Защита жертв преступлений

мерами компенсации реабилитированным. В остальных случаях ответственность государства нуждается в уточнениях и обеспечении её необходимыми правовыми механизмами. Следует признать, что жертва теракта не должна униженно ждать милостей от государственной власти

– она вправе требовать полного возмещения причиненного ущерба, и это требование должно быть подкреплено судебной защитой. Тем более что тому есть обоснование в конституционных положениях: «В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с настоящей Конституцией» (статья 17 ч.1 Конституции РФ). Возмещение государством ущерба потерпевшим от преступлений предусматривает статья 52 Конституции РФ. Возможность обжалования в суде решений и действий (или бездействия) органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц предусмотрена ст. 46 ч. 2 Конституции РФ. Надо полагать, к бездействиям органов государственной власти относится и невыполнение ими мер защиты граждан от терроризма и иных преступных посягательств.

Попытка возложения на государство бремени материальной ответственности перед жертвой преступления была предпринята в условиях демократической эйфории. Закон «О собственности в РСФСР», принятый 24 декабря 1990 г., в ст. 30 устанавливал, что ущерб, причиненный собственнику преступлением, возмещается государством из средств бюджета по решению суда. Появился правовой институт защиты имущественных прав жертв преступных посягательств. Вместе с тем возникли серьёзные сложности его реализации: без оснащения его детальным правовым механизмом открывался простор для злоупотреблений, симуляций якобы имевших место краж и необоснованных претензий о возмещениях мнимого ущерба.

Сначала Парламент, а потом и Президент вынуждены были объявить на этот закон мораторий (причем Президент, что очень любопытно, наложил мораторий на статью 30 часть 3 Закона «О собственности» неким обходным путём, продлив действие статьи 25 Закона

141

«О государственном бюджете», принятого Верховным Советом. Таков изощренный способ маскировки непопулярного решения). Вместе с тем было обнародовано постановление Президента РФ от 30 сентября 1992 года, которым давалось задание ГПУ срочно разработать инструкции о порядке применения статьи 30 части 3 Закона «О собственности». Это задание не было выполнено, а при подготовке Гражданского кодекса о нем постарались забыть. Об этом сейчас уже никто не вспоминает. Между тем институт, установленный статьей 30 закона «О собственности», мог бы украсить отечественную правовую систему, выведя защиту жертв преступлений на уровень, существенно опережающий соответствующее законодательство стран традиционной демократии. Для этого требовалось разработать правовые условия его применения, отсекающие возможность злоупотребления предоставляемыми им правами.

Ответственность государства перед жертвой общеуголовной преступности чаще всего ограничивается возмещением того вреда, который связан с гибелью пострадавшего, причинением телесных повреждений, утратой трудоспособности. Именно по этому пути развивается зарубежная практика. Однако, на наш взгляд, такой подход приемлем для случаев, когда причиненный преступлением ущерб неочевиден. Обычно это ущерб, связанный с уничтожением либо повреждением имущества: требуется сложный процесс доказывания, что имущество было, его оценка, факт связи ущерба с преступным посягательством. В таких случаях требуется применение исковой формы защиты интересов жертвы, т.е. судебной процедуры. Иным должно быть отношение к возмещению вреда жертвам терактов, ущерб от которых не только личности, но и имуществу пострадавшего очевиден, – спор может быть связан только с оценкой уничтоженного (поврежденного) имущества.

Опрошенные нами респонденты проявили относительное единодушие в защите интересов жертв терактов, правда, в нашей формулировке ущерб не дифференцировался по характеру, а вопрос морального ущерба нами был специально выделен, о чем речь шла выше.

142

Разделяете ли Вы мнение об обязанности государства возмещать вред, причиненный жертве преступления, во всех случаях, когда преступление остается нераскрытым, преступник погиб (в частности, в случае теракта) или оказался неплатежеспособным?

С учетом изложенного нами предлагается следующий вариант правового обеспечения интересов жертв террористических актов: «В случае неустановления виновного в совершении террористического акта, его неплатёжеспособности или гибели возмещение причиненного им физического, имущественного и морального вреда жертве осуществляется государством в полном объёме».

В ходе антитеррористических операций не исключаются случаи причинения вреда жизни, здоровью и имуществу граждан, не имеющих отношения к теракту. Речь идёт о правомерном причинении вреда во имя устранения более тяжких последствий. Его возмещение в соответствии с ч. 2 ст. 18 ФЗ «О противодействии терроризму» осуществляется за счёт средств федерального бюджета. Изложенные нами выше соображения о пределах материальной ответственности государства применимы и к этим случаям.

