Личный обыск и его роль в уголовно-процессуальном доказывании. Монография

шения самими должностными лицами, в производстве которых находится уголовное дело. При этом указанные лица не связаны никакими формальными догматами в подходе к решению существующих вопросов. Они разрешают их по своему внутреннему убеждению, основанному на всей совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь только законом и своей совестью. Данный принцип исключает, во-первых, какое-либо воздействие на дознавателя, следователя, прокурора и суд, оценивающих доказательства и принимающих решение по делу, как со стороны посторонних, так и заинтересованных в деле лиц; во-вторых, возможность их уклонения от исполнения обязанности по оценке доказательств с целью принятия решения по делу и переложения ее на других должностных и недолжностных лиц.

В качестве критерия оценки доказательств закон называет внутреннее убеждение1, которое должно быть основано на всей совокупности собранных доказательств. Данное положение скорее подходит для заключительной оценки, которая производится по окончании соответствующей деятельности и при принятии соответствующего решения (об окончании досудебной деятельности, разрешении дела в судебном заседании и т.д.). А как быть следователю при оценке результатов первоначальных следственных действий в условиях отсутствия каких-либо других доказательств, то есть при первоначальной, своеобразно ориентирующей оценке, например, при оценке результатов личного обыска лица, задержанного по подозрению в совершении преступления непосредственно после его совершения. Надо полагать, критерий оценки доказательства в приведенной ситуации остается неизменным. Им, безусловно, является внутреннее убеждение соответствующего должностного лица, но базируется оно только на той совокупности сведений о событии преступления и лице, подозреваемом в его совершении, которой к тому времени располагает орган предварительного расследования. При их отсутствии основу внутреннего убеждения дознавателя или следователя в изложенной ситуации составляет правосознание, предыдущий опыт, практика их профессиональной деятельности187, практика функционирования всей системы правоохранительных органов. Кстати, последняя составляющая «в базе данных», формирующей внутреннее убеждение, присутствует всегда и при промежуточной, и при окончательной оценке доказательств. Однако ее роль на первоначальных этапах расследования, при первичной оценке доказательств проявляется значительно рельефнее из-за отсутствия достаточной собственной базы в уголовном деле, по которому проводится то или иное следственное действие. По мере

1О роли внутреннего убеждения в оценке доказательств см.: Резник Г.М. Внутреннее убеждение при оценке доказательств. М., 1977; Грошевой Ю.М. Проблемы формирования судейского убеждения в уголовном судопроизводстве. Харьков, 1975; Якуб М.Л. Проблемы оценки доказательств в советском уголовном процессе

//Вестник МГУ. Серия 11, Право. 1974. № 6. С. 13.

187Об этом аспекте правоприменительной деятельности см.: Грошевой Ю.М. Профессиональное правосознание судьи и социалистическое правосудие. Харьков, 1986.

91

накопления соответствующей информации возрастает и укрепляется роль собственной базы внутреннего убеждения. Процесс доказывания становится увереннее188 и, как правило, результативнее ввиду расширения исходных базовых основ осуществления деятельности по оценке результатов следственных и иных процессуальных действий.

Изложенное представление о месте и роли оценки в структуре процесса доказывания и ее соотношении с другими его элементами соответствует философскому учению о содержательной стороне познания, в структуре которого выделяются эмпирический (практический) и рациональный (логический) уровни189. Сущность оценки как раз и проявляется в мыслительной деятельности психологического, логического и правового плана190, посредством которой дознаватель, следователь, прокурор и суд определяют относимость, допустимость и достоверность каждого доказательства и достаточность для разрешения уголовного дела всей совокупности собранных доказательств (ст. 88 УПК).

Оценка результатов личного обыска складывается из ряда логических операций, одни из которых предшествуют непосредственным действиям по его проведению, другие сопровождают их, третьи завершают их проведение, четвертые характеризуют предварительный процесс сопоставления результатов обыска с имеющимися в деле иными доказательствами, пятые выступают составной частью общей мыслительной деятельности соответствующего должностного лица по завершению процесса доказывания и оценке всей совокупности собранных по делу доказательств. В данном случае оценка, по нашему мнению, предстает в виде процесса решения определенной суммы возникающих у следователя мыслительных задач, как об этом применительно ко всякому следственному действию писал А.В. Дулов191.

