Личный обыск и его роль в уголовно-процессуальном доказывании. Монография

комментариях к УПК РФ124, так как ее необходимо толковать только в сочетании со ст. 111 УПК РФ, в которой все иные меры процессуального принуждения поделены на две группы в зависимости от субъекта процесса. В ч. 1 ст. 111 УПК перечислены меры, которые могут применяться к подозреваемому и обвиняемому, а в ч. 2 — к потерпевшему, свидетелю и другим участникам уголовного судопроизводства. Денежное взыскание фигурирует только в ч. 2 указанной статьи. В условиях ныне действующих формулировок норм, закрепляющих процессуальное положение гражданского истца, гражданского ответчика, эксперта, специалиста и понятого, в которых вместо термина «обязан» употребляется термин «не вправе» (о соотношении обоих терминов говорилось выше), применение рассматриваемой меры некорректно и по отношению к указанным лицам, поскольку ее использование согласно ст. 117 УПК РФ допускается только при неисполнении соответствующими участниками уголовного судопроизводства процессуальных обязанностей.

Кроме того, следует иметь в виду, что денежное взыскание, предусмотренное ст. 117 УПК РФ, не следует смешивать с денежным взысканием, налагаемым в соответствии с ч. 4 ст. 103, ч. 3 ст. 105 УПК РФ на поручителей и лиц, осуществляющих присмотр за несовершеннолетним подозреваемым или обвиняемым. В последнем случае указание на возможное взыскание гарантирует исполнение обязанностей, вытекающих из акта применения меры пресечения, и имеет лишь косвенное (опосредованное) отношение к обеспечению процесса доказывания125.

Специфическую группу средств обеспечения процесса доказывания образуют следственные действия, посредством которых собственно и осуществляется собирание доказательств, но которые, кроме того, одновременно рассматриваются (как уже указывалось) в качестве мер уголовно-процессуального принуждения. К ним прежде всего относятся обыск, личный обыск и выемка. Небезынтересно отметить, что А.И. Винберг свое предисловие к широко известной работе об обыске и выемке А. Р. Ратинова начал со слов: «При расследовании преступлений с целью отыскания, собирания и изъятия предметов, имеющих значение для дела, применяются такие меры процессуального принуждения, как обыск и выемка»126. К данной группе, по нашему мнению, следует относить также освидетельствование, осмотр жилища и задержание лица в качестве подозреваемого.

Задержание в теории уголовного процесса всегда рассматривалось в качестве следственного действия, поскольку обладает всеми признаками следственного действия и отве-

124См., например: Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации: Комментарий / Под общ. ред. В.М. Лебедева. М., 2002. С. 255.

125Изложенный нами анализ правовой регламентации иных мер процессуального принуждения обусловлен тематикой работы. Подробнее об основаниях и других аспектах применения этих мер см.: Булатов Б.Б., Николюк В.В. Меры уголовно-процессуального принуждения (по главе 14 УПК России). М., 2003.

126Ратинов А.Р. Обыск и выемка. М., 1961. С. 3.

61

чает всем требованиям, предъявляемым к нему законом. Данное обстоятельство находило отражение в ст. 119 УПК РСФСР, где задержание именовалось неотложным следственным действием, и в ст. 87 УПК РСФСР, в которой протокол задержания рассматривался в качестве источника доказательств под видом протокола следственного действия. В УПК РФ, как известно, расшифровка протоколов следственных действий не дается. Само рассматриваемое действие помещено в раздел «Меры процессуального принуждения» (в УПК РСФСР — было в главе «Дознание»), но ни к мерам пресечения, ни к иным мерам процессуального принуждения, объединенных в этом разделе, не отнесено. Можно признать, что оно образует самостоятельную разновидность мер уголовно-процессуального принуждения. И это как раз объясняется тем, что в нем наличествуют одновременно и свойства следственного действия, и свойства меры уголовно-процессуального принуждения. Именно этим, по нашему мнению, характеризуются и такие действия, как обыск, выемка и освидетельствование. Более подробно двойственная природа указанных действий будет продемонстрирована на примере личного обыска при рассмотрении его сущности и правового назначения во второй главе настоящей монографии.

