А.Ф. Писемский в журналах «Современник» и «Отечественные записки»

Глава II. Три этапа сотрудничества с журналом «Отечественные записки»

всего это ощущение предательства, чувства мести и боли от теперешнего поведения западноевропейских держав: «За что же западные братья / Ей (России) шлют не ласку, не привет?»1. Причиной называется страх из-за усиления России, ее грядущей славы: «Они (европейские народы) предвидят, / Что из России ледяной / Еще невиданное выйдет / Гигантов племя к ним грозой…»2. Последнее представляется неизбежным ввиду сохранения Россией христианского благочестия и отеческой любви: «Что нас отныне Бог избрал / Творить Его святую волю, / За то, что мы матерьялизмом / Не разснастили разум свой, / Не поглумилися с цинизмом мы над бессмертною душой…»3. В следующем выпуске журнала было допечатано «важное известие» – письмо в редакцию Майкова. В нем автор, сознаваясь, что «увлекшись нетерпением сказать… слово по поводу великих событий <…> не успел… взвесить всех частей пьесы», вводил дополнения, усиливающие указанные нами мотивы: «Мы не пришельцы: зиждем храм, / Еще не ведомый векам; / На необъятное пространство / Фундамент вывели: пред ним / Бледнеют давние державы, / И новых сил и новой славы / Младое солнце страшно им!»4 (европейским народам. – О. Т.).

В сознании общества настоящая война сближалась с нападением «двунадесяти языков» в 1812 году и порождала упования на столь же славную победу России. В письме А. А. Майкову от 8 мая 1854 года Писемский высказывает аналогичные размышления: «Когда подумаешь о том, что деется на театре войны, так невольно сердце замрет, вряд ли Россия не в более трудном подвиге, чем… в двенадцатом году! Тогда двенадцать язычей ведены были на Россию… волею одного человека, и теперь… действуют под влиянием <…> ненависти <…> Корень, кажется, лежит в Европейских крамольниках… которые… не хотят простить России спокойствия ее… ни того страха, который… ощущали к северному великану…» (Письма. С. 68–59).

Со времени брака с его кузиной Е. П. Свиньиной между Майковым и Писемским крепла родственная и идейная связь. Аполлон Николаевич взялся быть посредником в щекотливом вопросе оплаты М. П. Погодину в период сотрудничества Писемского в журнале «Москвитянин». После переезда Писемского в деревню Майков остается фактически единственным духовно близким ему корреспондентом, посредником в общении с журнальным и театральным миром. Второго

1Майков А. А. Клермонтский собор // Отечественные записки. 1854. № 3–4. Отд. 7. С. 180.

2Там же. С. 181.

3Там же. С. 182.

4Там же. С. 85.

91

О. В. Тимашова. А. Ф. Писемский в журналах «Современник» и «Отечественные записки»

сына Алексей Феофилактович наречет Аполлоном. Дружба с Майковым с каждым письмом крепнет, что видно уже из формы обращения Писемского к корреспонденту – от официальных формулировок: «Милостивый государь, Аполлон Николаевич!» до приятельских признаний: «Милейший Аполлон Николаевич!», «Милейший мой поэт!»

идаже: «Милейший и достойно-именуемый Аполлон!» и т. п. Можно заметить, что отношение Писемского к стихам Майкова было более скептичным в сравнении с пышными похвалами, которые он расточал в письмах. Писемский ощущал подражательность многих его стихов

исоветовал: «И у Пушкина не заимствуй целиком фраз» (Письма. С. 69). Замечания делались осторожно, с оговорками: «К милому моему поэту я придирчив…» (Письма. С. 69). Впрочем, Писемский искренне считал Майкова лучшим в сравнении с современными поэтами, у которых «кишки тонки» (Фет, Тютчев, Щербина) и которые ему не нравились еще с «москвитянских» времен (Письма. С. 69).

Всвязи с созвучием мнений между двумя авторами (совпавшими с общественными настроениями) неудивительно, что Майков стал тем, кто восстановил разорванные отношения Писемского с популярным журналом: «Краевскому скажи, что я для “От.<ечественных> зап.<исок>” изготовлю рассказ непременно» (курсив автора. – О. Т.) (Писемский – Майкову, 12 марта 1854 года из Раменья). В 1853 году он, может быть, по просьбе Краевского, завязывает активную переписку с родственником, посылает на рецензию свои стихи и всячески провоцирует участие Писемского в журнальной жизни. Драматург признается: «Патриотическая пиеска у меня давно вертелась в голове, но так бы провертелась долго, [но] а когда ты письмом… поддал мне пару и я [его] ее написал: такой уж характер, непременно требует толчков извне» (Письма. С. 74).

