Так, по мнению Т. Н. Нешатаевой, при расхождении национальной интерпретации Конвенции с той, которая содержится в прецедентах ЕСПЧ, нужно придерживаться последней33.

Придание толкованию ЕСПЧ статуса «прецедента толкования» означает, по суждению П. Круга, «нечто посредине между признанием официальной обязательной силы судебного прецедента и полным отказом признать за процессом принятия решений судами какую-либо обязательную силу»34.

Многие российские ученые и практики утверждают, что прецедентные акты Европейского суда по правам человека суть источник внутреннего права. Согласно представлениям М. В. Кучина, после присоединения России к Конвенции и внедрения в ее правовую систему общепризнанных норм и принципов международного права, уместно утверждать, что в этом ряду прецедентный компонент не менее важен.35

Вданном контексте всегда становятся уместными дискуссии о природе

исущности прецедентного права, которое в качестве образчика иллюстрируется британскими правовыми традициями. Устойчиво мнение, что хотя ЕСПЧ и выносит прецедентные постановления, но их совокупность нельзя отождествлять с английским «прецедентным правом», где акт органа правосудия становится императивным правилом поведения. Из этого следует, что национальные суды свободны в выборе решений в соответствии с правовыми реалиями, наличествующими в национальном правосудии.

2.2. ПРАВОВЫЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВА ДЛЯ РОССИИ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ РЕШЕНИЙ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

Очевидно, что присоединившиеся к Конвенции государства добровольно возлагают на себя бремя исполнения постановлений ЕСПЧ.

Природа этих обязательств заложена в ст. 46 Конвенции о защите прав человека и основных свобод36. Эта обязанность лежит на всех публичных элементах властной системы общества: на всех органах государственной власти, органах местного самоуправления и их должностных лиц.

33Нешатаева Т. Н. О компетенции Европейского Суда по правам человека в отношении имущественных прав // Вестник ВАС РФ. 1999. № 4. С. 90 – 101.

34Круг П. Рецепция нормоустанавливающих толкований Европейского суда по правам человека: российские суды общей юрисдикции и новые направления их практики по делам о диффамации // Права человека. Практика Европейского суда по правам человека. 2008. № 12. С. 32 – 40.

35Кучин М. В. Прецедентное право Совета Европы и правовая система РФ: проблемы взаимопонимания // Правоведение. 2001. № 1. С. 50 – 52.

36Конвенция о защите прав человека и основных свобод (в редакции Протокола № 14). Принята в 1950 г. // Собрание законодательства Российской Федерации. № 2 от 08 января 2001 г. ст. 163.

29

Данные положения дают основание считать, что государство-ответчик должно принимать ряд мер, характеристику которых мы дадим ниже.

Меры индивидуального характера, которые призваны пресечь в кон-

кретной ситуации заявителя обстоятельства, вызвавшие нарушения прав и устранить последствия этой ситуации. Самая распространенная форма таких мер – денежная компенсация пострадавшему. Для исполнения обязательств в этой части федеральный бюджет России подкреплен специально отводимыми суммами в бюджете государства. Некоторые авторы считают, что «как правило, с исполнением решений ЕСПЧ в этой части особых проблем в РФ не возникает».37 Статистически данные финансовые меры, объем их реализации и проблемы, связанные с этим выглядят так:

За период с 1998 по 2016 г. в отношении России была подана 140 731 жалоба и принято 1834 постановления о признании нарушения Конвенции Российской Федерацией.

Важны не только абсолютные числа, но и их динамика. По статистике ЕСПЧ38 число жалоб против Росси возросло незначительно: в 2015 г. оно составляло – 6712, в 2016 – 7010, за 1 полугодие 2017 г. – 3817. При этом при анализе статистических данных необходимо учитывать следующие обстоятельства.

1. С 2016 года в рамках отработанного процесса рассмотрения жалоб их начли активно объединять, если в них содержатся типизированные случаи нарушения прав и выносить по ним общие постановления. Из таблиц с распределением сумм компенсации отдельным заявителям, приложенным к таким решениям, известно, что: в 2015 г. были рассмотрены 160 жалоб (с вынесением 116 постановлений), в 2016 г. – 645 жалоб (228 постановлений), а за 1 полугодие 2017 г. – 495 жалоб. Таким образом, наглядно видно, что число рассмотренных жалоб против России, не отвергнутых по формальным обстоятельствам на ранних стадиях рассмотрения, увеличивается.

