Защита жертв преступлений

чать некую особу, оговаривавшую обвиняемого. Приведём фрагменты его речи. «Обвинение в краже колеблется меж двух лиц: между Карицким и Дмитриевой…Как защитник Карицкого, я обязан выставить перед вами некоторые факты, может быть, и не совсем выгодные для Дмитриевой.

Из тех двух лиц, между которыми колеблется обвинение, одно было за триста верст от места кражи в момент совершения ее, другое присутствовало на этом месте, в обоих вероятных пунктах, т.е. в деревне и в Липецке; у одного никто не видал краденой копейки в руках, другое разъезжает и разменивает краденые билеты; у одного не видно ни малейших признаков перемены денежного положения, у другого и рассказы о выигрышах, и завещание, и сверхсметные расходы – на тарантас, на мебель, на отделку чужого дома…

Но кто возьмет на себя смелость, на основании одного оговора, обвинять человека, против которого нет ни одной существенной улики, в то же самое время, когда целая масса улик против оговаривающего подрывает значение этого оговора? Неужели ничего не значит то обстоятельство, что Дмитриева вскоре после кражи созналась в ней отцу, дяде, тетке …

Вы видели, что отец ее, вызванный в суд в качестве свидетеля, отказался дать показание… Но что означает отказ отца Дмитриевой? Неужели он уклонился бы свидетельствовать перед судом ее невиновность, если бы только был убежден в этой невиновности?..

Нет! Он отказался быть свидетелем, вероятно, потому, что знал о невозможности оправдывать ее и верил, и до сих пор верит тому ее признанию в краже, которое слышал от нее три года назад…».212

Такого рода приёмы защиты кажутся вполне естественными и чувства протеста не вызывают, если они убедительны и доказательны.

В настоящее время право участия адвоката в качестве представителя потерпевшего ставится в несколько иной

212 Плевако Н.Ф. Избранные речи. М., 1993. С. 89-90.

241

плоскости: обсуждаются этические пределы его участия в качестве представителя потерпевшего. Так, некоторые авторы полагают, что адвокат, выступая в судебных прениях, не должен заканчивать свою речь выводом о согласии с наказанием, которое предложил назначить государственный обвинитель, поскольку это «значило бы служить чувству мести своего доверителя, а не домогаться восстановления нарушенной против доверителя справедливости»,213 и, кроме того, такое согласие противоречит природе адвокатской профессии.214

На наш взгляд, в этих суждениях есть некое рациональное зерно: адвокат-представитель не должен без нужды брать на себя функцию обвинителя. Его задача

– участие в проверке доказательств вины привлеченного к ответственности лица, установления причинной связи между действиями обвиняемого и причиненным вредом потерпевшему, определением и обоснованием денежного размера видов вреда, подлежащих компенсации. Но и полностью отрешиться от оценки тяжести вины адвокат не может, поскольку от характера обвинения и его доказанности зависит судьба гражданского иска, а размер и вид наказания нередко связан с оценкой морального вреда и должен отвечать требованию справедливости. Следует согласиться с мнением профессора Л.Д. Кокорева, полагавшего, что «восстановление нарушенных прав одних участников процесса несправедливо рассматривать как нарушение интересов других участников процесса».215

Защита – это не только уголовно-процессуальная функция, ориентированная на обеспечение интересов обвиняемого. Конституция Российской Федерации (ст.

213См. Конин В.В. Профессиональная этика в деятельности адвоката

//Федеральное законодательство об адвокатуре: Практика применения и проблемы совершенствования: Материалы Международной научнопракт. конф., 13 июля 2004 г. Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 2004.

214А.А. Воронов. «Этические проблемы процессуального поведения адвоката – представителя потерпевшего в уголовном процессе» включена в информационный банк согласно публикации – «Адвокатская практика», 2007, N 1.

215См. Кокорев Л.Д., Котов Д.П. Этика уголовного процесса. Воронеж, 1993. С. 183.

242

45, 46 и 48) и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации используют категорию защиты и в более широком значении. Так, ст. 6 ч. 1, п.1. УПК РФ в числе принципов уголовного судопроизводства указывает на «защиту прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений». Да и согласно ч. 1 ст. 1 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» адвокатская деятельность осуществляется в целях защиты прав, свобод и интересов, а также обеспечения доступа к правосудию физических и юридических лиц.

