Актуальные проблемы современного информационного общества социально-философский анализ. Кн.3. Монография

тов коллективистской социальности, пребывающих в различных общественных отношениях, в том числе и в многообразии отношений распределения продуктов труда и торговли.

Общественное целое – это тождество различий субъектов общественных отношений. М. И. Туган-Барановский пишет, что «общественность есть необходимое условие индивидуальной жизни человека» [19, с. 269]. Таким же образом и совершенный рынок является условием существования каждого субъекта коллективистской социальности. И определённость данного субъекта задается характером социальных норм того общественного отношения, в котором субъект пребывает,

вчастности, он выступает как субъект отношений совершенного рынка.

Сточки зрения диалектики как науки о всеобщей связи явлений, данная связь конечна и бесконечна, непосредственна и опосредствована, определённа и неопределённа и т. д. Изучая совершенную форму рынка, мы используем категории диалектики связи и отношения, конечного и бесконечного, определённого и неопределённого, сущности и явления, общего и отдельного, общественного и индивидуального, раскрывающих объективную и субъективную диалектику его (рынка) развития.

Проблема единства определённости и неопределённости получила значительное обсуждение в связи с осмыслением представлений об информации как уничтоженной, снятой неопределённости. Эта проблема раскрывается в работах В. С. Готта, А. Д. Урсула, П. И. Визира и др. «До создания диалектико-материалистической теории отражения, – пишет А. Д. Урсул, – в философии процесс познания, т. е. движения от незнания к знанию, в значительной мере отождествлялся с устранением неопределённости, превращением её в определённость и представлением познания как окончательного одноразового акта» [20, с. 151]. Давно доказано, что знание как определённый тип научной информации не является только определённостью. «Научная информация в самом общем виде выступает как единство определённости и неопределённости, причем в зависимости от той или иной познавательной ситуации (и вообще от уровня социального развития) на первый план выступает то определённость, то неопределённость знания» [20, с. 157]. И поскольку отношение рынка представляет собой диалектическое противоречие, находящееся в развитии, и оно находится в зависимости от других общественных отношений, т. е. диалектических противоречий, находящихся в развитии, постольку отношение совершенного рынка характеризуется диалектикой определённости и неопределённости.

21

В плане объективной диалектики процесс снятия неопределённости – это процесс развития, согласно которому, во-первых, имеет место закон диалектики (закон отрицания отрицания); во-вторых, имеет место вероятность как мера неопределённости; в-третьих, имеет место определенный аспект всеобщей связи явлений и т. д.

Применительно к совершенному рынку последний также выступает как снятая неопределённость, т. е. это некоторое определённое отношение, находящееся в системе и в зависимости от других общественных отношений, и в этой мере определённость данного отношения неопределённа, а его неопределённость определённа. Диалектическое снятие определённости и неопределённости одного общественного отношения другим и, в частности, одного отношения рынка другим, более актуальным, предстает как процесс развития совершенного рынка.

Итак, возникновение новых качеств отношений совершенного рынка является снятием неопределённости социальных норм, результатом развития данных социальных норм в рамках общественных отношений, и рынок в этом контексте предстаёт как снятая неопределённость. Совершенный рынок – это одно из общественных отношений, в котором субъектам коллективистского общества необходимо пребывать, следовать тем социальным нормам, которые позволяют находиться в этом отношении. Действенность этих социальных норм необходимо защищать средствами соответствующих этим нормам социальных институтов. В этом смысле важно отметить следующее:

1)снятие неопределённости выступает источником установления: а) отношений вообще; б) в частности, общественных отношений; в) в том числе рыночных отношений;

2)снятие неопределённости – установление порядка пребывания

вэтом отношении и, в частности, пребывание в рыночном отношении. Порядок – одно из оформлений совершенства, поэтому в данном значении совершенный рынок предполагает определённое оформление совершенства. Многообразие же форм совершенного рынка выступает как многообразие оформлений совершенства рыночных отношений;

3)на базе снятия неопределённости устанавливается богатство отношений вообще, в том числе общественных отношений и, в частности, многообразие рыночных отношений. Поэтому данное многообразие рыночных отношений обнаруживает себя как то, что всякое отношение совершенного рынка индивидуально, а всякое индивидуальное – общественно. На основе снятия неопределённости возникает новое богатство отношений совершенного рынка;

22

4)на базе снятия неопределённости происходит: 1) гармонизация общественных отношений; 2) совершенствование общественных отношений, поскольку возникновение нового общественного отношения влечёт за собой совершенствование других общественных отношений, заставляет их подтягиваться к уровню других общественных отношений. Таким путём происходит совершенствование общественных отношений и, в частности, отношений совершенного рынка;

5)чем богаче, чем более многообразны оформления совершенного рынка, тем совершенный рынок становится более развитым и совершенным;

6)возникает многообразие отношений совершенного рынка, которое служит совершенствованию общественных отношений.