Глава II. Личный обыск как разновидность способов осуществления и средств обеспечения процесса доказывания по уголовным делам

§ 1. Правовая природа личного обыска

Обыск как способ осуществления и средство обеспечения процесса доказывания обладает достаточно большими возможностями и поэтому широко используется в практике расследования уголовных дел. Например, только в рамках одного уголовного дела, возбужденного по факту убийства депутата Государственной Думы Г. Старовойтовой было проведено 40 обысков127. По некоторым данным социологических исследований обыски производились по 65 % всех изученных дел128. В структуре других следственных действий, используемых для розыска и закрепления доказательств, обеспечения раскрытия и предупреждения преступлений, обыск занимает весьма значительное место129. По тому же делу Старовойто-

127См.: Один убийца Старовойтовой был лучшим прапорщиком // МК в Саратове. 2002. 13–20

ноября С. 3.

128См.: Зинатуллин З.З. Уголовно-процессуальное принуждение и его эффективность: Вопросы теории и практики. Казань, 1981. С. 104.

129Об этом см.: Долгинов С.Д. Использование обыска в раскрытии, расследовании и предупреждении преступлений: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1991; Иванов А.Н. Обыск как средство поиска и

62

вой 40 обысков соотносятся с допросом 1000 свидетелей, 26-ю выемками, 62-мя осмотрами, 104-мя экспертизами130.

Относительно личного обыска картина несколько иная. Обобщение практики показывает, что этот вид обыска в том виде, как он регламентирован в законе, используется значительно реже и в основном при задержании лица в качестве подозреваемого. Уголовные дела, по которым проводился личный обыск, от всех изученных нами составили около 39 % (по данным З.З. Зинатуллина, — 55 %). На долю указанной разновидности личного обыска приходится почти абсолютное большинство (по нашим данным, 77 %, по данным З.З. Зинатуллина, 89 %131) личных обысков. Причины данного явления будут изложены нами позже, сперва же отметим два обстоятельства.

Первое. Эти причины никак не связаны с практической потребностью и эффективностью рассматриваемого действия. Личный обыск как следственное действие обладает довольно широкими информационными возможностями и выступает достаточно гарантированным способом доказывания. Посредством личного обыска и полученных при его производстве доказательств устанавливаются событие преступления, виновность лица, мотивы преступления и другие обстоятельства, подлежащие доказыванию по уголовным делам. Анализ структуры практики производства этого действия и структуры доказательственной базы по обобщенным нами уголовным делам свидетельствует о его распространенности при выявлении и расследовании убийств (45%)132, причинении вреда здоровью с использованием огнестрельного и колюще-режущего оружия (28%), изнасилований (17%), хулиганства (11%). Однако чаще всего личному обыску подвергаются лица, подозреваемые в незаконном изготовлении, приобретении, хранении, перевозке и сбыте наркотических средств или психотропных веществ (ст. 228 УК РФ), в незаконном приобретении, изготовлении, передаче, сбыте, перевозке, ношении оружия и хищении оружия, боеприпасов и взрывчатых устройств (ст. 222, 223, 226 УК РФ), в совершении краж и других преступлений против собственности (ст. 158, 159, 160, 161, 162, 163 УК РФ). В указанных случаях результаты личного обыска в структуре доказательственной базы фигурировали практически в каждом втором либо третьем из изученных дел данной категории. Наиболее характерным рассматриваемое действие является для уголовных дел о преступлениях, предусмотренных ст. 222, 228 и ст. 290 УК

предварительного исследования материальных источников криминалистической информации: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 1999.

130См.: МК в Саратове. 2002. 13–20 ноября. С. 3.

131См.: Зинатуллин З.З. Уголовно-процессуальное принуждение и его эффективность: Вопросы теории и практики. С. 104.

132Данный показатель отражает процент уголовных дел, по которым проводился личный обыск, от числа всех изученных дел данной категории.

63

РФ, которые, как правило, возникают в связи с непосредственным обнаружением у лица орудия преступления или предметов преступного посягательства.

Второе обстоятельство, обращающее на себя внимание при исследовании института личного обыска, заключается в том, что практика его применения определенным образом сказывается и на теоретическом освещении этого действия.