За последние 10 лет ЕСПЧ по жалобам против РФ присудил компенсаций в размере около 1,935 миллиарда евро39.

Новейший закон о бюджете предполагает резкое увеличение суммы компенсации. Так, бюджетные расходы в период с 2017 по 2019 гг. увеличены сразу на треть – до 600 миллионов рублей в год. Таким образом, объем планируемых расходов на выплаты за десять лет значительно вырос.

37Анохин Ю. В., Черепанова О. С. О значении решений Европейского суда по правам человека для правовой системы Российской Федерации // Вестник Воронежского института МВД России. 2015. № 1. С. 128 – 138. C. 130.

38Посчитано на основе открытых данных (http://echr.coe.int/Documents/ CP_Russia_ENG.pdf)

39Значительная часть из этой суммы – компенсация по делу нефтяной компании ЮКОС в 2014 г. – 1,866 миллиарда.

30

2.Процедура рассмотрения жалоб подразумевает некоторый медиативный компонент и кроме компенсации, присуждаемой постановлениями ЕСПЧ, его регламент дает возможность заключения сторонами мирового соглашения на любом этапе рассмотрения. Также в случае отказа заявителя от условий, предложенных властями, подразумеваются выплаты на основании односторонней декларации. Оба эти случая предполагают, что госу- дарство-ответчик признает сущностный факт: нарушение прав заявителя.

Вописанных случаях жалоба исключается из числа дел, подлежащих рассмотрению, а, следовательно, не попадает в статистику, содержащуюся в ежегодных отчетах Комитета министров, и интересующие нас суммы

не учитываются по соответствующей статье бюджета РФ, Известно лишь, что в 2016 г. количество таких случаев уменьшилось на 18%40.

3.Из отчета Комитета Министров Совета Европы известно, что по

истечении первого полугодия 2017 г. информация о выплате компенсации Россией отсутствует по 387 жалобам,41 что составляет около трети общего числа задержек.

Меры общего характера, которые направлены на принципиальное устранение недостатков правовой системы государства и, в частности, внесение поправок в законодательство, характеризуются самим ЕСПЧ так: их целью

является «… предотвращения новых нарушений Конвенции, подобных нарушениям, выявленным решениями Суда»42. Страсбургский Суд при этом оставляет свободу в выборе средств исправления таких ситуаций государст-

ву-ответчику, однако эти средства должны «находиться в соответствии с выводами, содержащимися в решении Суда»43.

Роль ЕСПЧ в определении механизма восстановления прав через меры общего характера: констатация факта нарушения прав и соответственно определение виновности государства-ответчика. Суд не может обязать изменить или отменить положения национального законодательства, такие действия в теории государства рассматриваются как умаление суверенитета. Механизмом контроля, который предусматривает Конвенция, составляют формы надзора, определенные ее ст. 46 через привлечение к процессу исполнения судебного решения Комитета Министров Совета Европы.

40Analysis of statistics 2016 / URL: http://www.echr.coe.int/Documents/ Stats_analysis_2016_ENG.pdf (дата обращения: 25.11.2018).

41Информация о выплатах. Департамент исполнения постановлений Евро-

пейского суда по правам человека / URL: https://www.coe.int/ru/web/execution/ payment-information-ru (дата обращения: 25.11.2018).

42Зорькин В. Д. Прецедентный характер решений Конституционного Суда Российской Федерации // Журнал российского права. 2004. № 12. С. 14.

43Осман-заде С. Европейская конвенция по правам человека и национальные правовые системы стран – членов совета Европы. Роль Комитета Министров // Юрист-международник. 2005. № 2. С. 21 – 30.

31

Меры общего характера, в отличие от частных мер, издержки выполнения которых в целом оцениваются через финансовые характеристики и возможные репутационные потери в политической сфере, чрезвычайно трудны для реализации. Как отмечает В. А. Давыдов, «проблемы исполнения решения Суда кроются в отсутствии реакции либо эффективной реакции со стороны государства на констатированные Судом нарушения Конвенции, вследствие чего они продолжаются»44.

Важнейшей проблемой правовой системы России в контексте рассматриваемых вопросов является фактическое отсутствие действенного механизма исполнения решений международных судов, в частности, ЕСПЧ. Внутригосударственные средства правовой защиты от неисполнения или задержки исполнения вступивших в законную силу судебных актов, самым распространенным из которых является нарушение разумных сроков судебных разбирательств в национальных судах, – не сложились. Четвертую часть жалоб составляют обращения, связанные с длительным исполнением вступивших

взаконную силу судебных актов национальной системы правосудия, т.е. нарушается судебное право, зафиксированное Конвенцией на справедливое и

вразумный срок судебное разбирательство, относимое в теории конституционного права к «старым» правам первого эшелона.

