Личный обыск и его роль в уголовно-процессуальном доказывании. Монография

деятельность, располагает нормы и действия в той последовательности и системе, которые более соответствуют правоприменительной деятельности и порядку решения возникающих вопросов. Учитывая, что необходимость в помещении в медицинский или психиатрический стационар, как и в получении образцов для сравнительного исследования, возникает при производстве экспертизы, законодатель совершенно обоснованно разместил соответствующие нормы и действия в главе о производстве судебной экспертизы. Включать их в главу «Иные меры процессуального принуждения», в которой сосредоточены действия однозначной направленности, обеспечивающие реализацию многих институтов уголовнопроцессуального права, не имело никакого смысла. В определенной мере это касается и выемки, обыска, освидетельствования, личного обыска. Названные действия — суть следственные, их место в разделе, регламентирующем производство предварительного расследования. Их отрыв от всей системы следственных действий был бы не только не логичен, но и вреден с точки зрения обеспечения рационального правоприменения.

Таким образом, вся система мер процессуального принуждения, закрепленная в УПК РФ 2001 года, предстает в следующем виде: задержание, меры пресечения, иные меры процессуального принуждения, выделенные в особую главу, и группа иных мер, расположенных за пределами указанной главы.

Сферы применения уголовно-процессуального принуждения различны. Среди них правомерно выделяется сфера доказывания, где обнаружение, изъятие и исследование доказательств и производство следственных и судебных действий с этой целью как при возможном, так и при явном противодействии соответствующих субъектов уголовнопроцессуального судопроизводства обеспечиваются посредством использования принудительных мер108. Как уже упоминалось, указанная сфера в том или ином варианте обозначается и многими другими авторами, предпринимавшими попытки классифицировать меры уго- ловно-процессуального принуждения по направленности их действия. Применительно к этой сфере меры уголовно-процессуального принуждения выступают в основном в качестве средства обеспечения собирания (получения) доказательств. Иногда они обеспечивают возможность проверки и правильной оценки доказательств, а в некоторых случаях — защиту доказательственной информации от ее искажения и уничтожения109.

Рассмотрим подробнее обозначенные аспекты назначения и применения мер уго- ловно-процессуального принуждения. Начнем с мер пресечения. Эта группа мер процессу-

108См.: Корнуков В.М. Меры процессуального принуждения в уголовном судопроизводстве. С. 13; Петрухин И.Л. Свобода личности и уголовно-процессуальное принуждение. С. 52–56.

109Об этом аспекте процесса доказывания см.: Трухачев В.В. Преступное воздействие на доказательственную информацию. Воронеж, 2000. С. 117–166; Николайчук И.А. Сокрытие преступлений как форма противодействия расследованию. М., 2000. С. 52–61.

51

ального принуждения имеет важное значение для обеспечения процесса доказывания и защиты доказательственной информации по уголовному делу. Согласно п. 3 ч. 1 ст. 97 и ст. 100 УПК РФ дознаватель, следователь, а также суд в пределах предоставленных им полномочий вправе избрать обвиняемому и подозреваемому одну из мер пресечения, предусмотренных настоящим Кодексом при наличии достаточных оснований полагать, что обвиняемый или подозреваемый могут угрожать свидетелю, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу. УПК РСФСР данное основание применения мер пресечения формулировал иначе и связывал его с возможностью воспрепятствования со стороны обвиняемого, подозреваемого установлению истины по делу (ст. 89). Нынешняя редакция закона в рассматриваемой части, с одной стороны, более конкретна, с другой — охватывает все случаи возможного противодействия процессу собирания, проверки, оценки и использования доказательств. Прежде всего она позволяет защитить носителя доказательственной информации от воздействия обвиняемого, подозреваемого и обеспечить возможность ее получения в том виде, как она была воспринята и запечатлена свидетелем, потерпевшим, понятым, специалистом, экспертом и другими лицами. Кстати, случаи воздействия подозреваемых и обвиняемых на свидетелей и потерпевших с целью повлиять на их показания в благоприятную для себя сторону довольно распространены. Они просматриваются примерно в трети изученных нами уголовных дел. И это при том, что свидетели и потерпевшие боятся заявить об оказанном воздействии. Так, свидетель-очевидец преступления С. заявила в суде о том, что подсудимый Б. сразу после причинения им телесных повреждений М., которые повлекли смерть последнего, требовал, чтобы она дала показания, свидетельствующие об отсутствии его на месте совершения преступления, и угрожал ей расправой. Это заявление С. сделала только после того, как об угрозах рассказала суду ее подруга, с которой С. поделилась своим беспокойством по поводу требования Б., а суд изменил меру пресечения Б. с залога на арест110. В другом случае потерпевший Н. под воздействием угрозы убийством со стороны подельников арестованного обвиняемого был вынужден отказаться от части своих показаний, данных в ходе производства предварительного расследования, о чем рассказал в суде только после того, как ему была обеспечена личная охрана.

