История развития права личного пользовладения и правоотношение с позиции нормативистского подхода на примере личного пользовладения в гражданском прав

Право личного пользовладения (узуфрукт)

русское право в области регулирования гражданских отношений не имело никаких прямых заимствований от развитых институтов римского права.

В частности, по Псковской судной грамоте единственным правом на чужие вещи была «кормля», согласно статье 72 ПСГ, «А которому человеку будет кормля написанна в рукописании, и да грамотами владеть землеными учнет или исадскими, а продаст тую землю или (и) сад, или иное что, а доличат того человека, ино ему землята,илиилиисад,илииноевыкупить,асвоюкормлюпокрал»1. О.И. Чистяков определяет это право как право пожизненного пользования недвижимостью, которое возникало в результате наследованиявчастности,еслиодинсупругпережилдругого,умершиймог либо завещать пережившему супругу кормлю, либо по закону земля переходила в кормлю. Продажа кормли была запрещена.2 В словаре терминов Н.Ю. Капланской, кормля понимается как «пользование вещью, имуществом, т.е. извлечение из вещи выгод, получение доходов и плодов»3. В силу неразвитости правосознания, сложно прямо утверждать о характере этого права. Оно было связано с личностью. Сущность права действительно сводилась к пользованию и извлечению плодов.

До централизации российского государства право собственности не носило исключительного характера и полностью зависело от службы, от места службы, в связи с чем вещные права не могли получить своего развития, так как, например, при перемене службы дружинники теряли свои имения и приобретали новые у других князей.

Централизация российского государства в Москве привела к оформлению права собственности и появлению вещных прав, к стабильности закрепления имуществ за конкретными лицами. За более знатными родами закреплялись земли на праве собственности, все остальное принадлежало общине, которая являлась истинным субъектом права на землю и которая имела также и права рас-

1 Томсинов В.А. Хрестоматия по истории отечественного государства и права

(X в. — 917 г.). М. 2003. С. 31.

2 Чистяков О.И. (ред.) История отечественного государства и права. Часть 1.

М. 2004. С. 51.

3 Томсинов В.А. Хрестоматия по истории отечественного государства и права

(X в. — 1917 г.). М. 2003. С. 347.

21

Глава 1

поряжения, в частности могла сдавать в пожизненное пользование невозделанные земли для возделывания и проживания, такое право не действовало в отношении посторонних лиц (не членов общины), что говорит о личном характере прав пользования землей.

В городских землях собственником выступал посад, но конкретные усадьбы закреплялись за лицами, построившими их.

Так характеризовался ранний период московского государства, затем с появлением судебников 1497 и 1550 гг., были закреплены такие формы как вотчина и поместье. Вотчина представляла собой неограниченное право на недвижимое имущество, которое могло быть отобрано двором в силу отношений вассалитета. Поместье — более ограниченное. Общины сохраняли права пользования землей, М.Ф. Владимирский-Буданов считает, что именно община была собственником с известными ограничениями в пользу государства1.

Уложение 1649 года достаточно подробно регламентирует права на поместья и вотчины, также получает развитие и институт кормли. Статья 9: «А будет кто здаст поместье за старостью дядя племяннику, или брат брату, а в здаточной записи и о росписке в челобитной напишет, что племяннику дядю, или брату брата до его живота кормить, а после того учнут бити челом дядя на племянника, а брать на брата, что они их не кормят и ис поместья выбивают, и крестьяном слушати их не велят, и у таких племянников, и у братьи те здаточные поместья взяти, и отдати тем, чьи они были напередь того. А которые они записи на себя дали и те записи не в записи»2. Здесь устанавливалось безвозмездное изъятие поместья в случае неосуществления кормли. Статья 10 устанавливала институт кормли в отношении вдов и незамужних женщин, причем они в любом случае сохраняли право на кормление, даже в случае изгнания из поместья. Этот институт носит некоторый алиментарный характер, имеет сходство с habitatio и узуфруктом. Статья 58 Уложения: «А после которых умерших поместья их, полныя дачи, даны будут женам их вдовам з детьми вопче, и те вдовы учнут бити челом государю на детей своих, что их дети их не кормят и не почитают, из

1 Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права. Киев. 1900.

С. 561.

