Неизведанные грани наказания и тайны его бытия («Учение о нечеловекотворности наказания»)

Право XXI век

Х.Д. Аликперов

НЕИЗВЕДАННЫЕ ГРАНИ НАКАЗАНИЯ И TАЙНЫ ЕГО БЫTИЯ

(«Учение о нечеловекотворности наказания»)

Санкт-Петербург

Издательство «Юридический центр»

2020

УДК 343.2; 343.9 ББК 67.51

А50

Редакционная коллегия серии «Право XXI век»

Ю.В. Голик (отв. ред.), Е.О. Алауханов, Н.А. Виниченко, И.Х. Дамения, И.Э. Звечаровский,

С.Ф. Милюков, И.М. Рагимов, А.В. Федоров

Руководитель Проекта «Альтернативный взгляд на истоки наказания и природу его бытия» — заслуженный юрист Азербайджанской Республики, доктор юридических наук, профессор И.М. Рагимов

Аликперов Х.Д.

А50 Неизведанные грани наказания и тайны его бытия («Учение о нечеловекотворности наказания»). Предисл. докт. юрид. наук, проф. И.М. Рагимова / Отв. ред. А.П. Данилов. — СПб.: Издательство «Юридичес-

кий центр», 2020. — 105 с.

ISBN 978-5-94201-798-9

В работе анализируются темпоральные аспекты наказания, его матрица и механизм реализации, выдвинуты гипотезы, постулирующие, что наказание — нечеловекотворный феномен; зародилось не в культурной среде; существовало ещё до сотворенияАдама;являетсяимманентнымсвойствомбытияживыхорганизмовислужит средством их защитной реакции на реальное или метимое зло; применяется как в социальной, так и в естественной среде.

По мнению автора, в человеческом обществе не существует преступлений, которые могли бы остаться безнаказанными — и при неочевидных, и при латентных преступлениях,иприуклонениивиновногоотправосудия,ит.д.каранепременнонастигает преступника. Но это — кара особого свойства. Она не прописана в Уголовном кодексениоднойстранымираиприменяетсяквиновномуненаосновевердиктасуда, а налагается судящей силой его внутреннего «Я» (синдром Раскольникова).

УДК 343.2; 343.9 ББК 67.51

3

ОБ УЧЕНИИ ПРОФЕССОРА Х.Д. АЛИКПЕРОВА О НЕЧЕЛОВЕКОТВОРНОСТИ НАКАЗАНИЯ

(Вместопредисловия)

На суд преступностиведов представлена новая концептуальная работа профессора Х.Д. Аликперова «Неизведанные грани наказания и тайны его бытия». В ней с позиций антропологии, теологии

ифилософии, теории и истории права, криминологии и уголовного права дана комплексная оценка господствующим в пенологии воззрениям на природу наказания, его истоки и бытиё.

Буквально с первых строк эта книга захватывает читателя, ненавязчиво подводит его к мысли о необходимости по-новому взглянуть на доминирующие в теории уголовного права постулаты о природе наказания, задуматься о его истоках и темпоральных аспектах, специфике бытия и роли в противостоянии с преступностью.

Учитывая это, свои суждения о новой доктрине Ханлара Аликперова я хочу предварить кратким экскурсом в творческую кухню науки, попытаться описать тяготы и сомнения, в горниле которых зарождаются подобные исследования, формируются новые гипотезы, концепции и взгляды.

Мне представляется, что такой предварительный аллелизм в оценке содержания анализируемой работы позволит читателям не только вникнуть в сущностные черты данного произведения, но

имысленно представить себе социально-психологический портрет исследователя (причем, не только автора данной книги), его мироощущение и бытиё созидательной кухни, увидеть истоки, живительные силы которых стимулируют генерацию новых идей, формируют в сознании учёного контуры будущих новаций...

СХанларом Джафаровичем мы знакомы около сорока лет. Все эти годы, значительная часть которых ознаменована нашим успеш-

4

Неизведанные грани наказания и тайны его бытия

ным творческим сотрудничеством, в своей научной деятельности он стремится избегать исследований, носящих смыслоописательный характер, предпочитая погружаться в смыслопорождающие. Именно благодаря этому он создал ряд принципиально новых учений в теории уголовного права и криминологии, являющихся и сегодня предметом широких дискуссий на страницах юридических изданий.1

Учения Х.Д. Аликперова — плод не только его таланта и самобытности, но и результат многолетнего кропотливого труда над каждым из них, итог сотен и сотен бессонных ночей, затраченных на формирование их концепции, работу с первоисточниками, бесконечные дополнения и изменения архитектоники создаваемого произведения, шлифовку его словесной композиции и т. д.

