А.Ф. Писемский в журналах «Современник» и «Отечественные записки»

Глава II. Три этапа сотрудничества с журналом «Отечественные записки»

создателем русского «толстого» журнала: «“Отечественные записки” открыли новую эру в истории русской журналистики, <…> тип “толстого” энциклопедического журнала…»1. Изучение «Отечественных записок» подхватил В. И. Кулешов2. Ученый выделил в истории журнала три этапа – начальный период, расцвет, связанный с сотрудничеством с Лермонтовым, Герценом и Белинским, и, наконец, кризис журнала, вызванный уходом лучших сотрудников. Но благодаря сохранению лучших традиций Белинского «Отечественные записки» смогли отстоять место в русской журналистике середины столетия.

Исследователи единодушны в том, что из-за вклада, сделанного в журнал великим критиком, «Отечественные записки» в первой половине 1840-х годов заняли главенствующее положение в русской публицистике: «Благодаря Белинскому и тому направлению, которое он придал журналу, “Отечественные записки” приобрели сотрудничество … крупных писателей 1840-х гг.»3. На начинающего автора Писемского не могли не оказать влияния статьи В. Г. Белинского, публиковавшегося в период его студенческой юности в «Отечественных записках», а также произведения Лермонтова и Герцена. Писемский предпринимал попытки стать сотрудником журнала «Отечественные записки» ранее публикаций в «Москвитянине» и «Современнике». Создается впечатление, что будущий писатель с юных лет испытывал благоговение перед этим журналом и мечтал печататься именно в нем. Но первый период сотрудничества Писемского с «Отечественными записками» совпал с кризисом журнала, вызванным уходом (Герцен) или смертью (Белинский, Лермонтов) лучших сотрудников.

В середине 1840-х годов во время учебы или после окончания Московского университета Писемский передал свою первую повесть московскому представителю редакции «Отечественных записок» А. Д. Галахову. Рукопись передавалась через М. Н. Каткова, которому она была вручена студенческим другом Писемского Н. П. Колюпановым. Запутанная история передачи рукописи в журнал была реконструирована М. К. Клеманом и А. П. Могилянским4

1Орлов Вл. Литературно-журнальная деятельность А. А. Краевского. Вып. 11, № 46. С. 22–56.

2См.: Кулешов В. И. «Отечественные записки» и литература 40-х годов XIX века. Москва : Издательство Московского университета, 1959. 401 с.; Кулешов В. И. Литературные связи Росс и Западной Европы в XIX веке (первая половина). Москва : Издательство Московского университета, 1977. 352 с.

3Дементьев А. Г. Очерки по истории русской журналистики 1840–1850-х гг. С. 120,

122.

4См.: Клеман М. К., Могилянский А. П. Комментарии // Писемский А. Ф. Письма. С. 589–591.

81

О. В. Тимашова. А. Ф. Писемский в журналах «Современник» и «Отечественные записки»

на основании мемуаров Н. П. Колюпанова1 и переписки А. Д. Галахова с А. А. Краевским.

Редакторы «Отечественных записок» оказались первыми, кто оценил дарование новичка, хотя московский редактор, видимо, знакомый с уровнем подобных дебютов, не скрывал скепсиса. «Принес мне Катков, – писал он в Петербург Краевскому, – повесть какого-то Писемского под названием “Виновата ли она?”. <…> Перешлю вам, если она того стоит…»2. Повесть «Виновата ли она?» оказалась «стоящей», поскольку сразу была принята к публикации. Но цензурный запрет напугал издателей, они оборвали контакты с молодым автором настолько быстро, что даже «забыли» вернуть ему рукопись3.

Редакция вспомнила о писателе только после того, как в журнале «Москвитянин» с большим успехом состоялся его дебют с повестью «Тюфяк». Показательно, что в тот же день (16 ноября 1850 года), когда Писемский «приносил… благодарность» (Письма. С. 29) Островскому за то, что «роман (“Тюфяк”. – О. Т.) наконец весь вышел», писатель отвечал на «лестное» письмо Галахова (Письма. С. 29–30). Судя по контексту ответного послания Писемского письмо московского редактора в Кострому содержало просьбу о возобновлении «участия» в журнале, а заодно и «доставило», наконец, в распоряжение автора запрещенную цензурой повесть. Галаховское письмо, несомненно, было послано с ведома Краевского и, возможно, по его прямому указанию. Об этом писатель «проговорился» в письме последнему от 4 апреля 1851 года: «Алексей Дмитриевич Галахов, по письму вашему, предлагал мне участвовать» (в журнале. – О. Т.) (Письма. С. 33). С указанного дня переговоры Писемского велись только с главным «петербургским» редактором, а Галахов исполнял скромную роль посредника.