Анализируя явление совершенного рынка как определённой части хозяйствования, С. Н. Булгаков рассуждает: «Хозяйство характеризуется как процесс не индивидуальный, но родовой и исторический <…> Это значит, что оно есть процесс не только коллективный (как у животных), но и качественно общественный. Он существует только как общественный – общественность есть его природное свойство. Всякий индивид, вступающий в хозяйство, занимает в нём некоторое своё, как бы приготовленное ему место. И потому индивидуальные усилия и личные деяния получают здесь общественное, транссубъективное значение. Как, по учению Аристотеля, государство как целое существует прежде своих частей, так и хозяйство как общест- венно-целевой организм существует прежде своих носителей» (цит.

по: [26, с. 130]).

М. В. Буташевич-Петрашевский полагал, что задача общества состоит в применении к действительности высших формул общественного быта. Он пишет: «Ряд творческих преобразований может быть и незаметен взгляду близорукого наблюдателя, но закон постепенности и логической связи везде повторяется. Уподобимся же мы

вотношении к несозданной массе нашего быта общественного живой и творческой силе природы, вдохнём в него жизнь, и тогда дотоле разрозненные члены быта общественного будут являть гармоничность в своих движениях и явления общественной жизни не будут, как доселе, поражать нас нестройностью» [3, с. 179].

Совершенный рынок измеряется мерами совершенства, а свободный рынок – мерами свободы. Например, Л. Н. Толстой видит прогресс общественного устройства во введении такой социальной нормы, такого устроения, «в котором насилие стало бы и ненужно, и невозможно. Средство же осуществления этого порядка – есть внут-

23

реннее совершенствование» [18, с. 220]. Чем более широким и полным предстаёт многообразие (в данном случае многообразие типов совершенного рынка и обеспечивающих его социальных норм), тем более совершенным оказывается коллективистское общество.

Мы считаем, что образцами совершенства являются не умозрительные утопические теории, а «объективная диалектика, диалектическое противоречие, всеобщая связь, красота, гармония, непосредственность связи, опосредованность отношения, объективный закон, временной ряд, рост энтропии, антиэнтропийный процесс и ряд других не надуманных, умозрительных, но имеющих место в сознании, а также вне и независимо от сознания, оформлений совершенства»

[27, с. 7].

В коллективистском обществе, поскольку оно существует и формируется в сложных условиях, возникает необходимость в адекватности отражения действительности, познании законов природы. Познание же в индивидуалистическом обществе актуально как нечто, отвечающее требованиям реализации эгоистических устремлений. Индивидуалистическое общество представлено индивидуалистами, «общественными атомами», которые независимы друг от друга. Они являются не просто индивидами, а индивидуалистами, потому что руководствуются принципами свободы воли и эгоизма. На основании этих принципов мир предстаёт как совокупность ценностей, как сырьё для решения потребительских задач индивидуалиста, реализации его свободы воли.

Исторически сложилось, что западное общество культивировало независимость личности. На наш взгляд, это связано с принципом формирования социальных норм общины. В кровнородственной общине, получившей деятельное развитие в индивидуалистическом обществе, всё зависело от родовитости, авторитета её главы, соблюдалась выстроенная на этом авторитете иерархия. При этом чем выше положение члена иерархии, тем выше претензии на избыточный продукт, и, напротив, чем ниже положение, тем эти претензии ниже. В соседской же общине, получившей свое оформление в коллективистском обществе, существуют социальные нормы, выстроенные на определённом равноправии, на необходимости считаться с другими людьми. Главой соседской общины (старейшиной, старостой и т. п.) выбирается, как правило, человек самый справедливый, честный, мудрый, т. е. лучший, который не претендует на старшинство, основанное на большей доле избытка.