К сожалению, зачастую эти муки научного творчества, терзающие учёного на тернистом пути создания того или иного труда, остаются в тени, так как он стесняется говорить о них. Однако их освещение крайне важно для понимания научного процесса познания. Поэтому весьма отрадно, что Ханлар Джафарович в своей новой работе всё же слегка приподнял завесу творческой мастерской, кратко описав процесс зарождения идей.

Эти размышления автора побудили меня продолжить начатый им разговор о сложных аспектах творческой деятельности исследователя, в том числе о бесконечных сомнениях и поисках решений над сутью и словесной композицией той или иной мысли, формулы и т. д., подсознательно мучающих его в процессе выработки оптимальных путей разрешения той или иной сложной проблемы. А если к сказанному добавить и таких спутников научного творчества, вечно преследующих учёного, как феномен «пера и белого листа», дилемму «бритвы Оккамы»2 и т. д., то не трудно представить, насколько горек сахар науки...

1 К примеру: «Теория компромисса в борьбе с преступностью» (1992 г.); учение «Глобальный дистанционный контроль над преступностью» (2016 г.); доктрина «Электронная система определения оптимальной меры наказания» (2019 г.) и т. д.

2 При этом сам Оккам писал: «Что может быть сделано на основе меньшего числа (предположений), не следует делать, исходя из большего» и «Многообразие не следует предполагать без необходимости». Подробно см.: Смирнов Г.А. Оккам, Уильям // Новая философская энциклопедия. Ин-т философии РАН. 2-е изд., испр. и допол. М., Мысль, 2010.

5

Х.Д. Аликперов

***

С высоты прожитых лет и опыта, накопленного в ходе многолетнего блуждания по лабиринтам теории уголовного права и криминологии, подготовки и издания сотен работ по неисследованным ранее проблемам уголовного права, криминологии и пенологии, могу сказать, что в научном творчестве учёного лишь два фактора занимают особое место: его труды и ученики. Всё остальное для него (почётные звания, слава, премии, награды и т. п.) — антураж, если, конечно, он не тщеславен.

Янеслучайнонапервоеместопоставилтруды,таккакволатильность научной жизни с её бесконечной чередой успехов и горечи свидетельствует, что, увы, не все ученики (аспиранты, докторанты и т.д.) платятдобромсвоемуучителю,особеннопоистеченииопределённого периода времени. На мой взгляд, они ментально чем-то похожи на меркантильных внуков (да и внучек): пока они малы или нуждаются в тебе — добры и почтительны. Однако, повзрослев и оказавшись на вольных хлебах, многие из них не только забывают дорогу к порогу своего учителя, но и в каждодневной суете не находят времени даже на телефонный звонок, если, конечно, нужда не заставит. Так что в минуту роковую, когда к твоему очагу прилетают «чёрные лебеди», как правило, на учеников рассчитывать не приходится...

Словом, научная жизнь учёного измеряется не числом учеников, а прежде всего его трудами. Как показывают суровые будни науки, эти безмолвные плоды творческой деятельности и есть самые преданные и бескорыстные друзья учёного, которые шелестом своих листов прославляют своего создателя.

Естественно, здесь речь идёт не о книгах, статьях и т. д., в которых сказано лишь о чём-то. Как правило, луч таких произведений, невзирая на их тираж, быстро угасает в храме науки, либо они, как одуванчики на обочине дороги, пылятся на полках книжных магазинов и библиотек.1 Я имею в виду исключительно те редкие исследования, в которых сказано что-то,2 до этого не сказанное други-

1 В лучшем случае их названия можно встретить в списках литературы в дипломных работах, авторефератах и других исследованиях в качестве «дежурных» источников.

2 Ещё в начале ХХ в. Н.А. Бердяев писал: «Нужен огромный творческий дар, чтобы сказать что-то, сказать же о чём-то можно и при гораздо более скромных дарованиях» // Бердяев Н.А. Философия свободы. М. 1997. С. 9.

