Личный обыск и его роль в уголовно-процессуальном доказывании. Монография

иразрешения заявленных ими ходатайств; составления актов, завершающих предварительное расследование.

Атеперь о том, как регламентирована доказательственная деятельность в рассматриваемой части в УПК РФ 2001 года. Этот УПК в отличие от УПК РСФСР 1960 года все общие нормы, касающиеся доказательственного процесса, объединил в разд. 8 «Доказательства

идоказывание», доказыванию посвятил специальную главу (гл. 11), в которой определил доказывание как собирание, проверку и оценку доказательств и раскрыл в общей части суть этих элементов процесса доказывания. Что касается способов доказывания, а точнее способов собирания доказательств, то о их регламентации в действующем УПК складывается неоднозначное впечатление. Кодекс упорядочил довольно путаную и непоследовательную редакцию ч. 1 ст. 70 УПК РСФСР относительно следственных действий, в которой вызов для допроса и дачи заключения (а не сам допрос и производство экспертизы) фигурировал наряду с осмотром, обыском и по смысловому значению этой редакции именовался следственным действием. Теперь согласно ч. 1 ст. 86 УПК собирание доказательств осуществляется путем производства следственных действий, без их расшифровки. Наряду со следственными в указанной норме говорится и об иных процессуальных действиях, к которым, видимо, надо относить все процессуальные действия, так или иначе относящиеся к процессу доказывания по уголовному делу.

Указанные нормы не восприняли содержавшееся в ч. 1 ст. 70 УПК РСФСР указание на право дознавателя, следователя, прокурора и суда «требовать от предприятий, учреждений, организаций, должностных лиц и граждан представления предметов и документов, могущих установить необходимые по делу фактические данные, и восстановления бухгалтерского учета за счет собственных средств; требовать производства ревизий и документальных проверок». В связи с этим возникает вопрос: сохраняется ли за дознавателем, органом дознания, следователем, прокурором, судьей и судом такое право? Если следовать буквальному тексту закона, то ответ будет отрицательным, так как об указанном праве дознавателя, органа дознания, следователя, прокурора и суда не упоминается ни в ст. 86 УПК РФ, ни в статьях, предусматривающих полномочия этих должностных лиц и органов. Но такая ситуация нетерпима с точки зрения правоприменительной практики.

Объяснение создавшейся ситуации может быть двояким. Первое. Умолчав о праве требования представления предметов и документов от предприятий, учреждений, организаций, должностных лиц и граждан, закон ориентирует соответствующих должностных лиц и органы на изъятие таких объектов только посредством производства следственных действий: обыска, выемки и т.д. Второе. Рассматриваемое полномочие и его реализация расценены законодателем как процессуальные мероприятия и отражены им в иных процессуальных дей-

31

ствиях, фигурирующих в ч. 1 ст. 86 УПК РФ в качестве способов собирания доказательств. Как первое, так и второе объяснение не лишено издержек ни в теоретическом, ни в практическом плане. Первое объяснение выглядит излишне категоричным, тем более что закон предусматривает ограничения на производство следственных действий, и допускает их проведение только при наличии соответствующих оснований. Кроме того, это объяснение входит в противоречие с рядом норм уголовно-процессуального права. В частности, в ст. 253 УПК РФ, регламентирующей отложение и приостановление судебного разбирательства, говорится о том, что одновременно с вынесением определения или постановления об отложении судебного разбирательства суд принимает меры к истребованию доказательств. А в ч. 4 ст. 21 УПК РФ, регулирующей вопросы осуществления уголовного преследования, говорится об обязательности требований, поручений и запросов прокурора, следователя, органа дознания и дознавателя, предъявленных в пределах их полномочий, для учреждений, предприятий, организаций, должностных лиц и граждан.

Второе объяснение является излишне тенденциозным, так как для того, чтобы расценить требования о представлении необходимых предметов и документов в качестве процессуального действия, нужна большая фантазия. Скорее всего рассматриваемая ситуация обусловлена недостаточной технологической проработкой законодательного текста. Вопросы, связанные с требованием представления доказательств, проведения ревизий и документальных проверок, оказались упущенными, что отчасти подтверждается последующими дополнениями закона. Кстати, отмеченный недостаток в определенной мере касается не только предварительного расследования, но и стадии возбуждения уголовного дела. В УПК РФ вопрос о способах проверки заявлений и сообщений о совершении преступлений разрешен без должной ясности. Сохраняя роль и значение стадии возбуждения уголовного дела, определяя ее временные границы, законодатель по логике должен был четко определить правовые возможности соответствующих органов и должностных лиц и способы осуществления ими проверки поступающих заявлений и сообщений о совершенных и готовящихся преступлениях, как это было сделано в ст. 109 утратившего силу УПК РСФСР 1960 года. УПК РФ рассматриваемый вопрос затронул, но решил не до конца.