2 Соборное уложение 1649 года. Текст. Комментарий / Г.В. Абрамович, Л.И. Ивина., А.Г. Маньков, Б.Н. Миронов и др.; редкол.: Буганов В.И., ИрошниковМ.П., Маньков А.Г., Панеях В.М. Л.: Наука, 1987. 448 c. С. 75.

22

Право личного пользовладения (узуфрукт)

двора их збили; и государь бы их пожаловал, велел им дати поместья на прожиток опричь детей их. И по тому их челобитью вдовам из мужних поместей давать на прожиток с окладу мужей их по указу, от детей их особно. А будет таким вдовам после мужей их даны будутпоместьяздетьмивопчемалыедачи,измужняокладунапрожиток вдове сполна дати будет неисчево, и таким вдовам з детьми их такия малыя поместья розделити по жеребьям, по скольку кому достанется, им верстав живущее и пусток повытно, по четвертям»1. В отношении вотчин институт кормления устанавливается в статьях 41, 42, 43 Соборного уложения 1649 года.

Статья 5 Уложения 1649 года устанавливала кормление на случай старости. Кормление представляло собой право, которое предоставляло его обладателю пользоваться имением и его плодами. По своей сути было очень близко к узуфрукту и проживанию по Римскому праву.

Основные теоретические вопросы вещных прав до Свода законовРоссийскойИмпериибылиосвещеныВ.Г.Кукольником,который отнес к вещным правам обладание (право собственности), наследство, повинности (сервитуты) и закладное право2. В.Г. Кукольником признавалась концепция разделенной собственности, при которой отдельные правомочия передавались другим лицам (неполное обладание). В качестве неполной собственности, возникающей в силу закона, В.Г. Кукольник выделял право вдов на проживание в имении их мужей или свекров (этот институт очень схож с habitatio), правопользованиязаймодавцаимением,вслучаенеоплатыплатежа в срок до приобретения права собственности на него; в силу завещания: имение пожалованное в срочное содержание (также схожее с узуфруктом и habitatio), владение имением за платеж оброчного оклада и имущество отданное на откуп или в наймы3. То, что называлось В.Г. Кукольником разделенной собственностью, имеет сходство с римскими личными сервитутами, так как прекращались эти права в случае смерти такого неполного владельца (если законом

1 Соборное уложение 1649 года. Текст. Комментарий / Г.В. Абрамович, Л.И. Ивина., А.Г. Маньков, Б.Н. Миронов и др.; редкол.: Буганов В.И., ИрошниковМ.П., Маньков А.Г., Панеях В.М. Л.: Наука, 1987. 448 c. С. 88.

2 Кукольник В.Г. Начальные основания российского частного гражданского пра-

ва. СПб. 1813. С. 94.

3 Там же. С. 113–115.

23

Глава 1

или волеизъявлением прямо не была установлена наследуемость прав), окончанием срока действия этих прав, совпадением с правом собственности,законнойдавностьювладенияисудейскимприговором. Самое главное — первое основание — смерть владельца.

Также среди повинностей В.Г. Кукольником выделялись личные повинности, установленные в пользу конкретного лица. Как видно из рассуждений В.Г. Кукольника уже тогда личные повинности не включали в себя те права, которые именовались им же неполным обладанием. Стало быть, институт родственный узуфрукту (и римским личным сервитутам в целом) получил самостоятельное развитие как самостоятельного права на чужие вещи, но не как вида личной повинности. Связано это, прежде всего, с подходом к сервитутам, которые рассматривались как ограничения права собственности, но с точки зрения их содержания, этот вопрос не рассматривался.

После издания Свода Законов Российской Империи, вопрос об узуфрукте приобрел новую доктринальную жизнь.

Полемика разразилась относительно ряда статей части первой десятоготомаСводаЗаконовРоссийскойИмперии.Вчастности,согласно статье 536, «Пользование есть полное, когда все произведения имущества и доход с онаго принадлежат держателю; неполное когда некоторыя из них ему не предоставляются»1. Статья, во-пер- вых, имеет необычное название, поскольку говорит о самостоятельном пользовании как об отдельном праве, статья располагается в отделении 6 главы 2 раздела 2 книги второй Свода Законов гражданских.Отделение6говоритовладенииипользовании,отдельном от права собственности. Формулировка статьи говорит о признаке, присущем узуфрукту применительно к праву полного пользования, что позволяет К.П. Победоносцеву сделать вывод о недостаточности признаков узуфрукта у нашего права полного пользования2. В частности, нет важнейшего признака salva substa№tia.

