Актуальные проблемы современного информационного общества социально-философский анализ. Кн.3. Монография

компонентов повышения доли ВВП многих стран. При этом рынок информационных услуг, являясь частью целого, обладает тем же характером обмена, что и рынок как целое. Отметим, что рынок уже по своему особому характеру (будучи процессом обмена) представляет собой собственнические отношения. На наш взгляд, как раз в этом состоит внутренняя, диалектическая связь процесса купли-продажи. В данном случае собственность как таковая выступает в качестве общей сущности рынка.

Рыночные отношения теснейшим образом связаны с собственностью. В связи с этим следует отметить, что существуют различные взгляды на собственность, её происхождение и роль в общественной жизни. На современном этапе в наибольшей степени распространены следующие представления о собственности:

1)вещественное понимание собственности – как отношения людей к вещам, в том числе к денежным знакам;

2)юридическое понимание собственности – истолкование собственности как узаконенного права на что-либо;

3)биологическое понимание собственности – как порождение естественных природных человеческих свойств;

4)смешанная характеристика собственности – как отношение людей к вещам и как отношения между людьми.

Мы считаем, что при научном анализе собственности целесообразно исходить из её природы. Природа же собственности общественная, межчеловеческая, так как её объекты в каждом отдельном случае обязательно принадлежат кому-либо, каким-то социальным образованиям и в то же время они отчуждаются от других людей, других социальных образований. Между владельцами и невладельцами жизненных благ складываются отношения, которые и являются собственническими.

Иначе говоря, собственность по своему содержанию существует

ифункционирует только в обществе. В иных сферах (животнорастительной, технической и т. д.) о ней не может быть речи. Даже если есть и действуют люди, но они изолированы друг от друга, собственность как таковая отсутствует. Подобное положение вещей существовало в первобытном обществе: «Изолированный индивид совершенно так же не мог бы иметь собственность на землю, как он не мог бы и говорить» [9, с. 473].

Следовательно, собственность является порождением общественных, в том числе рыночных, отношений. Собственность как принадлежность общества должна быть по своему содержанию совокуп-

51

ностью определённых общественных, межчеловеческих отношений. В широком смысле – это взаимодействие между владельцами и невладельцами жизненных благ, а также между владельцами разных их видов.

Ведущую роль играют отношения между социальными группами. Но подобное обстоятельство не исключает межличностных собственнических отношений. Рассматриваемое явление неразрывно связано с различными вещами, но вещи, имущество не могут входить в его общественное содержание, составляя лишь объекты рынка и лишь одну из его внешних форм. Собственническими же являются лишь те из них, которые непосредственно выражают присвоение и отчуждение жизненных благ.

Под присвоением благ нами понимается отношение людей к различным жизненным благам как к своим. Присвоение и отчуждение сами по себе являются уже не общественными, а опредмеченными отношениями, т. е. взаимодействия происходят не между людьми, а между людьми и какими-либо предметами. Поэтому присвоение и отчуждение неправомерно отождествлять с отношениями собственности. В этом состоит основная специфическая содержательная черта собственности.

Отметим основные типы собственности. По её субъектам (личность, социальные группы, общество в целом) можно выделить частную, личную, коллективную и т. д. типы собственности. По объектам межчеловеческих отношений складываются экономический, социаль- но-политический, духовный типы собственности.

Поскольку мы рассматриваем рынок как социально-экономи- ческий феномен, то и собственность нас будет интересовать в этом аспекте. С этой точки зрения она представляет собой глубинные, реальные отношения между людьми и особенно между социальными группами по вопросам присвоения и отчуждения материальных благ.

Собственность экономического типа принципиально отличается от собственности в её юридическом понимании. Экономической собственности свойствен объективный характер, в то время как социальная формируется по усмотрению людей, в законодательном порядке, носит субъективный характер. Однако и тот и другой виды понимания собственности неразрывно связаны: первый составляет сущность второго, а второй есть форма проявления первого.

На всех этапах общественного развития наибольшую роль играла исторически определённая собственность на средства производства. Средства производства занимают ведущее положение в фундамен-

52

те социальной жизни – в производительных силах. Поэтому именно те общественные слои, которые владеют основными средствами производства, получают фактическую власть в области экономики, политики, идеологии. В том числе они имеют неограниченную возможность направлять в своих интересах развитие товарно-денежного обращения.