Согласно первоначальной редакции ст. 144 УПК РФ проверка предусматривалась только в отношении информации о преступлении, распространенной в средствах массовой информации, которую должен проводить по поручению прокурора орган дознания или следователь. Указанные должностные лица, судя по тексту ч. 2 упомянутой статьи, могут предъявлять требование о представлении необходимых документов и материалов, так как в ней сказано, что редакция, главный редактор соответствующего средства массовой информации обязаны передать по требованию прокурора, следователя или органа дознания имею-

32

щиеся в распоряжении соответствующего средства массовой информации документы и материалы, подтверждающие сообщение о преступлении, а также данные о лице, предоставившем указанную информацию, за исключением случаев, когда это лицо поставило условие о сохранении в тайне источника информации. Только Федеральным законом от 4 июля 2003 года № 92-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации»62 ч. 1 ст. 144 УПК РФ была дополнена указанием на то, что при проверке сообщения о преступлении орган дознания, дознаватель, следователь и прокурор вправе требовать производства документальных проверок, ревизий и привлекать к участию в них специалистов. Однако, предоставив органу дознания, дознавателю, следователю и прокурору право требовать производства документальных проверок и ревизий, законодатель не определил процессуальные формы реализации этого права и ограничил возможность использования указанных мер только стадией возбуждения уголовного дела, хотя потребность в этом нередко возникает и в процессе расследования уголовных дел.

Представляется, что вопрос о способах предварительной проверки заявлений и сообщений о преступлениях следовало бы решать с учетом положений, содержащихся в советском российском уголовно-процессуальном законодательстве, которое регламентировало формы и способы осуществления этой деятельности, а также рекомендаций, содержащихся в соответствующих литературных источниках63.

Что касается способов доказывания, а точнее собирания доказательств должностными лицами по возбужденному уголовному делу, то стремление законодателя упорядочить и свести их только к следственным и другим процессуальным действиям понятно и заслуживает всяческой поддержки. Однако в так долго ожидаемом Уголовно-процессуальном кодексе, на который возлагалось столько надежд в части упорядочения уголовнопроцессуальной деятельности и гарантий законности ее осуществления, вопрос о способах и процедуре собирания доказательств по уголовным делам должностными лицами правоохранительных органов, судом и другими участниками уголовного судопроизводства заслуживал большего внимания и мог бы быть разрешен значительно квалифицированнее. Нынешняя регламентация этого вопроса, отражая в определенной мере указанную выше тенденцию к упорядочению способов собирания доказательств, а следовательно, и системы способов доказывания по уголовным делам, содержит целый ряд существенно значимых изъянов, ка-

62См.: СЗ РФ. 2003. № 27, ч. 1. Ст. 2706.

63См.: Степанов В.В. Предварительная проверка первичных материалов о преступлениях. Саратов, 1972. С. 85–105; Кузнецов Н.П. Доказывание в стадии возбуждения уголовного дела. Воронеж, 1983. С. 58– 90; Михайленко А.Р. Возбуждение уголовного дела в советском уголовном процессе. Саратов, 1975. С. 71–94; Корнуков В.М., Лазарев В.А., Холоденко В.Д. Возбуждение уголовного дела в системе уголовно-процессуальной деятельности. Саратов, 2002. С. 91–93; Шейфер С.А. Правовая регламентация доказывания обновлена, но проблемы остаются // Новый Уголовно-процессуальный кодекс России в действии: (Материалы «круглого стола», 13 ноября 2003 г., Москва) / Отв. ред. И.Ф. Демидов. С. 24.

33

сающихся прежде всего производства иных процессуальных действий64. Во-первых, в законе нет ни перечня, ни критериев, определяющих свойства и признаки иных процессуальных действий. Содержащееся в п. 32 ст. 5 УПК РФ определение процессуального действия как следственного, судебного и иного действия, предусмотренного этим Кодексом, не вносит должной ясности в данный вопрос. Во-вторых, в нем не определен круг иных процессуальных действий, которые могут быть задействованы в процессе доказывания. В-третьих, в УПК нет и намека на процедуру осуществления и оформления тех действий из числа иных процессуальных, которые, судя по их назначению или направленности, просматриваемой в некоторых фрагментах соответствующих законодательных конструкций, могут быть отнесены к таковым. С учетом изложенного наши представления по рассматриваемому вопросу сводятся к следующему.