Логические операции, предшествующие непосредственным действиям по проведению личного обыска, связаны с определением оснований производства данного следственного действия и принятия соответствующего решения исходя из практической процессуальной значимости того, что может быть обнаружено у лица посредством его обыска. Эта деятельность предваряет личный обыск и позволяет решить вопрос не только о законности и обоснованности, но и целесообразности его проведения. Безрезультативный обыск, с одной сто-

188Об обосновании возможности оперирования категориями «вера», «уверенность» в процессе доказывания см.: Ванин Д.В. Функциональное назначение деятельности следователя и его полномочия в состязательном уголовном процессе: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 2003. С. 14–15.

189Об этом см.: Кедров Б.М. Единство диалектики, логики и теории познания. М., 1963. С. 174– 182; Алексеев П.В., Панин А.В. Философия: Учебник. 2-е изд. М., 1997. С. 194–210; Спиркин А.Г. Философия:

Учебник. 2-е изд. М., 2001. С. 431–432; Сальников В.П., Сандулов Ю.А., Гуцериев Х.С., Кальной И.И. Филосо-

фия для аспирантов. 2-е изд. СПб., 2001. С. 413–421.

190См.: Матюшин Б.Г. Общие вопросы оценки доказательств в судопроизводстве. Хабаровск,

1987. С. 8.

191См.: Дулов А.В. Основы психологического анализа на предварительном следствии. М., 1973. С.

98.

92

роны, усложняет деятельность следователя, делает ее громоздкой и ненужной, с другой — противопоставляет ее интересам общества и отдельных граждан, поскольку личный обыск всегда связан с ограничением их конституционных прав.

Важное значение рассматриваемая часть логической деятельности следователя имеет для определения тактики производства личного обыска, приемов и способов его осуществления, необходимости привлечения специалистов и различного рода технических приспособлений192. Данная деятельность следователя носит неоднозначный характер, различающийся в зависимости от ситуации, в которой производится личный обыск. Если он сопровождает задержание или заключение лица под стражу, то анализируемые логические операции могут отсутствовать, так как производство личного обыска в данных случаях обусловлено в первую очередь применением к лицу указанных мер процессуального принуждения и диктуется необходимостью изъятия у него предметов, запрещенных к обращению и использованию в местах содержания лиц, лишенных свободы. Однако данное обстоятельство не исключает того, что в ходе такого обыска могут обнаруживаться в том числе и искомые объекты, которые могут иметь доказательственное значение по делу. Это должен иметь в виду следователь даже в ситуации, которая, казалось бы, абсолютно исключает возможность обнаружения у задержанного или арестованного каких-либо предметов, имеющих прямое отношение к уголовному делу. Ярким примером подобного рода может служить уголовное дело по обвинению К., у которого при задержании в качестве подозреваемого в ходе личного обыска был изъят брючный ремень с редкой по форме бляшкой и характерным дефектом на ней. Ремень так бы и остался в складском помещении изолятора временного содержания, если бы следователь не проявил интерес к отказному материалу, где фигурировал похожий ремень, который одна из потерпевших видела на мужчине, побывавшем в одной из квартир накануне совершения кражи. В дальнейшем ремень стал важной уликой, подтверждающей виновность К. в совершении вменяемых ему преступлений.

Логические операции, сопровождающие производство личного обыска, осуществляются с целью обеспечения его полноты и результативности, с их помощью корректируются поисковые операции, анализируется поведение обыскиваемого лица, позволяющее предположить его отношение к обнаруженным предметам и их связи с ранее изъятыми объектами, например при обыске в его жилище. Посредством этой мыслительной деятельности сле-

вия, см.: Белкин Р.С. Криминалистическая энциклопедия. М., 1997. С. 105–115; Дулов А.В., Нестеренко П.Д. Тактика следственных действий. Минск, 1971; Комиссаров В.И. Научные, правовые и нравственные основы следственной тактики. Саратов, 1980; Баев О.Я. Тактика следственных действий. Воронеж, 1995; Евстигнеева О.В. Использование специальных познаний в доказывании на предварительном следствии: Учебное пособие. Саратов, 2001; Оровер В.А. Технические средства, применяемые при производстве обысков: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Л., 1972; Панюшкин В.А. Научно-технический прогресс и уголовное судопроизводство. Воро-

неж, 1985. С. 115–130.