В целом ряде случаев свидетели и потерпевшие под воздействием угроз отказывались от своих показаний или изменяли их в сторону, благоприятную для обвиняемого, уже в суде. По одному уголовному делу свидетель-очевидец В. давала в суде показания, прямо противоположные тем, которые были даны ею на предварительном следствии, причем изла-

52

гаемые сведения противоречили и обстоятельствам дела, и исследованным доказательствам, однако она повторяла их с упорством, не обращая внимания ни на суд, ни на присутствующих в зале судебного заседания. Было понятно, что оказанное на В. воздействие не позволяло ей сказать ничего другого. Суд, лишенный права на возбуждение уголовного дела, в том числе и в связи с дачей заведомо ложных показаний, был вынужден пассивно созерцать происходящую картину и оставить ее без каких-либо последствий.

Проблема воздействия на свидетелей, потерпевших, их родственников и близких лиц в связи с дачей ими показаний по уголовному делу обычно рассматривается под углом зрения обеспечения безопасности указанных лиц111. Между тем она имеет другой не менее важный аспект — защиту доказательственной информации от искажения и уничтожения112. Ее решение требует настойчивого и последовательного применения комплекса мер, среди которых важная роль принадлежит мерам пресечения. Однако с введением в действие УПК РФ в использовании данного процессуального института обнаружилась крайность, противоположная той, которая наблюдалась при действии УПК РСФСР 1960 года. Если ранее аресту в качестве меры пресечения подвергалась примерно одна треть всех обвиняемых113, то по УПК РФ в течение июля–декабря 2002 года около 18–20%114. Объяснялось это сложностью процедуры ареста, введенной УПК РФ 2001 года. Следователи и прокуроры не рисковали обращаться в суд с ходатайством о применении к подозреваемому или обвиняемому в качестве меры пресечения заключения под стражу, когда имелись сомнения в том, что суд откажет в удовлетворении их ходатайства. А между тем при принятии решения об аресте обвиняемого, а тем более подозреваемого, и к тому же по основанию, связанному с их противодействием процессу доказывания, не может быть однозначного вывода. Здесь всегда есть и будут сомнения. Дело в том, что решение об избрании меры пресечения согласно закону мо-

111См.: Зайцев О.А. Теоретические и правовые основы государственной защиты участников уголовного процесса. М., 1997; Он же. Государственная защита участников уголовного процесса. М., 2002; Брусницын А.В. Правовое обеспечение безопасности лиц, содействующих уголовному правосудию. М., 1999; Епихин А.Ю. Концепция безопасности личности в уголовном судопроизводстве. Сыктывкар, 2000; Евстратенко Е.В. Защита свидетелей и потерпевших в уголовном процессе России: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Челябинск, 2004; Новикова М.В. Обеспечение безопасности участников уголовного судопроизводства как гарантия осуществления правосудия в современных условиях: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2006.