Федеральный закон «О противодействии терроризму», как и прежнее законодательство, не содержит ориентиров для определения сумм компенсаций. Практика возмещения материального вреда жертвам террористических акций формировалась путём выплат единовременных пособий за счёт средств федерального бюджета либо бюджета субъектов Федерации. При этом не преследовалась цель полной компенсации ущерба, причиненного жертве. Это скорее были акты правительственной помощи жертвам, размеры которой определялись возможностями соответствующих бюджетов. Так, пострадавшим от трёх терактов во Владикавказе (1999 – 2000 г.) выплаты осуществлялись в следующих размерах: семьям погибших – 10 тысяч руб.; получившим тяжелые ранения и увечья – 5 тыс. руб.; получившим

143

травмы средней тяжести – 3 тыс. руб. В последующие годы выплаты из бюджета возрастали. Жертвы террористической акции в театральном центре на Дубровке (г. Москва, 23 октября 2002 г.) получали компенсации в следующих размерах: семьи погибших – 100 тыс. руб., получившие ранения и травмы любой тяжести (включая легкие) – 50 тыс. руб.139 Таким же был размер компенсации 54 семьям погибших и пострадавших в результате теракта 6 февраля 2004 г. в московском метро. Кроме того, 38 гражданам компенсирована стоимость утраченного имущества. Попытки обращения в Конституционный суд РФ потерпевших на Дубровке с требованиями компенсаций морального вреда поддержки не нашли.

Размеры государственных компенсаций продолжают возрастать. Так, Департамент социальной защиты населения Москвы выплатил семьям погибших от теракта в Домодедово (2010 г.) по 2 миллиона рублей на каждого погибшего. Лица, получившие травмы тяжелой и средней степени получают по 1,5 миллион рублей, травмы легкой степени – 1 миллион рублей.

Много ли это? Приведем для сравнения размеры выплат жертвам терактов 11 сентября 2001 года в Америке. Правительственный фонд США, созданный для компенсаций, выплатил каждой семье погибших более $1,5 млн. при разбросе размеров выплат до $6,1 млн. Компенсации выплат получившим ранения составили на человека от $500 тыс. до $6,8 млн.140 Едва ли мы можем равняться на подобные проявления государственной щедрости: слишком различны бюджетные возможности России и США. Однако и отечественная практика знает случаи «государственной щедрости» по отношению к избранным. О них напоминает Уполномоченный по правам человека в РФ. «В случае гибели судьи или должностного лица правоохранительных и контролирующих органов, если она наступила вследствие причинения вреда их здоровью в связи с их служебной де-

139Защита прав жертв террористических актов и иных преступлений. Специальный доклад Уполномоченного по правам человека в РФ О.О. Миронова. М. «ЮРИСПРУДЕНЦИЯ» 2003 г., стр. 46.

140По материалам Интернет-сайтов.

144

ятельностью, наследникам указанных лиц выплачивается компенсация в размере, равном 180-кратному размеру среднемесячной заработной платы погибшего. В 2007 году среднемесячная заработная плата судьи составляла 80 тыс. рублей, соответственно, сумма выплачиваемой его наследникам из федерального бюджета компенсации составила бы 14 млн. 400 тыс. рублей»141. Далее автор заключает: «Таким образом, лица, самостоятельно избравшие для себя деятельность по борьбе с преступлениями и другими правонарушениями, находятся под существенно большей правовой, социальной и материальной защитой государства, нежели граждане, которые не только пострадали от преступлений, но и не были обеспечены эффективной государственной защитой от дальнейших противоправных посягательств». Насколько справедлив столь существенный разрыв в оценке жизни чиновника и рядового гражданина, судить трудно, – мы уже приучены к ситуации, связанной с различием в оплате труда представителям «низшего сословия» и «элиты» и правовыми льготами чиновников, подрывающими конституционное положение о равенстве всех перед законом. Таковы особенности российского капитализма.

В отечественной практике вопрос о «стоимости жизни» пока является одним из спорных. Он, так или иначе, затрагивается в научных публикациях, в которых обсуждаются способы определения экономического эквивалента стоимости жизни, но единого решения нет. И это естественно: слишком много факторов пришлось бы учитывать, причем факторов, не имеющих однозначной оценки. Существуют и нравственные ограничения творческой фантазии, подобные тем, которые стоят на пути научных экспериментов по клонированию человека. И всё же, табуирование проблемы моральными максимами о том, что жизнь человеческая бесценна, постепенно уступает прагматическим взглядам: всему есть цена, только иногда её трудно скалькулировать. С трудом, но всё же мы приходим к пониманию, что с раз-

141Специальный доклад Уполномоченного по правам человека в РФ

–ПРОБЛЕМЫ ЗАЩИТЫ ПРАВ ПОТЕРПЕВШИХ ОТ ПРЕСТУПЛЕНИЙ (Москва 2008).

