Актуальные проблемы современного информационного общества социально-философский анализ. Кн.3. Монография

щийся к нравственному развитию, выступает как симфоническая личность или симфонический субъект, а местное самоуправление представляет собой взаимодействие симфонических личностей. Гармоничное единство симфонических личностей образует симфонический субъект, который на основе симфонии единства всех социальных норм управляет сферой жизнеутверждения местного сообщества, служит всеобщей коллективной цели и всеобщему коллективному благу. Поэтому в концепции евразийства органы местного самоуправления выступают ещё и как хозяйствующие симфонические субъекты.

Всеединство выражает множество, собранное в органичное единство. В этом смысле органы местного самоуправления выступают как симфонический субъект и представляют собой целое: где целое есть сумма частей – симфонических личностей; где хозяйство есть коллективное целое и выражает единство хозяйствующих субъектов. Единство хозяйствующих субъектов выражается и в гармоничном взаимодействии двух противоположностей – идеального (духовного) и материального.

Органы местного самоуправления как симфонический субъект, как единство симфонических личностей раскрывают полноту институциональной оформленности местного сообщества как общества коллективистского типа. В евразийской концепции местного самоуправления институциональная оформленность органов местного самоуправления выступает как оформление субъектности общества коллективистского типа. Подобная институциональность органов местного самоуправления (симфонический субъект) вступает в отношения с государством – симфоническим субъектом. В единстве с государством органы местного самоуправления выступают как единый симфонический субъект, основанный на гармоничном единстве хозяйствующих симфонических субъектов.

Субъектность коллективистского общества обусловлена деятельностью органов местного самоуправления, где органы местного самоуправления представляют собой власть лучших представителей местного сообщества, а местное самоуправление выступает как народовластие и предполагает единство и взаимопереход субъекта и объекта управления. Органы местного самоуправления как субъект управления и его объект – местное сообщество – неотделимы друг от друга, следовательно, управление сферой жизнеутверждения местного сообщества выступает как самоуправление, а самоуправление выступает как управление. В этой связи органы местного самоуправления

101

как симфонический субъект выступают не столько в качестве социального института, сколько в качестве оформления полноты бытия, единства всех членов местного сообщества.

Всеединство выражает способ производства коллективистского общества и способ производства симфонической личности, в котором воспроизводство коллективистского общества обеспечивается взаимодействием симфонических личностей. Каждая симфоническая личность как симфонический субъект всей своей деятельностью поддерживает всеединство русского мира, не нарушая всеобщей связи между частями целого и совершенствуя общественные отношения. Всеединство «в потенциальности своей характеризует эмпирическое бытие. А интуиция всеединства непримирима с типичным для Запада механистическим истолкованием мира» [11, с. 319].

Вевразийской концепции местного самоуправления на основе всеединства формируются органы местного самоуправления, которые охраняют индивидуальные особенности каждого члена местного сообщества и отражают всеобщую связь между ними. В этой концепции органы местного самоуправления представляют собой всеединство симфонических личностей – выборных от народа, которым члены местного сообщества доверили заниматься раскладкою податей и повинностей, от имени всего местного сообщества вступать в отношения с представителями верховной власти, решать общие вопросы сферы жизнеутверждения местного сообщества.

Всвою очередь, всеединство местных сообществ как симфонических личностей образует единый организм – государство, которое по отношению к местным сообществам выступает как высшая симфоническая личность. Всеединство основано на диалектическом взаимодействии двух противоположностей – государства и народа. Основу этого диалектического единства составляет симфония единства органов государственной власти и органов местного самоуправления как симфонических субъектов.

Врусской философии синонимами всеединства выступают понятия «общинность», «коллективизм», «Православие», «Святая Русь», «Православная Русь», «Руская земля», «Руский Мир», которые являются образом социального устройства, культурно-духовного единства и, наконец, выступают в качестве стандарта единомыслия. «Православие есть душа России, корень всего её нравственного бытия, источник её могущества и крепости, знамя, собирающее все разнородные чувства её народа в одну твердыню, залог всех надежд её на будущее, <…> её господствующая святыня, задушевная любовь» [14, с. 52].

102

Основоположники евразийства в своей коллективной монографии писали, что «идеал Православия, практически в европеизованный императорский период русской истории, часто остававшийся непонятным, заключается не в „религиозном интернационале“, а в симфоническом и органическом <…> единстве многих исповеданий, православных не в том смысле, что они греческие или русские, а в том, что они не ере-

тичны» [8, с. 120].