112См.: Трухачев В.В. Преступное воздействие на доказательственную информацию; Стояновский М.В., Трухачев В.В. Классификация способов сокрытия преступной деятельности // Криминалистические средства и методы исследования преступлений. Воронеж, 1999. Вып. 10. С. 36–37; Спицын Ю.А. Фальсификация доказательств // Там же. С. 206–212.

113См.: Ляхов Ю.А. Уголовно-процессуальная политика. Ростов н/Д, 1992. С. 31. По другим данным эта мера пресечения в структуре применяемых на практике мер пресечения занимала 50–54% и более (см.: Петрухин И.Л. Неприкосновенность личности и принуждение в уголовном процессе. С. 169; Корнуков В.М. Меры процессуального принуждения в уголовном судопроизводстве. С. 80; Зинатуллин З.З. Уголовнопроцессуальное принуждение и его эффективность: Вопросы теории и практики. С. 108.

114Затем ситуация выровнялась. В настоящее время процент арестованных лиц, судя по тенденции, практически приближается к прежнему. Не случайно вновь поднимается вопрос о необходимости сокращения случаев применения в качестве меры пресечения в ходе предварительного расследования заключения под стражу.

53

жет приниматься не только в связи с противодействием, но и на основе сведений, позволяющих предполагать поведение обвиняемого (подозреваемого), которое может угрожать процессу доказывания. Меры пресечения носят превентивный характер, они могут и должны применяться для упреждения соответствующих противоправных действий обвиняемого и подозреваемого. Поэтому от следователя нельзя требовать однозначного, достоверного знания о том, что обвиняемый (подозреваемый) будет препятствовать собиранию, проверке и должной оценке доказательств. Следователь обязан представить в суд материалы, содержащие сведения (доказательства) о том, что обвиняемый (подозреваемый) может угрожать свидетелям или другим участникам уголовного судопроизводства либо скрыть, уничтожить доказательства. Поскольку окончательное решение вопроса об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу всегда остается за судом, наличие соответствующих сомнений у следователя становится нормой. К этому обстоятельству надо привыкать и не смущаться его при решении вопроса об избрании меры пресечения в стадии предварительного расследования.

По нашему мнению, опасность со стороны обвиняемого (подозреваемого) противодействовать процессу доказывания с точки зрения выполнения задач (назначения) уголовного процесса не может считаться менее значимой по сравнению с его уклонением от дознания, предварительного следствия или суда и продолжением заниматься преступной деятельностью. К тому же в условиях нестабильности в обществе социальная база рассматриваемого вида основания для избрания меры пресечения имеет тенденцию к расширению. Это отмечается многими авторами. В частности, В.В. Трухачев указывает на усиление негативного воздействия со стороны преступников и их окружения, особенно по делам о преступлениях, связанных с организованной преступностью, на экспертов и специалистов115. Озабоченность по отношению к жертвам преступления со стороны представителей преступного мира проявляют Х.Д. Аликперов, И.С. Костоев, В.Е. Викторов116, другие ученые и практические работники.

Правообеспечительное значение иных мер процессуального принуждения, предусмотренных в гл. 14 УПК РФ, для процесса доказывания вряд ли может вызывать сомнение. Это нашло свое отражение непосредственно в их назначении, определяемом ч. 1 ст. 111 УПК: иные меры процессуального принуждения применяются в целях обеспечения установленного настоящим Кодексом порядка уголовного судопроизводства, неотъемлемым элементом которого является процесс доказывания. Первой среди этих мер является, как известно,

115См.: Трухачев В.В. Преступное воздействие на доказательственную информацию. С. 9.

116См.: Аликперов Х.Д. Криминалитет наступает, а генералитет … отступает (послесловие) // Костоев И.С., Викторов В.Е. Россия. Преступный мир. М., 1998. С. 51.

54

обязательство о явке. Данная мера предусматривалась и УПК РСФСР 1960 года, однако ее применение допускалось только в отношении обвиняемого в тех случаях, когда отсутствовали основания для применения к нему меры пресечения (ч. 4 ст. 89). УПК РФ предусмотрел возможность применения обязательства о явке как к подозреваемому и обвиняемому, так и к потерпевшему, свидетелю и другим участникам уголовного судопроизводства.

