Актуальные проблемы современного информационного общества социально-философский анализ. Кн.3. Монография

ФИЛОСОФСКИЕ АСПЕКТЫ ПРАВОСЛАВНОГО АРИСТОТЕЛИЗМА

Д. Е. Григоренко

I.Постановка основного вопроса философии

врамках православного аристотелизма

Человеку дано осмыслить великое чинопоследование сотворённого мира. Космос населяют мириады существ, разумных и неразумных, обладающих образом Божества и несущих в себе лишь его отблеск. Животные и насекомые, птицы и рыбы и, наконец, человек – всё это преисполненное Божественной премудростью мироздание являет собой онтос – реальность, на постижение которой направлен человеческий логос. Человек предстоит перед Божественным, природным и социальным онтосом. Испокон веков мыслящий разум обращался к феномену реальности как к источнику философии. Главным объектом философствования был именно онтос – то, что противопоставлено человеку в качестве внешней реальности.

Великий разлом между познающим разумом и онтосом произошёл в эпоху Нового времени. В новоевропейской философии начиная с Канта мыслящее «Я» постулирует свою обособленность от реальности и происходящее из этого постулирования право на самостоятельное мысленное конструирование мира. Из этого разрыва сознания и мира рождалась новая метафизика, дуалистическая по своей природе. Идейные истоки её состояли ещё в философии элеатов и софистов, поставивших проблему соотношения двух реальностей – сознания и мира. Но только в эпоху Нового времени, когда индивид смог понастоящему вырваться из пределов духовного, социального и природного космоса, стала возможна метафизика чистого гносеологического дуализма.

Всякая философия начинается с гносеологии. Именно определение того, в каком отношении находится познающее сознания и онтос (дуализм или единство), задаёт целостную характеристику конкретной философской концепции. Гносеологический дуализм с необходимостью предполагает построение онтологии трансцендентального типа, основанной на изобретении бытия («конструировании реальности» – по Бергеру и Лукману). В такой «изобретённой» онтологии богоданный онтос (духовный, социальный и природный) уступает место миру теоретических химер. Как следствие рушится вертикаль, соеди-

121

няющая творение с его Творцом. На месте этой вертикали возникает горизонталь измышлений человеческого ума. Так возникают различные умозрительные философские построения и идеологемы – от марксизма до неонацизма.

Суть метафизики – свобода, не ограниченная необходимостью. В диалектике же общего и единичного единство онтоса (как общего) находит своё необходимое завершение в единичных реальностях. Это единство порождает ту необходимость, которая лежит в основе онтоса в целом и космоса в частности. Космос никем «не придуман», он является сотворённым продолжением Реальности, и в этом смысле он приобретает черты подлинной (пусть и тварно-относительной) бытийности. Подлинная бытийность космоса характеризуется незыблемыми законами, имеющими объективный, не зависящий от человеческого сознания статус. Незыблемые законы онтоса составляют ту онтологическую необходимость, из пределов которой при всём желании невозможно «выйти» ни одному сотворённому существу. Между тем, гносеологический дуализм метафизики, противопоставляя субъект онтосу, создаёт пусть внешне-иллюзорные, но всё же некие условия для своей же «онтологии выхода из онтоса». Это и есть основное проявление метафизической свободы, не ограниченной необходимостью. Само понятие «метафизика» указывает на возвышение над «фюзисом» древнегреческой философии, той подлинной реальности, вне которой греческое сознание не видело ничего.

Принципиальный критерий различения метафизики и диалектики, тот «водораздел», который отделяет философию традиционной эры от «новодела» европейской мысли эпохи буржуазных революций, как раз и состоит в вопросе о свободе и необходимости. Диалектика – это философия «верности онтосу», философия, которая признаёт свободу исключительно в рамках онтологической необходимости. Это означает, что человек свободен полностью, но не абсолютно. Он свободен в самом глубоком значении понятия «свобода» – он может избирать какую угодно жизненную направленность и мировоззрение. Но он знает, что независимо от его воления существует незыблемая вертикаль Божественного онтоса. Эта вертикаль составляет основу космической модели мира – такого отражения мироздания, в котором действует Божественный чин и естествоповелительность. В этом смысле грех приобретает значение сознательного отклонения от данной вертикали, а также означает необходимость возвращения к ней путём раскаяния. В данном отношении характерным является тот факт, что образное именование России в качестве «Святой Руси» не

122

отражает этическую реальность жизни русского народа. Историческое его бытие свидетельствует о том, что это самый обыкновенный в нравственном отношении народ – со своими грехами и добродетелями. Праведность и даже святость одних его представителей всегда сочетались с нравственной неправдой и грехопадениями других. Но даже из глубины греха русский человек всегда видел эту вертикаль Богоустановленного незыблемого миропорядка, к которому необходимо вернуться – либо погибнуть, и прежде всего в духовном смысле.