Изучение литературных источников, в которых в той или иной мере исследовались вопросы производства личного обыска, свидетельствует о том, что их авторы, как правило, избегают давать определение этого действия. Одни, видимо, по тем соображениям, что личный обыск является разновидностью обыска вообще и нет необходимости углубляться в формулирование специфического понятия личного обыска, сосредоточивают свое внимание на особенностях объекта, процедуре этого следственного действия и тактике его проведения133. Другие, называя личный обыск процессуальным действием, видимо, не считают нужным это делать в силу того, что понятие процессуального действия является общеизвестным. Однако, поступая таким образом, И.Л. Петрухин указывает, что в законе не раскрывается понятие личного обыска и предпринимает попытку отметить некоторые его стороны, в том числе посредством ссылки на других авторов134. При этом И.Л. Петрухин применяет к личному обыску термин «следственное действие» и отмечает, что оно предполагает правомерное ограничение телесной неприкосновенности личности и, как правило, сопряжено с принуждением135. Принудительным обследованием тела, одежды, обуви и предметов, носимых человеком, называет личный обыск А.А. Топорков136.

Таким образом, в литературе к личному обыску применяются понятия «процессуальное действие», «следственное действие», «мера процессуального принуждения». То, что личный обыск является процессуальным и следственным действием, не подлежит сомнению. Это прямо и непосредственно вытекает из закона. УПК РФ, как и УПК РСФСР, предусматривает это действие в системе следственных действий и регламентирует порядок его производства применительно к этой системе процессуальных действий. Поэтому на личный обыск распространяются все дискутируемые в литературе положения, касающиеся понятия и сущности следственного действия вообще и обыска в частности.

Как следственное действие личный обыск характеризуется прежде всего способностью к обнаружению и закреплению доказательств. Именно познавательный и удостовери-

133См., например: Ратинов А.Р. Обыск и выемка. С. 159–167; Гаврилов А.К., Ефимичев С.П., Ми-

хайлов В.А., Туленков П.М. Следственные действия по советскому уголовно-процессуальному праву. Волго-

град, 1975. С. 35; Закатов А.А., Ямпольский А.Е. Обыск. Волгоград, 1983. С. 21–32.

134См.: Петрухин И.Л. Свобода личности и уголовно-процессуальное принуждение. С. 112.

135См.: Там же.

136См.: Следственные действия. Криминалистические рекомендации. Типовые образцы документов / Под ред. В.А. Образцова. М., 1999. С. 244 (автор раздела — А.А. Топорков).

64

тельный аспекты чаще всего используются при определении понятия следственного действия. Все авторы определяют понятие следственного действия через комплекс (совокупность) регламентированных законом и осуществляемых следователем (судом) поисковых, познавательных и удостоверительных приемов, операций, приспособленных для отыскания, восприятия и закрепления (фиксации) фактических данных, имеющих доказательственное значение по уголовному делу137. В то же время в литературе отмечается, что набор познавательных приемов, составляющих суть следственного действия, различается в зависимости от характера конкретного действия138. Для личного обыска, естественно, характерны все черты общеродового понятия обыска, который в самом общем виде определяется как следственное действие, проводимое органами расследования по уголовному делу с целью получения судебных доказательств в случаях, порядке и формах, установленных уголовно-процессуальными нормами139. Тем самым обыск обособляется от всех возможных близких к нему проверочных и оперативно-розыскных мероприятий, элементы которых предполагались при определении обыска как «следственно-оперативного» или «оперативно-следственного» действия140. Однако как в приведенных, так и в ряде других распространенных определениях отсутствуют существенные характеристики обыска, к которым прежде всего относятся лежащие в его основе приемы и способы, используемые для обнаружения и получения доказательственной информации. Всякий обыск с данной точки зрения представляет собой систему действий, направленных на обследование определенного объекта с целью выявления не только общедоступной, но и скрытой информации, которая может иметь доказательственное значение по уголовному делу. Особенности личного обыска в этом отношении обусловлены спецификой его объекта. Им является определенное лицо, находящаяся на нем одежда и имеющиеся при нем вещи.

Личный обыск согласно ст. 184 УПК РФ производится в целях обнаружения у человека и изъятия у него предметов и документов, могущих иметь значение для уголовного дела. То, как, с помощью каких приемов и методов осуществляются поиск и выявление разыскиваемых предметов и документов при личном обыске, в законе не предусматривается. Он

137См., например: Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Предварительное следствие в советском уголовном процессе. М., 1965. С. 108; Быховский И.Е. Развитие процессуальной регламентации предварительного расследования // Советское государство и право. 1972. № 4. С. 108; Шейфер С.А. Следственные действия. М., 1981. С. 4–15; Он же. Следственные действия (процессуальная характеристика, тактические и психологические особенности). 1981. С. 16; Ларин А.М. Расследование уголовных дел. Планирование, организация. М., 1970. С. 110; Гусаков А.Н. О понятии следственных действий по собиранию доказательств // Вестник Московского универси-

тета. Серия 11, Право. 1972. № 5. С. 12–14.; Гаврилов А.Н., Ефимичев О.П., Михайлов В.А., Туленков П.М. След-

ственные действия по советскому уголовно-процессуальному праву. С. 5.