145

витием цивилизации риски, угрожающие человеческой жизни, не снижаются, что нарастает опасность не только природных катаклизмов, но и техногенных катастроф, что преступность в её самых страшных проявлениях не оставляет надежд на радужные перспективы. От государства и общества требуется создание материальных ресурсов для предупреждения и смягчения последствий всех этих неблагоприятных явлений, для оказания поддержки и реальной помощи их жертвам. А ресурсы эти небезграничны, они требуют рачительного отношения и скрупулезного учёта.

С вопросом денежной оценки человеческой жизни столкнулись прежде всего страховые компании и предприниматели, вынужденные оплачивать гибель и увечье работника вследствие производственных рисков и нарушения правил техники безопасности. Российское государство вынуждено было вводить обязательное страхование для представителей профессий, подверженных повышенным рискам: судей, работников правоохранительных органов, аварийноспасательных служб, пожарных, военнослужащих, лётного состава аэрофлота и др. Страховые суммы, выплачиваемые семьям погибших, колебались от 120 до 180-кратного размер среднемесячной заработной платы. Это усредненные суммы, чаще всего, не имеющие сколько-нибудь убедительного обоснования, взятые, как принято говорить, с потолка. Кроме того, здесь очевиден уравнительный подход, не отражающий индивидуальных особенностей конкретных жертв, не учитывающий морального вреда и вреда, причиненного их имуществу.

Все эти вопросы обостряются с нарастанием тяжести последствий террористических актов. В США после взрыва башен-близнецов был издан Закон о компенсации вреда жертвам террористического акта 11 сентября 2001 г. и Ин- струкция-формуляр федерального фонда помощи жертвам 11 сентября 2001 г. Это весьма обширные документы, отразившие серьёзную работу по поиску справедливых решений для определения индивидуальных компенсаций жертвам и членам их семей. При определении размера денежных компенсаций учитывались такие характеристики личности пострадавшего, как его социальный статус, раз-

146

мер доходов и налоговых платежей и их отсутствие, наличие иждивенцев, возраст жертвы, согласие не обращаться за судебной защитой и пр. Были выработаны калькуляции расчетного экономического убытка и пояснения к ним.142 Рекомендации этих актов не могут иметь универсального международного значения уже потому, что они отражают конкретную ситуацию в конкретной стране с особенностями её экономических возможностей и национального менталитета. Вместе с тем это достаточно поучительный пример поиска социально справедливого решения органами государственной власти.

Обобщенное представление о методических подходах к оценке жизни человека в трудах отечественных и зарубежных авторов дают публикации И.Л. Трунова, Л.К Айвар и Г.Х. Харисова. Ими приводятся сложные формулы математических расчетов и делается ряд общих выводов: проблема определения стоимости человеческой жизни реально существует; она носит междисциплинарный и законодательный характер. В качестве её базовой оценки с учётом отечественного и международного опыта стоимость жизни может быть определена в 300 тыс. долларов (что составляет в рублях около 9 млн.).143 Соответственно социологическим опросам различных слоев населения РФ сумма выглядит скромнее – от 4,1 млн. до 7,6 млн. рублей.144 Разумеется, речь идет о сугубо ориентировочном значении этих оценок, которые едва ли могут стать эталонными, как по причине меняющейся экономической ситуации в стране, так и в силу отсутствия дифференцированного подхода к определению размера индивидуальных убытков. И названными нами, и другими авторами констатируется, что официальные ставки пра-

142Правовые акты о компенсациях жертвам теракта 11 сентября 2001 г.

иматериалы калькуляции расчетов убытков см. в книге Терроризм. Правовые аспекты противодействия. М. Эксмо, 2007 г., стр. 721-776

143И.Л. Трунов, А.К. Айвар – Экономический эквивалент человеческой жизни. Часть I. В книге – Терроризм. Правовые аспекты противодействия. М. Эксмо, 2007 г., стр. 400-414. А также И.Л. Трунов, Г.Х. Харисов – Экономический эквивалент человеческой жизни. Часть II. В той же книге, стр. 414-424.

144См. «Жизнь в четыре миллиона» – АиФ № 48, 2009 г.