Суть рассматриваемой меры процессуального принуждения состоит в письменном обязательстве лица, у которого отбирается такое обязательство, своевременно являться по вызовам дознавателя, следователя или в суд, а при перемене места жительства незамедлительно сообщать об этом соответствующему должностному лицу.

Предусматривая возможность отобрания обязательства о явке у подозреваемого и обвиняемого, УПК РФ текстуально не связывает эту возможность с решением вопроса о мере пресечения. Обязательство о явке является самостоятельным средством обеспечения явки подозреваемого и обвиняемого к дознавателю, следователю, прокурору и в суд. Применяется она, как указывается в ч. 1 ст. 112 УПК РФ, при необходимости, то есть когда у соответствующего должностного лица есть основания опасаться того, что подозреваемый или обвиняемый может не явиться своевременно по его вызову. Однако у него при этом не должно быть оснований опасаться того, что подозреваемый или обвиняемый скроется от дознания, предварительного следствия и суда. В противном случае к подозреваемому или обвиняемому согласно ч. 1 ст. 97 УПК РФ должна быть применена мера пресечения. Таким образом, и по действующему УПК обязательство о явке в отношении обвиняемого и подозреваемого применяется при отсутствии оснований для избрания в отношении них меры пресечения. Поэтому вряд ли следует ожидать широкого использования этого средства применительно к указанным лицам на практике. К тому же в отношении подозреваемого оно может применяться только в двух случаях — при появлении подозреваемого в результате возбуждения уголовного дела против конкретного лица либо уведомлении лица о том, что оно подозревается в совершении преступления117. В двух остальных таковым лицо становится вследствие применения к нему задержания либо меры пресечения. Обязательству о явке тут места нет, если не иметь в виду, что оно может быть отобрано у задержанного лица при его освобождении. Но это будет уже не подозреваемый.

Более широко обязательство о явке может применяться в отношении потерпевших и свидетелей. Право отобрать такое обязательство от потерпевшего и свидетеля у дознавателя, следователя и суда появляется в тех случаях, когда, во-первых, соответствующее лицо приобрело требуемый правовой статус; во-вторых, совершает действия или проявляет намере-

55

ния, свидетельствующие о том, что оно может не явиться своевременно по вызову к дознавателю, следователю либо в суд.

В ч. 2 ст. 111 УПК РФ (в редакции Федерального закона от 4 июля 2003 года) среди субъектов, у которых может быть отобрано обязательство о явке, указаны и другие участники уголовного судопроизводства: гражданский истец, гражданский ответчик, эксперт, специалист, переводчик, понятой, из чего следует, что у них тоже может быть отобрано обязательство о явке. Однако анализ закрепленных в соответствующих нормах прав и обязанностей перечисленных лиц, а также ст. 112 УПК РФ, регламентирующей рассматриваемую меру процессуального принуждения, приводят к обратному выводу, потому что процедура отобрания обязательства о явке, установленная в ст. 112 УПК РФ, касается исключительно потерпевшего и свидетеля. При отобрании обязательства о явке этим лицам согласно ч. 2 ст. 112 УПК РФ разъясняются последствия нарушения обязательства, о чем делается соответствующая отметка в обязательстве. Однако сами последствия в УПК не указываются. Что касается подозреваемого и обвиняемого, то в этих случаях, надо полагать, в отношении них может быть избрана мера пресечения. Неявившийся потерпевший или свидетель может быть подвергнут приводу, но только в том случае, когда он не явился по вызову без уважительных причин (ч. 1 ст. 113 УПК РФ). Кроме того, данный юридический факт мог бы по логике одновременно влечь и наложение на указанных лиц денежного взыскания, если бы в ст. 42 и 56 УПК РФ формулировалась их обязанность явиться по вызову к дознавателю, следователю, прокурору и в суд. Однако соответствующие нормы названных статей выполнены иначе — «потерпевший не вправе», «свидетель не вправе» уклоняться от явки по вызовам дознавателя, следователя, прокурора или в суд.