Значительную часть взыскиваемого с государства составляют выплаты социального назначения (пенсии, пособия, компенсации за потерю здоровья и др.), т.е. косвенным образом можно констатировать нарушение прав представителей слоев населения, плохо защищенных социально. Так, дело: «Александр Попов против России» базируется на неисполнении восьми судебных решений пострадавшего вследствие чернобыльской аварии; «Вершинина против России» – дело, связанное с длительным неисполнением решения суда о компенсации матери погибшего в Чечне военнослужащего];

«Безбородов против России», связанное с неисполнением решения суда о взыскании причитающегося ему денежного довольствия] и др.45

Другой значительной проблемой судебного права России является длительность судебного разбирательства. Так, по делу «Кудинова против Российской Федерации» установлен срок рассмотрения дела в рамках национального правосудия в семь лет и два месяца; по делам «Романенко и Романенко против Российской Федерации» и «Коломиец и Коломиец против Российской Федерации» – он составил десять лет и девять месяцев. Специалисты в области гражданского процессуального права отмечают признаки волокиты

44Давыдов В. А. Некоторые проблемы исполнения судебных актов в свете решений Европейского суда по правам человека // Юстиция. 2009. № 4. С. 13 – 18.

С. 14.

45Здесь и далее, конкретные примеры дел против России как государстваответчика, взяты из базы правовых материалов СПС «Право.ru» (http:// docs.pravo.ru).

32

и пробелы в нормативном регулировании установления разумных сроков судопроизводства. Однако уголовный процесс, регламентированный жестче, также являлся предметом оспаривания. Так, в деле «Кривоносов против России» подавалась жалоба на рассмотрение дела в течение шести лет в двух инстанциях по обвинению в мошенничестве.

Выявленные Европейским судом по правам человека системные проблемы неисполнения судебных решений и длительности судебных разбирательств подрывают саму идею существования прав человека, так как их судебная защита – основной механизм их реализации и восстановления. Второй «издержкой» таких нарушений является подрыв доверия к национальной судебной системе, подрыв самой идеи государственности.

Помимо процессуальных судебных прав человека, предметом частых судебных разбирательств в ЕСПЧ являются жалобы на нарушение ст. 5 Конвенции, фиксирующей право на свободу и личную неприкосновенность. В статистике ЕСПЧ Россия лидирует по таким делам, наряду с Турцией и Польшей. Характеризуется нарушение данного права следующими правонарушениями со стороны государства-ответчика: незаконное либо необоснованное заключение под стражу как меры пресечения; чрезмерно длительное применение этой меры. Такие жалобы содержатся в делах «Соловьев против России», «Игнатов против России». В деле «Шухардин против России» срок предварительного заключения превышал три года.

ЕСПЧ исходит из презумпции необходимости обоснованного подозрения на наличие состава серьезного правонарушения в действиях лица, как основании для продления срока содержания лица под стражей. Однако по истечении такого срока подозрения становится недостаточно.

Сопутствующим нарушением установленных Конвенцией прав, является нарушение запрета на пытки и бесчеловечное отношение к задержанным (отсутствие медицинской помощи, антисанитарные условия, питание, не соответствующее здоровью и др.). Например, такие обвинения против России содержатся в жалобах «Худоеров против Российской Федерации», «Лабзов против Российской Федерации», «Новоселов против Российской Федерации» и др. Несоответствующее требованиям Конвенции и другим международным стандартам прав человека состояние пенитенциарной системы России постоянно фигурирует в информационном поле государства. Оно отражено и в отчетах Уполномоченного по правам человека в РФ46.

Не смотря на сложности устранения системных недостатков национальной модели правосудия, законодатель делает некоторые шаги на этом пути. Так, мерой общего характера являлось принятие Федеральной целевой программы (ФЦП) «Развитие уголовно-исполнительной системы»47 и сле-

46 http://ombudsmanrf.org/ombudsman/document/ezhegodnye_doklady

47О федеральной целевой программе «Развитие уголовно-исполнительной системы (2007 – 2016 годы)» (с изменениями и дополнениями): Постановление Правительства РФ от 05.09. 2006 № 540 / Доступ из СПС Гарант».