6

Неизведанные грани наказания и тайны его бытия

ми, в силу чего знакомство читателя с ними поглощает его целиком, открывает ему потайные двери доселе неизведанного, погружает в царство мышления, побуждает внутренним взором взглянуть на ту или иную проблему с другого ракурса. Именно такие самобытные работы возвеличивают их автора, оставляют неизгладимый след в науке. А когда поезд жизни архитектора такого произведения прибывает на конечную остановку, то они увековечивают своего создателя в скрижалях истории той или иной отрасли науки.

Другая характерная особенность креативных произведений в том, что после их завершения автор испытывает упоительное состояние, которое на короткое время посещает его после освобождения от длительного изнурительного умственного труда, затраченного для их создания. И это легко объяснимо. Дело в том, что такие прорывные работы есть не только результат его скитаний по длинной и ухабистой дороге, ведущей к пробуждению чего-то нового в его ментальной оболочке, но и, как отмечает Х.Д. Аликперов, «обитель мук творчества, терзавших дух исследователя при их творении, состояние его души, движение мысли, процесс его думания, подчинённого «внутренней» индивидуальной мелодии».

Здесь образное выражение — «внутренняя индивидуальная мелодия» — надо воспринимать сквозь призму научного творчества. Думаю, коллеги, испытавшие на себе такие ощущения, согласятся, что если невидимые струны эоловой арфы души начали наигрывать мелодию озарения, которая безмолвно звучит в твоём сознании, настраивая ум на волну генерации новых идей, то в процессе работы над той или иной сложной проблемой ты на время отключаешься от всего земного и перемещаешься в астрал. Там из глубины царства разума и созвездий новых гипотез пробивается свет, освещающий тропинку, ведущую тебя к источнику единственно верного решения проблемы, над которой ты бьёшься несколько лет...

К сожалению, такие благостные мгновения, питающие дух исследователя, имеют и свои причуды. К примеру, порой дарованное из гущи Логоса научное откровение, на основе которого ты создал ту или иную работу, то обворожительно улыбается, дарит тебе блаженство души, становится бокалом божественного вдохновения, то ухмыляется и мучительно куксит, превращаясь в бездонную чашу, наполненную злом, льющимся с кончиков перьев оппонентов.

7

Х.Д. Аликперов

И это, на мой взгляд, естественно, так как во все времена новаторские разработки учёных пробивали себе дорогу сквозь мутные болота недоброжелателей и колючие преграды критиканов. Словом, у подлинных талантов всегда немало сердитых оппонентов. Все эти превратности творческой жизни сполна испытал и Ханлар Джафарович, как, впрочем, и многие другие учёные, в том числе и автор этих строк...

На данную тему можно говорить долго,1 однако не стану утомлять читателей пространными отступлениями и перейду к непосредственному анализу содержательной части новой работы Ханлара Аликперова.

***

Предложенная вниманию читателей книга «Неизведанные грани наказания и тайны его бытия» написана в жанре академического эссе и посвящена проблемам наказания, его истокам и алгоритму реализации. Она отражает ключевые моменты исследовательского проекта «Новый взгляд на истоки наказания и природу его бытия», над которым я и профессор Х.Д. Аликперов работаем длительный период времени.Вкнигевпервыевтеоретическойкриминологииподвергнуты системному исследованию темпоральные грани наказания, раскрыты узловые аспекты его матрицы, показаны издержки существующих нормативных правил назначения наказания.

В ней автор выдвигает десять гипотез, постулирующих, что: наказание — нечеловекотворный феномен; зародилось не в культурной среде; существовало ещё до сотворения Адама; возникло в процессе мироздания как неотъемлемый компонент физиологической реакции живых организмов на нарушения функционирования естественных процессов их жизнедеятельности; является имманентным свойством бытия живых организмов и служит средством их защитной реакции на реальное или метимое зло; применяется как в социальной, так и в естественной среде в целях: а) агрессии; б) воздаяния злу; в) в качестве добродетели.

Не менее интересны суждения автора о механизме реализации наказания и его воздействии на виновного. К примеру, Ханлар Джафарович считает, что в человеческом обществе не существует

1 Это — отдельная тема и отдельная система аргументации, в силу чего она должна стать предметом специального исследования.

8

Неизведанные грани наказания и тайны его бытия

преступлений, которые могли бы остаться безнаказанными — и при неочевидных преступлениях, и уклонении виновного от правосудия, и т. д. кара непременно настигает преступника. Но это — кара особого свойства. Она не прописана в Уголовном кодексе ни одной страны мира и применяется к виновному не на основании вердикта суда, а налагается судящей силой его внутреннего «Я».

