Конституция и суд в современном мире. Часть 2. Материалы Международного научно-практического форума «Конституция и суд в современном мире», посвященно

Агапов Т. С.

чтобы его можно было квалифицировать в качестве главного инструмента, необходимо проделать колоссальную правовую, организационную, информационную и тому подобную работу по созданию цельной системы правового мониторинга. В числе прочих следует решить ключевой, с нашей точки зрения, вопрос обязательности результатов мониторинга. Предлагается установить такой статус результатов правового мониторинга, чтобы его выводы формулировались как рекомендации конкретным органам государственной власти и местного самоуправления, должностным лицам, организациям и учреждениям; предусматривались различные формы реагирования (внесение изменений в законодательство, корректировка правоприменительной практики, проведение преобразований в структуре государственной власти и местного самоуправления и т. п.).

Толкование норм права как инструмент выявления дефектов фактических составов присутствует на всех этапах правового регулирования общественных отношений. Уяснение правовых предписаний является неотъемлемым элементом правовой экспертизы. Ни один недостаток не может быть квалифицирован в качестве дефекта без толкования.

Значительная часть дефектов фактических составов выявляется в процессе осуществления судебного нормоконтроля.

Понимание судебного нормоконтроля как института контроля за законностью правовых актов позволяет рассматривать его как способ выявления дефектов фактических составов только в том случае, когда то или иное нарушение законности правового акта связано с наличием в нем дефекта фактического состава.

Основными способами преодоления дефектов фактических составов являются толкование, а также аналогия закона и аналогия права. При этом не все дефекты фактических составов могут быть преодолены посредством официального толкования. К их числу относятся пробелы в праве, неустранимые противоречия между двумя нормами, невосполнимые, несмотря на использование всех средств, толкования, неполнота или неточность нормы (Е. В. Васьковский). В таких случаях на помощь интерпретационной практике приходят другие типы юридической практики, позволяющие преодолевать пробелы. Речь идет, прежде всего, об аналогии закона и аналогии права.

111

Раздел IV. Применение Конституции РФ российскими судами

и защита конституционных прав и свобод в Российской Федерации

Основными способами устранения дефектов фактических составов являются правотворчество и судебный нормоконтроль. Причем посредством правотворчества дефекты могут устраняться как до вступления правового акта в юридическую силу (в проекты законов), так и после, то есть в действующих нормативных правовых актах.

Таким образом, в целях оптимизации применения конституций (уставов) субъектов РФ судами общей юрисдикции необходимо не только своевременно выявлять и устранять (преодолевать) присущие региональным нормам дефекты, но и активнее использовать различные технико-юридические средства, например, применять конституции (уставы) субъектов РФ, позволяющие, как, например, правовые презумпции, заменять или представлять собой юридически значимые факты.

Алимов Э. В.

младший научный сотрудник отдела конституционного права Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ

Правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации и Европейского Суда по правам человека по вопросу деятельности региональных политических партий в России

Действующим правовым регулированием в России запрещено создание и деятельность политических партий на региональном и муниципальном уровнях. Политические партии должны быть только федеральными. При этом не только в науке, но и в правовых позициях Конституционного Суда Российской Федерации и Европейского Суда по правам человека нет единого мнения по данному вопросу.

В начале отметим, что снижение требования к минимальной численности членов политической партии до 500 человек в 2012 г.1

1 См.: Федеральный закон от 02.04.2012 № 28-ФЗ (ред. от 23.05.2015) «О внесении изменений в Федеральный закон «О политических партиях» // СЗ РФ. 2012. № 15. Ст. 1721.

112

Алимов Э. В.

способствовало резкому увеличению количества зарегистрированных политических партий в Российской Федерации. Так, на данный момент в России официально зарегистрировано 76 политических партий1. При этом новые политические партии сейчас и как минимум в среднесрочной перспективе будут неконкурентоспособными сильным политическим партиям, представленным в Государственной Думе, что показали недавние выборы в законодательные (представительные) органы государственной власти субъектов Российской Федерации.