В числе иных процессуальных действий, которые могут быть использованы в процессе доказывания, надо выделять, во-первых, действия по принятию и соответствующему оформлению предметов и письменных документов, представляемых подозреваемым, обвиняемым, потерпевшим, гражданским истцом, гражданским ответчиком и их представителями в соответствии с ч. 2 ст. 86 УПК РФ; во-вторых, действия по принятию доказательств65, собранных и представленных защитником в соответствии с ч. 3 ст. 86 УПК РФ.

Указанные действия в УПК РФ 2001 года не только не регламентированы, но даже и не определены. Они скорее предполагаются по логической связи, а также с учетом того, что правам одних участников процесса корреспондируют соответствующие обязанности других и реализуются в правоотношениях. Если подозреваемый или обвиняемый вправе представить следователю предмет или документ, обладающий информацией, имеющей значение по делу, то следователь обязан либо принять этот предмет или документ, либо отказать в его принятии. Но принятие, как и отказ в принятии представляемых предметов и документов, должны облекаться в определенную процессуальную форму. В законе необходимо предусмотреть, что дознаватель и следователь принятие предметов, документов, результатов опроса определенных лиц, представляемых подозреваемым, обвиняемым, защитником, потерпевшим, гражданским истцом, гражданским ответчиком и их представителем, оформляют соответствующим протоколом. В случае отказа в принятии представляемых объектов выносится постановление. Соответствующие действия суда отражаются в протоколе судебного заседания.

64Характеристика института следственных действий под этим углом зрения дается в следующем

параграфе.

65В данном случае мы употребляем термин, используемый в законе, хотя понимаем, что защитник собирает и представляет не доказательства, а сведения, могущие быть доказательствами.

34

Самостоятельную группу процессуальных действий, входящих в систему способов доказывания, образуют действия должностных лиц и органов, осуществляющих уголовнопроцессуальную деятельность по истребованию доказательств, а точнее тех материалов и сведений, которые могут быть доказательствами по уголовному делу, и предъявлению требований о производстве ревизий, документальных и аудиторских проверок. Процессуальное упорядочение деятельности в части осуществления указанной группы действий требует внесения в ст. 86 УПК РФ дополнения, во-первых, о соответствующем праве должностных лиц и органов, осуществляющих доказывание по уголовным делам; во-вторых, о процессуальной форме его реализации, в качестве которых может выступать либо постановление, либо собственно требование66.

В системе процессуальных действий, выступающих в качестве способов формирования доказательственной базы по уголовному делу, необходимо вычленять действия, посредством которых осуществляется исследование доказательств. Этот элемент процесса доказывания, всегда выделявшийся в научной литературе, ныне не нашел своего отражения в разделе о доказательствах и доказывании. Тем не менее он широко используется в нормах, регламентирующих порядок судебного разбирательства по уголовным делам. В частности, в ст. 240 УПК РФ, посвященной непосредственности и устности, указывается, что в судебном разбирательстве все доказательства по уголовному делу подлежат непосредственному исследованию, за исключением случаев, предусмотренных разд. X настоящего Кодекса. Исследование осуществляется посредством заслушивания показаний подсудимого, потерпевшего, свидетелей, заключения эксперта, осмотра вещественных доказательств, оглашения протоколов и иных документов и производства других судебных действий67.

Кроме того, необходимым слагаемым системы способов уголовно-процессуального доказывания являются приемы и действия, используемые и совершаемые при формулировании и обосновании обвинения, его предъявлении, изменении и дополнении, поддержании в суде, изложении и аргументации в решениях, принимаемых соответственно дознавателем, следователем, прокурором, а также судом. Процессуальные правила осуществления этой

66Вопрос о документальных проверках и ревизиях в УПК РФ мог бы быть решен так же, как он решен в Инструкции о порядке проведения сотрудниками милиции проверок и ревизий финансовой, хозяйственной, предпринимательской и торговой деятельности, утвержденной Приказом Министерства внутренних дел РФ № 636 от 2 августа 2005 г., согласно которой такие действия осуществляются по решению начальника органа внутренних дел или его заместителя, оформленном в виде мотивированного постановления (см.: Российская газета. 2005. 12 августа).