Философия западного мира, начиная с эпохи Нового времени, постепенно стала обретать себя вне данной вертикали Богоустановленного незыблемого миропорядка. Осмысление свободы всё дальше и дальше уходило от диалектики свободы и необходимости. В этой философии дуалистическая гносеология (дуализм субъекта и онтоса) породила такую онтологию, в которой не учитывается главная естественная закономерность онтоса, состоящая в диалектике общего (духовного, природного, социального онтоса) и единичного (любого единичного сотворённого существа). Такая «изобретённая» онтология основывалась на идеях приоритета либо общего, либо единичного.

В данном случае гносеологический дуализм метафизики порождает её монистические варианты – монизм общего и монизм единичного. В рамках первого (реалистского) варианта создаётся некая умозрительная квазиреальность, имеющая всеобще-принудительный характер. При этом не важно, какого рода эта реальность – «материальная» или же «духовная» (т. е. реальность из дискурса материализма или объективного идеализма). В любом случае это именно квазиреальность, не имеющая ничего общего с реальным онтосом. Таковы «Абсолютная идея» Гегеля и «Материя» К. Маркса. Главное, что объединяет такие, казалось бы, далёкие друг от друга философские концепции, состоит в отрицании ими диалектического единства противоположностей двух принципиально различных родов бытия – несотворённого и сотворённого, духовного и материального. При всём уважении к гениальному философскому дару Гегеля, к его огромному вкладу в историю мировой философской мысли, из общего анализа его системы следует только один главный вывод: никаких принципиально различных природ, т. е. родов бытия, выступающих в качестве реальных диалектических противоположностей, не существует. Материальный мир представляет собой лишь инобытие Абсолютной идеи, или, выражаясь языком восточной философии Майю, – некое иллюзорное марево земного существования, не имеющее никакого собственного онтологического источника. Следовательно, философию Гегеля уже нельзя

123

назвать диалектической в её глубинной сути – она представляет собой одну из версий метафизического умозрительного монизма (монизма идеального типа, основанного на стандарте приоритета общего по отношению к единичному). Иную версию монизма – только теперь уже материального – представляет собой философия Маркса, принципиально отрицающая самобытность идеального начала. «Идея как продукт материи» никаким образом не может быть одной из основ диалектической онтологии, поскольку здесь нет речи о реальном диалектическом противоречии двух природ – следовательно, нет и диалектики.

В данной связи не существует никакого основания для разделения философии «по Энгельсу» – на материализм и идеализм. И то, и другое представляет собой, прежде всего, умозрительные схемы, основанные на стандарте приоритета общего над единичным (схемы над реальным онтосом). Данные схемы создаются в рамках логики средневекового реализма, на протяжении многих столетий доказывающего свою востребованность для западной цивилизации.

Здесь следует добавить, что вполне уместным будет определение материализма марксистского типа, по аналогии с гегелевским идеализмом, в качестве объективного. Материалистическая догма, как и идеалистическая, существует в некотором смысле «объективно», поскольку она самоопределяется вне и независимо от единичного сознания, будучи неким кантовским «трансцендентальным субъектом». Но эта «объективность» не имеет ничего общего с объективностью реально существующего мира.

Другой вариант метафизического монизма раскрывается в монизме единичного (номиналистский вариант). Данный монизм предполагает онтологию, в которой принципиально отсутствует всякая вертикаль (как реальная, так и умозрительная). Приоритет единичного по отношению к общему означает, что в расчёт не принимается ничего, кроме единичного бытия. В первую очередь, отвергаются любые схемы и догмы, имеющие всеобще-принудительный характер. Каждый свободный субъект самостоятельно конструирует свою реальность: по словам известного теоретика либерализма М. Дж. Сэндела, собственный «моральный универсум», «творя» мир по принципу ex nihilo: «Только в мире, не подчинённом целесообразному порядку, принципы справедливости становятся предметом человеческого конструирования, а представления о благе – предметом индивидуального выбора… Моральный универсум населён субъектами, способными самостоятельно конструировать смыслы» [2, с. 206–208; 210]. Никакой онтологической объективности не может быть по определению.