93

дователь получает возможность не только обеспечить изъятие у обыскиваемого находящихся при нем предметов, но и спланировать ряд последующих действий по отысканию и выявлению следов преступной деятельности. Например, заметив, как занервничал обыскиваемый при обнаружении у него в кармане куртки обрывка газеты, на которой были обозначены две цифры, обычно наносимые почтальоном при их доставке подписчикам, следователь предпринял меры к поиску адресата и выявил, что основная масса наркотического вещества, изъятого у подозреваемого, хранится у его подельника, живущего в этом же доме этажом выше. В другом случае следователь, наблюдая за хозяином квартиры, в которой проводился обыск, обратил внимание на то, что он перестал нервничать и стал активно помогать сотрудникам милиции после того, как его малолетняя дочь сказала, что за полчаса до обыска к ним заходил его знакомый Ц. Следователь предположил, а затем и убедился в том, что заходивший в квартиру незадолго до обыска гражданин Ц. вынес из квартиры пистолет, с целью отыскания и изъятия которого и проводился обыск. Впоследствии оружие было изъято у Ц. при личном обыске.

Вдумчивый анализ информации, получаемой при личном обыске, позволяет существенно активизировать розыскную работу по выявлению доказательств и лиц, причастных к совершению преступлений. Одновременно эта деятельность исключает бесцельные, ненужные действия и соответственно необоснованное стеснение и ограничение прав и законных интересов граждан.

В ряде случаев информация, полученная непосредственно в ходе производства личного обыска, позволяет понять и объяснить предыдущее поведение обыскиваемого, который, заподозрив возможность личного обыска, принимает меры к избавлению от предметов, находящихся при нем. Так, оперативники, под контролем которых осуществлялась операция по купле-продаже наркотического вещества, доставили Б. в районный отдел внутренних дел и, не обнаружив при нем помеченных денег, предположили, что в тот момент, когда Б. выпал из их поля зрения, он мог зайти в ближайший двор и освободиться от полученных денег. Оперативные мероприятия, организованные еще до завершения личного обыска задержанного, позволили установить место, где были оставлены деньги.

Важное значение логическая деятельность, сопровождающая производство личного обыска, имеет в тех случаях, когда личный обыск является составной частью обыска, проводимого в жилище или ином помещении в соответствии с ч. 2 ст. 184 УПК РФ. С одной стороны, такая деятельность исключает безосновательное подозрение всех лиц, присутствующих при производстве обыска в помещении, в том, что они скрывают при себе предметы и документы, которые могут иметь значение для дела, и соответственно возможность стеснения их прав посредством обыска. С другой стороны, анализ их поведения, сведений, извле-

94

каемых при осмотре и исследовании помещения, находящихся в нем вещей и предметов, позволяет своевременно распознать скрытое противодействие расследованию, принять меры к его устранению, получению и закреплению доказательств.

На признании аналогичной деятельности следователя в ходе производства обыска базируются многие положения закона, касающиеся порядка производства данного следственного действия. В первую очередь это касается положения, закрепленного в ч. 5 ст. 182 УПК РФ: до начала обыска следователь предлагает добровольно выдать подлежащие изъятию предметы, документы и ценности, которые могут иметь значение для уголовного дела. Если они выданы добровольно и нет оснований опасаться их сокрытия, то следователь вправе не производить обыск. Таким образом, своевременная оценка следователем поведения обыскиваемого и выданных им предметов позволяет отказаться от дальнейшего проведения следственного действия и ненужного стеснения прав и свобод человека.

Сходными в рассматриваемом плане являются и положения, содержащиеся в ч. 8 и 10 ст. 182 УПК РФ, в которых говорится, что следователь вправе запретить лицам, присутствующим в месте производства обыска, покидать его, а также общаться друг с другом или иными лицами до окончания обыска; изъятые предметы, документы и ценности предъявляются понятым и другим лицам, присутствующим при обыске, и в случае необходимости упаковываются и опечатываются на месте обыска. Перечисленные действия невозможно выполнить без предварительного анализа ситуации, складывающейся в ходе производства обыска, и получаемой при этом информации. Такой анализ требуется и при решении вопроса о принятии мер к тому, чтобы не были оглашены выявленные в ходе обыска обстоятельства частной жизни лица, в помещении которого или в отношении которого193 был произведен обыск, его личная и (или) семейная тайна, а также обстоятельства частной жизни других лиц (ч. 7 ст. 182 УПК РФ).