67Подробнее об этой стороне доказывания см.: Гришин С.П. Принципы судебного следствия по уголовному делу. Н.Новгород, 2006. С. 5–8. О небезынтересных суждениях об исследовании и его роли в уго- ловно-процессуальном доказывании см.: Головко Л.В. От проверки доказательств — к исследованию доказательств: постановка вопроса // Фундаментальные и прикладные проблемы управления расследованием преступлений: Материалы межвузовской научно-практической конференции, 28–29 апреля 2005 г. М., 2005. Ч. 1. С. 51–53.

35

части доказательственной деятельности претерпели существенные изменения в УПК РФ 2001 года. Они представляют безусловный интерес и в теоретическом, и в практическом отношении, но их рассмотрение не охватывается тематикой настоящего исследования.

§ 3. Следственные действия в системе способов доказывания и их виды

Следственные действия имеют первостепенное значение в процессе доказывания. Выступая в качестве основного способа доказывания, они несут всю «тяжесть процессуальной нагрузки» по собиранию и проверке доказательств при расследовании и судебном разбирательстве уголовных дел.

Все остальные способы и приемы собирания и проверки доказательств (представление, истребование, ревизии, документальные проверки и т.д.) в уголовно-процессуальном доказывании выполняют вспомогательную роль. Они используются либо в ситуации, предшествующей производству следственных действий, поскольку их применение не обусловлено возбуждением уголовного дела, либо в качестве вспомогательных вариантов в тех случаях, когда получение и использование в процессе доказывания тех или иных предметов и сведений, имеющих значение для уголовного дела, сопровождаются добровольным волеизъявлением соответствующих участников уголовного судопроизводства и не отягощены угрозой противодействия и возможности уничтожения результатов этой деятельности. Указанные способы не конкурируют и не могут конкурировать со следственными действиями по ряду причин. Во-первых, каждое следственное действие представляет собой теоретически обоснованный и практически выверенный комплекс мероприятий, получивших достаточно завершенное законодательное выражение, что, с одной стороны, обеспечивает максимальную полноту и надежность получаемой с его помощью доказательственной информации, а с другой — делает его незаменимым способом извлечения и закрепления информации определенного вида в каждом конкретном случае различных следственных ситуаций.

Во-вторых, познавательные возможности следственных действий сочетаются с высокой степенью правовой обеспеченности прав и законных интересов лиц, в отношении которых они применяются либо которых они так или иначе касаются. Процессуальный режим производства каждого следственного действия является неотъемлемой чертой, важнейшей составляющей данного правового института.

Законодательная регламентация следственных действий и порядка их производства выстроена так, что позволяет «рассматривать систему правовых предписаний, регулирующих каждое следственное действие, как самостоятельный правовой институт (институт до-

36

проса, институт осмотра, обыска и т.д.)»68. Такой дифференцированный подход к трактовке норм, регулирующих производство следственных действий, не исключает общепринятого понимания следственных действий как единого целого института уголовно-процессуального права.

Представляется, что изложенная выше схема вполне применима к характеристике следственных действий как способа собирания и проверки доказательств. В этом качестве их можно рассматривать как в совокупности, так и в отдельности. Каждое следственное действие, будь то допрос, обыск или проверка показаний на месте, предстает в виде самостоятельного дифференцированного способа уголовно-процессуального доказывания, который обладает только ему присущей совокупностью познавательно-удостоверительных приемов и нормативно-правовых предписаний их применения и использования.

Таким образом, любое структурирование следственных действий как с точки зрения принадлежности их к процессуальному институту, так и с точки зрения характеристики их в качестве способов доказывания приводит к необходимости выяснения всего круга таких действий, то есть всех действий, которые являются и могут именоваться следственными.

Данный вопрос всегда был и остается одним из самых спорных в уголовнопроцессуальной и криминалистической литературе, что во многом обусловлено неоднозначным толкованием самого понятия следственного действия69. В свою очередь, различная трактовка термина «следственное действие» в зависимости от субъекта деятельности либо содержания или познавательной направленности соответствующих действий основывалась на разноречивой их регламентации в уголовно-процессуальном законодательстве.

Так, УПК РСФСР 1923 года в ряду следственных действий называл: предъявление обвинения обвиняемому; допрос обвиняемого; составление обвинительного заключения (ст. 109). УПК РСФСР 1960 года в одних случаях (ст. 109) явно тяготел к пониманию под следственными действиями допроса, обыска, выемки и других подобной направленности процессуальных действий, в других (ст. 211) практически приравнивал к ним вызов на допрос и привод вызываемых лиц, заключение под стражу, розыск и т.д.