124

В мире царит свободный субъект, и свобода его действительно претендует на абсолютность, хотя и не может обрести её в силу тварной ограниченности человека. В таком варианте метафизического монизма сходятся множественные проявления субъективистской философии – либерализм (который можно с полным основанием именовать субъективным материализмом), гуссерлианство, философские концепции Беркли и Юма, Маха и Авенариуса как различные версии субъективного идеализма.

Умозрительная определённость номинализма и реализма в их современном философском изложении проявляется в том, что постулирование самостоятельного существования идеальной или же материальной реальностей не соответствует фактическому состоянию бытия. В мире нет ничего сугубо идеального и сугубо материального. Дух и материя, логос и тело – это «две стороны одной медали», т. е. диалектическое единство противоположностей. Сама постановка вопроса о «первичности» духа или материи Ф. Энгельсом свидетельствует о понимании их в качестве принципиально отдельных друг от друга начал, что в корне неверно в рамках диалектики.

Единственно существенным критерием различения типов философии, создающим условия для формулировки основного вопроса фи-

лософии в рамках православного аристотелизма, является критерий соотношении общего и единичного (онтоса и любой сотворённой единичной сущности). По данному критерию выявляется реалистская версия метафизики (приоритет общего) и номиналистская версия (приоритет единичного), а также диалектика, постулирующая неслиянное и нераздельное единство двух родов бытия – несотворённого и сотворённого (духовного и материального). Согласно диалектике мир един, но его единство принципиально несовместимо с мнимым «единством», составляющим основу любой версии метафизического монизма. Подлинное единство образуют исключительно противоположные рода бытия – нетварный и тварный. Мир един и мир один – но только потому, что это Божий мир, в котором Бог пребывает своими нетварными энергиями – Своей премудростью (логосами – законами мироздания) и Своей любовью (благодатью). Мир в данном отношении являет собой, выражаясь языком выдающегося православного богослова прот. А. Шмемана, отношение к Высшему. Красота мира земного – это указание на красоту мира Вечного.

Вконечном счёте, основной вопрос философии – это вопрос

оприроде этого, земного мира. Различие диалектики и метафизики в данном отношении основывается на том, что диалектика видит мир

125

как живой единый космос, одухотворённый Божественными нетварными энергиями. Метафизика же вместо объективного отражения действительного космоса предлагает либо глобальную умозрительную схему (реализм), либо «калейдоскоп» плюралистических описательных конструкций (номинализм), выстроенных по принципу «горизонтали» сугубо потребительского видения жизни.

II.Субстанциональный подход

врамках православного аристотелизма

Единство космоса есть частное проявление единства мира (единства общего и единичного). В этом заключается важнейшая идея диалектики. Космос предстаёт как одна из частей онтоса, следовательно, космос (природный и социальный) – это подлинная реальность. Духовный онтос раскрывается в Божественных нетварных энергиях, которыми Бог связывает воедино онтос духовный, природный и социальный. Единство мира, казалось бы, противоречит второму началу термодинамики, согласно которому Вселенная должна двигаться по вектору ухудшения своего энергетического состояния и, следовательно, по направлению разрушения своего единства. Природный и социальный онтос должны постепенно снижать уровень собственного воспроизводства и идти к рассогласованию и дезорганизации. На вопрос о причине сохранения космоса от такого варианта развития наука дала ответ в середине прошлого столетия, когда несколько крупных учёных практически параллельно начали разработку проблематики, связанной с антиэнтропийными процессами. Так, выдающийся австрийский физик Э. Шрёдингер разработал концепцию о негативной энтропии (негэнтропии), согласно которой любой организм сохраняет своё единство и, следовательно, жизнеспособность только благодаря тому, что в процессе обмена веществ вместе с тепловой и химической энергией он черпает из окружающей среды некую упорядоченность, которую учёный назвал негэнтропией. Впоследствии понятие «антиэнтропийный процесс» ввёл в научный дискурс академик АН ЭССР Г. И. Наан, а американский физик Л. Бриллюэн использовал понятие «негэнтропия» в своей теории информации.