Задача адвоката – представителя потерпевшего – защита прав, свобод и интересов своего доверителя, а не вообще защита. Интересы сторон в судебном процессе почти всегда противоположны, и, защищая одного, адвокат не может не усложнять положения другой стороны. Так, не вызывает сомнения ситуация, когда истец вместе со своим представителем доказывают вину ответчика в совершении гражданско-правового деликта и требуют применения к нему мер гражданской ответственности. Хотя гражданское правонарушение может дистанцироваться от уголовного преступления лишь несущественной материальной разницей. С точки зрения профессиональной этики адвоката эти две ситуации ничем не отличаются друг от друга. И в первом, и во втором случаях адвокат помогает восстановить нарушенные права своего доверителя путем применения к правонарушителю мер разных видов юридической ответственности – гражданской и уголовной соответственно.

Условием справедливого судебного разбирательства дела, подчиненного принципу состязательности, является равно предоставляемая сторонам возможность довести свою позицию относительно всех аспектов дела до сведения суда. Об этом напоминает и Конституционный Суд: «Интересы потерпевшего в уголовном судопроизводстве не могут быть сведены исключительно к возмещению причиненного ему вреда – они в значительной степени связаны также с разрешением вопросов о доказанности обвинения, его объеме, применении уголовного закона и назначении наказания, тем более что во многих случаях от решения по

243

этим вопросам зависят реальность и конкретные размеры возмещения вреда».216

Деятельность, осуществляемая потерпевшим и его представителем в уголовном судопроизводстве, является одним из способов реализации права на судебную защиту. Деятельность обвиняемого и его адвоката, заключающаяся в защите от обвинения, является второй формой этого конституционного права. Уголовное судопроизводство как раз и имеет своим назначением реализацию этих двух форм права на судебную защиту. Еще в Декрете о суде №1 в ст. 24 предусматривалось, что «при Советах рабочих, солдатских, крестьянских и казачьих депутатов создается коллегия лиц, посвящающих себя правозаступничеству в форме как общественного обвинения, так и общественной защиты»217.

Все это является свидетельством того, что деятельность адвоката, в каком бы процессуальном статусе он ни выступал, является правозаступнической по сути своей. Высказывания адвоката-представителя о применении к подсудимому уголовного наказания не противоречат нормам морали, поскольку имеют своей целью способствование вынесению судом справедливого решения, которое поможет восстановить нарушенные права и интересы потерпевшего.

Другое дело, что обвинительная позиция адвоката должна отвечать, как и обвинительная речь прокурора требованиям умеренности и здравого смысла. То, что писал А.Ф. Кони об отношении прокурора к обвиняемому, в не меньшей степени относится к адвокату: «Прокурор не должен превращать судебные прения в «запальчивую травлю подсудимого», возбуждать к нему неприязненные чувства... преувеличивать значение доказательств или важ-

216См. Постановление Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2003 г. N 18-П «По делу о проверке конституционности положений статей 125, 219, 227, 229, 236, 237, 239, 246, 254, 271, 378, 405, 408, а также глав 35 и 39 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросами судов общей юрисдикции и жалобами граждан» // СЗ РФ. 2003. N 51. Ст. 5026.

217См. О суде (N 2): Декрет Всероссийского центрального исполнительного комитета. 1918 г. 7 марта // Хрестоматия по истории государства

иправа России: Учебн. пособие / Сост. Ю.П. Титов. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2005. С. 287.

244

ность преступления. Прокурор, исполняя свой тяжелый долг, служит обществу. Но это служение только тогда будет полезно, когда в него будет внесена строгая нравственная дисциплина и когда интерес общества и человеческое достоинство личности будет ограждаться с одинаковой чуткостью и усердием».218

Весь комплекс предоставленных законом полномочий адвокат-представитель реализует в процессуальной форме, установленной законодательством и непременно в рамках её. Однако это не исключает права адвоката-представите- ля, как и адвоката-защитника использовать и непроцессуальную форму оказания юридической помощи, включая в нее консультации доверителя, советы, беседы.219 Непроцессуальная форма оказания юридической помощи по отношению к процессуальной форме носит вспомогательный характер, может предшествовать либо сопутствовать процессуальным формам, причем её объем может быть намного значительней и содержательнее. Хотя непроцессуальные формы осуществления представительской деятельности в гражданском судопроизводстве для адвоката носят производный характер, но и они в конечном счете тоже урегулированы законодательством. Основным источником, предусматривающим непроцессуальные меры и средства осуществления адвокатом-представителем своих полномочий на досудебном этапе гражданского судопроизводства, является Федеральный закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации».

Характер взаимоотношений адвоката с потерпевшим, интересы которого он представляет, обусловливаются процессуальным положением адвоката, обладающего полномочиями самостоятельного участника процесса. Вместе с тем остаётся спорым вопрос о пределах независимости ад- воката-представителя от позиции потерпевшего. Адвокат

– представитель потерпевшего не должен быть связан волей потерпевшего в оценке тех вопросов, которые относятся к

218См. Кони А.Ф. Приемы и задачи прокуратуры: Собрание сочинений. Т. 4. С. 129.