УПК РФ 2001 года, не дав определения понятия следственного действия, тем не менее избрал достаточно последовательную позицию по данному вопросу. Содержащиеся в нем нормы, характеризующие различные действия, из которых складывается уголовно-

68Шейфер С.А. Следственные действия. Основания, процессуальный порядок и доказательственное значение. М., 2004. С. 20.

69См., например: Ларин А.Н. Расследование по уголовному делу. М., 1970. С. 147–148; Гаврилов А.Н., Ефимичев С.П., Михайлов В.А., Туленков П.М. Следственные действия по советскому уголовнопроцессуальному праву. Волгоград, 1975. С. 5–8; Шейфер С.А. Следственные действия. Система и процессуальная форма. М., 1981. С. 3–7; Уголовный процесс: Учебник для вузов / Под ред. К.Ф. Гуценко. М., 1998. С. 206; Уголовный процесс России / Под ред. З.Ф. Ковриги, Н.П. Кузнецова. Воронеж, 2003. С. 215.

37

процессуальная деятельность, позволяют считать, что под следственными действиями понимаются только те процессуальные действия, которые направлены на выявление, закрепление, изъятие и проверку70 доказательств. Этот вывод вытекает прежде всего из положений, закрепленных в пп. 19 и 32 ст. 5 УПК РФ, в которых даны определения понятий неотложного следственного действия и процессуального действия, а также из ч. 1 ст. 86 УПК РФ, выделившей следственные действия в качестве основного способа собирания доказательств в уголовном судопроизводстве.

Содержательно-правовая направленность следственных действий, характеризуемая и обусловленная наличием в них операций поискового, познавательного и удостоверительного характера, легла в основу правового регулирования организации доказывания не только в досудебном, но и в судебном производстве. Судебное следствие, образующее информацион- но-познавательную, доказательственную часть судебного разбирательства, выстроена в основном за счет следственных действий. С точки зрения стадийности процесса указанные действия при проведении их в суде могут именоваться и именуются судебными, но по существу являются следственными действиями, что нашло прямое отражение в нормах, регламентирующих производство в судебном заседании следственного эксперимента (ст. 288 УПК РФ), предъявления для опознания (ст. 289 УПК РФ) и освидетельствования (ст. 290 УПК РФ), а также в нормах, определяющих основания, условия и в ряде случаев порядок производства этих действий со ссылками на ст. 181, 193 и 179 УПК РФ.

Что касается видов и соответственно системы следственных действий, а также регламентации порядка их производства, то эти вопросы в новом УПК России разрешены небезупречно. Начнем с того, что законодатель непоследователен в использовании терминологии при обозначении некоторых следственных действий. Так, гл. 25 УПК названа «Обыск. Выемка. Наложение ареста на почтово-телеграфные отравления. Контроль и запись переговоров». Из названия главы следует, что наложение ареста на почтово-телеграфные отправления является самостоятельным следственным действием. Однако в ст. 185 УПК, регламентирующей основания и порядок его производства, это действие именуется наложением ареста на почтово-телеграфные отправления, их осмотром и выемкой. Ясно, что законодатель в заголовке главы стремился к сокращению наименования рассматриваемого действия, но сделал это за счет потери из виду сущностной, содержательной части. Главным, сущностным признаком данного действия является выемка, а наложение ареста выступает в качестве ме-

правомерности выделения этого элемента процесса доказывания (см.: Головко Л.В. От проверки доказательств

— к исследованию доказательств: постановка вопроса // Фундаментальные и прикладные проблемы управления расследованием преступлений: Материалы межвузовской научно-практической конференции, 28–29 апреля 2005 г. Ч. 1 С. 49), но не как излишнего, а с использованием неточного термина. На наш взгляд, его следовало именовать исследованием.

38

ры обеспечения возможности производства выемки, поскольку речь идет об объекте, находящемся в движении по сетям почтовой связи. Второстепенное значение в этом комбинированном действии имеет и осмотр, предназначение которого здесь сводится к отбору процессуально значимой корреспонденции, подлежащей изъятию. С точки зрения нынешней регламентации рассматриваемого действия можно прийти к выводу, что изъятые почтовотелеграфные отправления после их выемки не нуждаются в последующем осмотре. А это неверно. Вся изъятая корреспонденция в дальнейшем изучается и анализируется под углом зрения определения доказательственного значения содержащейся в ней информации и порядка ее приобщения к делу. А это предполагает ее осмотр с соблюдением правил, закрепленных в ст. 176 и 177 УПК РФ.