Присвоение средств производства решающим образом влияет на все стороны общественной жизни, в том числе и на товарноденежный обмен. Во-первых, в руках собственника средств производства находится само создание товаров: он производит их, когда это ему выгодно, и прекращает данный процесс исходя опять же из своих интересов. Во-вторых, владелец средств производства формирует объёмы, качество, ассортимент создаваемых товаров. В-третьих, он имеет возможность изначально определять цены на свою продукцию. В-четвертых, от него в первую очередь зависят сроки и способы поставки товаров в торговую сеть.

Под собственностью на средства обращения следует понимать принадлежность торговых помещений и торгового оборудования, соответствующих средств транспорта и связи и т. д. Собственность на такие материальные блага формируется в самом процессе товарного обмена и поэтому очень тесно связана с ним. Она определяет отношения между продавцами и покупателями. Поэтому владение средствами обращения оказывает прямое воздействие на товарный обмен, хотя в целом не столь существенное, как присвоение средств производства.

Собственность на средства обращения оказывает на рынок довольно разнообразное влияние. Оно заключается в том, что данная собственность составляет ближайшее необходимое условие для возникновения обмена, от объёма и качества имеющихся средств обращения зависит эффективность рыночных операций и, наконец, собственники средств обращения формируют конечные цены товаров и услуг.

Роль собственности на рабочую силу так же многопланова и неоднозначна. Эта роль существенно дополняет значимость для рынка собственности на средства обращения: при возникновении торговых операций, динамике их объемов и качества, ценообразовании и т. д. Перечисленные направления реализуются в первую очередь на рынке самой рабочей силы.

Роль формационных видов собственности состоит в том, что они придают рынку качественно различную социальную направленность. Так, например, рабовладельческая собственность порождала осуществление купли-продажи в интересах преимущественно класса

53

рабовладельцев, так как в его руках находились важнейшие средства производства и средства обращения. При господстве феодального присвоения рынок удовлетворял потребности в основном помещичьего класса. В капиталистическом обществе он функционирует главным образом в интересах буржуазии. Это видно уже из того обстоятельства, что именно она получает из сферы товарно-денежного обмена подавляющую часть доходов и наиболее качественные, разнообразные предметы потребления. Все сказанное, конечно, не исключает определённого торгового обслуживания широких слоёв населения, особенно в современных развитых капиталистических странах.

Сучётом только что рассмотренной социальной направленности рынок можно в историческом аспекте подразделить на рабовладельческий, феодальный, капиталистический.

Вся история развития человечества, смена общественно-эконо- мических формаций принесла понимание того, что существует глубокая зависимость между рынком, поведением человека и социальными отношениями. Очевидно, что в последние сто лет в связи с развитием техники и капиталистического производства хозяйственная жизнь, экономика особенно глубоко внедрились в человеческое общество и господствуют над всем остальным. Рыночная же сфера связана со всем тем, что относится к производству, обмену и потреблению.

Сдревних времен идет дискуссия о формах, праве, месте собственности в системе общественных, в том числе рыночных, отношений.

О собственности писали многие философы на протяжении веков: Платон и Аристотель, Георгий Плифон, русские мыслители: Нил Сорский, Иосиф Волоцкий, Кирилл Белозерский, Н. П. Огарев, А. И. Герцен, М. И. Туган-Барановский, С. Н. Булгаков, П. Л. Лавров, Н. Н. Алексеев, С. Л. Франк, В. Л. Иноземцев, французские и английские утописты, П.-Ж. Прудон, философы нового времени, Ж.-Ж. Руссо, немецкие философы К. Маркс и Ф. Энгельс и многие другие.

Понятие «собственность» употребляется в весьма разнообразных значениях. Чаще всего его используют в качестве синонима или эквивалента понятия «имущество», а иногда и того проще – «вещи».

Внекоторых случаях, рассуждая о собственности, ведут речь об экономическом отношении либо, напротив, уравнивают данное понятие с сугубо юридической категорией – правом собственности.

В. Л. Иноземцев, исследуя проблему собственности, пишет о том, что на протяжении столетий, предшествовавших становлению развитых форм экономического общества, понятие «собственность» либо не использовалось совсем, либо применялось в значениях,

54

далёких от тех, что приняты сегодня. Прослеживая историю понятия, он пишет: «Аристотель, рассматривая проблему щедрости, говорит об имуществе (khremata) и о владении им (ktema), но не о собственности. В римскую эпоху достаточно широкое распространение получил термин proprietas, происходящий от слова proprius; с его помощью принадлежащая кому-либо вещь противопоставлялась другим объектам, которые находились в общем владении (например, общинным землям – ager publicus)» [5, с. 3–4].