В этом смысле Православие выступает синонимом понятия всеединства и в русской философии находит своё отражение в понятиях «душа России», «душа народа», «дух русского государства», «тело русского государства» и т. д. Следовательно, Православие обеспечивает, во-первых, сохранение культурного наследия народов всей Земли Русской, а во-вторых, трансляцию всего накопленного социального опыта и, тем самым, утверждает жизнеспособность каждой симфонической личности, каждого симфонического субъекта.

Для государства, состоящего из симфонических личностей, Православие выступает в качестве высшего закона бытия. Естественноисторическое развитие нашего государства показало, что деятельность органов местного самоуправления основана на общинности и коллективизме. «Верховный закон бытия» формирует отношения между членами местного сообщества как симфоническими личностями. В этих условиях минимизируется влияние принципов индивидуалистского общества: принципов свободы воли, индивидуализма, социального атомизма. В евразийской концепции местного самоуправления деятельность симфонического субъекта, какие бы институциональные оформления он ни принимал (органы местного самоуправления, местное сообщество, Земский собор, государство и т. п.), актуализирует упорядоченность, организованность общественной жизни. В своём единстве многообразные институты власти, выступая как симфонический субъект, упорядочивают внутренние связи и управляют сферой жизнеутверждения местного сообщества по принципу «всем миром», «всей землёй». «Правильное устройство, – утверждал Б. Н. Чичерин, – должно состоять в гармоничном соглашении обоих начал так, чтобы одно восполняло другое и всё управление составляло одну стройную систему» [20], объединяющую институты государства и органы местного самоуправления в единое целое.

Всякая деятельность по принципу «всем миром» возможна на основе всеединства государства и народа, институтов государства и органов местного самоуправления, при обеспечении органической и постоянной связи институтов государства с органами местного

103

самоуправления. В евразийской концепции местного самоуправления государство выступает в качестве внешней формы этого единства, осуществляющей волю всего народа. Эта всеобщая воля народа и устанавливает пределы государственной власти в границах функционирования органов общинного [местного] самоуправления: «Не обаяние отвлечённой власти, иначе силы, и не формальная законность связывает в России подданных с государем. <…> В основании любви подданных к государю лежит вера и народность; <…> чем правительство сильно, тем самым определяется его историческое призвание, характер его действий, пределы его власти; пределы, полагаемые не хартиею, не буквою конституции, но самым существом его, которое глубоко и живо сознаётся духом народным» [17, с. 285–286].

Практика реализации евразийской концепции местного самоуправления показала, что местные сообщества образуют единое целое, их деятельность и взаимодействие обеспечили существование и устойчивое развитие русского государства на широком евразийском пространстве, его противодействие внешним факторам на протяжении многих веков. В результате такого противодействия внешним факторам внутреннее управление общиной (местное самоуправление) утвердилось как оформление совершенства. С древнейших времён на Руси общинное устройство опиралось на моральные принципы, которые отразились в его уставах, порядках, т. е. во всём общественном укладе Земли. Моральные принципы обеспечивают регуляцию жизнедеятельности человека и общества, раскрывают стройность и законченность общественных отношений и выступают в качестве оформления его совершенства. С одной стороны, мораль относительно независима от существующей социально-экономической реальности, а с другой стороны, мораль есть результат практической деятельности общества. Выступая результатом практической деятельности всех членов местного сообщества, нравственным учением, мораль является отражением не только внутренних нравственных законов общественной жизни, но и нравственной культуры конкретно-исторического этапа общественного развития. Таким образом, мораль – это особое явление общественной жизни. Она является определённым общественным регулятором, в том числе и средством саморегуляции сферы жизнеутверждения местного сообщества. Следовательно, в конкретноисторическом образе морали отражаются внутренние нравственные законы общества: отношения человека к миру, к обществу, к самому себе. В образах морали отражается уважение к общинному устройству социальной жизни с её внутренними нравственными законами, к человеку,

104

ктруду. В этом смысле мораль представляет собой нравственное учение, формирующее этические характеристики членов местного сообщества: честь, достоинство, совесть, справедливость.