«Задержание, осмотр и выемка, — пишет по поводу рассматриваемого действия В.В. Кальницкий, — самостоятельные составляющие следственного действия. Закону не противоречит выдача судом разрешения на задержание и осмотр почтово-телеграфных отправлений без их выемки»71. Мысль, с точки зрения толкования закона, верная, но зачем задерживать и осматривать почтово-телеграфную корреспонденцию, если не требуется ее изъятие? Любопытства ради? Ведь, как правильно далее пишет автор, «осмотр в контексте данного следственного действия не предполагает изъятие предметов и документов»72. В таком случае протокол осмотра почтово-телеграфного отправления доказательственного значения иметь не будет. Следовательно, такой вариант поведения соответствующего должностного лица бессмысленен.

Не возражая против представления рассматриваемого действия в виде комбинации составляющих его операций по задержанию, осмотру и выемке объектов почтовотелеграфной связи, необходимо сделать вывод, что по существу оно является разновидностью общеправового следственного действия, именуемого выемкой, которое, кстати, в таком виде регламентировалось в УПК РСФСР 1960 года. Наложение ареста и осмотр, делающие возможным и сопровождающие в этом случае выемку, выступают в качестве средств (операций) обеспечительного характера, структурирующихся в ткань уголовно-процессуальной регламентации выемки почтово-телеграфных отправлений и придающих ей тот вид, в котором она закреплена в ныне действующем уголовно-процессуальном законе.

То же самое относится и к эксгумации. Заложенная в законе возможность двойственного толкования этого действия не способствует ни правильному его толкованию практическими работниками, ни верному усвоению соответствующего материала студентами и курсантами юридических учебных заведений, будущими правоприменителями. Если исходить

71Кальницкий В.В. Следственные действия: Учебное пособие. Омск, 2003. С. 34.

72Там же.

39

из того, что эксгумация является следственным действием, к чему склонялись и склоняются некоторые процессуалисты и криминалисты73, то его, как и всякое иное следственное действие, можно проводить самостоятельно, безотносительно к другим действиям с целью получения результатов, присущих собственно этому следственному действию. Однако эксгумацию всегда проводят только в целях обеспечения проведения осмотра трупа или его экспертного исследования. Именно это заявлено в ст. 178 УПК РФ, регламентирующей особенности осмотра трупа, из ч. 3 которой следует, что при необходимости осмотра захороненного трупа его предварительно извлекают (эксгумируют) из места захоронения. Никакими поисковопознавательными признаками, свойственными всякому следственному действию, эксгумация не обладает74. Не случайно в бывшей ст. 476 УПК РФ, содержавшей бланки процессуальных документов досудебного производства, не было отдельного бланка протокола эксгумации, а был бланк протокола эксгумации и осмотра трупа (Приложение 44).

Изложенный подход к трактовке эксгумации достаточно четко отражен в ст. 225 УПК Республики Казахстан, в ч. 1 которой говорится: «Извлечение трупа человека из места захоронения (эксгумация) производится, если требуется:

1)произвести осмотр трупа, в том числе дополнительный или повторный;

2)предъявить для опознания;

3)произвести экспертизу».

Спор о том, является или нет то или иное действие следственным, можно было бы считать схоластическим, если бы закон не связывал правовую природу и характер процессуального действия с доказательственным значением его результатов. Если исходить из того, что эксгумация является самостоятельным следственным действием, то протокол эксгумации надо признавать источником доказательств. Но, во-первых, как уже говорилось, такого отдельного протокола не составляется, эксгумация всегда сопровождается осмотром трупа и в этих случаях составляется протокол эксгумации и осмотра трупа. Во-вторых, если предположить возможность появления такого протокола, то в нем фиксируются только сведения об извлечении трупа из места захоронения при соблюдении соответствующих требований закона, которые сами по себе доказательственного значения, кроме подтверждения факта былого захоронения и нахождения трупа в этом захоронении75, не имеют.

Весьма актуальным в рассматриваемом плане является данный вопрос применительно к задержанию подозреваемого. Задержание по принятой УПК РФ 2001 года схеме блокиро-

73См., например: Кальницкий В.В. Следственные действия: Учебное пособие. С. 20–21.

74Аналогичного мнения придерживается С.А. Шейфер (см.: Шейфер С.А. Следственные действия. Система и процессуальная форма. С. 57).

75Что касается указанных обстоятельств, то они при эксгумации презюмируются. В противном случае проводится осмотр или обыск местности с последующим извлечением (эксгумацией) и осмотром обнаруженного трупа.

40