33

дующей по времени, ведущей отсчет с 2017 г.48. В ней прямо признано, что условия содержания подследственных и осужденных лиц остается острейшей проблемой уголовно-исполнительной системы и признается, что отсутствие финансовых ресурсов по их обеспечению не может считаться заслуживающим внимания основанием отхода от стандартов Конвенции и международного сообщества. 2017 год – год окончания действия программы, которое должно ознаменоваться приведением пенитенциарной системы к международным и стандартам соблюдения прав человека.

Таким образом, Европейским судом по правам человека регулярно констатируются нарушения российским государством прав и свобод частных лиц, находящихся под юрисдикцией РФ, и отсутствие внутригосударственных средств эффективной защиты от этих нарушений. Ответственность за приведение законодательства и правоприменительной практики в соответствие с требованиями Конвенции возлагается на Российскую Федерацию в лице всех органов государственной власти: законодательной, исполнительной, судебной. При этом некоторые исследователи высказывают суждение о том, что решения Европейского суда по правам человека не обеспечены необходимой правовой охраной и гарантиями их исполнения на законодательном уровне, противопоставляя им решения Конституционного Суда РФ, порядок исполнения и ответственность за неисполнение которых установлены федеральным конституционным законом. По их мнению, такая ситуация может в ближайшей перспективе привести к снижению эффективности защиты прав и свобод граждан РФ в Европейском суде по правам человека49.

Такой взгляд на проблему оспаривается другими исследователями. Так, ими признается, что надзор, осуществляемый Комитетом Министров Совета Европы – вполне результативная гарантия исполнения предписаний ЕСПЧ; Конвенция в силу ее подписания, принятия соответствующего федерального закона и ст. 15 Конституции интегрирована в правовую систему России. Прецедентная природа решений ЕСПЧ препятствует выработке единых механизмов исполнения судебных решений, принятых по разным случаям и обстоятельствам.

В практической плоскости также важен дискурс теоретической части науки, в которой сталкиваются мнения о приоритетности норм, продуцируемых ЕСПЧ в системе национального правосудия.

48Об утверждении концепции федеральной целевой программы «Развитие уголовно-исполнительной системы (2017 – 2025 годы)»: Распоряжение Правитель-

ства от 23.12.2016 № 2808-р. URL: http://government.ru/docs/25955/ (дата обращения: 25.11.2018).

49Анохин Ю. В., Черепанова О. С. О значении решений Европейского суда по правам человека для правовой системы Российской Федерации // Вестник Воронежского института МВД России. 2015. № 1. С. 128 – 138. C. 132.

34

По мнению одних авторов, прецеденты ЕСПЧ императивны для России только по тем делам, в которых она выступала страной-ответчиком при одновременной констатации национальными судьями нарушений ратифицированных норм международного европейского права50. По мнению иных, не только правоприменительные акты, но и акты толкования обладают обязательной императивной силой, ссылаясь при этом на ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней», а так же на ст. 32 самой Конвенции, которая гласит, что «в ведении Суда находятся все вопросы, касающиеся толкования и применения положений Конвенции и Протоколов к ней, которые могут быть ему переданы в случаях, предусмотренных положениями статей 33, 34, 36 и 47» Данная норма отсылает нас к перечислению этих дел, в их перечень попадают межгосударственные дела, индивидуальные жалобы, дела с участием третей стороны и консультативные заключения ЕСПЧ. Вторым пунктом ст. 32 разрешаются потенциальные споры относительно компетенции Суда, которые «решает сам Суд».

Таким образом, формально-юридический анализ текстов Конвенции (названных статей), Конституции России (ст. 15), федерального закона, ратифицирующего Конвенцию, позволяет сделать вывод о большей весомости конвенциональных норм по отношению к нормам национального права, а также немаловажное заключение о наличии содержащегося в ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации» противоречия с текстом российской Конституции.

Такой позитивистский подход к методологии анализа нормативного материала позволяет четко иерархизировать силу применяемых норм, однако противоречит политико-государственной целесообразности времени и правовой судебной политике государства на современном этапе, фактически неся угрозу суверенности национальной системы права.

50 Никишин В. Прецедентные решения Европейского Суда по правам человека как источники российского экологического права [Электронный ресурс] //

Пробелы в российском законодательстве. 2011. № 6. URL: https://cyberleninka.ru/ article/n/pretsedentnye-resheniya-evropeyskogo-suda-po-pravam-cheloveka-kak-istochniki- rossiyskogo-ekologicheskogo-prava (дата обращения: 20.10.2018).

35