не заинтересовывали редакцию «Отечественных записок». Редакция не ценила разнообразия предлагаемых замыслов и отклоняла то, что было выстрадано душой Писемского

Послания Краевскому, в которых излагаются планы будущих произведений и возможное время их появления, – единственный известный нам творческий дневник Писемского. Из него узнаем, что по возвращении в родную Кострому из университета Алексей Феофилактович обдумывал роман о жизни человека с «обстоятельствами жизни

1См.: Колюпанов Н. П. Из прошлого (посмертные записки) // Русское обозрение. 1895. № 5. С. 27–30.

2Цит. по: Клеман М. К., Могилянский А. П. Указ. произв. С. 590.

3В письме А. Д. Галахову от 16 ноября 1850 года редакторам приносится «чувствительная благодарность» за возвращенную наконец рукопись (Письма. С. 30).

82

Глава II. Три этапа сотрудничества с журналом «Отечественные записки»

самыми обыкновенными», рассказы «Никитушка» и «Брак по страсти» (Письма. С. 30). Последнее произведение в процессе работы превратилось в повесть «Сергей Петрович Хозаров и Мари Ступицына. (Брак по страсти)», опубликованную в журнале «Москвитянин» (1851). Замысел романа был реализован много позднее под названием «Люди сороковых годов» (1869).

Исследователи склоняются к мнению, что замысел рассказа «Никитушка» не был реализован1. Мы полагаем, это самое раннее по времени упоминание будущей новеллы «Фанфарон. Один из наших снобсов» (1854), герой которой Дмитрий Никитич (курсив наш. – О. Т.), или просто Митенька Шамаев, мог первоначально именоваться Никитушкой.

При анализе редакторской переписки со всей отчетливостью выступает творческая программа Писемского – интерес к раскрытию психологии «обыкновенных людей». Обратной стороной этой творческой задачи, стало развенчание «гениальных» эпигонов романтизма, еще широко распространенных в 1830–1840-е годы в русской жизни и литературе. Эта сатирическая тема неожиданно для Писемского оказалась востребована. Скорее всего, редакция «Отечественных записок» сочла насмешку над романтическими героями темой, уже не раз звучавшей на страницах журналов и потому не грозящей никакими цензурными неприятностями. А. А. Краевский и А. Д. Галахов пожелали видеть на страницах своего журнала сатирические повести «Брак по страсти» и «M-r Батманов».

Автор уже вез повесть «Брак по страсти» в Петербург Краевскому (зима 1851/52 гг.). Но при остановке Писемского в Москве его друг Островский прочитал и, восхитившись, «выханжил» повесть для журнала «Москвитянин», чем нанес обиду редакции «петербургского» журнала. «…Получил по случаю его (выхода в свет в “Москвитянине” “Брака по страсти”. – О. Т.) очень лестное письмо от “Отечественных записок” с большим, впрочем, укором, отчего я не послал его к ним, как прежде обещал…», – признавался Писемский редактору «Москвитянина» М. П. Погодину (Письма. С. 36).

(Ап. Григорьев, Б. Алмазов, Е. Эдельсон), свою роль сыграли соображения молодого автора о суровости петербургской цензуры в сравнении с более лояльной московской. Об идейном замысле повести «Брак по страсти» Писемский писал Краевскому: «Главная

1Цит. по: Клеман М. К., Могилянский А. П. Указ. произв. С. 592.

83

О. В. Тимашова. А. Ф. Писемский в журналах «Современник» и «Отечественные записки»

мысль… насмешка над мелкими натурами, претендующими на любовь» (Письма. С. 30). Со свойственной ему последовательностью и смелостью в развертывании замысла писатель задумал вторую, «послесвадебную» часть произведения о молодых, заключивших «брак по страсти», шокирующую ревнителей тогдашней строгой морали: «Роман по своему ходу должен… кончиться тем, что женившиеся по страсти должны непременно разъехаться» (Письма. С. 30). Снова, как видим, начинающий писатель обратился к опасной теме критики современного брака и семейных обычаев, как и в повести «Виновата ли она?», запрещенной за это петербургской цензурой. Еще до передачи повести в журнал «Москвитянин» наученный горьким опытом автор осведомлялся у Краевского: «Возможно ли это и пропустит ли цензура?» (Письма. С. 30–31). Опасения Писемского оправдались:

вГарольдовом плаще» (окончательное название – «М-r Батманов»), и редакцией «Отечественных записок» ее рукопись была «обращена <…> вспять» автору с многочисленными «цензурными помарками»

(Письма. С. 40, 41).