С точки зрения общей теории права отсутствие субъективного права не может означать наличие субъективной обязанности. «Юридическая обязанность есть установленная законом мера должного, общественно необходимого поведения… Это — властная форма социальной регуляции, опирающаяся на “силовое” начало, то есть на возможность государственного принуждения»118. «Обязанности — обратная сторона прав»119. Правовые запреты, хотя и тесно примыкают, по выражению Н.И. Матузова120, к обязанностям, тем не менее не могут заменять их121. Видимо, понимая это, законодатель был вынужден вторично вернуться к рассматриваемому вопросу и возложить соответствующую обязанность на указанных лиц и

118Теория государства и права: Курс лекций / Под ред. Н.И. Матузова, А.В. Малько. Саратов,

1995. С. 232.

119Там же. Об аналогичной трактовке юридических обязанностей и их соотношении с субъективными правами см.: Общая теория советского права / Под ред. С.Н. Братуся, И.С. Самощенко. М., 1966. С. 292– 301.

120См.: Матузов Н.И. Правовая система и личность. Саратов, 1987. С. 149.

121См.: Братко А.Т. Запреты в советском праве. Саратов, 1979. С. 51–53.

56

предусмотреть их ответственность в ст. 188 УПК РФ, регламентирующей порядок вызова на допрос. Однако здесь речь идет о возможности применения либо привода, либо других мер, предусмотренных ст. 111 УПК, к числу которых относится денежное взыскание.

В связи с изложенным представляется необходимым изменить редакцию указанных выше норм и привести их в соответствие, во-первых, с требованиями законодательной техники о формулировании правовых обязанностей122; во-вторых, с правильным соотношением привода как меры, призванной обеспечить реальную возможность допроса не являющегося по вызову лица, и денежного взыскания, как меры ответственности за неисполнение им возложенной на него обязанности.

Кроме того, субъектный состав ч. 1 ст. 112 УПК РФ необходимо привести в соответствие с субъектным составом, указанным в ч. 2 ст. 111 УПК РФ.

Привод является одним из эффективных средств обеспечения явки соответствующих участников процесса для допроса и дачи показаний123. В отличие от угрозы соответствующего воздействия, на котором базируется обязательство о явке, привод состоит в принудительном доставлении лица к дознавателю, следователю или в суд. Регламентируя это действие одновременно ко всем участникам процесса, которые могут быть его субъектами, УПК РФ вводит ряд положений, сориентированных на упорядочение исполнения обязанностей и обеспечение прав личности. В частности, закон сохраняет правило о том, что подозреваемый, обвиняемый, потерпевший и свидетель могут быть подвергнуты приводу только в случае неявки их по вызову без уважительных причин (ч. 1 ст. 113 УПК РФ). При наличии причин, препятствующих явке по вызову в назначенный срок, указанные лица согласно ч. 3 ст. 113 УПК РФ обязаны незамедлительно уведомить орган, которым они вызывались. Эту обязанность можно считать выполненной, если вызванное лицо сразу по получении повестки позвонит по телефону в соответствующий орган, а при отсутствии связи — поставит в известность об этом то лицо или орган, через который была передана повестка (ст. 188 УПК), либо участкового уполномоченного. Возможность применения привода в отношении гражданского истца, гражданского ответчика, эксперта, специалиста, переводчика и понятого, предусмотренная в ч. 2 ст. 111 УПК РФ, не получила необходимого развития в ст. 113 УПК, являющейся специальной нормой, регламентирующей применение данной меры процессуального принуждения. Поэтому и ныне использование рассматриваемой меры в отношении

122Подробнее по этому вопросу см.: Корнуков В.М., Баранова М.А. Правовая регламентация обязанностей и ответственности свидетеля в сфере уголовно-процессуальных отношений // Государство и право. 2006. № 2. С. 92–95.