Г.Ф.Шершеневичввидуотрывочностиположенийопользовладении в Своде, ищет наличие этого права в отдельных правовых нормах, посвященных пользованию, в своем учебнике Г.Ф. Шер-

1 Свод Законов Российской Империи // URL: http://civil.co№sulta№t.ru/repri№t/ books/211/59.html#img60

2 К.П. Победоносцев.Курсгражданскогоправа.Перваячасть.Прававотчинные. М. 2002. С. 275–276.

24

Право личного пользовладения (узуфрукт)

шеневич не ссылается на статью 536 части первой Свода Законов гражданских1.

И. Горонович признает наличие 2 личных сервитутов в праве РоссийскойИмперии,средикоторыхученыйвыделяетправонажилище и узуфрукт, однако также утверждает об их неразвитости, в частности о том, что права существуют, однако нормы прямо эти права не закрепляют2. Право на жилище выводится судебной практикой из статей 514, 521 Свода Законов гражданских, где говорится о праве владения отдельном от права собственности. Статьи 514, 521 Свода посвящены отдельному праву владения и его охране. Таким образом, право на жилище судебной практикой и И. Гороновичемвыводилосьнеизстатьи536(гдеговоритсяопользовании),аиз статей, посвященных отдельному владению, то есть исходя из предложенного подхода право на жилище в российском дореволюционном праве являлось не родственным и смежным узуфрукту институтом, а институтом, существующим наряду с самим узуфруктом, параллельным ему. И. Горонович в отношении узуфрукта также указывает на то, что сущность всех правил о владении и пользовании должна быть направлена на сохранение субстанции вещи для собственника и предоставлению всех польз и выгод временному владельцу, доставляемых одним пользованием3. С этим следует согласиться, во-первых, потому что нормы о личных сервитутах разбросаны по всему Своду, носят несистемный и противоречивый характер, что объясняется отсутствием родовых норм, посвященных регулированию узуфрукта и праву на жилище.

В.И.Синайский,исходяизсодержаниякниги«Русскоегражданское право», признает наличие узуфрукта в праве Российской Империи, однако признает его не личным сервитутом, а самостоятельным правом на чужие вещи, причем анализу подвергаются иные статьи, нежели ранее описанные4. В частности, статьи 533.1-533.12 Свода предусматривают возможность передачи родового имения супругу на праве пожизненного владения, при этом допускается передача узуфруктуаром имения на правах аренды, возможна передача осуществления права как в целом, так и части, на определенный срок.

1 Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права М. 1914, С. 466. 2 Горонович И. Исследование о сервитутах, СПб. 1883 С. 86.

3 Там же. С. 88.

4 Синайский В.И. Русское гражданское право. Киев, 1914. С. 252.

25

Глава 1

На супруге, пожизненно владеющем имением, лежат обязанности по содержанию имения в сохранности (статья 533.5 Свода), на отправление повинностей (статья 533.11 Свода). Исходя из содержания статьи 533.12Свода,можносделатьвыводотом,чтоправопожизненного владения тесно связано с личностью супругов, в статье изложены основания прекращения права пожизненного владения в зависимости от наличия или отсутствия личной связи между супругами.

Совершенно верно подметил Д.И. Мейер, что «наше законодательство обратило внимание на изнанку, на невыгодные стороны прав на чужие вещи и, хотя указывает некоторые отдельные виды этих прав, но не возводит их в систему и скорее даже противодействует существованию уже установившихся прав на чужие вещи, нежели благоприятствует возникновению новых»1. В связи с таким подходом законодателя и выявился пробел в системном регулировании прав на чужие вещи. Права на чужие вещи в целом понимались как «угодья», применительно к римскому праву этот институт был схож с вещными сервитутами. Отношение государства к вещным правам в целом объясняет неразвитость и относительную казуистичностьнормопользовладении.Л.А.Кассоутверждает,чтотакая тенденция наметилась благодаря следованию Свода Законов Гражданских Кодексу Наполеона2. Обращает на себя внимание и отсутствие деления сервитутов на личные и реальные. Подобно В.И. Синайскому, Л.А. Кассо, характеризуя сервитуты не выделяет такую классификацию как личные и вещные сервитуты3. Основа узуфрукта, по мнению Л.А. Кассо, кроется в признании Сводом прав собственности неполного, в частности, при выделении из него права владения и пользования (статья 432 Свода)4. Нормы о владении и пользовании супругом должны признаваться как специальные нормы, которые должны распространяться и на другие общественные отношения, в частности, отношения между родителями и детьми.