Справедливость пронизывает все аспекты бытия – и Природу, и общество, и духовный статус человека. На этом основании справедливость представляет собой этический императив, регулирующий все сферы бытия человека, общины и государства. С этой точки зрения справедливость выступает как мера самоконтроля, не позволяющая человеку нарушать установленные им же самим правила поведения.

Вевразийской концепции местного самоуправления единство социальных норм обеспечивает целостность местного сообщества, оберегая его от духовного разложения. Если нормы права, формируемые государством, противоречат народным традициям и обычаям, нарушают целостность общества, то такого рода нормы права будут отвергнуты. Насильственное насаждение государством норм права указывает на процесс огосударствления общества и минимизирует влияние на жизнь местного сообщества традиций и обычаев: «Закон и обычай управляют общественною жизнью народов. Закон, писанный и вооружённый силою принудительною, подводит под условное единство разногласие частных воль. Обычай, неписанный, безоружный, выражает собою самое коренное единство общества. Он также тесно связан с лицом народа <...> Чем шире область обычая, тем крепче и здоровее общество, тем самобытнее и богаче будет развитие прáва» [19, с. 75]. В этом случае поведение членов местного сообщества определяется теми социальными нормами, которые выступают в качестве духовно-нравственного регулятора поведения людей нравственных, следующих зову совести.

Следовательно, основным и существенным условием совершенствования общественных отношений является не только совершенствование норм права, но и совершенствование личности каждого члена местного сообщества. В этом случае сами общественные отношения представляют собой форму взаимодействия между органами местного самоуправления и каждым членом местного сообщества как между симфоническими субъектами. В свою очередь, взаимодействие симфонических субъектов способствует совершенству отношений между обществом и человеком, между человеком и Природой, что ведёт

ксовершенству общественных отношений. Совершенство общественных отношений, в свою очередь, предполагает симфонию единства всех социальных норм – внутренних законов нравственности, идеалов правды, добра и справедливости – с нормами права.

105

Итак, главная особенность евразийской концепции местного самоуправления заключается в преобладании внутренних законов нравственности, идеалов правды, добра и справедливости над внешним законом как нормой права; верховенство в общественной жизни обычаев как формы права, соединяющих традиции общества в способе производства общественной жизни. Нормы права предназначены для того, чтобы совершенствовать и укреплять законы нравственности. В таких условиях каждый член местного сообщества основной и главный смысл своего существования видит в служении обществу, ощущая своё единство, непрерывную связь с другими членами местного сообщества. Поэтому симфония единства всех социальных норм обеспечивает полноту, законченность и совершенство общественных отношений, а не совершенствование внешних условий, где нормы права призваны защищать материальное благополучие членов местного сообщества. В евразийской концепции местного самоуправления органы местного самоуправления выступают как симфонический субъект, псевдосфера функционирования которого регулируется внутренними законами нравственности, идеалами правды, добра и справедливости, наполненными государственным смыслом и содержанием, и охраняется нормами права, которые наполнены нравственным содержанием.

Библиографические ссылки

1.Аксаков И. С. Наше знамя – русская народность / сост. и коммент. С. Лебедева ; отв. ред. О. Платонов. М.: Ин-т русской цивилиза-

ции, 2008. 640 с.

2.Аксаков И. С. Отчего так нелегко живётся в России? М. : Рос. полит. энцикл. (РОССПЭН), 2002. 1008 с.

3.Аксаков К. С. Государство и народ / сост. и коммент. А. В. Белова, предисл. А. Д. Каплина ; отв. ред. О. А. Платонов. М. : Ин-т русской цивилизации, 2009. 608 с.

4.Бердяев Н. А. Судьба России. Самопознание. Ростов н/Д. :

Феникс, 1997. 544 с.

5.Бердяев Н. А. Царство духа и Царство кесаря. М. : Республи-

ка, 1995. 383 с.

6.Булгаков С. Н. Философия хозяйства // Собр. соч. : в 2 т. М. :

Наука, 1993. Т. 1. С. 49–297.

7.Витте С. Ю. Самодержавие и земство. СПб. : Тип. В. Безобра-

зова и К°, 1908. 212 с.

106

8.Евразийство (опыт систематического изложения) коллективная монография первых евразийцев (1926 г.) / сост. : Н. Агамалян [и др.] // Основы евразийства. М. : Арктогея Центр, 2002. С. 107–165.

9.Евразийство (Формулировка 1927 г.) : коллективный труд первых евразийцев / сост.: Н. Агамалян [и др.] // Основы евразийства.