Следует отметить, что схожее по содержанию понятие «стройность» разрабатывали отечественные философы и учёные (от св. Геннадия Новгородского до Н. А. Умова) задолго до появления концепции о негэнтропии. Кроме того, создатели данной концепции так и не

126

ответили на вопрос о природе негэнтропии – что именно представляет собой негэнтропия, которую организм черпает из среды. В рамках логики принципа единства мира, согласно которой природная и социальная части онтоса существуют исключительно благодаря своей нераздельности с онтосом духовным, негэнтропия предстаёт как аристотелевская энтелехия, которая влечёт вещи к их наиболее совершенному состоянию. В данном отношении выстраивается единая теоретическая линия: от Аристотеля – к святым отцам Православной церкви – и далее – к концепциям учёных и философов XX века. Впервые именно Аристотель разработал концепт об энтелехии как энергии самодвижения вещи по вектору своего наилучшего состояния, раскрывающей смысл и назначение вещи. Православные Отцы церкви писали о силе естествоповелительности, заложенной в каждое существо от Бога (эта идея была особенно отчётливо выражена в трудах св. Зиновия Отенского). И, наконец, современные учёные в процессе разработки проблем генетики, теории информации и других областей научного знания выдвигают идею о негэнтропийной насыщенности всякого объекта (как живого, так и неживого), которая определяет упорядоченность и стройность его существования.

Как установлено в рамках теории информации, источником возникновения негэнтропийных свойств объекта является информация. Слияние информации и материального субстрата вещи порождает ту негэнтропийную стройность, вне которой вещь существовать и развиваться не может. Так, биологами выявлено, что даже на своём простейшем уровне живая клетка обладает огромным информационным потенциалом, который задаёт своеобразную телеологию в её развитии и определяет все её жизненные функции. Информация является источником негэнтропийной упорядоченности и обладает чертами энергетической насыщенности, что позволяет высказать предположение о её принадлежности духовной части онтоса – Божественным нетварным энергиям.

Информация, которая движет каждым тварным объектом, представляет собой его логос естествоповелительности. Будучи частью общего (духовного онтоса), он становится одним целым с единичным (вещью), тем самым образуя реальное единство мира. Главное, что осуществляет логос естествоповелительности, – направление единичного (вещи) по определённому вектору развития.

Информация нетварна. Она являет собой Премудрость БогаТворца, создавшего мироздание, в каждой частице которого светится Логос. Неслиянное и нераздельное единство сотворённой и несотворённой реальностей – это основа основ православной диалектической

127

космологии. В данной связи несотворённая информация (Премудрость Божия) навеки соединена со своей сотворённой противоположностью – энергией1. Результатом же снятия данного диалектического противоречия становится та упорядоченность, которой «питается» организм в процессе обмена веществ – негэнтропия.

Негэнтропия предстаёт как тварно-нетварная реальность. Первичной («пресущественной») субстанцией является Бог – в Его энергийном проявлении (явлении), в качестве которого выступает Его Премудрость, или информация. Один из главных учителей Православной церкви св. Иоанн Дамаскин пишет: «Определяют же субстанцию таким образом: субстанция есть самосущая вещь, не нуждающаяся для своего существования в другой. Акциденция, напротив, есть то, что не может существовать в самом себе, но имеет свое бытие

вдругом. Таким образом, субстанцией будет Бог и всякое творение, хотя Бог есть „пресущественная субстанция“» [1]. В данном положении великого православного богослова показано, во-первых, что субстанция обладает «самосущием», т. е. способностью существовать абсолютно самостоятельно. Информация-премудрость, которую Бог внёс в мир в акте творения, действительно не зависит ни от чего земного. Во-вторых, акциденция-энергия имеет сотворённую определённость: её «бытие находится в другом», в информации. Данная закономерность проявляется в различных сферах. Высказанное слово обладает энергией, энергия находится в слове, её бытие определяется словом. Генная информация живой клетки определяет всю её жизнедеятельность, в том числе процессы её энергообмена, который неосуществим «сам по себе», без генной информации. Информация

вобласти микромира также определяет собой энергетические процессы. В общеонтологическом плане информация-субстанция (Премудрость) предстаёт как незыблемые законы мироздания, предполагая наличие собственной акцидентальности в мире и человеке. Акциденция всегда есть форма определённой вырожденности по отношению к своей субстанции. Так, мир и человек в определённой мере вырождены и нуждаются в своём восполнении посредством приобщения к своей первичной субстанции (к истине, добру и красоте Божьей премудрости). Акцидентальный по своему главному характеру мир в образной интерпретации предстаёт как бурные морские волны, бьющие-

1Ещё в древности Гераклит Эфесский высказал гениальное прозрение о слиянии информации и энергии в единый «огнелогос», понимаемый им в качестве Архэ, т. е. субстанции.