Политические партии с численностью членов в несколько (десятков или сотен) тысяч человек лаконично вписались бы на региональном уровне. При этом законодательно такие политические партии, как мы уже отметили, не предусмотрены. Крайне спорными являются аргументы противников региональных политических партий: рост сепаратистских и националистических настроений, возможный распад государства, обязательность ориентирования политических партий на интересы многонационального народа России2.

Аргумент о том, что все политические партии должны в своей деятельности ориентироваться на интересы всего многонационального народа России, является крайне спорным. В России, как в федеративном государстве, установлены два уровня государственной власти и, соответственно, два уровня политической системы (отдельно следует рассматривать политические отношения на местном уровне, что не является предметом исследования данной работы). Действующее правовое регулирование данного вопроса не способствует реализации сущности федерализма.

Аргумент о защите конституционных ценностей, прежде всего обеспечение единства страны, обозначенный в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации 2005 г.

2 См.: Данные с официального сайта Министерства юстиции Российской Федерации. URL: minjust.ru/ru/node/40472 (дата обращения: 23.06.2015).

1 См., например: Дубровина Е. П. Политические партии как субъекты избирательного процесса в Российской Федерации: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2004. С. 18; Авакьян С. А. Конституционно-правовой статус политических партий в России. М., 2011. С. 118; Зорькин В. Д. Правовые основы российской многопартийности и практика Конституционного Суда России // Журнал конституционного правосудия. 2012. № 6. С. 5.

113

Раздел IV. Применение Конституции РФ российскими судами

и защита конституционных прав и свобод в Российской Федерации

№1-П1, является крайне противоречивым. Говоря о единстве страны в контексте рассматриваемого вопроса, мы должны понимать, о каком единстве идет речь. Конституционный Суд Российской Федерации считает, что отсутствие легальной политической силы, способной отстаивать интересы отдельной социальной группы, например, населения (либо его части) субъекта Российской Федерации, является фактором, способствующим предотвращению указанных деструктивных явлений. При этом полноценной альтернативы по отстаиванию своих интересов и участию в политической жизни страны у граждан нет. Участие в федеральных политических партиях в большей части нивелирует интересы отдельных социальных групп для удовлетворения интересов большинства. Соответственно, социальный запрос по отстаиванию нужд и интересов у данных граждан остается, а законной и подходящей формы его реализации по-прежнему нет. У этих граждан есть четыре пути. Первый — это смириться и не отстаивать свои политические интересы. Второй заключается в примыкании к федеральным политическим партиям и отказу от ряда требований ввиду устава и политической программы данной политической партии. Третий — отстаивание своих политических интересов с помощью иных легальных способов выражения протеста (митинги, шествия, пикетирования и т. д.). Четвертый путь заключается как раз в деструктивных проявлениях (экстремистская деятельность) как крайней радикальной мере протеста. Соответственно, часть граждан может выбрать данный социально опасный путь отстаивания своих интересов, не приемля для себя оставшиеся законные формы выражения протеста, которые так или иначе не учитывают полного спектра всех законных интересов гражданина. Исходя из вышеизложенного, единство страны для тех, кто разделяет идею запрета региональных политических партий, представляется в формальном качестве, то есть в отсутствии официально признанных разнообразных политических сил, которые вступают в диалог с властью, а также ее критикуют по различным вопросам.

2 См.: Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 01.02.2005 №1-П «По делу о проверке конституционности абзацев второго и третьего пункта 2 статьи 3 и пункта 6 статьи 47 Федерального закона «О политических партиях» в связи с жалобой общественно-политической организации «Балтийская республиканская партия» // Вестник Конституционного Суда РФ. 2005. №1.

114

Алимов Э. В.