Наиболее обстоятельный анализ узуфрукта представлен К. Анненковым. По его мнению, основой для признания наличия узуфрукта по Своду Законов Гражданских служит статья 536, кото-

1 Мейер Д.И. Русское гражданское право. М. 2003. С. 567.

2 Кассо Л.А. Русское поземельное право. С. Чутулешты, 2005. С. 202. 3 Там же. С. 204.

4 Там же. С. 217.

26

Право личного пользовладения (узуфрукт)

рая выделяет право пользования полного и извлечения плодов1. На основаниистатьи514Сводаделаетсявыводовозможностиузуфруктавотношениикакдвижимых,такинедвижимыхвещей.Наосновании системного анализа статей 533.1-533.13 и статей 514, 536 делается вывод об особом вещно-личном характере этого права. Также выявляется признак неотчуждаемости самого права с возможностью передачи осуществления права третьим лицам, на основании специального правила статьи 533.5 делается вывод о необходимости сохранения имущества в первоначальном экономическом виде2.

Следует признать, что с учетом разрозненности правовых норм вСводе,всежеследуетпризнаватьналичиеузуфруктакакотдельного института. Также следует отрицать возможность квазиузуфрукта, потому что специфика правовых норм Свода состоит в том, что признается наличие разделенной собственности (следуя традициям ФГК), наличие неполной собственности (права собственности, потерявшего одно или несколько из правомочий). Все нормы Свода, которые признаются источниками правового института узуфрукта, сконструированы так, что от собственника передается или правомочие владения, или пользования, в частности статья 535 Свода является тому подтверждением. При квазиузуфрукте потребляемые вещипередаются узуфруктуарувсобственность(то есть передается право собственности целиком) с обязанностью вернуть то же самое количество потребляемых вещей того же качества.

Исходя из отнесения наличных капиталов, заемных писем, векселей, закладных и обязательств к движимым имуществам (статья 02 Свода) следует признать наличие usufructus nominis в российском дореволюционном праве, допустив определенные оговорки о вещном характере этого права.

Право на жилище может быть отнесено к праву пользования неполному как противопоставление праву пользования полному.

Дореволюционное законодательство представляет собой не только заимствование зарубежных институтов, но прежде всего представляется собой углубление и развитие собственных исторических институтов. Так из института кормли развилось право пользования полного, исторический анализ нормативно-правово-

1 Анненков К.Н. Система русского гражданского права. Том 2. Права вещные.

СПб 1895. С. 412.

2 Там же. С. 416.

27

Глава 1

го материала говорит о собственном пути развития права личного пользовладения.

Институт узуфрукта в римском праве развился из института найма вещей, то есть из личного отношения, но римские юристы затем отнесли его к сервитутам. В российском дореволюционном праве право пользования полного развилось как самостоятельное право, причем не входящее в сервитуты, что делает место права личного пользовладения отличным от места узуфрукта в системе римского права. Различное историческое развитие институтов в Римском и дореволюционном рооссийском праве не позволяет однозначно заявлять, что узуфрукт и право пользования полного полностью идентичные правовые институты. Отличие наблюдается и в отношении российского дореволюционного законодательства к зарубежным законодательствам, где наблюдается заимствование и приспособление римских институтов к общественно-правовой действительности. В этой части российское дореволюционное законодательство стоит особняком от всех других законодательств и демонстрирует не просто заимствование, а результат многовекового развития институтов прав на чужие вещи.

Результатом деятельности всей дореволюционной цивилистики стало гражданское уложение Российской Империи, которому так и не суждено было стать законом. В качестве отдельной главы раздела, посвященного регулированию вотчинных прав в чужом имуществе, была выделена глава под названием «право пользовладения». Нигде в главе не содержалось термина «узуфрукт», но сущность пользовладения совпадала с римским узуфруктом. Допускалось пользовладениедвижимыми,недвижимымиимуществами,правами

(usufructus nominis), потребляемыми вещами (quasi usufructus). Вы-

работаны достижения доктрины в отношении клада, о принадлежности клада собственнику, разработаны положения о гражданских плодах. Нормы о пользовладении не являются составной частью сервитутного права3.