Действительно, в ранних источниках по европейской юриспруденции понятие собственности определялось с помощью термина possedere – «владение», который позволял различать, что «вещи человеческого права» могут либо находиться в чьем-то личном распоряжении, либо принадлежать всей совокупности граждан. «Причём, – замечает В. Л. Иноземцев, – согласно римской традиции, собственность не подразделялась на „частную“ и „общественную“, поскольку сам термин proprietas чётко указывал на принадлежность соответствующего объекта тому или иному лицу» [5, с. 4]. Вероятно, ещё в те времена сформировалась одна из тенденций в понимании собственности как владения. В дальнейшем эта тенденция развивалась в контексте понимания собственности как права.

В. С. Соловьев в работе «Оправдание добра» так говорит о явлении и значении собственности: «Все острые вопросы экономической жизни тесно связаны с понятием собственности, которое, однако, само по себе более принадлежит к области права, нравственности и психологии, нежели к области отношений хозяйственных»

[12, с. 429].

Русский правовед П. Л. Лавров полагал, что вопрос о собственности неразрешим, «потому что не разрешён вопрос о праве вещи быть или не быть собственностью» [6, с. 83]. По мнению П. Л. Лаврова, основные дискуссии ведутся не о сущности собственности, а о том лишь, кому она принадлежит: частному лицу или обществу. Сам Лавров видит суть собственности в неразрывной связи с теорией справедливости: «При совершенном отсутствии одного из четырёх условий справедливости человек не может и думать о решении на основании начала справедливости вопроса о собственности. Правило „каждому своё“ не имеет смысла, когда другое существо в отношении есть земля, дерево, словом, вещь, потому что для человека своё какой-либо вещи немыслимо» [6, с. 82]. Из своей теории мыслитель выводит

55

на какую-то вещь без ущерба достоинству другого человека. Другими словами, для П. Л. Лаврова собственность – продолжающаяся свобода, расширение эгоистической личности на вещь, которая, не имея своего собственного достоинства, является частью достоинства собственника и реализуется в его интересах.

Безусловно, наиболее скандальным определением собственности является знаменитое высказывание П. Ж. Прудона: «Собственность есть кража!» В первой главе книги «Что такое собственность?» Прудон так заявляет о своём понимании собственности: «Немало авторов поучают, что собственность есть гражданское право, являющееся результатом завладения и освящённое законом; немало других утверждают, что это право естественное, источником которого является труд. И доктрины эти, по-видимому, совершенно противоположные, пользуются поощрением и одобрением. Я же со своей стороны утверждаю, что ни труд, ни завладение, ни закон не могут создать собственности; что, в сущности, она не имеет оснований <…> Собственность есть кража!» (цит. по: [15, c. 64]). А следовательно, если собственность есть кража, то рынок – это сосредоточение обмана и воровства.

Отметим, что утверждение Прудона не являлось абсолютно новым. Например, ещё в средние века аббат Гейстербах говорил о том, что всякий богатый человек является вором или наследником вора. Скорее всего, в средние века действительно существовало равенство понятий «богатый» и «собственник». О собственности как о краже писал и французский буржуазный революционер Ж.-П. Бриссо в работе, опубликованной в 1782 году. Сам же П.-Ж. Прудон сопроводил свой знаменитый афоризм некоторыми оговорками, которые снимают первоначальную остроту высказывания, так вызывающе звучащего вне контекста.

Понимание того, что такое собственность в ее современном значении, возникло, очевидно, в XVII в., когда получила распространение идея «естественного права». По этой теории, выдвинутой английскими философами XVII, а затем французскими просветителями XVIII в., собственность, точнее, право собственности, объявляется прирождённым, данным от природы свойством, присущим всякому человеку. Собственность формулировалась как принадлежность соответствующего объекта тому или иному лицу.