Кроме того, в отношении к молодому автору Краевский радел

вэтот период более о собственных материальных выгодах как издатель. Но и практичный Писемский оказался не промах: он отчаянно торгуется, «ходит» Михаилом Петровичем под Андрея Александровича. Он готов отдать свое произведение «М-r Батманов» журналу «Отечественные записки» не менее чем за «пятьсот руб. <лей> серебром».

«В противном случае, – прямо заявляет редактору Алексей Феофилактович, – должен буду… дать ему другое назначение» (Письма. С. 34). В конечном итоге и вторая сатирическая повесть Писемского вышла в журнале «Москвитянин».

После отказа автора от публикации произведения «М-r Батманов»

в«Отечественных записках» в 1851 году в отношениях автора и журнала снова возникает пауза вплоть до 1854 года, несмотря на то что

вавгусте 1851 года Андрей Александрович «обязательным письмом»

вКострому снова предлагает Писемскому продолжить сотрудничество. Однако ничего из предложенного автором редакцию не удовлетворило и Писемский на два года связывает свою деятельность с журналом

«Современник» под редакцией Н. А. Некрасова и И. И. Панаева. Возможно, была и другая причина расстроившегося сотрудниче-

ства – недовольство писателя тем, как его творчество трактовалось и оценивалось критиками и обозревателями журнала «Отечественные записки». Желание редакции привлечь в журнал Писемского как белле- триста-юмориста мотивировалось умеренным направлением, которого

84

Глава II. Три этапа сотрудничества с журналом «Отечественные записки»

начали придерживаться «Отечественные записки» в первой половине 1850-х годов после ухода из журнала Белинского и Герцена: Краевский стремился сгладить противоречия между авторами – представителями разных общественных партий. В этом духе была выдержана программная редакционная статья, содержащая подведение итогов 1852 года: «Зачем с желчью и едкостью говорить о каком-нибудь романе? <…> Литературная критика была кротка и учтива, не обнаруживала особенного задора. Чего же вы хотите еще?»1. В заключение высказывалась убежденность, что всеобщее благодушие есть «лучшее средство уважать нашу литературу»2.

Критика «Отечественных записок» как журнала, ориентированного на рядового читателя, основывала взгляд на писателей на чертах резких, наиболее бросающихся в глаза. Обозреватель журнала откровенно сознавался в сложности задачи выявить приметы индивидуальной поэтики: «Другое дело талант таких писателей, как… гг. <оспода> Тургенев, Писемский <…> Л. Н. Т.: признает ли критика эти произведения прекрасными, находит ли в них недостатки – она постоянно оказывается неопределенною»3. У даровитых авторов, пояснял рецензент, «не так легко замечать» «недостатки», чем в «таких произведениях», где они «слишком ясны, резки и грубы», а потому «определить его (художника. – О. Т.) талант, обозначить его границы, подметить его особенности… очень трудно»4.

В сиюминутной наблюдательности «Отечественных записок» и знании вкуса массовой публики была и положительная сторона. Рядовой рецензент не только указал на творческую связь Писемского с популярными созданиями русской и западноевропейской литературы, но заявил о полемичности такого сближения. Так, рассказ «Леший», замечает рецензент «Отечественных записок», создан в полемике писателя-реалиста с ожиданиями романтической части публики, «начитавшейся до обморока “Монте-Кристо”»5. Критик набрасывает остроумное «либретто» того, как должно развиваться действие согласно надеждам читателей, ожидавших романа «в 24 томах, пролога в 4 частях и эпилога в шести» с фантастически-любовной интригой. Критик с иронией вопрошает от лица любителя современных

1Б. П. Русская литература в 1852-м году. Статья 1 и 2 // ОЗ. 1854. № 1–2. Отд. 4. С. 88.

