Актуальные проблемы современного информационного общества социально-философский анализ. Кн.3. Монография

СУЩЕСТВОВАНИЕ СУЩНОСТИ СОВЕРШЕННОГО РЫНКА

Н. В. Фомина

На современном этапе развития мирового сообщества учёные достаточно убедительно доказали, что разрушительный ход истории человечества можно переломить единственным путём – через преобразование вестернистской (глобальной), стихийной цивилизации

вцивилизацию управляемую.

Вмонографии виднейшего современного глобалиста А. П. Федотова «Научно-конструктивные основы величайшего преобразования Земной стихийной цивилизации в Земную управляемую цивилизацию» предложена совершенно новая модель мира, раскрывающая особенности поведения каждой страны в её взаимодействии с биосферой и миром в целом.

Модель управляемого мира с системой обобщённых параметров открывает необычайные возможности по изучению и конструированию управляемого, научно и духовно организованного, жизнеспособного мира.

Сам процесс исторического преобразования стихийного мира

вуправляемый согласно А. П. Федотову должен осуществляться на научной основе, на основе законов, направляющих этот процесс.

А. П. Федотов определяет четыре основных закона:

1. Закон о прекращении суммарного мирового экономического роста на уже антропогенно перегруженной Земле и о преобразовании его в гармоничное развитие человека.

2. Закон о стабилизации общей численности населения мира с полным сохранением разнообразия народов мира.

3. Закон об опережающем конструировании единой Земной управляемой цивилизации относительно конструирования гармонично вписываемых в неё моделей отдельных стран.

4. Закон об оптимальной эколого-социально-экономической системе Земной управляемой цивилизации [22].

Обратим внимание, что наиболее важным, определяющим законом новой, управляемой модели мира является закон о прекращении суммарного мирового экономического роста. На наш взгляд, при существовании современной глобальной рыночной системы, построенной по принципу рыночной конкуренции, свободного типа рынка, данный закон реализовать будет достаточно проблематично. Для реализации первого закона необходимо учитывать исторически сформи-

11

ровавшиеся типы рынка и соответствующие им типы социальных норм.

Свободный рынок как явление, адекватное социальности вестернистского, западного, индивидуалистического типа общества, предполагает раскрытие явления иного рода – совершенной формы рынка, адекватной социальности коллективистского типа общества, характерного для нашей страны.

Мы исходим из того положения, согласно которому совершенная форма рынка не является неким «идеалом». Она выступает определённым общественным отношением, в котором люди пребывают и получают возможность действовать в соответствии с этим отношением и совершенствовать данное отношение вместе с другими общественными отношениями. Совершенная форма рынка как определённое экономическое отношение должна быть встроена в систему других общественных отношений посредством определенных социальных норм, так как оно не может существовать в «социальном вакууме».

Всилу того что совершенная форма рынка является отношением, а не воплощением свободы воли субъекта, она требует пребывания общества в определённом отношении, а следовательно, требует соответствующей теории изучения и адекватных ей понятий.

Н. Н. Алексеев в работе «Собственность и социализм» однозначно пишет об этом явлении так: «Рынок есть, таким образом, социальное отношение всеобщей природы – обстоятельство, которое входит в сущность собственности» [1, с. 359]. Как видим, автор определяет существование сущности совершенного рынка как диалектическое. В процессе изучения рынка В. Л. Иноземцев приходит к выводу: «Очевидно, что торговля является общественным отношением, поскольку она означает не только отношение человека или группы лиц к некоему объекту как к чему-то им принадлежащему, но и как

кчему-то не принадлежащему иным людям» [7, с. 6].

Всоответствии с выводом А. Я. Райбекаса о том, что «вещь в процессе своего бытия может располагать многими линиями развития, наряду с ведущей, генеральной, которой оказывается всегда та, что наиболее полно реализует возможности, заложенные в её сущности» [14, с. 185], совершенный рынок развивается адекватно своей природе, принимая многообразные формы в соответствии с развертывающейся субъектностью социальных норм коллективистского общества, но при этом всегда реализуется как воплощение более или менее совершенных общественных отношений.

12

Совершенный рынок всегда считался противоположностью свободного рынка. На первый взгляд, это понимание совершенного рынка выглядит логичным. Однако такое понимание рынка идентифицирует природу его совершенной и свободной формы и игнорирует то обстоятельство, что природа одного из этих типов принципиально отлична от другой.