138См.: Теория доказательств в советском уголовном процессе. М., 1973. С. 389–393; Лузгин И.М. Расследование как процесс познания. М., 1969. С. 80.

139См.: Ратинов А.Р. Обыск и выемка. С. 5; Белозеров Ю.Н., Рябоконь В.В. Производство следственных действий: Учебное пособие. М., 1990. С. 29–30.

140См., например: Криминалистика: Учебник для вузов. М., 1950. Ч. 1. С. 254.

65

содержит лишь общие указания на этот счет, из которых можно сделать следующие выводы: 1) решение соответствующего должностного лица, принятое и оформленное им в соответствии с требованиями закона, является обязательным для лица, которого оно касается; 2) личный обыск начинается с предъявления лицу постановления о производстве обыска; 3) до начала обыска лицу должно быть предложено выдать подлежащие изъятию предметы и документы добровольно; 4) сфера поиска разыскиваемых предметов и документов, определяемая объектом личного обыска, ничем не ограничена; 5) поисковые приемы и действия могут сопровождаться вскрытием тех предметов, от добровольной демонстрации которых лицо отказывается.

Познавательное, доказательственное значение рассматриваемого действия проявляется в первую очередь в непосредственном обнаружении у определенного лица предметов, обладающих криминальными свойствами, то есть способных уличать и изобличать лицо в совершении преступных действий. Связь самих обнаруженных предметов с совершенным преступлением может быть различной — как непосредственной, так и опосредованной. Например, пистолет, изымаемый у подозреваемого при его задержании и личном обыске, если отсутствует соответствующее разрешение, прямо и непосредственно свидетельствует о наличии в его действиях состава преступления, предусмотренного ст. 222 УК РФ (незаконное ношение оружия). В тех же случаях, когда речь идет об убийстве посредством использования пистолета, данный факт имеет опосредованное отношение к событию преступления и является косвенным доказательством виновности соответствующего лица.

В качестве другого составляющего доказательственного значения личного обыска выступают сведения о свойствах и признаках обнаруженных и изъятых предметов. Третьим элементом, образующим познавательный характер личного обыска, являются сведения о месте хранения и обнаружения указанных предметов. Данное обстоятельство в целом ряде случаев имеет не только сопутствующее, но и самостоятельное правовое значение. Например, обнаружение золотых изделий и других драгоценностей в естественных отверстиях и складках тела, в потаенных, специально изготовленных местах одежды свидетельствует о возможной неоднократности и системности использования этих приемов, позволяет судить о форме и характере вины и других обстоятельствах совершения преступления.

Немаловажное значение имеет способ хранения обнаруживаемых при личном обыске предметов. Их естественное состояние может камуфлироваться под безобидные и даже полезные в бытовом отношении поделки141, что свидетельствует о совершении заранее продуманных и возможно согласованных действиях.

66

Самостоятельную информационную и познавательную ценность составляют объяснения обыскиваемого лица, в которых он излагает, во-первых, свое отношение к предложению выдать разыскиваемые предметы, а во-вторых, сведения об их происхождении и связи с ним.

Познавательный характер личного обыска заключается не только в получении сведений обвинительного свойства. Несмотря на отмечаемую выше сориентированность норм, регламентирующих производство обыска, на розыск обвинительных доказательств и улик совершения преступления, личный обыск, как и всякое иное следственное действие, может давать результаты прямо противоположного характера. Например, когда по обстоятельствам дела подозреваемое лицо, в случае совершения им преступления, должно иметь при себе орудие преступления или предметы преступного посягательства, их отсутствие при нем не может не расцениваться как фактор негативного свойства, ставящий под сомнение возможность совершения этим лицом преступления. В частности, необнаружение у подозреваемого лица, в том числе при личном обыске, наркотического вещества является обстоятельством, исключающим возможность привлечения его к уголовной ответственности за незаконное хранение такого вещества.