2Указ. соч. С. 88–89.

3Б. п. «Леший», рассказ г. Писемского // Отечественные записки. 1854. № 1–2. Отд. 4. С. 97.

4Там же.

5Там же.

85

О. В. Тимашова. А. Ф. Писемский в журналах «Современник» и «Отечественные записки»

романов в духе Дюма: «Где волшебное, где все то страшное, где… необычайное, что мы так любим?»1.

По контрасту с романтической прозой, справедливо указывает рецензент, усиливается реалистическая безыскусность рассказа Писемского: «Управляющий – нисколько не добрый человек <…> Прекрасная крестьянка… обратилась в Марфушу…»2 и т. п.

***

В 1860-х годах отсутствие эстетической программы становится для крупного издания недопустимым. Для ее выработки редакция привлекает молодого критика С. С. Дудышкина. Его статьи, однако, не содержат оригинальной критической концепции в сравнении с общими тенденциями 1850-х годов. Критик повторяет уже многочисленные негативные отзывы о повестях «натуральной школы». Так, в разделе «Журналистика» анализировался «роман г. Ипполита Панаева “Бедная девушка”», помещенный в № 5, 6 и 7 журнала «Современник». Отмечаются стандартность положений, призванных возбудить общественное негодование против оскорбителей бедной гувернантки: «Сколько огорчений… бедствий сыплется на бедную девушку в каждом доме, куда она ни поступает: все в нее влюбляются – это одно несчастие; все жены ревнуют ее – это второе несчастие; все стараются воспользоваться ее неопытностью… И весь роман состоит в том, что в молодую девушку поминутно влюбляются… ревнуют, поминутно она должна переменять места… избегать козней таких извергов, как… Темников, уже по фамилии своей, враг всего светлого и прекрасного…!»3

В целом редакция продолжает пропагандировать прежнюю примирительную общественную, как и литературную, позицию, вопрошая: «Не должна ли она (современная критика. – О. Т.) быть… снисходительна к произведениям, в которых найдет умную мысль, доброе намерение?»4. В то же время редакция присоединяется ко все более усиливающимся в критике требованиям показывать не одну отрицательную, но и положительную, «идеальную» сторону действительности:

Указания на источник эстетических искажений современной словесности содержат «дружининские» нотки: «Во всем виновато направление, дагерротипически верное мелким случаям жизни, без всякой мысли <…> Виновата ли идеальность, что мы потеряли высокий

1Б. п. «Леший», рассказ г. Писемского // Отечественные записки. 1854. № 1–2. Отд. 4. С. 97.

2Указ. соч. С. 97.

3Б. п. [Дудышкин С. С.] Журналистика // Отечественные записки. 1854. № 9. С. 61. 4Б. п. Журналистика. // Отечественные записки. 1854. № 1–2. С. 96.

86

Глава II. Три этапа сотрудничества с журналом «Отечественные записки»

смысл ее?»1. «Мелкое понятие об идеальности», по мнению «Отечественных записок», привело к господству полудокументальных очерковых творений: «Изгнание <…> идеального способствовало к появлению произведений, лишенных внутренней мысли, содержания». Если же в художественном произведении автор захочет провести «положительную идею», он, в соответствии с эстетикой, «необходимо» должен ее «выразить в… характере или лице». Но здесь-то и таится иезуитская догматичность критики «натуральной школы»: «Оттого лицо выйдет идеальным, и потому… лучше довольствоваться (современному автору. – О. Т.) рядом картин, верно списанных с общества или природы»2. «Не будет ли это значить то же, что упреки писателю за мысль, за то, что в их произведении есть идея?» – вопрошает далее рецензент «Записок»3.

Заслуга Дудышкина состоит в том, что он одним из первых задумался об авторском идеале произведения как об элементе его внутреннего строения (что характерно как раз для Писемского). Путаясь, он пытается донести мысль о том, что «идеальность», авторская программа должны не провозглашаться («как приклеенная сверху накладка»), а пронизывать ткань произведения: «Вы говорите об одной идеализации предметов… А разве не может быть ее… и в самом построении драмы, повести, романа? разве расположение частей, их сцепление, завязка, развязка не подготовляют читателя к такой мысли, которую вы должны будете назвать…» (курсив автора. – О. Т.). В первую очередь, по мнению критика, идеал автора выражается в конфликте – «зависит не от лиц, а от тех обстоятельств, в какие автор поставил эти лица, в результате их борьбы, в смыcле их действия».