Безусловно, в рамках коллективистской социальности развитие системы экономических отношений, при которых отдельные звенья хозяйствования функционируют как части целого, порождает как возможность, так и необходимость совершенствования этих отношений. Совершенствование экономических отношений не может осуществляться независимо от совершенствования социальных норм: рыночных, политических, социальных, духовных. При этом совершенный рынок развёртывается во всё более широком многообразии экономических отношений, раскрывая всё более широкий спектр субъектности коллективистского общества, всё более богатое содержание коллективистской социальности. При этом возникновение каждого нового отношения совершенного рынка означает, что произошло очередное диалектическое снятие одного единства определённости и неопределённости отношений совершенного рынка другим единством определённости и неопределенности отношений совершенного рынка, более или менее совершенным, более или менее развитым. Однако большая или меньшая развитость отношений совершенного рынка находится в системе более или менее развитых иных общественных отношений, и, следовательно, возникает ситуация, когда более или менее развитые отношения совершенного рынка порождают необходимость в совершенствовании всего комплекса позитивных общественных отношений. В других же случаях более или менее развитые общественные отношения, взятые помимо отношений совершенного рынка, вызывают необходимость в совершенствовании совершенного рынка, в диалектическом снятии наличных отношений совершенного рынка новыми, более совершенными отношениями. Развитость совершенного рынка характеризуется его многообразием, а оно, в свою очередь, тонко взаимодействует с отношениями в обществе.

Выдающийся русский ученый К. Э. Циолковский, изучая экономические явления, продолжает традиционную мысль русской философии, раскрывая совершенный рынок в плане действительности совершенства социальных норм. В книге «Гений среди людей» Циолковский пишет о совершенном рынке, исходя из концепции совершенного общества, разрабатывает социологию такого общества.

13

В этом контексте само представление о рынке не может быть ничем иным, как общественным отношением, специфическим проявлением совершенства. Автор видит роль рынка в служении делу усовершенствования общественной жизни: «Богатства людей беспредельны. Нужно только умение взять их. Гораздо разумнее их искать и брать у природы, чем отнимать друг у друга. Ведь сумма богатств человечества от этого не увеличится» [24, с. 418]. За десятки лет до возникновения глобальных проблем Циолковский видит решение вопроса более или менее совершенного рынка не иначе, как в совершенствовании человека и, следовательно, общества, в котором человек живет. Он прямо указывает на связь между совершенствованием общества и разрешением стоящих перед человечеством задач: «Но как делить богатства земли? Не отнять ли всё у собственников и не разделить ли поровну? Подымется возня, взаимное истребление. Богатства, и без того пока скудные, ещё будут скуднее. Много будет обиды, злобы, мести, вражды, которая никогда не погаснет. Достойно ли это человека? Не лучше ли достигнуть того же взаимным согласием, уступками, просвещением, когда человек сам поймёт, что наследственный капитал для него гибель» [24, с. 424]. Мыслитель предлагает преобразовывать общество без привлечения принудительных мер, путем постепенного совершенствования социальных норм рынка.

Здесь, на наш взгляд, необходимо установить различие между проблемой совершенствования общественных отношений и насильственным насаждением определённой воли, несущей, по мнению носителя этой воли, всеобщее благо. Нам представляется, что воля, даже руководимая не личной корыстью, а любовью к людям, может оказаться волей безумной и переродиться в волю преступную. Именно об этом говорит С. Л. Франк, анализируя идеи утопизма: «Под утопизмом мы разумеем не общую мечту об осуществлении совершенной жизни на земле, свободной от зла и страдания, а более специфический замысел, согласно которому совершенство жизни может – а потому и должно быть – как бы автоматически обеспечено неким общественным порядком или организационным устройством; другими словами, это есть замысел спасения мира устрояющей самочинной волей человека» [23, с. 73]. По мнению Франка, в таком качестве утопизм увлекает своих апологетов на ложный и опасный путь. Достижение цели, которая ставится, невозможно, потому что этот идеал овладевает волей, т. е. делается попытка осуществить его через принуждение. Философ приходит к выводу, что идею совершенства невозможно привить в виде насаждаемого блага.