Эта сторона познавательной сущности обыска, в том числе личного, больший интерес представляет для защиты и должна использоваться ею не только в тех случаях, когда отмеченное обстоятельство обнаруживается де-факто при производстве обыска по инициативе следователя, но и тогда, когда необходимость его производства диктуется соответствующими обстоятельствами дела. В данном случае защита обязана инициировать производство такого обыска путем заявления соответствующего характера.

Познавательная сущность личного обыска тесно связана с удостоверительной стороной деятельности по его производству. Поскольку познание в уголовном процессе, как уже отмечалось, носит целенаправленный характер и служит средством выявления преступлений и разрешения вопроса о виновности лиц, обвиняемых в их совершении, способы и результаты его осуществления облекаются в определенную законом форму. Личный обыск проводится по правилам, закрепленным в УПК, его результаты отражаются в соответствующем протоколе. При этом удостоверительная сторона личного обыска предопределяет доказательственное значение его результатов. Собственно они в виде доказательств формируются в ходе проведения и процессуального оформления этого действия.

Личный обыск как способ процессуального познания может порождать не одно, а несколько средств доказывания. Одним из них выступает соответствующий протокол, в котором отражаются результаты обыска; в качестве других могут выступать обнаруженные и изъятые при обыске предметы, вещи, деньги и иные ценности, приобретающие затем значе-

67

ние вещественных доказательств. Сведения о свойствах и признаках этих предметов отражаются в протоколе их осмотра. При необходимости их экспертного исследования указанная цепочка продолжается и порождает новый источник — заключение эксперта. Данная схема на практике является распространенной по делам о незаконном хранении, приобретении, перевозке и сбыте наркотических средств и психотропных веществ, по делам о незаконных действиях того же характера по отношению к оружию, взрывчатым веществам и взрывным устройствам. В каждом из обобщенных нами дел указанных категорий основу доказательственной базы составили протокол личного обыска (или его эрзац — протокол личного досмотра), обнаруженные и изъятые в процессе производства этих действий предметы, заключения соответствующих экспертиз.

Таким образом, характеризуя познавательный и доказательственный аспекты личного обыска, можно сделать следующие выводы:

1.Познавательные возможности этого действия обусловлены прежде всего его способностью обеспечить непосредственное обнаружение у определенного лица искомых предметов, свидетельствующих о совершении преступления, либо констатировать их отсутствие

унего.

2.Структура познавательного процесса при производстве этого действия складыва-

ется из:

а) факта обнаружения определенного предмета; б) сведений о конкретном месте его нахождения; в) сведений о способе его хранения;

г) объяснений обыскиваемого лица, выражающих его отношение к предложению выдать разыскиваемые предметы;

д) объяснений обыскиваемого лица о происхождении обнаруженных у него предметов и их связи с ним.

3.Познавательная сущность личного обыска непосредственно связана с удостоверительной стороной деятельности по его производству, которая предопределяет доказательственное значение его результатов.

4.Результаты личного обыска, с одной стороны, формируются в виде определенных средств доказывания, с другой — могут выступать в качестве исходных материалов для появления других, новых источников доказательств по следующей схеме: протокол личного обыска, вещественное доказательство, протокол осмотра вещественного доказательства, заключение эксперта.

5.Результаты личного обыска могут носить не только обвинительный, но и оправдательный характер.

68

Дальнейшее углубление в особенности познавательного и удостоверительного аспектов личного обыска, характеризующих его как самостоятельный способ доказательственной деятельности, вряд ли будет эффективным без обращения к анализу другой его стороны

— нормативной. С этой точки зрения личный обыск предстает не только в качестве способа собирания и закрепления доказательств.