Позиция Конституционного Суда Российской Федерации по поводу региональных политических партий сводится к тому, что поскольку «имеют место серьезные вызовы со стороны сепаратистских, националистических, террористических сил, создание региональных политических партий — поскольку они стремились бы к отстаиванию преимущественно своих, сугубо региональных и местных интересов — могло бы привести к нарушению государственной целостности и единства системы государственной власти как основ федеративного устройства России»1. Конституционный Суд Российской Федерации отмечает, что «создание региональных и местных политических партий в каждом субъекте Российской Федерации могло бы привести — принимая во внимание сложносоставной характер Российской Федерации — к образованию множества региональных партийных систем, что чревато превращением формирующейся партийной системы как части политической системы в фактор ослабления развивающейся российской демократии, народовластия, федерализма, единства страны и тем самым — ослабления конституционных гарантий прав и свобод, в том числе самого права на свободу объединения в политические партии, равенства прав граждан на создание и участие в деятельности политических партий на всей территории Российской Федерации»2.

В данном случае аргументация Конституционного Суда Российской Федерации построена на предположениях и оценочных суждениях, что не является обоснованным в вопросе ограничения права граждан на объединение. Безусловно, всегда перед государством и обществом будут появляться глобальные вызовы, а также возникать проблемы, учитывая факт многонационального и многоконфессионального федеративного российского государства. Однако более рациональным решением является не запрет на существование региональных политических сил, а разрешение их деятельности с определенными ограничениями (например, запрет на отстаивание идеи сецессии) для того, чтобы не способствовать переводу политической борьбы в неправовое русло.

При этом Конституционный Суд в вышеназванном своем Постановлении № 1-П указал, что ограничение на деятельность регио-

1 См.: Там же.

2 См.: Там же.

115

Раздел IV. Применение Конституции РФ российскими судами

и защита конституционных прав и свобод в Российской Федерации

нальных политических партий в России носит временный характер и с отпадением породивших его обстоятельств должно быть снято. Очевидно, что угрозы распада государства, которые были актуальными в первые годы молодой России после распада СССР,

сейчас в большинстве своем успешно преодолены. Более того, данное Постановление было принято десять лет назад, что требует как минимум подведения итогов законодателем и широкой научной дискуссии по данной теме.

Европейский Суд по правам человека неоднократно высказывается насчет ограничений права на объединения, в том числе невозможности создания региональных политических партий в России1.

Так, в Постановлении Европейского Суда по правам человека 2011 г. по делу «Республиканская партия России (Republican party of Russia) против Российской Федерации» было отмечено, что Российское государство не обосновывает запрет на создание и деятельность региональных политических партий, а заявление об угрозе региональных политических партий территориальной целостности государства само по себе не является достаточным и требует подтверждения объективными реалиями российской действительности. Необоснованно привязывать региональное партийное представительство, как таковое, к сепаратизму, поскольку данные политические партии отстаивали бы интересы населения соответствующего субъекта Российской Федерации, что не сводится лишь к сецессии.

Более того, Европейский Суд по правам человека считает, что отсутствуют обоснования для запрета создания общественного объединения или политической партии только лишь потому, что они отстаивают сепаратистские идеи путем призыва к автономии или отделению части территории страны; основной аспект демократии состоит в том, что она должна допускать обсуждение различных политических программ, даже когда они ставят под сом-

1 См., например: Постановление Европейского Суда по правам человека от 12.04.2011 дело «Республиканская партия России (Republican party of Russia) против Российской Федерации» (жалоба № 12976/07) // Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2011. № 12; Постановление Европейского суда по правам человека от 05.10.2004 дело «Президентская партия Мордовии (Presidential Party of Mordovia) против Российской Федерации» (жалоба № 65659/01) // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2005. № 5. С. 47–54.

116

Алимов Э. В.

нение современное устройство государства, при условии, что они не наносят вреда самой демократии1.