14

Мы считаем, что в общем плане данный процесс состоит в определённом согласовании, упорядочении рыночных отношений, согласовании и упорядочении деятельности субъектов рынка. Глубинная сущность регулирования рыночных отношений заключается в согласовании экономических потребностей и интересов их участников. При этом следует учесть, что если регулирование свободного рынка происходит с учётом социальных норм, навязанных интересами господствующего класса, то в совершенном рынке регулирование осуществляется с учетом ориентации товарно-денежного обмена на интересы тех социальных групп, которые в данный момент являются исторически прогрессивными. Существенными условиями при этом являются: диалектическая связь процесса обмена с развитием непосредственного производства; системное, целостное, взаимосвязанное осуществление регулирования совершенного рынка; соответствие использования различных форм регулирования методам государственного управления.

При этом следует отметить, что государство может иметь различную направленность. В условиях западной, индивидуалистической социальности в государстве доминируют формальные правовые социальные нормы (правовое государство), а в условиях коллективистской социальности в государстве гармонично сосуществуют формальные правовые и неформальные социальные нормы (соборное государство).

Например, русский религиозный философ Н. Ф. Федоров показывает различие двух государств следующим образом: «Какая противоположность между Россиею и Англиею и в жизни, и в их архитектурных проявлениях! Англия, окруженная океаном, на „отоце“ моря, может считаться превосходной крепостью, внутри которой, под защитой моря, живущие могли свободно предаваться собственным делам, жить для самих себя. Россия же не имеет никакой естественной защиты, отсюда и служилый характер её населения; жить для себя, для личного наслаждения, как в Англии, было невозможно; постройки при таких условиях приняли временный характер, жилища не могли принять вид законченности, обратиться в идолов, кумиров; при всяком нападении их оставляли почти без сожаления. С другой стороны, на наших постройках лежит характер родовой общины, ибо что такое наш русский дом? По словам одного нашего археолога, русский дом есть совокупность клетей, соединенных сенями или покрытиями. Он мог расширяться неопределённо вместе с расширением рода; оттого он и носит собирательное название „хоромы“, „палаты“» [21, с. 141–142].

15

По логике мыслителя, форма совершенного рынка выступает как форма самореализации социального соборного государства.

А. Г. Глинчикова пишет о том, что единственный верный способ существования рынка в коллективистическом типе социальности – это рынок, регулируемый государством посредством определённых социальных норм: «Общество может владеть этими неразделимыми средствами производства не непосредственно, а через свои политические институты, такие, например, как государство. А вот уже государство должно осуществлять справедливый (в отличие от капитализма) раздел путём равного распределения готовых продуктов индивидуального потребления. Т. е. общественная собственность рассматривается уже не как раздел поровну самих средств производства, а как раздел, распределение через государство уже готового к потреблению продукта. Так сложилась „социалистическая“ альтернатива капитализму, при которой общество в лице государства распределяет прибавочный продукт между всеми участниками производства» [5, с. 39–40]. Здесь уместно будет вспомнить фразу Альберта Эйнштейна: «Все нации будут благодарны России за то, что она, несмотря на величайшие трудности, продемонстрировала осуществимость планового хозяйства» [22].

Внимание роли государства при коллективистском способе производства общественной жизни уделяет целый ряд отечественных исследователей. Видный представитель российской экономической мысли М. И. Туган-Барановский доказывал, что государство должно объединить в своих руках национальное производство и торговлю для достижения экономической эффективности последнего. Основной идеей М. И. Туган-Барановского является идея централизованной власти, которую осуществляет государство. «Государство должно стать важнейшей хозяйственной организацией социалистического общества. Только при условии централизации возможны стройность, согласованность, пропорциональность во всех частях общественного целого» [19, с. 363–364]. М. И. Туган-Барановский признает, что централизация не должна быть жёсткой, чтобы не подавлять инициативу и творческие устремления человека. Своим происхождением коллективистское общество обязано процессу совершенствования общественных отношений, а характеристиками оформлений совершенства выступают, в частности, разновидности совершенного рынка как многообразие отношений социальных субъектов, среди которых государство как субъект рынка актуально настолько, насколько оно способно давать простор развитию субъектности социальных норм коллективистского общества.