Так, община русских славян значительно отличалась от общин германских племен. В ней не было строгого культа предков; она не

24

была связана прочными религиозными узами с какой-либо территорией; состав её был гораздо однороднее. Эти черты равенства и вольности она приобрела ввиду слабости завоевательного начала и торговли. Общины на Западе распались на довольно раннем этапе истории. Там выделилось сельское сословие, которое отличалось скупостью и необщительностью. Деревенские мещане-собственники жили в домах-хуторах в окружении полей-лоскутов, отгородившись от соседей. В России же, где не было раздробления полей, напротив, крестьянин всегда жил «на миру», сообразно с нормами деревенского самоуправления. «Германская община пала, встретившись с двумя социальными идеями, совершенно противоположными общинной жизни: феодализмом и римским правом», – пишет А. И. Герцен [4, с. 130]. В таких условиях общинный уклад был обречен. Англосаксонские народы освободили личность, отрицая общественное начало, обособив человека. В ситуации культа индивидуальности развитие торговли не могло быть ничем иным, как развитием свободной торговли, свободной формы рынка.

А. И. Герцен, подчёркивая принципиальное различие европейской и славянской общины в социальных нормах, пишет: «Русская сельская община существует с незапамятного времени, и довольно схожие формы её можно найти у всех славянских племен. Там, где её нет, – она пала под германским влиянием. У сербов, болгар и черногорцев она сохранилась в ещё более чистом виде, чем в России. Сельская община представляет собой, так сказать, общественную единицу, нравственную личность; государству никогда не следовало посягать на неё; община ответственна за всех и каждого в отдельности, а потому автономна во всём, что касается её внутренних дел» [4, с. 129]. Примечательно, что Герцен, говоря о славянской общине, кроме экономической её стороны, выделяет нравственную составляющую. Это, безусловно, говорит о том, что в любом своём проявлении, в данном случае в виде внутриобщинного обмена продуктами труда, форма совершенного рынка не меняет своей сущности, а именно: остаётся определённым общественным отношением, встраивающимся в систему других общественных отношений.

Наряду с постоянными поселениями на Руси в течение многих лет развивались подвижные общины: вольная артель и военная община. Подчеркивая принципиальное различие подобных субъектов хозяйствования и торговли в жизни западного и российского обществ, А. И. Герцен пишет: «Артель – лучшее доказательство того естественного, безотчетного сочувствия славян с социализмом, о котором

25

мы столько раз говорили. Артель вовсе не похожа на германский цех, она не ищет ни монополии, ни исключительных прав, она не для того собирается, чтоб мешать другим, она устроена для себя, а не против кого-либо. Артель – соединение вольных людей одного мастерства на общий прибыток общими силами» [4, с. 134].

Феодальный строй не развился в России в том качестве, как он развился в Западной Европе. Феодальная сословная структура представляла собой ассоциацию, направленную против порабощённого производящего класса. Отношения господства и подчинения становятся существенным моментом присвоения. При этом непосредственный производитель не отделён от орудий производства, а низведён к ним.

Пришедший на смену феодальному обществу капитализм явился хозяйственной системой более высокоразвитой субъектности социальных норм рынка, чем предшествовавшая хозяйственная система. Тем не менее Г. В. Плеханов, характеризуя новую форму рыночного хозяйствования, отмечает: «Феодализм, действительно, пал под соединёнными ударами своих могучих противников; но не надо забывать, что „дух“, сообщивший этому движению жизнь, одушевлявший эти открытия, – был дух личности, индивидуализма…», который утвердился, «войдя всецело в жизнь западноевропейских народов, пропитавши собой все взаимные отношения людей» [13, с. 513]. Как видим, Плеханов обращает внимание на неизменную сущность хозяйства и торговли в индивидуалистическом обществе, отмечает её переход из одной формы в другую без приобретения какого-либо нового качества субъектности социальных норм общества.

Личная собственность земледельцев и ремесленников стала превращаться в частную собственность по мере распространения денежной ренты. Появился продукт для реализации на рынке. Постепенно рыночное хозяйство сформировалось как целостная система. Земля стала активно приобретаться у класса аристократии теми, кто её обрабатывал, и осваивалась капиталистическим способом – созданием излишков продукта для продажи. Дворяне же начали вкладывать деньги, образовавшиеся от продажи земли, в торговлю и промышленность.