Логические операции по оценке хода и результатов личного обыска на завершающем этапе характеризуются формированием четкого представления о том, что дал личный обыск, то есть, что выявлено в ходе производства личного обыска, где точно и как были обнаружены (если они обнаружены) разыскиваемые или другие предметы, если не обнаружены, то чем это объясняется, как вел себя обыскиваемый, предпринимались ли им попытки к сокрытию или уничтожению выявленного, какие признаки обнаруженных предметов характеризуют их отношение к делу, каковы их количество (или мера) и стоимость. Анализ полученных сведений позволяет не только верно оценить их доказательственную ценность, но и

веден обыск», она распространяется и на личный обыск и в этом случае должна интерпретироваться в предложенном варианте. Подробнее об этих и других нюансах порядка производства личного обыска см. гл. 3 настоящей монографии.

95

правильно отразить в протоколе, без которого они не приобретут доказательственного значения. Протокол всякого следственного действия, в том числе личного обыска, согласно ч. 1 ст. 166 УПК РФ составляется либо в ходе следственного действия, либо непосредственно после его окончания. Известно, что на практике в подавляющем большинстве случаев протокол составляется по окончании следственного действия, когда его основные результаты уже известны. Оформление протокола до этого момента нецелесообразно ввиду отсутствия четкого представления о том, как и в какой последовательности необходимо осуществлять запись результатов следственного действия. Последующие правки и оговорки, вносимые в протокол, не только «не украшают его в эстетическом плане», но зачастую ставят под сомнение как внесенные, так и основные записи.

Приведем пример из практики. При рассмотрении в суде уголовного дела по обвинению В. защитник подсудимого заявил следующее: содержащаяся в протоколе личного обыска собственноручная запись его подзащитного о получении обнаруженных у него денежных купюр за продажу наркотиков не может иметь доказательственного значения, поскольку в протоколе вначале было указано, что деньги обнаружены в левом кармане куртки, а затем слово «в левом» исправлено ручкой со стержнем другого цвета на «в правом». Разный цвет стержней ручки использовался и при выполнении записи, объясняющей появление денег у подозреваемого. Никаких оговорок по этому поводу в протоколе не содержалось. Подсудимый в суде утверждал, что денег у него не было, а объяснение в протоколе он сделал под принуждением в ходе предварительного расследования. Суд был вынужден исключить данный протокол из системы доказательств по уголовному делу.

Поскольку полнота и правильность записей хода и результатов личного обыска прямо и непосредственно связаны с рассматриваемым этапом оценочной деятельности следователя, соответствующий протокол приобретает исключительно важное значение для всего процесса доказывания. Протоколы следственных действий ставятся под сомнение и исключаются из системы доказательств чаще всего именно в связи с неточной, поспешной или неверной оценкой либо отражением в протоколе обнаруженных и изъятых предметов, обстоятельств их обнаружения и изъятия. Примером в этом плане может служить уголовное дело несовершеннолетнего Т. и других по обвинению их в изнасиловании несовершеннолетней С. Изымая у обвиняемых нижнее белье для обеспечения биологической экспертизы, следователь в протоколе личного обыска перепутал расцветку их трусов. В результате в протоколах допросов обвиняемых, в протоколах личного обыска, в постановлении о назначении экспертизы и самом заключении эксперта фигурировали совершенно различные расцветки трусов обвиняемых, что существенно осложнило доказывание по уголовному делу, поскольку не все обвиняемые были в непосредственном половом контакте с потерпевшей. Данное

96

обстоятельство не повлекло исключения указанных источников из системы доказательств по уголовному делу только потому, что действовавшее в то время уголовно-процессуальное право не знало такого института.

Безусловно, уже при обнаружении, а тем более при описании в протоколе результатов личного обыска следователь пытается мысленно сопоставить их с имеющимися доказательствами по делу. Однако на каждом конкретном этапе своей деятельности человек сосредоточивается на узловых, наиболее важных моментах, не стремясь предрешать все остальные вопросы. Это прямо относится к деятельности следователя, который во время составления протокола следственного действия обязан абстрагироваться от всего, что не имеет прямого отношения к данному действию.

Логические операции по сопоставлению результатов личного обыска с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле, образуют самостоятельный этап оценочной деятельности следователя при проведении рассматриваемого следственного действия. Суть его сводится к выявлению связей, соотношения и возможных противоречий с уже добытыми доказательствами и обстоятельствами уголовного дела. Эта деятельность носит аналитический характер и осуществляется в основном путем сравнения сведений, содержащихся в материалах уголовного дела, и результатов личного обыска, изложенных в его протоколе. Таким путем не только оценивается доказательственное значение результатов личного обыска, но и осуществляется проверка имеющихся в деле доказательств194. Статья 87 УПК РФ, предусматривающая проверку, устанавливает, что проверка доказательств проводится дознавателем, прокурором, судом путем сопоставления их с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле, а также установления их источников, получения иных доказательств, подтверждающих или опровергающих проверяемое доказательство.