219См. Гаврилов С.Н. Адвокатура в Российской Федерации. С. 146

–147.

245

компетентности в сфере права. В решении иных вопросов, выходящих за рамки чисто правовых, необходимо руководствоваться принципом солидарности адвоката – представителя с потерпевшим. В юридической литературе этот принцип рассматривается обычно применительно к защите адвокатом интересов обвиняемого. При этом подчеркивается, что исходным положением защиты является принцип позиционной солидарности защитника – адвоката с обвиняемым (подсудимым). Сказанное, однако, в полной мере относится и к адвокату – представителю потерпевшего, который рассчитывает на действенную помощь своего представителя и уж во всяком случае вправе ожидать, что представитель своими действиями не причинит ему вреда. Решение этого вопроса содержится в прямой либо косвенной форме в законодательстве. Так Закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ», содержит запрет адвокату занимать по делу позицию вопреки воле доверителя (ст. 6, ч. 3, пункт 3). Гражданско-процессуальное законодательство решает эти вопросы путем оформления представительства и полномочий представителя. В соответствии со ст., ст. 53 и 54 ГПК РФ полномочия представителя должны быть выражены в доверенности, выданной и оформленной в соответствии с законом. «Представитель вправе совершать от имени представляемого все процессуальные действия. Однако право представителя на подписание искового заявления, предъявление его в суд, передачу спора на рассмотрение третейского суда, предъявление встречного иска, полный или частичный отказ от исковых требований, уменьшение их размера, признание иска, изменение предмета или основания иска, заключение мирового соглашения, передачу полномочий другому лицу (передоверие), обжалование судебного постановления, предъявление исполнительного документа к взысканию, получение присужденного имущества или денег должно быть специально оговорено в доверенности, выданной представляемым лицом».

Если предпринятые адвокатом усилия по выработке общей позиции с представляемым не привели к единству, соглашение о представительстве может быть расторгнуто. Инициатива в данном вопросе может исходить как с одной, так и с другой стороны. Правда, это правило не вызывает

246

возражений только применительно к представительству, но не к защите. В широком плане адвокат, выступающий в роли защитника, тоже выполняет представительские функции. Но он, в отличие от представителя потерпевшего, не вправе отказаться от принятой на себя защиты обвиняемого.

Из сказанного вытекает и решение вопроса о допустимости использования адвокатом – представителем потерпевшего – определенных средств защиты интересов потерпевшего и возможности защиты тех или иных его интересов. То обстоятельство, что адвокат представляет

изащищает интересы потерпевшего в процессе, отнюдь не делает его защитником любых интересов последнего и не дает ему права на использование для этого приемов и средств, противоречащих закону.

Адвокат выполняет свои обязанности по представительству интересов потерпевшего на основе договора поручения. Согласно ст. 973 ГК РФ поверенный обязан исполнять данное ему поручение в соответствии с указаниями доверителя, но при том условии, что указания доверителя «должны быть правомерными, осуществимыми

иконкретными». Вопрос о том, какие средства и способы защиты интересов потерпевшего являются законными, на наш взгляд должен решаться так, как он решается применительно к деятельности адвоката-защитника. Адвокат вправе использовать самые разнообразные средства для защиты интересов доверителя, независимо от того, прямо они предусмотрены законом или лишь вытекают из общих правовых принципов. Важно лишь, чтобы используемые средства не вступали в противоречие с законом.

Применительно к деятельности адвоката, по нашему мнению, в отличие от требований к органам и лицам, ведущим процесс, должно применяться правило «разрешено все, что не запрещено законом». И если согласно ст. 45 Конституции РФ «каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом», то аналогичное право в защите этих же прав и свобод должно быть у адвоката.

Кусловиям, обеспечивающим доверительный характер отношений адвоката и лица, интересы которого он при-

247

зван представлять, следует отнести также положения, вытекающие из Кодекса профессиональной этики адвоката.

Вчастности, это касается адвокатской тайны и свидетельского иммунитета адвоката как гарантии обеспечения этой тайны. Суть положений, закрепляющих адвокатскую тайну, состоит в том, что адвокат не вправе разглашать сведения, сообщенные ему доверителем в связи с оказанием юридической помощи. За разглашение этих сведений адвокат несет дисциплинарную ответственность. Потерпевший должен быть уверен, что все обсуждаемые им со своим адвокатом вопросы, в числе которых могут быть и достаточно деликатные, не станут известны не только третьим лицам, но также органам и лицам, ведущим процесс. Если бы адвокат был обязан давать показания об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с выполнением своей профессиональной функции, это неизбежно привело бы к дискредитации института представительства и подрыву доверия граждан к адвокатам. Однако недостаточно одной лишь уверенности в том, что адвокат сам по своей инициативе не будет распространять сведения, полученные от потерпевшего

Учитывая это, «Основные положения о роли адвокатов»220 требуют от правительств признания и соблюдения конфиденциальности коммуникаций между адвокатом и клиентом в рамках их отношений, связанных с выполнением адвокатом своих профессиональных обязанностей. Данное общее требование международного права в российском национальном законодательстве применительно к уголовному судопроизводству трансформируется в запрет допроса адвоката в качестве свидетеля об обстоятельствах, которые стали известны ему в связи с исполнением им обязанностей представителя. Так закрепляется свидетельский иммунитет адвоката – представителя потерпевшего.