128

ся о скалу незыблемых законов бытия и только в этом движении получающих энергию своего существования.

Но субстанцию можно также понимать в другом варианте. Субстанцию как «всякое творение», очевидно, необходимо понимать в качестве всякого единичного сотворённого объекта (св. Иоанн Дамаскин приводит различные примеры: тело – субстанция по отношению к цвету как акциденции и т. д.). И если помнить, что вне негэнтропийной упорядоченности ни один сотворённый объект существовать не может, то необходимо сделать вывод о том, что сущностью его является именно негэнтропия, которая предстаёт как вторичная (не «пресущественная») субстанция. Она выступает как результат диалектического слияния информации и энергии.

Негэнтропия образуется в том случае, когда энергия получает векториальную направленность, определяемую информацией. Информация задаёт целевые установки в использовании энергии и тем самым направляет её. Именно эта векториальность предотвращает ухудшение качества энергии, что может произойти путём превращения свободной энергии в её тепловую форму. Верно направленная энергия становится источником создания упорядоченности, т. е. негэнтропийных свойств. Так, в процессе усвоения пищи образуются молекулы АТФ, которые являются наилучшей химической формой существования энергии. Химическая энергия, содержащаяся в пище, целенаправленно переходит в форму АТФ. Именно это является главным фактором оптимального усвоения химической энергии организмом.

Итак, негэнтропия представляет собой вторичную субстанцию. Противоположностью негэнтропии является энтропия, которая определяется отсутствием векториальной направленности энергии. В случае с энтропией реализуется хаос, постепенно переходящий в «спячку», равновесие, покой. Энтропия – это, прежде всего, отсутствие: добра, красоты, истины. Но отсутствие добра не может считаться злом, поскольку зло – это сознательная, целенаправленная и активная сила. Это некая «негэнтропия наоборот», «зеркальная негэнтропия». В космосе есть только две естественные его стороны – негэнтропия и энтропия (последняя указывает на онтологическую несамобытность сотворённого мира). Но никакой «зеркальной негэнтропии» в самой природе сотворённого мира не существует. Это некий «третий элемент бытия», введённый в него извне и насильственным образом. Именно поэтому, как пишут многие Святые Отцы (в частности св. Василий Великий), зло онтологически ничтожно, оно «изобретено», «выдумано» и «искусственно выведено» свободной волей человека.

129

III.Социально-философские аспекты православного аристотелизма

Философия не только способна влиять на самоопределение различных социальных субъектов2, но и сама порождается «духом эпохи» и тем обществом, специфику духовной жизни которого она отражает. Здесь может возникнуть вопрос о том, как, казалось бы, такой сугубо «интеллектуальный продукт», каковым является философия, может отражать жизнь общества и тем более влиять на неё. Ответ на данный вопрос кроется в том факте, что философия – это, прежде всего, феномен культуры. Как культурный феномен, философия очень чутко определяет основную духовную направленность того времени и того общества, в рамках которых она существует. Философия Гегеля выразила дух последнего этапа становления тотального пангерманизма, после которого последовало его окончательное крушение. Немецкое общество в лице гениального Гегеля выразило свои сокровенные устремления, состоявшие, прежде всего, в идее создания системы господства общего начала (общей пангерманской идеологии, общемировой немецкой государственности, культуры и т. д.) над любым единичным существованием. Немецкое общество всецело поддержало и развило те духовно-социальные начала, которые соотносятся с логикой средневекового реализма, провозгласившего реальность и первичность «универсалий» (в данном случае – догм, схем, умозрительных проектов). В новейшее время философия постмодерна своей главной идеей деконструирования смыслов выразила смысл эпохи дегуманизации общества, трансформировавшего все возможные «вертикали» социальной жизни в единую плоскость («горизонталь») потребительства. Либеральное стремление превознести единичное существование над любым проявлением «общего» выражает логику номинализма, не потерявшего своей актуальности для свободных субъектов как главных акторов либеральной цивилизации.

В свою очередь, русский философский проект, основанный на идее созидательного совершенства выражает глубинную суть русской цивилизации (русского мира). Эта цивилизация реализуется в таком типе общества, который является оплотом сил космизма, противостоящих постмодернистским тенденциям «развоплощения космоса».

2 У нас на памяти – глобальный эксперимент по «вживлению» атеистического философского проекта К. Маркса в умы представителей того общества, которое по историческим меркам ещё совсем недавно именовало себя «Святой Русью».

130