***

Фабула драмы Писемского «Ветеран и новобранец» патетична и увлекательна: младший сын прославленного полковника Лихарева Саша, желая отправиться на войну, просит матушку: «Папеньке не сказывайте, что братцев убили, а скажите, когда я… уеду»1. Старик, провожая сына, до финала остается в неведении о трагической участи старших детей. Но и узнав горькую правду, родители благословляют последнего ребенка на защиту Отечества.

Пьеса Писемского содержит идейные и сюжетные штампы, выработанные патриотической драмой 1850-х годов. Саша заявляет матери:

1Писемский А. Ф. Ветеран и новобранец // Отечественные записки. 1854. № 9. Отд. 1. С. 99.

92

Глава II. Три этапа сотрудничества с журналом «Отечественные записки»

«Я <…> русский. В сердце у меня есть патриотизм <…> я не хочу бесславить имени отца <…> которого государь знал за храброго офицера, я хочу быть достойным его, а не дома на печке сидеть»1. Он говорит и о массовости патриотического порыва: «Я, маменька, не один: у нас весь седьмой класс в полки поступает»2. О патриотическом порыве свидетельствует образ гостя Лихаревых, бедного помещика Макара Макарыча, проводившего на войну семерых сыновей.

Чтобы осмыслить достаточно высокий художественный уровень пьесы Писемского, необходимо сравнить ее с фабулами типических драм на военную тему 1854–1955 годов, тем более что подобного анализа в науке не предпринималось. Сделать это нетрудно, поскольку в круг интересов «Отечественных записок» входили также театральные рецензии на постановки патриотических пьес («Подвиг Ширвинского полка в Турецкую компанию, драматическое представление» г-жи Свибловой; «Весть о победах и гость с переводом, драматическое представление в 2 действиях»; «За Веру, царя и Отечество» Григорьева 1-го, с успехом шедшая в Астрахани; «Морской праздник в Севастополе» Кукольника)3. Редакция отдавала себе отчет в том, что жанровые подзаголовки не соответствуют скромному содержанию, и оговаривалась, что эти пьесы, скорее, «можно назвать интермедиею»4. Но, следуя провозглашенной программе, «снисходила даже к произведениям слабым», принимала их в расчет, опираясь на два критерия – «патриотическая пьеса» и «понравилась публике»5.

Драма Кукольника – типическое массовое представление по расстановке действующих лиц, настроению финала и общему пафосу. Популярности пьесы у публики способствовали прежде невиданные сценические эффекты, в частности зрительное и слуховое сопровождение Синопского сражения. Театральный рецензент «Отечественных записок» так передает ее фабулу: «У Михаила Петровича, заслуженного генерала, есть две дочери <…> Ольгу Михайловну любит… офицер, но старик-отец… не торопится их свадьбою <…> Между тем он <офицер>… должен идти в поход <…> Однако разлука длится недолго: храбрая эскадра <…> уничтожив при Синопе лучшую часть турецкого флота… возвращается в Севастополь. Вести о славной победе приводят в восторг воина-ветерана…»6. В финале отец, как легко

1Писемский А. Ф. Ветеран и новобранец. Драматический случай // Отечественные записки. 1854. № 9. Отд. 1. С. 99.

2Там же.

3Б. п. Петербургские заметки // Отечественные записки. 1854. № 11–12. С. 73–74. 4Там же. С. 71.

5Там же.

6Там же. С. 136.

93

О. В. Тимашова. А. Ф. Писемский в журналах «Современник» и «Отечественные записки»

догадаться, выдает наконец дочь за возлюбленного-героя при всеобщем ликовании. Таким образом, для большинства драматургов актуальная патриотическая тема оказалась предлогом для оживления интереса к стандартным положениям авантюрно-бытового водевиля. Война же представала во всем блеске побед и радостного возвращения.

Писемский исключает из пьесы избитый любовный сюжет, следуя традиции своих первых драм («Ипохондрик», «Раздел»). Однако на фоне массовых пьес о войне подобный драматический ход выглядит откровенным вызовом. В отличие от большинства драматургов Алексей Феофилактович акцентирует внимание на «ужасах войны» и «слезах бедных матерей». Действие разворачивается вдалеке от поля брани, в глубинке, в небогатом помещичьем доме с «ситцевой» мебелью. Финал пьесы, опять-таки по контрасту, минорен – никто не уверен, что последний сын вернется домой.

Центральное действующее лицо – отставной полковник Алексей Петрович Лихарев. Герой-резонер, он сближает происходящее с событиями Отечественной войны: «В двенадцатом году Наполеончик <…> а нынче по стачке идут: точно ведь белены объелись взъелись на нас…». Он, подобно лирическому герою Майкова, убежден в духовном крахе западной цивилизации: «Не будь я… полковником царской службы, если мы их (европейских союзников Турции. – О. Т.) не раскатаем на голову – и уйдут они от нас со стыдом и срамом, потому что <…> бесстыдники и богоотступники…»1. Русскому патриоту присуща любовь к царю и Отечеству. Узнав о смерти старших сыновей, старик, у которого «по щекам <…> текут слезы», произносит: «Возьми, царь, последнего… У меня уж никого не осталось…». Его патриархальная семья хранит традиции русского благочестия: «(Крестится): Царство небесное Петру и Николаю! Поди позови священника в церковь…»2.