Очевидно, что отношения частной собственности появились в результате формирования рыночного хозяйства, в связи с необходимостью осуществлять обмен произведенными продуктами. Здесь и

56

начали формироваться «собственники», в дальнейшем распространившие идею присвоения далеко за рамки произведенного ими продукта. По этому поводу В. Л. Иноземцев пишет так: «Становление собственности происходило не как выделение „частной“ из „общинной“, а как вычленение личной собственности из, если можно так выразиться, несобственности» [5, с. 6]. В дальнейшем сформировалось понятие собственности коллективной как антипода личной. В. Л. Иноземцев полагает, что «эти две формы появились одновременно, ибо они обусловливают друг друга как „нечто“ и „его иное“» [5, с. 6]. Личная собственность земледельцев и ремесленников, по мнению исследователя, стала превращаться в частную по мере распространения денежной ренты, что предполагало производство продукта, предназначенного для реализации на рынке.

Тогда же сформировались два направления исследования собственности. Последователи одного рассматривают собственность как реализацию свободы воли, другие – как совершенствование общественных отношений.

Согласно первому направлению, собственностью является право распоряжаться каким-либо имуществом. В том, что собственность именно право, не сомневаются многие. Например, типичную для многих исследователей точку зрения на определение собственности выразил русский просветитель XVIII века, юрист С. Е. Десницкий: «Собственность по самому высочайшему понятию нынешних просвещеннейших народов заключает в себе:

1.Право употреблять свою вещь по произволению.

2.Право взыскивать свою вещь от всякого, завладевшего оною неправедно.

3.Право отчуждать свою вещь, кому кто хочет, при жизни и по смерти» (цит. по: [15, с. 19–20]).

У русского просветителя А. П. Куницына в работе «Право естественное» встречается сходное определение: «Собственность есть право исключительно употреблять вещь, не нарушая прав других людей» (цит. по: [15, с. 64]). Как видим, А. П. Куницын делает однозначный выбор в пользу определения собственности как права распоряжаться вещью, реализовать свою волю, соотносясь в этом праве

сдругими собственниками.

Зачастую в попытках дать определение собственности наблюдается смешение двух понятий: права и отношения. Одно из известных определений собственности дано философом Фихте-младшим, который в своей теории, стремясь к соглашению всех лучших результатов,

57

добытых другими мыслителями, доходит до следующей формулы. Он говорит о праве собственности как о праве каждой личности на особенную сферу самостоятельного постановления себе целей, юридически нравственных в мире физическом, общем для всех личностей. Фихте выводит своё начало следующим образом: «Каждый человек имеет равное право на относительное благосостояние, причём это благосостояние должно быть не окончательной целью, но средством для умственно-нравственного развития. Ввиду своей нравственной цели благосостояние должно быть достигнуто с помощью работы, поэтому оно должно опираться на работу, на обеспеченный труд. Это последнее предполагает для каждой личности особенную, ей принадлежащую сферу свободного действия. Эта сфера есть собственность» (цит. по: [15, с. 86]). Таким образом, для Фихте собственность – это, с одной стороны, сфера свободного действия, результат свободы воли, с другой стороны, это достижение нравственной цели. На наш взгляд, философ не придаёт значения тому, что никакая нравственная цель не может быть достигнута при помощи присвоения в силу эгоистического характера последнего.

Отношение собственности осмысливали ещё античные философы Платон и Аристотель, византийские философы Синезий Киренский и Георгий Плифон. При этом они раскрывали собственность как одно из отношений, существующих в обществе. Аристотель, как известно, ввел понятие «chrema», которое означало ведение хозяйства, рассчитанное на удовлетворение потребностей. Философ не рассматривал процесс ведения хозяйства как обогащение или получение выгоды.

Из древнерусских философов-монахов научно и последовательно о месте собственности в системе других общественных отношений писал Кирилл Белозерский. Ученик Сергия Радонежского, он воспринял от византийских философов космическую модель мира и космический проект науки. Данный проект науки с его принципом совершенства подвигнул одного из великих русских Учителей на теоретизирование соборного государства, в котором люди ориентируются, прежде всего, на завоевание богатств духовной жизни, а экономике и рынку отводится подчинённая данной ориентации роль. Рынок должен иметь своей целью не искусство наживы денег, не накопление и приобретение собственности, а обеспечение экономического и духовного благополучия.