Прямой взаимообусловленности региональных политических партий и указанных выше противоправных явлений в юридической науке доказано не было. Действующим правовым регулированием уже запрещена любая деятельность, направленная на нарушение целостности и суверенитета государства (см.: ч. 5 ст. 13 Конституции России, ряд статей гл. 29 Уголовного кодекса России, положения Федерального закона 2002 г. № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» и др.). Соответственно, государство в лице своих уполномоченных органов государственной власти обладает всеми необходимыми правовыми, организационными и иными средствами противодействия незаконной деятельности общественных объединений, в том числе и политических партий. При этом возможен и необходим допуск к участию в политической жизни России региональных политических партий.

Возможным консенсунсным вариантом решения данной проблемы могло бы стать законодательное ограничение целей деятельности региональных политических партии, запрещая последним, к примеру, отстаивать идеи сецессии2, но не ликвидировать их как таковые.

К сожалению, законодатель и Конституционный Суд Российской Федерации не дают развернутой аргументации по поводу обоснованности запрета региональных политических партий в России на данный момент времени, ограничиваясь формальным указанием на особые условия в обосновании принятия вышеперечисленных норм и правовых позиций. Это, в свою очередь, трудно не воспринять как осознанные действия по сужению, как возможностей по созданию новых политических партий, так и ограничение вариативности их деятельности.

1См., например: пункт 57 Постановления Европейского Суда по правам человека от 30.01.1998 г. по делу «Объединенная коммунистическая партия Турции против Турции» (United Communist Party of Turkey v. Turkey) (жалоба

№19392/92); пункт 169 Постановления Европейского Суда по правам человека от 27.04.2010 по делу «Тэнасе против Молдавии» (Tenase v. Moldova) (жалоба № 7/08) и др.

1На основании ч. 3 ст. 55 Конституции России путем принятия соответствующего федерального закона.

117

Раздел IV. Применение Конституции РФ российскими судами

и защита конституционных прав и свобод в Российской Федерации

Бикоев К. В.

аспирант кафедры конституционного права им. Н. В. Витрука ФГБОУ ВО РГУП

Судебный конституционный контроль как деятельность по защите основ конституционного строя

Рассмотрение нормоконтроля как средства защиты конституционного строя страны.

В соответствии с правовой позицией Конституционного Суда РФ контрольная функция имманентна всем органам государственной власти в пределах компетенции, закрепленной за ними Конституцией Российской Федерации, федеральными законами, что предполагает их самостоятельность при реализации этой функции

испецифические для каждого из них формы ее осуществления. Как следует из законодательства, определять соответствие НПА

региональному основному закону вправе конституционный (уставной) суд субъекта Российской Федерации. Сущность судебного конституционного контроля как вида государственной деятельности широко исследована в научной литературе. Судебный конституционный контроль рассматривается как официальная деятельность уполномоченного Конституцией и конкретизирующими ее положения правовыми актами органов, которая направлена на защиту основ конституционного строя, прав и свобод, обеспечение прямого действия Конституции на всей территории РФ.

Судебный нормоконтроль может быть абстрактным, представляющим собой рассмотрение конкретного дела, или конкретным, т.е. при выявлении несоответствия федеральных, региональных и местных правовых актов Конституции РФ при разрешении дел в порядке гражданского, административного или уголовного судопроизводства.

Результатом деятельности конституционных уставных судов по реализации абстрактного нормоконтроля бывает утрата юридической силы тех нормативных актов, которые были признаны противоречащими основному закону субъекта и становятся причиной отмены положений других нормативных актов, основанных на неконституционном акте, либо воспроизводящих его нормы.

Если с вышеуказанной позицией все довольно ясно, то вопрос о том, к чьей компетенции относится рассмотрение дел о соответ-

118

Бикоев К. В.