Сопоставление и сравнение результатов личного обыска с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле, позволяют не только определить и проверить доказательственную значимость сравниваемых и сопоставляемых сведений, но и найти способы и пути устранения тех противоречий и несовпадений, которые могут быть выявлены при этом.

Результаты личного обыска прежде всего сравниваются с показаниями задержанного, если он до этого допрашивался. Особого внимания заслуживает сравнение содержащих-

системы элементов процесса доказывания на том основании, что проверка как деятельность по сопоставлению доказательства с другими имеющимися в деле доказательствами, а также направленная на установление источников полученных доказательств и получение новых доказательств по сути ничего не добавляет к собиранию и оценке доказательств (см.: Ларин А.М. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции. М., 1986. С. 19). Законодатель, как известно, не пошел по этому пути и, на наш взгляд, поступил правильно, потому что при некой справедливости утверждений А.М. Ларина проверка, тем не менее, имеет самостоятельное процессуальное значение и не случайно иногда заменяется термином «исследование» (см., например: Белкин Р.С. Собирание, исследование и оценка доказательств: сущность и методы. М., 1996).

97

ся в протоколе личного обыска объяснений задержанного относительно изъятых у него предметов и документов с теми показаниями, которые он давал на допросе. При ином порядке, когда лицо вначале задерживается и подвергается личному обыску, а потом допрашивается, указанные сведения сравниваются в обратной последовательности. Важно иметь в виду, что объяснения лица, подвергаемого личному обыску при задержании, нуждаются в особой проверке. В зависимости от обстоятельств задержания их условно можно поделить на два вида. При внезапном задержании не готового к этому действию лица, они, как правило, отражают действительное фактическое его отношение к изымаемым у него вещам и предметам. В тех случаях, когда человек готовится к возможному задержанию, они чаще всего представляют собой заранее заготовленную легенду. Следователям, которые сами не осуществляли задержание и личный обыск, полезно помнить о том, что объяснения обыскиваемого лица могли быть ему «навязаны» при задержании. Аналогичные случаи психологического воздействия на задержанного под различного рода предлогами, в том числе и из добрых побуждений, на практике не исключаются. Так, в одном из уголовных дел фигурировало объяснение задержанного о том, что изъятое у него наркотическое вещество он привез в город Астрахань из Таджикистана и хранил при себе для личного употребления. Были названы дата приезда, маршрут и номер поезда, которым он приехал. В ходе дальнейшей проверки этих сведений, сопоставления с другими доказательствами выяснилось, что в указанное подозреваемым время названный поезд не ходил. В суде подсудимый рассказал, что содержащиеся в протоколе объяснения, касающиеся происхождения наркотика, записаны по подсказке оперуполномоченного, который его задержал. На самом деле пакет с героином он приобрел в Астрахани.

Приведенный пример в определенной мере объясняет и возможные варианты устранения сомнений, касающихся сведений, полученных при личном обыске. Поскольку в настоящее время в железнодорожных билетах указывается фамилия пассажира, то проверка факта продвижения лица по конкретному маршруту и определенным поездом не представляет сложности. Для этого достаточно направить запрос в соответствующее управление железной дороги. Полученные сведения могут проверяться посредством допроса свидетелей, потерпевших, истребованием соответствующих документов, а также другими способами.

Завершающий этап оценки результатов личного обыска характеризуется общими правилами, закрепленными в ст. 88 УПК РФ. При окончании расследования, вынесении приговора сведения, содержащиеся в протоколе личного обыска, должны быть подвергнуты проверке и анализу еще раз с точки зрения их относимости к рассматриваемому делу, соблюдения требований их допустимости, а также достоверности. Относимость доказательства проверяется легко и, как правило, не вызывает затруднений. Значительно сложнее обстоит

98

вопрос с допустимостью сведений, содержащихся в протоколе личного обыска. Чтобы служить доказательствами по делу, они должны быть получены в ходе обоснованно и законно проведенного личного обыска. Для этого надо проверить, во-первых, наличие оснований и предусмотренных законом условий его проведения; во-вторых, соблюдение требований, предъявляемых к порядку его проведения.