Обычно под свидетельским иммунитетом понимается право участника процесса в определенных случаях отказаться от дачи показаний. Данный подход безусловно справедлив, однако не полностью выражает сущность этого института.

Влитературе верно замечено, что проблема свидетельского

220 Основные положения о роли адвокатов (приняты восьмым Конгрессом ООН по предупреждению преступлений в августе 1990 г. в Нью-Йорке).

248

иммунитета входит также в круг вопросов, сказанных с допустимостью доказательств в уголовном процессе. Это положение нашло отражение в ст. 75 УПК РФ о недопустимости доказательств. «Доказательства, полученные с нарушением требований настоящего Кодекса, являются недопустимыми. Недопустимые доказательства не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных статьей 73 настоящего Кодекса».

При рассмотрении свидетельского иммунитета под таким углом зрения он предстает как совокупность правил, не позволяющих допрашивать лицо под угрозой утраты доказательственного значения его показаний. Таким образом, недопустимость показаний выступает как процессуальная санкция за нарушение государственными органами, ведущими процесс, установленного запрета на допрос тех или иных участников процесса, в том числе и адвоката

– представителя потерпевшего.

Такова общая характеристика правовых и нравственных отношений между потерпевшим и представляющим его интересы адвокатом. В отличие от внутренних отношений в сфере представительства адвокат, представляющий интересы потерпевшего, вступает с судом в процессуальные отношения, регламентируемые нормами уголовно-процес- суального и гражданско-процессуального права. Характерная особенность этих отношений заключается в том, что со стороны суда они носят властный характер, поскольку именно суд управляет всем ходом судебного разбирательства. Председательствующий направляет деятельность всех участников процесса, обеспечивая строгое соблюдение ими требований процессуального закона. Адвокат-представи- тель, как и адвокат-защитник, выполняет правозащитную функцию, лишенную властных начал. Однако любые её ущемления со стороны должностных лиц государства, осуществляющих уголовное преследование либо правосудие, вступают в противоречие с правовыми гарантиями участников судопроизводства и входят в число оснований обжалования незаконных правоприменительных актов, их отмены или изменения.

249

Глава седьмая

Жертвы злоупотребления властью при осуществлении функции уголовного преследования и правосудия

§ 1. Понятие и значение реабилитации лиц, неосновательно привлеченных к уголовной ответственности

Выше мы рассматривали положение жертв преступных посягательств, вред которым причинен деяниями субъектов преступлений, предусмотренными особенной частью Уголовного кодекса России. Но список жертв может быть существенно расширен, если в него включить и тех, кто, так или иначе, пострадал от злоупотреблений органов государственной власти, их должностных лиц. В уголовно-процессуаль- ном законодательстве России нормы о возмещении ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями в ходе уголовного судопроизводства, появились в связи с Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 08.08. 1983 г. Несколько позже будет принята ООН ДЕКЛАРАЦИЯ ОСНОВНЫХ ПРИНЦИПОВ ПРАВОСУДИЯ ДЛЯ ЖЕРТВ ПРЕСТУПЛЕНИЙ И ЗЛОУПОТРЕБЛЕНИЙ ВЛАСТЬЮ (29 ноября 1985 года), в которой вопросы защиты прав лиц, пострадавших от злоупотребления властью, приобретут значение международно-правового принципа. В её статье 19 было сформулировано следующее обращение к странам сообщества: «Государствам следует рассмотреть вопрос о включении в национальные законы норм, запрещающих злоупотребление властью и предусматривающих средства защиты для жертв таких злоупотреблений. В число таких средств следует, в частности, включить право на реституцию и/или компенсацию и необходимую материальную, медицинскую, психологическую и социальную помощь и поддержку»221.

221 ДЕКЛАРАЦИЯ ОСНОВНЫХ ПРИНЦИПОВ ПРАВОСУДИЯ ДЛЯ ЖЕРТВ ПРЕСТУПЛЕНИЙ И ЗЛОУПОТРЕБЛЕНИЙ ВЛАСТЬЮ (ООН, 29 ноября 1985 года)

250