Однако критик затрудняется вывести законы нового, «идеального» искусства, предлагая «внимательному читателю» «отыскать <…> просвет во тьме <…> запутанного вопроса». Под этим кроется указание на конкретные примеры произведений, гармонически сочетающих объективность с отчетливо проводимой через ткань повествования авторской идеей – «более удачно соединивших два противоположных направления». Дудышкиным называются дебютанты 1850-х годов Островский и Писемский (выделенные впервые Дружининым). Они парадоксальным образом объединяются им с писателями «натуральной школы», самими же «Отечественными записками» критикуемой! Впрочем, критик вполне в духе журнала счел необходимым снабдить свой

1Б. п. Журналистика. // Отечественные записки. 1854. № 1–2. С. 88. 2Там же. С. 89.

3Там же. С. 93.

87

О. В. Тимашова. А. Ф. Писемский в журналах «Современник» и «Отечественные записки»

список осторожным эпитетом «некоторый». Его удостоилось большинство авторов-новаторов, за исключением Писемского: «Несколько произведений: <…> “Леший” г. Писемского, некоторые рассказы Тургенева, некоторые лица комедии Островского “Не в свои сани…”, некоторые характеры в произведениях г. Григоровича»1 (курсив наш. –

О. Т.).

Но выдвижение в первый ряд современных авторов и благожелательность общего тона журнала сходили на нет, когда речь шла о Писемском. Л. Аннинский, анализируя отзывы на повесть «Тюфяк»2, обратил внимание на то, как быстро менялось мнение «Отечественных записок»: от высоких, хотя и заслуженных похвал дебютному произведению («не просто талант, но талант образованный») после присоединения писателя к «Москвитянину» журнал переходит к выискиванию недостатков. К середине 1850-х годов «Отечественные записки» можно назвать наиболее критически настроенным журналом среди ведущих русских изданий ко всем без исключения созданиям Писемского. Обозреватели П. Н. Кудрявцев, А. Д. Галахов и позднее присоединившийся к журналу «Отечественные записки» С. С. Дудышкин не могли не признавать природной даровитости писателя, но непосредственный анализ сводился к постоянному и достаточно обидному для Писемского выводу – он не должен выходить за пределы короткого документального эскиза действительности: «Талант Писемского… ярок в небольших… очерках, где… достоинство состоит не в занимательности действия, а в уменьи… характеристически передать… биографию действующего лица»3. Таким образом, критика «Отечественных записок» суммировала нападки современных обозревателей, отказывая писателю в беллетристической занимательности (как Дружинин) и психологической глубине (подобно многим обозревателям «Современника»).

Расхождения между редакцией и Писемским имели ряд поводов – отношение к писателю как неглубокому очеркисту, несовпадение программных заявлений и журнальных отзывов о нем. Но поводы скрывают фундаментальную причину – идеологическую позицию редакции «Отечественных записок». Противоречивые оценки творчества Писемского «Отечественными записками» подтверждают, что эстетическую программу издания конца 1840 – начала 1850-х годов отличали поверхностность, цитация распространенных мнений, за которыми скрывались идейная шаткость и уступчивость. Они спровоцированы ориен-

1Б. п. Журналистика. // Отечественные записки. 1854. № 1–2. С. 89.

2См.: Аннинский Л. А. Сломленный. Повесть о Писемском // Аннинский Л. А. Три еретика. С. 10–11.

3Б. п. Журналистика. // Отечественные записки. 1854. № 1–2. С. 88.

88

Глава II. Три этапа сотрудничества с журналом «Отечественные записки»

тацией Краевского на массового читателя и нежеланием портить отношения с властями предержащими.

2.1. Пьеса «Ветеран и новобранец» в драматургии Писемского и среди произведений о Крымской войне

Первым произведением Писемского, попавшим на страницы «Отечественных записок», стала благонамеренная патриотическая пьеса «Ветеран и новобранец. Драматический случай из 1854 года» (1854). Из-за своей злободневности и политической безобидности пьеса оказалась единственным произведением Писемского, не встретившим препятствий ни в цензуре, ни в постановке на сцене. Законченная, как гласит авторское указание, «8-го мая 1854 г.» в Раменье, она появилась уже в девятом номере журнала, а в декабре того же года была поставлена в театре.