М. : Арктогея Центр, 2002. С. 166–179.

10.Залеский В. Ф. Власть и право. Философия объективного права. Казань : Тип. Б. Л. Домбровского, 1897. 321 с.

11.Карсавин Л. П. Восток, Запад и русская идея // Русская идея / сост. и авт. вступ. статьи М. А. Маслин. М. : Республика, 1992. C. 314–323.

12.Карсавин Л. П. Основы политики // Основы евразийства. М. :

Арктогея Центр, 2002. С. 367–411.

13.Киреевский И. В. Духовные основы русской жизни. М. : Ин-т русской цивилизации, 2007. 448 с.

14.Киреевский И. В. Разум на пути к Истине. М. : Правило ве-

ры, 2002. 662 с.

15.Новгородцев П. И. Об общественном идеале. М. : Пресса, 1991. 640 с.

16.Савицкий П. Н. Евразийство как исторический замысел // Основы евразийства. М. : Арктогея Центр, 2002. С. 281–294.

17.Самарин Ю. Ф. Православие и народность / сост., предисл. и коммент. Э. В. Захарова ; отв. ред. О. Платонов. М. : Ин-т русской цивилизации, 2008. 720 с.

18.Соловьёв В. С. Оправдание добра // Соч. : в 2 т. / общ. ред. и вступ. ст. А. Ф. Лосева и А. В. Гулыги. М. : Мысль, 1988. Т. 1. С. 47–580.

19.Хомяков А. С. Ещё о сельских условиях // Соч. : в 8 т. М. : Университетская тип. на Страстном бульваре, 1900. Т. 3. С. 75–85.

20.Чичерин Б. Н. Курс государственной науки. Т. I–III [Электронный ресурс]. М. : Тип. товарищества И. Н. Кушнарев и К°, 1894. URL: http://www.constitution.garant.ru/science-work/pre-revolutionar/39 48892 (дата обращения: 18.03.2014).

107

СОЦИАЛЬНЫЙ АВАНГАРД ОБЩЕСТВА В ДРЕВНЕРУССКОЙ ИДЕЙНОЙ ТРАДИЦИИ

А. В. Лонин

Сформулированная ещё во времена античности Аристотелем концепция аристократической формы правления, согласно которой общество гармонично и совершенно только тогда, когда в его историческом развитии ведущую роль играют лучшие люди, была унаследована философией Византийской империи. Эта же идейная традиция стала неотъемлемой частью философии Древней Руси и получила своё институциональное оформление в политической практике Древнерусского государства.

Богатый фактический материал, позволяющий выявить конкретный смысл понятия «лучшие люди», содержится в обширном ис- торико-литературном наследии Древней Руси: летописях, произведениях художественной литературы, устном народном творчестве.

В самом древнем из дошедших до нашего времени памятнике древнерусского летописания «Повести временных лет» (XII в.) передовая часть общества обозначается разными понятиями: «лепшие люди», «добрые мужи», «нарочитые люди». Эти понятия тождественны по своему значению и синонимичны понятию «лучшие люди», известному ещё из произведений античных философов.

Понятие «лучшие люди» на Руси по своему содержанию близко к его аристотелевскому пониманию. И в том и в другом случае главным критерием принадлежности к «лучшим» является наличие добродетели. Причём добродетель в Древней Руси понималась как постоянное стремление человека к совершенству, духовному и нравственному росту, способность воплощать божий замысел на земле. Люди, обладавшие добродетелью, и составляли социальный авангард древнерусского общества, самую передовую его часть, а их ведущая роль во всех сферах общественной жизни обеспечивала устойчивое прогрессивное развитие государства.

Русский просветитель Иосиф Волоцкий выделил личностные качества, которыми должны обладать лучшие люди. Обращаясь с назиданием к своим читателям, философ пишет: «будь праведным, мудрым, утешителем скорбящих, питателем нищих, принимай странников, защищай обижаемых, будь благоговейным в общении с Богом и приветливым с людьми, терпеливым в напастях, не досаждай, будь щедр, милостив, в ответах краток, не желай славы, не будь лицемер-

108

ным, но будь чадом Евангелия, сыном воскресения, наследником жизни, ни златолюбцем, ни осуждающим, скорбящим о грехах» [3, с. 113]. Перечисленные русским философом качества личности являются составляющими содержание понятия «добродетель», наличие которой рассматривалось на Руси как неотъемлемое свойство, присущее «лучшим людям».