147

вительственных компенсаций являются заниженными и дискриминационными.145

Вопрос о необходимости создания государственного фонда помощи жертвам террористических актов и иных преступлений, а также разработки современного варианта Положения о его назначении, источниках пополнения, определения составляющих ущерба и условиях выплаты компенсаций остаётся актуальной задачей науки и законодателя. Мы полагаем, что возмещение лицу вреда, причиненного террористическим актом, должно быть введено в правовые рамки и осуществляться в полной мере государством во всех случаях, когда иным способом такое возмещение невозможно (неустановление виновного, его гибель, несостоятельность и пр.). При определении размера денежной компенсации различных видов вреда ориентиром могут служить как рекомендации авторов соответствующих научных исследований, так и решения Европейского суда по правам человека, и практика стран Запада, которая нами рассматривается в гл. десятой данной работы.

145 См. Востросаблин А.А., Айвар Л.К. К вопросу обоснования сумм компенсационных выплат за жизнь человека. В сб. «Терроризм. Правовые аспекты борьбы». М.2005 г. с. 193-207.

148

Глава пятая.

Статус потерпевшего и вопросы возмещения вреда от преступлений в уголовном судопроизводстве РФ

§ 1. Признание жертвы преступления потерпевшим

Причинение преступлением ущерба личности, его здоровью, доброму имени, имуществу ставит её в положение жертвы, но это вовсе не означает распространения на неё охранительной функции закона. Лицо (физическое или юридическое) становится объектом правовой защиты и субъектом уголовно-процессуальной деятельности с приобретением статуса потерпевшего. Решение о признании потерпевшим оформляется постановлением дознавателя, следователя или суда по заявлению жертвы преступления или её представителя. У жертвы сохраняется возможность выбора: смириться, принять собственные меры по возмещению причиненного вреда, обратиться за защитой в правоохранительные органы. Выше мы приводили данные криминологических исследований, подтверждающих нежелание обращений пострадавших в милицию. Мотивы приводятся разные: неверие в реальность помощи, опасение мести со стороны преступника, предвидение длительной волокиты, нежелание огласки и пр. Но и факт обращения в органы МВД с подачей соответствующего заявления еще не означает «легализации жертвы», вступления в действие механизма её защиты. Заявление жертвы может не породить никаких правовых последствий, если оно не будет надлежащим образом зарегистрировано. По зарегистрированному заявлению может быть принято постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Возбужденное дело может завершиться его прекращением либо приостановлением с последующей сдачей в архив. Словом, существует множество возможностей для недобросовестных работников оградить себя от обременительной работы по раскры-

149

тию преступлений. Осуществляющая надзор прокуратура пытается реагировать на эту незаконную практику, однако это реагирование нередко носит сугубо формальный характер, не приводя к заметным позитивным изменениям. Для подтверждения приведем соответствующие выдержки из докладов Генерального прокурора РФ на заседаниях коллегии Прокуратуры и Совета Федерации ФС РФ по итогам года. Ещё на заседании коллегии Генпрокуратуры по итогам работы в 2001 г. (проходила 11 февраля 2002 г. с участием Президента) Генеральный прокурор – в то время г-н Устинов – сетовал по поводу огромного количества нераскрытых преступлений (7,7 тыс. умышленных убийств, 15,7 тыс. разбойных нападений, 70,7 тыс. грабежей, 625 тыс. краж и пр.). Его вывод о том, что «общественная и личная безопасность становится дефицитом», не являлся неожиданным. Социологические исследования и до и после этого выступления настойчиво подтверждали мысль о том, что страх является одной из доминант общественной психологии, определяющей самочувствие и поведение рядовых граждан. Спустя два года, отчитываясь о работе Прокуратуры РФ за 2004 г., Генеральный прокурор РФ ( в то время всё еще г-н Устинов) обратил внимание на многие недостатки правоохранительной практики подразделений МВД РФ. Один из них – отсутствие реакции на преступления. «Сегодня милиция выполняет много функций. Но главная функция – это защита людей от преступных посягательств,– напомнил далеко не в первый раз Генпрокурор.

– А в сложившейся ситуации с регистрацией получается, что она объективно покрывает преступников, помогает им избежать заслуженного наказания, потому что часть преступлений вообще не регистрируется. Нет регистрации, значит, нет преступления. Следовательно, нет и правосудия. А что есть? Есть издевательства над законностью и правами граждан»146.

Реакция, казалось бы, достаточно острая. Одним из её следствий явилось издание Приказа руководителей правоохранительных ведомств «О едином учёте преступлений»

146 Выдержки из докладов Генерального прокурора РФ приводятся с сайта Генеральной прокуратуры РФ.

150