И редакция «Отечественных записок», и автор драмы сознавали, насколько произведение о начавшейся Крымской войне востребованно. «Интерес ее (драмы. – О. Т.) современный и она выхвачена мною из жизни, которою теперь живут наши провинции, – рекомендовал автор свою пьесу Краевскому. – Как, я думаю, наелектризован Петербург настоящими событиями и какие великие… предначертываются события…» (Письма. С. 72).

Начало Крымской кампании ознаменовалось подъемом патриотических чувств, засвидетельствованным в мемуарах. Менее исследована специфика журнальных откликов о событии всероссийского масштаба. Между тем все издания стремились регулярно информировать публику о злободневной теме, и каждое делало это в собственной манере. Журнал «Москвитянин» переносит акцент на вступительную рубрику «Духовные речи», в которой печатаются проповеди духовных иерархов, сказанные при отбытии ополчения или по другим злободневным поводам. Журнал также публикует безыскусные рассказы простых свидетелей (солдат, рядовых офицеров). Наблюдения показывают, что «москвитяне» избегали шокировать читателя страшными подробностями «с переднего края». Такого рода беспощадные публикации помещал журнал «Современник». Он выбирал сочинения и воспоминания, обладающие несомненными литературными достоинствами. Вершиной стали три репортажа из Севастополя офицера Л. Н. Т. (Л. Толстого).

Журнал «Отечественные записки» поставил задачу зафиксировать настроения масс, «людей всех пластов общества и званий», распространившиеся «чувства любви к родине и ее славе»1. Они в изобилии

1Б. п. Петербургские заметки // Отечественные записки. 1854. № 3–4. Отд. 7. С. 71.

89

О. В. Тимашова. А. Ф. Писемский в журналах «Современник» и «Отечественные записки»

представляют стихотворную продукцию, доступную уровню рядового читателя. «Война <…> и патриотическое воодушевление вызвало много прекрасных стихов…»1, – замечает редакция, например, по поводу «Русской песни» А. Л. Неваховича: «Вооружимся все – за родину, за честь, / Напомним доблести 12 года – / И вздрогнет целый мир, / Когда раздастся весть / О славных подвигах великого народа…». Справедливости ради скажем, что патриотические настроения обуревали и профессиональных лириков. И здесь искусство подчас приносилось в жертву злободневности содержания. Так, А. К. Толстой сотворил маршевую «Песню стрелков»: «Слава на небе солнцу высокому / Слава! / На земле Государю <…> … / Слава! / Чтобы не было русской славы крепчей (так! – О. Т.) / Слава!»2.

Редакция не заблуждалась относительно художественной ценности подобных произведений. Этот вывод позволяют сделать редакторские комментарии. В них формулировалась новая программа русской словесности тяжелого для страны времени: «На этом примере (дилетантских патриотических произведений. – О. Т.) мы можем <…> изучать, как

<…> должна быть связана поэзия с <…> проявлениями народной жизни»3.

«Отечественные записки» оговаривались, что их предложения носят рекомендательный характер: «Какая… должна быть поэзия – мы не знаем». Безусловным для них являлось «одно»: национальная лирика уже добилась стилистического мастерства («стих наш с Пушкиным достиг совершенства»4), литературе не хватает теперь глубины и оригинальности содержания прозы. Редакция неоднократно указывала на узость «личной» тематики, изобилие штампов в современной беллетристике. Война, по мнению критиков, придала словесности недостающую глубину, и ради злободневности содержания стоило пожертвовать искусством отделки. Кроме того, открывая свои страницы непрофессиональным авторам, журнал «Отечественные записки» способствовал демократизации своего издания.

Интересно стихотворение Аполлона Майкова «Клермонский собор», созданное на достаточно высоком творческом уровне и с широкой исторической перспективой. Основой художественных сближений в нем явилась подготовка первого крестового похода 1095 года в г. Клермоне в помощь изнемогающей от варваров Византии. Исторические параллели помогли поэту выразить настроения нации. Прежде

1Б. п. Петербургские заметки // Отечественные записки. 1854. № 3–4. Отд. 7. С. 71. 2Толстой А. К. Песня стрелков // Отечественные записки. 1854. № 8. С. 315.

3Б. п. Петербургские заметки // Отечественные записки. 1854. № 3–4. Отд. 7. С. 72. 4Там же.

90