Заслуживают поддержки и выводы автора о том, что суд не является карательным органом или пособником заплечных дел мастера, в силу чего не должен самостоятельно назначать виновному наказание. По его мнению, для назначения наказания, соразмерного тяжести деяния, личности виновного и т.д., необходимо, чтобы лица, определяющие меру наказания виновному, обладали глубокими познаниями не только в сфере уголовного права, уголовного процесса и т.д., но и, как минимум, в теории прогнозирования поведения осуждённого в процессе отбывания им наказания, пенологии и пенитенциарной психологии (о чём автор этих строк неоднократно писал1). Очевидно, что ни один судья не в состоянии быть носителем всех этих знаний в той степени, в какой это необходимо для безошибочного определения виновному адекватного наказания.

Учитывая это, я поддерживаю идею Ханлара Джафаровича о том, что лицу, признанному виновным в совершении преступления, наказание и его сроки (размеры) суд (судья) должен определять исключительно с применением электронной системы определения оптимальной меры наказания («Электронные весы правосудия»), в которой максимально полно формализованы правила назначения наказания,оптимизированыегосроки(размеры).Помимоэтого,при генерации оптимальной меры наказания данная электронная система учитывает все объективные и субъективные свойства совершённого преступления, в том числе личность виновного, его посткриминальные поступки, иные юридически значимые факторы. Это стало возможным благодаря тому, что в разработке алгоритмов индивидуализации наказания «Электронных весов правосудия» принимали непосредственное участие и специалисты в области теории прогнозирования поведения осуждённого в процессе отбывания

1 Кпримеру,см:РагимовИ.М. Теориясудебногопрогнозирования.Баку,1987;Рагимов И.М. О нравственности наказания. СПб., Изд-во «Юридический центр», 2016; Рагимов И.М. Индивидуальное прогнозирование поведения осуждённого в процессе исполнения наказания // Юридические науки и образование. 2019, № 58 и т. д.

9

Х.Д. Аликперов

им наказания, пенологии и пенитенциарной психологии. Наконец, электронная система определения наказания свободна от внешнего влияния, её нельзя подкупить, уговорить или обмануть. Поэтому во имя торжества закона, справедливости и правосудия электронная система определения оптимальной меры наказания должна быть внедрена в деятельность как мировых, так и федеральных судов.

Читатель будет приятно удивлён, ознакомившись с выводами автора о том, что свет на некоторые тайные закоулки бытия наказания проливает художественная литература. В подтверждение этого тезиса он ссылается на такие шедевры мировой художественной литературы, как «Пиковая дама» А.С. Пушкина, «Американская трагедия» Т. Драйзера, «Преступление и наказание» Ф.М. Достоевского, «Крейцерова соната» Л.Н. Толстого и т.д. Так, на основе романа «Преступление и наказание» в книге подвергнуты анализу поразительные по глубине и значимости выводы Ф.М. Достоевского относительно нравственно-психологического портрета преступника. Они, как пишет Ханлар Аликперов, «характеризуют, с одной стороны, философские, религиозные и нравственные аспекты наказания, а с другой — посткриминальное психологическое состояние Раскольникова, отягощённое медленно разгорающимся в его внутреннем мире морально-нравственным конфликтом между сознанием (одержимым идеей «право имею»1), решившимся на убийство, и внутренним «Я» с его непорочными нравственными императивами».2 Эти особенности посткриминального нрав- ственно-психологического состояния главного героя романа дали Х.Д. Аликперову основание выдвинуть следующую гипотезу:

1 Как известно, Раскольников формулирует эту одержимость так: «Вошь ли я, как все, или человек?»; «Тварь ли я дрожащая или право имею?» По его мнению, возможен лишь один вывод — он должен доказать себе и окружающим, что он не «тварь дрожащая», а прирождённый «властелин судьбы», имеющий право преступать нравственные законы // Преступление Раскольникова, его причины и смысл. URL: . ru/ materiali? chtid=566& mode =cht (дата обращения: 25.08.2020).

2 Глубоко убеждён, что одним из потрясающих криминологически значимых выводов, который можно сделать после прочтения «Преступления и наказания», является тот факт (он достаточно точно описан Ф.М. Достоевским в романе), что даже у самого жестокого преступника, совершившего пусть даже крайне жуткое преступление, сохраняется внутренний нравственный стержень, хотя и изрядно деформированный. Увы, этот феномен часто ускользает из поля зрения правоприменителя...

10