В России, традиционно аграрной стране, капитализм не получил такого повсеместного распространения, как в Европе и Америке. В то же время в России большое распространение получило кооперативное движение. О развитии в России таких субъектов рынка, как кооперативные объединения, потребительные общества и кредитные товари-

26

щества, писали видные экономисты М. И. Туган-Барановский и А. В. Чаянов. Последний определяет кооперацию как субъект рынка, имеющий социальное движение, постоянно развивающегося, переходящего из одной фазы в другую, реализующего различные правовые и экономических социальные нормы и образующего свои организационные формы. Исследуя экономические процессы, оказывающие влияние на жизнь крестьянских хозяйств, А. В. Чаянов указывает, что «мы не можем в нашем экономическом мышлении пользоваться исключительно только категориями капиталистического строя уже по одному тому, что огромная область народного хозяйства, в виде сельскохозяйственного производства построена в большей своей части не на капиталистических началах, а на началах трудового семейного хозяйства, которому свойственны иные мотивы хозяйственной деятельности и даже иное понимание выгодности» [25, с. 181]. Выводы исследователя строятся на изначальном понимании различия способов производства социальных норм в двух типах обществ. Он обращает внимание на то, что российскому обществу присущи иные, отличные от западного общества, основы хозяйствования и товарообмена.

Автор широко известных трудов по экономике М. И. ТуганБарановский характеризует кооперативные товарищества как не только жизнеспособные, но и успешные, быстрорастущие хозяйства, которые являются почти беспримерными в хозяйственной истории общества. Подчеркивая общественную природу таких объединений, Туган-Барановский пишет о таких нормах, как «добрая воля вступать в состав членов» потребительного общества или кредитного товарищества, а также о том, что «никто не препятствует каждому члену выходить из этих организаций» [19, с. 369]. Рассуждая о развитии таких субъектов совершенного рынка, мыслитель полагал, что почти все виды современных ему кооперативов найдут себе место и в социалистической общине будущего, с тем, однако, различием, что «они по необходимости примут характер трудовых кооперативов и, соответственно этому, должны будут существенно измениться в своей внутренней структуре» [19, с. 379].

Учёный говорит об изменении структуры кооператива, однако не сомневается в неизменности существования определённых типов социальных норм формирования рынка, принципов, на которых он зиждется, а именно: коллективизма и социальной направленности. Развитие многообразия форм совершенного рынка он видит в развитии его субъектов, таких как «трудовая кооперация в области

27

промышленности», «производительные ассоциации», а в области сельского хозяйства – «трудовые общины, с весьма сложным внутренним кооперативным строем» [19, с. 380].

Мы полагаем, что на современном этапе развития общества технический прогресс, в том числе одно из его направлений – информатизация общества, в условиях коллективистской социальности, безусловно, должен вызывать к жизни новые социальные нормы совершенного рынка, высвобождая силы и разум человека для подлинно творческого труда, открывая перед ним величественные перспективы дальнейшего развития и совершенствования. По нашему мнению, развертывание экспертных систем, систем искусственного интеллекта не может не изменить, не сделать более развитой коллективистскую социальность, как, впрочем, и индивидуалистическую социальность, что не может не сказаться как на уровне развития свободного рынка, так и на уровне развития совершенного рынка.

Действительно, современное материальное производство включает в себя и те отрасли, которые производят средства для удовлетворения социальных и духовных потребностей. Так, возникает ряд новых отраслей материального производства и товарообмена, которые непосредственно обслуживают развитие науки, расширяются и индустриализуются те отрасли, которые работают на удовлетворение многообразных духовных потребностей людей. Материальное производство и рынок в его современном виде невозможны без духовного производства, без науки. При этом необходимо иметь в виду, что тип производственных отношений, как указывают К. Е. Тарасов и Е. К. Черненко, «определяет как форму отношений между людьми внутри общества и между отдельными обществами, так и форму способа производства в целом, форму использования производительных сил, форму связи общества с природой, форму товарообмена» [16, с. 277].

В. Л. Иноземцев полагает, что «информационные продукты» становятся доступными каждому работнику, способному обеспечить им «адекватное применение» [7, с. 10]. Кроме того, он считает, что «в обществе, ориентированном на информационные ценности, тенденция к отделению капитала от труда изменяется на противополож-

ную» [7, с. 11].

Таким образом, становится очевидным, что совершенный рынок – это не просто один из типов рынка, он является единственно возможным типом рынка в условиях коллективистского способа производства общественной жизни, при адекватном раскрытии его в содержании совершенства социальных норм.

28

Многообразие субъектов совершенного рынка представляет собой развитие общественного отношения. Это процесс совершенствования данного отношения в системе других общественных отношений, процесс развертывания системности их социальных норм: организационной определённости, актуальной общественной законченности, которая завершается и в совершенном рынке в том числе.

Многообразие же субъектов свободного рынка как формы реализации свободы воли предполагает многообразие воль, устремлений эгоизма. Эти воли группируются по определённым направлениям, но природа у свободного рынка одна.