123См.: Коврига З.Ф. Уголовно-процессуальное принуждение. С. 138; Корнуков В.М. Меры процессуального принуждения. С. 92–93.

57

указанных лиц нельзя признать правомерным. Для устранения создавшейся ситуации надо дополнить соответствующим указанием ч. 1 ст. 113 УПК РФ.

Закон существенно упорядочил процедуру осуществления привода. Постановление (определение) о приводе согласно ч. 4 ст. 113 УПК ПФ объявляется лицу, в отношении которого оно вынесено, что удостоверяется его подписью на постановлении (определении). Только после этого лицу предлагается проследовать в соответствующий орган, а если оно отказывается, применяются принудительные меры к его доставке. Закон исключает привод несовершеннолетних в возрасте до 14 лет, беременных женщин, а также больных, которые по состоянию здоровья не могут оставлять место своего пребывания, если на то имеется подтверждение врача (ч. 6 ст. 113 УПК РФ).

По поручению дознавателя, следователя привод осуществляется органом дознания, а по поручению суда — судебными приставами-исполнителями.

Важную роль в обеспечении процесса доказывания играет временное отстранение обвиняемого от должности — мера, которая предусматривалась УПК РСФСР и предусматривается УПК РФ 2001 года. В соответствии со ст. 114 УПК РФ данное средство может быть использовано при необходимости, в случае привлечения в качестве обвиняемого должностного лица. В указанной статье не раскрывается, чем может обусловливаться такая необходимость. А между тем данная категория по существу отражает основания отстранения обвиняемого от должности и по логике гарантирует (должно гарантировать) законность применения рассматриваемой меры процессуального принуждения. Посредством обращения к ст. 111 УПК РФ, предусматривающей основания применения иных мер процессуального принуждения, и анализа судебно-следственной практики можно сделать следующий вывод: решение о временном отстранении от должности обвиняемого принимается в тех случаях, когда дознаватель, следователь располагает данными, свидетельствующими о том, что обвиняемый использует или может использовать занимаемую им должность для противодействия предварительному расследованию. Это прежде всего касается процесса доказывания, когда обвиняемый препятствует явке свидетелей и потерпевших по вызову к дознавателю или следователю, даче ими правдивых показаний, проведению следственных и других процессуальных действий по собиранию, закреплению и проверке доказательств.

Отстранение от должности не конкурирует с мерами пресечения. Оно применяется в качестве средства обеспечения процесса доказывания тогда, когда противодействие обвиняемого основано на использовании им своего служебного положения, лишение которого парализует соответствующие возможности обвиняемого. Если же указанная мера не обеспечивает такой цели, в отношении обвиняемого избирается мера пресечения. Мера пресечения избирается тоже с учетом должностного положения обвиняемого (ст. 99 УПК РФ), но она,

58

как правило, не рассчитана на исключение скрытого противодействия обвиняемого процессу доказывания, основанного на личностных отношениях должностного лица с подчиненными

изнакомыми ему людьми. Поэтому временное отстранение от должности может применяться и применяется наряду с избранием меры пресечения. В частности, по обобщенным нами делам о должностных преступлениях такое сочетание наблюдалось в 80 %.

Порядок отстранения обвиняемого от должности претерпел существенные изменения. Теперь по действующему УПК решение вопроса об отстранении обвиняемого от должности передано суду. Дознаватель и следователь при наличии соответствующих данных согласуют вопрос об отстранении обвиняемого от должности с прокурором или руководителем следственного органа и при их согласии возбуждают соответствующее ходатайство перед судом по месту производства предварительного расследования. Ходатайство оформляется письменно, в нем помимо сведений об основных обстоятельствах совершения преступления

иобвиняемом излагаются основания, вызвавшие необходимость постановки вопроса о его отстранении от должности. На ходатайстве должна быть подпись прокурора, подтверждающая его согласие с этим ходатайством. Судья не позднее 48 часов с момента поступления

ходатайства в суд рассматривает его и выносит постановление о временном отстранении обвиняемого от должности или об отказе в этом.