Упоминания о лучших («лепших») людях встречаются в летописи уже применительно к самым ранним событиям русской политической истории. Так, описывая один из эпизодов жестокой мести княгини Ольги древлянам, убившим её мужа князя Игоря, Несторлетописец отмечает, что древляне собрали «лучших мужей» и отправили их к княгине с предложением выйти замуж за их племенного князя Мала [4, с. 164].

Описанный в летописи эпизод весьма примечателен. Во-первых, он наглядно показывает, что традиции народоправства на Руси имеют древние исторические корни и берут своё начало ещё с тех времен, когда процесс объединения разрозненных восточнославянских племенных союзов в единое государство только начинался. Кроме того, на Руси существовал институт лучших людей, игравших ведущую роль в жизни древнерусского общества. Причем «власть лучших» в данном случае была не властью богатых и знатных, а властью самых умных, честных и мужественных. В данном случае следует согласиться с утверждением В. И. Сергеевича о том, что сословные различия в Древнерусском государстве на начальном этапе его развития ещё не существовали, а сформировались значительно позже – уже в эпоху Московской Руси. До этого всё население Древней Руси в социальном отношении было весьма единообразным, а отдельные группы людей отличались друг от друга не общественным статусом, а достоинством и наличием добродетели. «Каждый имел право на всё, – пишет В. И. Сергеевич, – но одному удавалось больше, чем другому, а потому он и выделялся как человек лучший» [5, с. 117]. Более того, слова летописца о «лучших мужах», управлявших древлянской землей, свидетельствуют о том, что аристократическая форма правления, при которой у власти находятся лучшие, была характерна не только для Киева как политического центра Руси, но и для других племенных союзов восточных славян, которые входили в состав Древнерусского государства.

«Лепшие люди» упоминаются также в летописном эпизоде, повествующем о взаимоотношениях князя Святослава с византийским императором. В 971 г., предприняв успешный военный поход против

109

Византии, Святослав советовался с дружиной по вопросу о заключении выгодного мира. Князь намеревался заключить мир с греками и собирать с них дань на правах победителя. «И была люба речь его дружине, и послали лепших мужей к царю, и пришли в Доростол, и сказали о том царю» [4, с. 171]. Как видно, на заре образования Древнерусского государства власть князя ещё нельзя назвать в полной мере монархической. Степень его самостоятельности ограничивалась теми рамками, которые сложились в обществе ещё в родоплеменную эпоху. Князь вынужден был прислушиваться к общественному мнению, выразителями которого и были «лепшие люди», представленные, главным образом, в княжеской дружине. Именно они, выделявшиеся из основной массы населения своим достоинством, особыми способностями и талантами, могли одобрять или не одобрять то или иное решение князя, входили в число его ближайших советников.

Таким образом, уже на раннем этапе формирования Руси как государственного образования, когда очень сильно было влияние прежних родоплеменных традиций, а процесс образования сословий ещё не начался, ведущую роль в обществе играли «лучшие люди», отличавшиеся от остальной людской массы своими добродетельными качествами. Так как одинаковые по смыслу понятия, обозначающие самую передовую часть общества, встречаются уже в самых ранних из дошедших до нас памятниках древнерусской письменности, можно предположить, что они сформировались у славянских племён ещё в догосударственную эпоху. Частое упоминание этих понятий в летописях и других письменных источниках говорит о большой значимости института «лучших людей» во всех сферах жизни древнерусского общества. Об этом же свидетельствуют и разные эпитеты, употребляемые древними авторами для их обозначения: «лепшие», «нарочитые» «добрые», «большие» и т. д.

Наиболее часто как в русских летописях, так и в других литературных памятниках встречается понятие «добрые люди». Смысл понятия «добрый» в Древней Руси не сводился лишь к способности сопереживать ближнему и помогать нуждающемуся, хотя эти качества, как явствует из источников, играли первостепенную роль в обществе, а их социальная значимость особенно возросла с принятием Русью христианства. Понятие «добрый» имело на Руси более широкое значение. Оно тождественно понятию «лучший». Не случайно главные герои русских былин – «добрые молодцы», древнерусские богатыри, отличающиеся мужеством, отвагой, всегда готовые встать на защиту родной земли.

110