16

О развитой системе экономических отношений, где государственные рычаги регулирования должны сочетаться с самоуправленческой инфраструктурой, пишет Ю. А. Красин, предостерегающий, что «государство не должно уподобляться гигантскому Левиафану, взявшему на себя регулирование всеми звеньями народного хозяйства, всей социально-политической и духовной жизнью общества» [8, с. 285]. Он полагает, что в государственную регламентацию не умещаются «творческие виды труда, научные знания, умения, приобретающие всё большее значение в современном общественном производстве и товарообмене» [8, с. 290]. Другими словами, в социальном соборном государстве должны быть разновидности общественного распределения товаров и услуг, которые являются характеристиками оформлениий совершенства общественных отношений. Например, в СССР

имела место социалистическая общенародная собственность. Как уточняет М. П. Саков: «Социалистическая собственность на средства производства исторически утвердилась в двух формах: государственной (общенародной) и колхозно-кооперативной» [15, с. 24]. По-видимому, подобное, произвольное сужение, ограничение субъектности коллективистского общества сослужило не лучшую службу в жизни страны.

Мы полагаем, что проблема государственного распределения и торговли в советское время не получила необходимого творческого обсуждения среди исследователей, поскольку не были дифференцированы типы социальности и, следовательно, типы субъектности социальных норм коллективистского и индивидуалистического типов общества. Как пишет В. П. Мотяшов: «Идейные, нравственные мотивы распределения продуктов труда дают человеку возможность ощущать себя подлинным хозяином» [11, с. 101]. Тем самым, отношения распределения продуктов труда реализуются не только на основе норм права, но и на основе других социальных норм. При этом представление о хозяине оказывается существенным не в плане куплипродажи, владения, пользования и распоряжения имуществом, а в плане ответственности за порученное дело, солидарности, взаимовыручки и т. д.

Рассуждая о субъекте и объекте совершенного рынка, необходимо иметь в виду соотношение институтов общества и государства, обеспечивающее жизнеспособность совершенного рынка, жизненность его субъектов и социальных норм, т. е. всего того, что пребывает в данном отношении и раскрывает себя в качествах, соответствующих данному отношению. В рамках коллективистской социальности государственное распределение продуктов труда и торговля

17

выступает как одно из социально-экономических отношений. При этом государство представляет собой один из субъектов совершенного рынка. Данный субъект, подобно другим субъектам, пребывает в своём отношении распределения и торговли. При этом жизнеспособными и прочными являются то общество и то государство, где жизненные проявления всех устремлений общественного целого совпадают с задачами государства.

Н. А. Бердяев, исследуя явление многообразия форм рынка, пишет, что различные его виды должны быть адекватными способу общественного производства. Согласно представлениям философа, «понимание хозяйственной жизни как социального служения совсем не означает превращения всякого хозяйственного субъекта в чиновника, не означает признания государства единственным хозяйственным субъектом. Бесспорно, часть промышленности, наиболее крупной, должна перейти к государству, но наряду с этим хозяйственным субъектом должна быть признана кооперация людей, трудовой синдикат и отдельный человек, поставленный организацией общества в условия, исключающие возможность эксплуатации своих ближних. Государство при этом будет формировать контрольные и посреднические функции, призванные не допускать угнетения человека человеком» [2, с. 152]. Очевидно, что понятие «социального служения» используется Бердяевым в контексте «социального государства», где оно вырабатывает определённые социальные нормы, не допускающие эксплуатации человека человеком. По мнению автора, при плюралистической социальной системе, предполагающей наличие в ней кооперативных и прочих трудовых объединений, государству отводится роль регулятора рыночных отношений посредством как формальных, так и неформальных социальных норм.

Государственное регулирование рынка в своём отношении индивидуально, но оно же является и общественной формой регулирования. Все зависит от типа государства: каково государство, таково и государственное регулирование рынка. Согласно А. Тойнби, «человеческое общество само по себе представляет собой отношение, вернее, особый вид отношений между людьми как явлениями частными, индивидуальными, но в то же время и социальными в том смысле, что они не могут существовать без общественных связей» [17, с. 252]. Так что субъекты рынка обнаруживают себя как субъекты, только находясь, пребывая в определённых общественных отношениях.