ствии конституции или уставу региональных НПА в тех субъектах, где конституционные (уставные) суды еще не созданы, занимает особое место. В федеральном законодательстве правила отправления конституционного правосудия в таких условиях не рассмотрены. Если обратиться к практике Конституционного Суда по данному вопросу, то мы увидим, что и Конституционный Суд РФ признает в своем решении от 16 июня 1998 г., что из Конституции Российской Федерации не вытекает правомочие федеральных судов признавать нормативные акты субъектов Российской Федерации не соответствующими их конституциям (уставам),

втом числе остался открытым вопрос, как разрешать дела о конституционном (уставом) нормоконтроле в тех субъектах, где отсутствуют органы конституционной юстиции.

Согласно ст. 118 Конституции России, конституционное судопроизводство — самостоятельный вид правосудия в Российской Федерации. Однако в постановлении Пленума ВС РФ от 29 ноября 2007 г. № 48 «О практике рассмотрения судами дел об оспаривании нормативных правовых актов полностью или в части»,

вкотором говорится, что если в субъекте Российской Федерации не создан конституционный (уставной) суд (то есть отсутствует возможность осуществления иного судебного порядка оспаривания нормативных правовых актов на предмет соответствия их конституции или уставу субъекта Российской Федерации), то в целях реализации гарантированного ч. 1 ст. 46 Конституции Российской Федерации права на судебную защиту рассмотрение названных выше дел осуществляется судами общей юрисдикции1. В данном случае можно согласиться с мнением, высказываемым в научной литературе, о том, что осуществление конституционного (уставного) судопроизводства противоречит основному предназначению судов общей юрисдикции, предназначенных разрешать преимущественно уголовные и гражданские дела2. Как отмечает Э. Г Липатов, законность норм конституций и уставов субъектов федерации

1 Постановление Пленума ВС РФ от 29 ноября 2007 г. № 48 «О практике рассмотрения судами дел об оспаривании нормативных правовых актов полностью или в части» // Российская газета. 2007. 08 дек. № 276.

2 Ишеков К. А. Реализация конституций и уставов субъектов Российской Федерации органами государственной власти: конституционно-правовое исследование: монография. М.: РПА Минюста России, 2013. С. 238.

119

Раздел IV. Применение Конституции РФ российскими судами

и защита конституционных прав и свобод в Российской Федерации

может быть проверена только в рамках процедур конституционного судопроизводства.

Возможность реализации конституционного (уставного) нормоконтроля Конституционным Судом на федеральном уровне предусмотрена в постановлении Пленума ВС РФ от 29 ноября 2007 г. № 48 «О практике рассмотрения судами дел об оспаривании нормативных правовых актов полностью или в части», где, в частности, предусмотрено, что исключение составляют случаи, когда рассмотрение дел о проверке соответствия законов субъекта Российской Федерации, нормативных правовых актов органов государственной власти субъекта Российской Федерации, органов местного самоуправления конституции (уставу) субъекта Российской Федерации передано Конституционному Суду Российской Федерации заключенными в соответствии со ст. 11 Конституции Российской Федерации договорами о разграничении предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации (п. 7 ч. 1 с. 3 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации»). Данная практика похожа на германский опыт, когда при отсутствии конституционного суда в земле Шлезвиг-Голь- штейн полномочия по отправлению конституционного правосудия были переданы Федеральному Конституционному Суду ФРГ1.

Как отмечает К. А. Ишеков, представляется более логичным отразить полномочия федерального Конституционного Суда по осуществлению конституционного (уставного) нормоконтроля в разделе о переходных положениях Федеральных конституционных законов «О судебной системе Российской Федерации» и «О Конституционном Суде Российской Федерации», которые могли бы действовать до момента создания конституционного или уставного суда в каждом субъекте Российской Федерации2.

Необходимо также отметить, что в настоящее время в России создана прочная правовая база для образования и функционирования конституционных (уставных) судов субъектов Российской

1 Захаров А. А. Конституционная юстиция в Германии и России: сравнитель- но-правовой анализ // Российский юридический журнал. 2002. №3. С. 129.

2 Ишеков К. А. Указ. соч. С. 239.

120