Еще А.Р. Ратинов в своей ставшей библиографической редкостью работе «Обыск и выемка» при выяснении сущности обыска отмечал: признание наличия процесса поисков, осуществляемых уполномоченными лицами, не отражает полной характеристики этого действия, поскольку отыскание необходимых предметов и лиц может производиться также в ходе осмотра и проведения розыскных мероприятий, например при поиске по следам. Особенность обыска ученый усматривал в том, что «он связан с непосредственным вторжением в сферу личных интересов граждан, ограничивает их права и имеет явно принудительный характер»142. Личный обыск в данном отношении является наиболее выразительным действием. Это отмечается всеми авторами, в том числе и теми, которые не признают возможности характеристики следственных действий в качестве мер уголовно-процессуального принуждения. Так, по мнению И.Л. Петрухина, активного сторонника отмеченной позиции, «личный обыск — мера принудительная»143. Этому выводу предшествует признание того, что рассматриваемое следственное действие предполагает правомерное ограничение телесной неприкосновенности личности и, как правило, сопряжено с принуждением. Само требование следователя о выдаче скрываемых предметов и документов носит принудительный характер. Оно воздействует на психику лица, побуждая его вопреки своей воле предоставить в распоряжение следователя отыскиваемые им предметы. Если же такого психического воздействия недостаточно, то допустимо применение физического принуждения для отыскания и изъятия скрываемых предметов144.

Приведенная характеристика личного обыска весьма выразительно оттеняет особенности другого, нормативного аспекта личного обыска, которые не позволяют определять его только как следственное действие. Правовая природа всякого, а тем более личного обыска неоднородна, она двойственна. С одной стороны, это действительно следственное действие, которое предстает в виде самостоятельного способа собирания и закрепления доказательств, с другой — мера процессуального принуждения, которая выступает в качестве средства обеспечения процесса доказывания. Такое сочетание разноаспектных особенностей в

142Ратинов А.Р. Обыск и выемка. С. 6.

143Петрухин И.Л. Свобода личности и уголовно-процессуальное принуждение. С. 112. На принудительность как специфическую черту обыска обращают внимание Ю.Н. Белозеров и В.В. Рябоконь (см.: Белозеров Ю.Н., Рябоконь В.В. Производство следственных действий: Учебное пособие. С. 29).

144См.: Петрухин И.Л. Свобода личности и уголовно-процессуальное принуждение. С. 112.

69

одном и том же правовом институте — явление для уголовного процесса далеко не случайное и не единичное. В частности, правовая возможность подозреваемого и обвиняемого знать, в чем они соответственно подозреваются или обвиняются, с одной стороны, является правом этих лиц, с другой — выступает в качестве правовой гарантии обеспечения их права на защиту.

То, что личный обыск является мерой процессуального принуждения, подтверждается и рядом факторов структурного расположения соответствующих норм уголовнопроцессуального права. Прежде всего статья, предусматривающая возможность производства личного обыска подозреваемого, находится в разделе «Меры процессуального принуждения», в главе, регламентирующей задержание подозреваемого. Задержание однозначно признано законом принудительной мерой. Личный обыск, которым сопровождается задержание, не может расцениваться иначе, поскольку, во-первых, у задержанного нет возможности выбора способа поведения, кроме одного: выложить и представить для обозрения лицу, производящему обыск, все, что находится у него и при нем; во-вторых, он обязан подчиниться требованиям и указаниям выполнить все действия, необходимые для выявления наличия или отсутствия у него разыскиваемых, запрещенных к обороту или использованию в определенных местах других вещей и предметов. Практически личный обыск в этих случаях, как верно заметил В.И. Комиссаров145, выступает необходимым составным элементом задержания подозреваемого и уже в силу одного этого обстоятельства не может не характеризоваться как мера уголовно-процессуального принуждения.

Аналогичная ситуация складывается и при проведении личного обыска лица, заключаемого под стражу. Заключение под стражу — одна из самых жестких мер пресечения, применение которой лишает человека не только свободы передвижения, но и возможности распоряжаться собой. Обыск заключаемого под стражу не может расцениваться как проявление его свободного поведения и является сутью принудительно-обязывающего воздействия соответствующего должностного лица на такого человека, воздействия процессуальной власти146, характерной для всего уголовно-процессуального принуждения и всякой конкретной меры процессуального принуждения.

В случаях, когда личный обыск проводится без задержания и заключения под стражу, его правовая природа не меняется. Процессуальная власть и соответствующее воздействие на лицо содержатся и проявляются в правоприменительном акте (ходатайстве следователя или дознавателя и постановлении судьи).

145См.: Комиссаров В.И. Научные, правовые и нравственные основы следственной тактики. Са-

ратов, 1980. С. 114.

146На эту отличительную особенность уголовного процесса обращают внимание и многие зару-

бежные ученые (см., например: Peters K. Strafprozess. Karlsruhe, 1952. С. 17–18).

70