По мнению подвижников-стяжателей и нестяжателей Древней Руси, «вещелюбие» – это то, что развращает человека. Преподобный

58

Нил Сорский так пишет о сребролюбии: «Итак, подобает нам сохранять себя от сей душетленной страсти и молить Господа Бога, да отженет от нас сребролюбивый дух. Истинное отдаление от всякого вещелюбия состоит в том, чтобы не только не иметь имения, но и не желать приобрести оное, и это нас наставляет к душевной чистоте» [13, с. 34]. Иосифу Волоцкому, идейному вдохновителю стяжателей, проповедуемый им идеал подвижничества виделся в правильной организации собственности. Для Иосифа Волоцкого материальная деятельность людей, производство может подтверждать и обусловливать их духовное обновление, приумножать совершенство общества. Великие русские Учители полагали, что на Руси собственность не может быть ценностью, что социальный прогресс достигается при совершенном хозяйствовании.

На первый взгляд, французский мыслитель-утопист А. СенСимон высказывал подобную точку зрения, а именно он писал: «Наиболее важный вопрос, подлежащий разрешению, это вопрос о том, как должна быть организована собственность для наибольшего блага всего общества в отношении свободы и в отношении богатства» [11, с. 355]. Но, как видим, Сен-Симон, разделяя идею Прудона о решении проблемы всеобщего блага, связывает отношение собственности именно со свободой. Философ, проявляя заботу о благе всего общества, склонен считать, что собственность должна быть организована по принципу свободы, или свободной воли, то есть он подчеркивает основной принцип существования рынка как свободу торговать «как хочется» и «для кого хочется», преследуя при этом эгоистичные интересы как продавца, так и покупателя. Ошибкой, на наш взгляд, в такой постановке вопроса служит то, что по принципу свободы воли может реализоваться лишь частная собственность, которая в силу своей природы не предусматривает решения проблемы всеобщего блага.

У Гегеля в «Йенской философии духа» мы встречаем множество раз подтверждение того, что частная собственность – это воплощение свободы воли: «Именно воля есть для-себя-бытие, погасившее в себе всякое чуждое, сущее содержание» [2, с. 304]. И далее продолжает: «Я владею, владение превратилось в мою собственность. Во владении у бытия недуховное значение моего имущества, как имущества этого отдельного (индивида), а тут у него бытие в признанности, и бытия владения (то значение), что есть вещь и есть я, и вещь – как постигнутая моя самость» [2, с. 326]. Своя воля – реализация своих интересов, выгод, потребительских устремлений человека. Частная собственность – это воплощение свободы воли, в ней человек раскрывается

59

собственно как человек, в этом смысле собственность выступает как «для-себя-бытие». Кроме того, собственность предстаёт как воплощенное свободы воли: «я владею, владение превратилось в мою собственность». Это воплощённое воплощение.

К разрешению проблематики, относящейся к происхождению понятия собственности, имеет прямое отношение та часть рассуждений Ю. А. Замошкина, которая касается этимологии слова «частное». Он пишет: «В странах, где говорят на языках, берущих начало от латыни, широко употребляются понятия и слова, производные от латинского „privatus“, а оно и соответствует русскому „частное“. Например,

ванглийском языке есть слово „privacy“ („прайваси“ в американском произношении и „приваси“ – в английском). Оно – уже в качестве термина – часто встречается и в литературе, рассматривающей традиции общественной мысли и жизни, причём несёт важную смысловую нагрузку. Согласно Вебстеровскому словарю английского языка, оно обозначает некое качество жизни, определяемое реальной возможностью человека осуществлять автономию и свободу в той сфере жизни, которая может быть названа „частной“. Это слово-термин употребляется и для выражения права человека на автономию и свободу в частной жизни, права на защиту от вторжения в неё других людей, органов власти или каких-либо общественных организаций и государственных институтов» [4, с. 3]. Данное исследование автора показывает теснейшую связь между термином «частное» и правом реализовывать свободу.

Поскольку обыденное сознание предшествует научному, отношения собственности фиксируются людьми на поверхности социаль- но-экономических явлений, прежде всего как имущественные отношения: кому, что и много ли принадлежит; кто, чем владеет и распоряжается. Экономические отношения собственности находятся в глубинном слое социально-экономических отношений, и на поверхности явлений воспринимаются лишь некоторые формы их проявления. Сущностный уровень отношений собственности скрыт от непосредственного восприятия, и для его раскрытия требуется специальное теоретическое исследование.

Сущность собственности, по убеждению К. Маркса, находится

впроцессе производства, там, где непосредственно затрачивается труд, который, в свою очередь, является первопричиной всех форм присвоения. В. И. Ленин писал в «Философских тетрадях» о том, что все вещи в самих себе противоречивы. Смысл этого положения в том, что оно «выражает истину и сущность вещей» [8, с. 124]. Согласно

60