Разрабатывая проблему многообразия типов рынка и различия их природы, А. А. Зиновьев обращает внимание на ошибочное при-

18

менение одинаковых критериев при оценке экономических достижений в обществах с двумя различными формами товарообмена. Он пишет: «Если смотреть на советские предприятия с точки зрения экономической рентабельности, т. е. с капиталистическими западными критериями, то у нас не было вообще никаких рентабельных предприятий. Но это ошибочно – рассматривать советскую экономику с критериями западной экономики. Ибо это была не просто экономика, а сверхэкономика! Это было явление более высокого уровня социальной организации. И с этой точки зрения советское хозяйство (хозяйственный аспект, хозяйственная сфера) было на порядок выше всего того, что можно наблюдать на Западе. Какие критерии принимать? Я принимал такие критерии, например, как способность обеспечивать работой граждан страны, отсутствие безработицы, бескризисность, степень паразитарности и другие» [6, с. 75].

Рост роли государства как субъекта свободного рынка некоторые исследователи характеризуют как прямой переход к социалистическим формам хозяйства. Как указывает М. П. Саков, «расширяются не только масштабы огосударствления экономики, но возникает и новое качество» [15, с. 25]. Речь идет о существенных изменениях во взаимодействии политики и экономики. По мнению М. П. Сакова: «Буржуазное государство, являясь органом политической надстройки, берёт на себя функции организации и управления национализированными предприятиями и отраслями. Его экономическая сила возрастает, но она целиком остаётся в руках капиталистических монополий, финансовой олигархии» [15, с. 25]. Происходит, по словам В. И. Ленина, «процесс соединения гигантской силы капитализма с гигантской силой государства в один механизм, ставящий десятки миллионов людей в одну организацию государственного капитализма» [9, с. 83]. Мы полагаем, что нельзя согласиться с концепцией, основанной на поиске характерных черт, сближающих «капитализм» и «социализм». Несомненно, капитализм, основанный на частной собственности и свободной форме рынка, развивался и принимал всё более эффективные формы.

По словам Ю. К. Плетникова, «капитализм вынужден был обратиться к некапиталистическим способам поддержания своей стабильности: целевое планирование (программирование) и государственное регулирование экономики, в том числе с использованием индикативного (показательного) планирования, ориентирующего деятельность хозяйствующих субъектов в соответствии с прогнозами изменения рыночной конъюнктуры; перераспределение национального дохода,

19

учитывающее определённые интересы трудящихся слоёв населения, и

др.» [12, с. 82].

А. Г. Глинчикова полагает, что «в недрах индустриального общества развивается новый тип общества, базирующийся на неотчуждаемом по своей природе типе труда – творческом, интеллектуальном труде» [5, с. 51]. При этом исследователь указывает, что «формы отделения рабочей силы от условий труда могут быть разными. Они могут складываться как частная собственность на условия труда, могут складываться как государственная собственность на условия труда» [5, с. 51]. Отметим, что государство в условиях индивидуалистической социальности не может иметь характера социального соборного государства, поскольку сама субъектность социальных норм государства разворачивается в различных условиях.

Свободный рынок, будучи по своей природе результатом реализации свободы воли человека, является также формой самореализации государства индивидуалистического общества, поскольку оно выступает как аппарат воли господствующего класса, возведенной в закон. Правовое государство, предполагающее приоритет норм права над нормами духовными (моральными), провозглашает принцип равенства всех перед законом, и свободный рынок как реальность того, чем владеют, пользуются и распоряжаются, обретает норму «священного права частной собственности».

Здесь прослеживается западная традиция теоретизирования, в которой явление свободного рынка укладывается в концепцию «естественного права». Однако с данной концепцией не согласуется понятие «хозяйственной солидарности», о которой пишет Ильин. Кроме того, такие социальные нормы, как «конкуренция» и «солидарность», являются взаимоисключающими понятиями. В индивидуалистическом обществе в условиях социальных норм правового государства, по словам В. А. Милютина, не может иметь места всеобщая солидарность интересов, как нет в нём и «прочной ассоциации между производительными силами». Очевидным фактом, считает мыслитель, является только «мнимое единство индивидуальных целей» [10, с. 196].

Важный момент исследования А. М. Черепахина отводится критике господства постулата об «обществе в целом» как субъекте рынка. Исследователь полагает, что такое понимание «явилось следствием забвения диалектической традиции при изучении взаимодействия целого и части» (цит. по: [25, с. 122]). Диалектическая логика предполагает целое не как абстрактное единство, а как единство многообразия, обладающее богатым содержанием, т. е. многообразием субъек-

20