Революция 1917 года прервала многовековой исторический путь развития российского гражданского права и привнесла, по выражению современников, новый тип производственных отношений, которые характеризовались отсутствием права частной

3 Гражданское уложение. Проект Высочайше учрежденной редакционной комиссии по составлению проекта Гражданского уложения. СПб. 1905 г.

28

Право личного пользовладения (узуфрукт)

собственности и наличием общественной собственности на средства производства.

«Единство производительных сил и производственных отношений заключается не только в том, что они представляют две необходимые стороны общественного производства; единство заключается еще и в том, что производственные отношения должны соответствовать характеру производительных сил»1 Поэтому для развития производительных сил требовалось привести в соответствие производственные отношения характеру производительных сил, то есть ликвидировать частную собственность.

Впервуюочередь,быланационализированаземля,чтоозначало уничтожение всех существующих вещных прав на землю. Следующим шагом была национализирована промышленность.

Национализация, по мнению авторитетных советских ученых2, была признана первоначальным способом приобретения права собственности. В таком понимании был скрытый смысл, состоящий в том, что «новое государство» не желало платить по долгам национализированных предприятий. То есть право собственности государство приобретало (хотя это и не признавалось как производныйспособприобретенияправасобственности),однакоисполнять обязательства и нести ответственность государство не желало. Это полностью подрывало статус государства как цивилизованного, мотив был «экспроприация экспроприаторов», разумеется, никакие прежние институты прав на чужие вещи не могли сохраниться в таких условиях.

Втрудах всех советских цивилистов обращается внимание на экономику, на производительные силы и производственные отношения, на экономическую собственность. Право собственности и собственность не отождествляются. Право собственности стоит особняком от всех признаваемых вещных прав. Оно закрепляет с помощью правомочия владения статику общественных отношений, в свою очередь динамику (обмен и распределение материальных благ) призваны обеспечивать институты обязательственного

ивещного права3. По утверждению С.И. Аскназия, вещные права

1 Новицкий И.Б. История советского гражданского права. М., 1957. С. 26.

2 Генкин Д.М. Советское гражданское право. Учебник для высших учебных за-

ведений. М. 1950. С. 282.

3 Генкин Д.М. Право собственности в СССР. М. 1961. С. 29.

29

Глава 1

призваны обеспечивать производство и потребление материальных благ, а обязательственно-правовые — обмен и распределение, причем именно процесс обмена и распределения. Результат обмена и распределения опосредуется институтом вещных прав1. Теория разработанная С.И. Аскназием привнесла в науку права некоторые новые критерии различения прав на чужие вещи и некоторых обязательственных прав. С.И. Аскназий предложил, что вещные права носятболеедлительныйиустойчивыйхарактер,атакжепредложил делать акцент не на правах, а на правомочиях, входящих в состав прав. Так при аренде вещные правомочия принадлежат арендатору, для собственника же экономический интерес представляет отношения по обмену и получение прибыли с этого, то есть обязательство2. При пристальном рассмотрении такой подход зависит от субъективного усмотрения собственника и арендатора, так или иначе не объясняет, почему, например, тот же узуфрукт признавался вещным институтом именно с этой экономической стороны. Что касается социалистической системы вещных прав, то право собственности (государственная, кооперативно-колхозная и частная) было комплексным институтом, регулируемым нормами и гражданского и административного права. Причем при реализации государством плана с помощью инструмента государственной собственности административный элемент имел самую значительную роль. По мере движения от государственной и корпоративно-колхозной к частной собственности наблюдалось увеличение гражданско-правового элемента. Весь институт вещных прав на чужие вещи был сильно пропитан нормами административного права, исходя из такого положения узуфрукт как особенное личное вещное право не мог развиться в силу чисто цивилистического характера этого права.

Здесь следует отметить также и то достижение советской юриспруденции, что права на чужие вещи были подвергнуты критике со стороны их абсолютности. Ни одна из теорий, выделяющих признаки вещных прав не смогла объяснить их отличия от обязательств. В.К. Райхер успешно доказал на примере советских вещных прав залога и права застройки (по ГК РСФСР 1922 года) их относительную природу и предложил применить эту идею ко всем

1 Аскназий С.И. Основные вопросы теории социалистического гражданского права. М. 2008. С. 503.

2 Там же. С. 582–587.

30