При сюжетной и идейной близости она кажется выше уровня современных патриотических пьес – по благородной скупости рисунка. Чувства отца выражаются в ремарках: «по щекам <…> текут слезы», «вздрагивает всем телом и остается несколько минут неподвижным», «медленно встает» и т. п. Страдания матери прорываются в признании: «(Всплеснув руками<…> упадает к нему на плечо) – Убиты, батюш-

ка, Алексей Петрович! убиты наши с тобой красавчики! Не увидим их больше на белом свете» – и ее бесплодной мольбе: «Оставь мне,

1Писемский А. Ф. Ветеран и новобранец. Драматический случай // Отечественные записки. 1854. № 9. Отд. 1. С. 110.

2Там же. С. 112–113.

94

Глава II. Три этапа сотрудничества с журналом «Отечественные записки»

батюшка, хоть этого-то <…> не отнимай ты последней радости у ме-

ня!»1.

Писемский, очевидно, опирался и на опыт собственного горя:

в1851 году он потерял сына – крестника и тезку Аполлона Майкова. При этом отец не присутствовал при последних часах ребенка – оставив больного сына, он должен был уехать «по обязанности чиновника» «на следствие по смертоубийству» (Письма. С. 45). Возможно, приводимая сцена между отцом и матерью была им реально пережита.

Момент получения рокового известия остается за сценой; зритель становится свидетелем того, как мать и сын сурово несут свое горе. Писемский умеет передать поэзию боли, питающуюся народной лексикой. Так, в речи матери причудливо смешивается внешняя суровость к супругу («старые хрены» – в адрес мужа и его друга) и скрытая нежность по отношению к нему же: «Последнее солнышко из глаз

выкатится!» (при трагическом известии. – О. Т.), «Духу моего никак не хватает сказать ему…»2 и т. п.

Драматург останавливает внимание на идейной проблематике – на традициях русского дворянского воспитания, построенного на благочестии, любви к царю-батюшке и близости к солдатской массе. Традиции патриотического воспитания поддерживаются у сыновей Лихарева – Саши и, как догадывается зритель, геройски погибших старших. Интересно, что в бытовой повседневности Саша Лихарев сближен с персонажем пьесы «Ипохондрик» – его ровесником Ванечкой,

любителем визитов и деревенских подарков: «Этта был я у Николая Алексеича…»3. Но в драматический момент начала, заложенные отцом, выходят на первый план. Отрабатывая со старым отцовским денщиком Селифантьевым ружейные приемы, юноша интересуется:

«Александр. Храбрый папенька был? Селифантьев. Храбрый, ваше благородие…»

Иранее: «Как Алексей Петрович еще в маленьких чинах был, так

врукопашную-то шибко ходили…».

Кроме того, Писемский декларирует роль национальной литературы в патриотическом воспитании. Герои Писемского цитируют патриотические строки разных веков, символически замыкая «связь времен» в роковые минуты жизни Отечества. Алексей Петрович вспоминает, как в пору юности «нарочно <…> заставлял полкового писаря перечитывать» немудреные вирши:

1Писемский А. Ф. Ветеран и новобранец. Драматический случай // Отечественные записки. 1854. № 9. Отд. 1. С. 121.

2Там же. С. 98.

3Там же. С. 102.

95

О. В. Тимашова. А. Ф. Писемский в журналах «Современник» и «Отечественные записки»

Строй, кто хочет громку лиру, Чтоб казаться в высоке; Я налажу песню миру, По-солдатски на гудке1.

Сденщиком Селифантьевым они вспоминают старинные солдат-

ские песни «Плывет по морю флот кораблей / Словно стадо лебедей, лебедей» (Письма. С. 116–117), а также «Молодку молодую»2 – «любимую» песню отца писателя. В ответ на запрос Майкова Алексей Феофилактович наизусть продиктовал текст песни, знакомой ему с детства

(Письма. С. 74).

Ссоседом Макар Макарычем Алексей Петрович вспоминает гимн Г. Р. Державина в широко бытовавшем варианте:

Гром победы раздавайся, Веселися, ратных строй…

В выбранном писателем варианте усилены злободневность и про-

стонародная лексика в сравнении с авторским: «Веселися, храбрый Росс»3.

Что касается современной патриотической поэзии, сочетающей народную и высокую одическую традицию, то здесь Писемский, отбросив поделки современных стихоплетов и даже «любимого» