовать смелые и меткие указания Х.Д. Аликперова на реалии, вскрытые и описанные также в трудах НильсаКристи,ГельмутаКури,Я.И.Гилинскогоидр.,аименно,что современноеуголовноенаказаниеявляетсяоднимизисточниковпополнения госбюджета, и потому «многие страны не очень-то заинтересованы в сокращении как числа преступлений, так и осуждённых, а в наказании кровно заинтересованы отдельные руководители правоохранительных и судебных органов». Это действительно так,

иесли Глеб Жеглов сетовал и досадовал: «…А вся правда состоит в том, что я, сильный и умный молодой мужик, трачу свою жизнь на то, чтобы освободить наш народ от таких смрадных гадов, как ты!», то современных нам разбогатевших до нескромных пределов квази-

ипсевдожегловых их «нелегкая участь» очень устраивает, жизнью они довольны и «мозолить руки» в «народном хозяйстве» или «на производстве» они не хотят.

Заслуживает самого внимательного отношения тезис Х.Д. Аликперова о том, что кара «наступает мгновенно за причинённое зло или в отложенном во времени режиме, который может носить краткосрочный, среднесрочный или же долгосрочный харак-

79

Х.Д. Аликперов

тер». Примерами такого «долгосрочного» возмездия могут служить судебные процессы над фашистскими приспешниками и прихвостнями — карателями, полицаями, охранниками концлагерей и пр., которые спустя 60, а то и 70 лет, привлекаются к ответственности за свои злодеяния: в частности, весьма показательно уголовное дело И.Н. Демьянюка («Ивана Грозного») — уроженца Украины, который спустя долгие годы после инкриминируемых ему деяний был обвинён в соучастии в убийстве более 28 тыс. человек во время службы охранником в концентрационном лагере Собибор и умер в 2012 г. в США на 92-м г. жизни в ходе судебного разбирательства.

Примеры из реальной жизни, обозначенной выше категории военных преступников, прекрасно иллюстрируют и другую идею автора о том, что для «виновного, скрывшегося от правосудия, навязчивый страх разоблачения и опасение неотвратимости воздаяния за содеянное, перманентно и методично грызущие его психику,являютсякудаболеегнетущейкарой,чемузаконенноенаказание». Так, считающийся последним «лесным братом» латышский воин-дезертир Янис Пинупс 50 лет, в страхе и отчаянии, прятался от наказания в вырытой им в навозе землянке, в хлеву и в лесных норах и только в 1995 году он, достигший семидесятилетия, сдался латвийской полиции. Вполне можно представить, что творилось в душе этого человека все эти годы.

Нельзя не согласиться с Х.Д. Аликперовым в том, что «для назначения законного и справедливого наказания, соразмерного тяжести деяния и личности виновного, необходимы глубокие познания не только в сфере уголовного права, уголовного процесса и т. д., но и, как минимум, в теории прогнозирования поведения осуждённого в процессе отбывания им наказания, пенологии и пенитенциарной психологии». К сожалению, наш судейский корпус часто оставляет желать лучшего: намизвестныслучаи,когда надолжности мировых и федеральных судей назначались выпускники (в основном — выпускницы, так как большинство современных российских судей — представительницы слабого пола) заочных отделений вузов (отрадно, что заочное юридическое обучение в наших вузах в 2017 году было отменено на законодательном уровне), кое-как окончившие с «тройками» в дипломах и с соответствующими этим отметкам знаниями. Это уже не говоря об узком кругозоре, плохой эрудиции

80