Постановление о временном отстранении обвиняемого от должности направляется по месту его работы и исполняется руководителем соответствующей организации. Если же от должности отстраняется руководитель предприятия, учреждения или организации, то постановление направляется в вышестоящую организацию по подчиненности либо в тот орган или тому лицу, который назначил обвиняемого на соответствующую должность. Обжалование данного постановления в вышестоящий суд не приостанавливает его исполнения.

В случае привлечения в качестве обвиняемого высшего должностного лица субъекта Российской Федерации (руководителя высшего исполнительного органа государственной власти субъекта Российской Федерации) и предъявления ему обвинения в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления вопрос о его отстранении от должности решается Президентом РФ по представлению Генерального прокурора РФ (ч. 5 ст. 114 УПК РФ).

Временно отстраненный от должности обвиняемый имеет право на ежемесячное пособие в размере пяти минимальных размеров оплаты труда, которое выплачивается ему по постановлению дознавателя, следователя или судьи либо определению суда за счет средств федерального бюджета или средств соответствующих участников уголовного судопроизводства, образующих процессуальные издержки (ст. 131 УПК РФ).

59

Временное отстранение обвиняемого от должности может продолжаться только в течение срока производства по уголовному делу и отменяется постановлением дознавателя или следователя, когда в этом отпадает необходимость.

Ярко выраженный обеспечительный характер носят наложение ареста на имущество (ст. 115 УПК РФ) и денежное взыскание (ст. 117 УПК РФ). Что касается наложения ареста на имущество, то оно выступает прежде всего средством обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска или возможной конфискации имущества. Прямой целевой направленности на обеспечение процесса доказывания это действие не имеет. Вместе с тем оно не лишено такой способности прежде всего в случаях, когда аресту подвергается имущество, полученное в результате преступных действий подозреваемого, обвиняемого и переданное ими другим лицам (ч. 3 ст. 115 УПК РФ). В ходе производства этого действия могут обнаруживаться, в том числе у подозреваемого и обвиняемого, предметы и вещи, которые ранее не были известны следствию. Наложение ареста на такие вещи позволяет следователю в дальнейшем выяснить их природу и доказательственную связь с обстоятельствами, подлежащими доказыванию по уголовному делу. Не случайно в процессуальной литературе высказывалось мнение о том, что наложение ареста на имущество в зависимости от ситуации, в которой проводится это действие, может выступать или рассматриваться в качестве способа собирания доказательств1. УПК РФ расширил цели наложения ареста на имущество. В соответствии с ч. 1 ст. 115 арест на имущество может быть наложен для обеспечения приговора не только в части гражданского иска или возможной конфискации, но и других имущественных взысканий. Надо полагать, что под другими имущественными взысканиями в данном случае имеется в виду взыскание процессуальных издержек (ст. 132 УПК РФ).

Денежное взыскание в качестве средства обеспечения процесса доказывания выступает в силу своего прямого назначения. Согласно ст. 117 УПК РФ оно налагается на участников уголовного судопроизводства в случаях неисполнения ими процессуальных обязанностей, предусмотренных настоящим Кодексом, а также нарушения порядка судебного заседания. Денежному взысканию, предусмотренному ст. 117 УПК РФ, если исходить из положения, закрепленного в ч. 2 ст. 111 УПК РФ (в редакции Федерального закона от 4 июля 2003 года), могут быть подвергнуты свидетель, потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик, эксперт, специалист, переводчик и понятой. Положения этой статьи не распространяются на подозреваемого и обвиняемого, на что ошибочно указывается в отдельных

1 См.: Советский уголовный процесс. Вопросы Особенной части / Под ред. В.М. Корнукова. Саратов, 1988. С. 48; Быховский И.Е. Процессуальные и тактические вопросы системы следственных действий: Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 1976. С. 7.

60