На основании вышесказанного определим, что замена свободного рынка совершенным не является этапом развития общества, так как в обществе реализуется и развивается тот тип рынка, который ему адекватен. Многообразие типов совершенного рынка, представляющее собой многообразие социальных норм, характеризует развитость коллективистского типа социальности. Совершенный тип рынка выступает как тип самореализации социальных норм соборного государства, т. е. норм, в которых имеет место гармония формального и неформального типов отношений. При условии социального соборного государства государственное регулирование рынка выступает как общественное регулирование рынка. Совершенный рынок выступает как тип самореализации соборных социальных норм, как определённая форма снятия социальной неопределённости. В свою очередь снятие социальной неопределённости может стать одним из условий реализации управляемой, научно обоснованной модели мира.

Библиографические ссылки

1.Алексеев Н. Н. Собственность и социализм // Русская философия собственности. М. : Ганза, 1989. 659 с.

2.Бердяев Н. А. Истоки и смысл русского коммунизма. М. :

Наука, 1992. 234 с.

3.Буташевич-Петрашевский М. В. Наброски речей // Утопический социализм в России : хрестоматия / А. И. Володин, Б. М. Шахматов; Общ. ред. А. И. Володина. М. : Политиздат, 1985. 276 с.

4.Герцен А. И. Россия // Утопический социализм в России : хрестоматия / А. И. Володин, Б. М. Шахматов ; общ. ред. А. И. Володина. М. : Политиздат, 1985. 256 с.

5.Глинчикова А. Г. Капитализм, социализм, индустриальное общество – к вопросу о соотношении понятий // Вопр. философии. 2001. № 9. С. 36–53.

29

6.Зиновьев А. А. Обсуждение книги Т. И. Ойзермана «Марксизм и утопизм» // Вопр. философии. 2004. № 2. С. 43–60.

7.Иноземцев В. Л. Собственность в постиндустриальном обществе и исторической ретроспективе // Вопр. философии. 2000. № 12.

С. 3–13.

8. Красин Ю. А. От кризиса к возрождению (Социализм на переломном рубеже) // Квинтэссенция : филос. альманах / сост.: В. И. Мудрагей, В. И. Усанов. М. : Политиздат, 1990. 304 с.

9.Ленин В. И. Очередные задачи советской власти // Полн.

собр. соч. : в 55 т. М. : Мысль, 1985. Т. 32. 506 с.

10.Милютин В. А. О народном богатстве // Утопический социализм в России : хрестоматия / А. И. Володин, Б. М. Шахматов ; общ. ред. А. И. Володина. М. : Политиздат, 1985. 284 с.

11.Мотяшов В. П. Плюрализм: Возможно ли единство? // Квинтэссенция : филос. альманах / сост.: В. И. Мудрагей, В. И. Усанов. М. : Политиздат, 1990. 496 с.

12.Плетников Ю. К. Обсуждение книги Т. И. Ойзермана «Марксизм и утопизм» // Вопр. философии. 2004. № 2. С. 43–58.

13.Плеханов Г. В. Закон экономического развития общества и задачи социализма в России // Утопический социализм в России : хрестоматия / А. И. Володин, Б. М. Шахматов ; общ. ред. А. И. Володина. М. : Политиздат, 1985. 621 с.

14.Райбекас А. Я. Вещь, свойство, отношение как философские категории. Томск : Изд-во Том. ун-та, 1977. 243 с.

15.Саков М. П. Проблема собственности в экономическом учении Маркса // Коммунист. 1983. № 4. С. 15–28.

16.Тарасов К. Е., Черненко Е. К. Социальная детерминированность биологии человека. М. : Мысль, 1979. 366 с.

17.Тойнби А. Дж. Постижение истории / пер. с англ.; сост. А. П. Огурцов. М. : Прогресс, 1991. 736 с.

18.Толстой Л. Н. Путь жизни. М. : Республика, 1993. 431 с.

19.Туган-Барановский М. И. К лучшему будущему // Сб. соци- ально-филос. произведений / сост. и вступ. ст. К. В. Сорвина. М. :

РОССПЭН, 1996. 528 с.

20.Урсул А. Д. Проблема информации в современной науке.

М. : Наука, 1975. 287 с.

21.Федоров Н. Ф. Философия общего дела // Русская философия собственности. М. : Ганза, 1989. 178 с.

22.Федотов А. П. Научно-конструктивные основы величайшего преобразования земной стихийной цивилизации в земную управляе-

30