Проверка обоснованности производства личного обыска включает выяснение как наличия фактических данных, обусловивших его проведение, так и наличия соответствующего постановления следователя и судебного решения (ч. 1 и 2 ст. 164 УПК РФ)195. Законность помимо наличия оснований включает соблюдение требований о проведении личного обыска только после возбуждения уголовного дела и в рамках того уголовного дела, предметом исследования которого являются обстоятельства, выявляемые посредством проведения личного обыска должностным лицом, наделенным соответствующими полномочиями, с соблюдением правил его производства, предусмотренных ст. 184 и 182 УПК РФ. Кроме того, требование законности и допустимости результатов личного обыска касаются порядка их фиксации и оформления в соответствующем протоколе. Они регламентированы ст. 166 и 167 УПК РФ. Учитывая, что УПК РФ при регламентации личного обыска ввел ряд дополнительных требований к порядку его проведения и оформления, обратим особое внимание на необходимость их отслеживания при оценке результатов этого следственного действия. Вопервых, в необходимых случаях в материалах уголовного дела должно быть решение суда о возможности проведения личного обыска. Производство данного действия без решения суда предполагает наличие в деле: а) исключительных обстоятельств, не терпящих отлагательства и не позволяющих обратиться в суд за соответствующим разрешением; б) уведомления следователем прокурора и судьи о проведении личного обыска, сделанного в течение 24 часов; в) постановления судьи о законности его проведения. Во-вторых, теперь в протоколе обыска время его начала и окончания должно указываться с точностью до минуты. В-третьих, при привлечении к участию в личном обыске должностного лица, осуществляющего оперативнорозыскную деятельность, в протоколе должна быть отметка об этом (ч. 7 ст. 164 УПК РФ). В протоколе должна содержаться запись о разъяснении участникам личного обыска не только их прав, обязанностей и ответственности, но и порядка его проведения (ч. 10 ст. 166 УПК РФ). В-четвертых, в тех случаях, когда по соображениям обеспечения безопасности потерпевшего, его представителя, свидетеля, их близких родственников, родственников и близких лиц в протоколе не приведены их анкетные данные, в деле в специальном конверте должно быть постановление следователя, вынесенное с согласия руководителя следственного органа,

99

с указанием причин принятия соответствующего решения, псевдонима соответствующего участника и образца его подписи, который он использовал при подписании протокола.

Анализ соблюдения указанных и других требований закона, касающихся обоснованности и порядка производства личного обыска, позволяет оценить достоверность полученных результатов. Требование об оценке каждого доказательства с точки зрения его достоверности является новым для уголовно-процессуального законодательства. Ранее, по УПК РСФСР 1960 года, достоверность воспринималась как результат оценки доказательства, теперь она рассматривается в качестве критерия возможности его использования наряду с относимостью и допустимостью. В связи с этим возникает вопрос: что имеется в виду под достоверностью доказательства как критерием его оценки? Если исходить из общетеоретического представления о достоверности196, то применительно к конкретному доказательству она может означать либо его истинность, либо отсутствие сомнений в его происхождении и наличии причинно-следственной связи между ним и доказываемым обстоятельством. Говоря образно, достоверность доказательства это доказанность самого доказательства, исключающая всякие сомнения по поводу его происхождения и должной связи с обстоятельствами, подлежащими доказыванию по уголовному делу. Применительно к результатам личного обыска их оценка с точки зрения достоверности означает выяснение следующих обстоятельств: 1) действительно ли предметы и документы, указанные в протоколе, изъяты у данного лица; 2) не могли ли они оказаться у него случайно без его желания (забыты кем-то, подброшены, вложены незадолго до обыска или в ходе его производства и т.д.); 3) каково их отношение к обстоятельствам совершения преступления (служили орудием преступления или объектом посягательства либо нажиты преступным путем и т.д.); 4) каков характер связи между изъятыми при личном обыске предметами и документами и обстоятельствами, которые они подтверждают либо опровергают.

При оценке всей совокупности доказательств с целью определения ее достаточности для принятия соответствующего решения по уголовному делу доказательства анализируются в системе, под углом зрения их количественной характеристики и качеств, приобретаемых в суммарном виде. Во всей системе добытых по делу доказательств каждое доказательство должно быть не просто одним из слагаемых, а таким составным звеном, смысловое и содержательное значение которого позволяет выстроить прочную цепь доказательств, приводящую к однозначному выводу.

сударство и право. 1966. № 6. С. 92–97; Якубович Н.А. Теоретические основы предварительного следствия. М., 1971. С. 20–24.

100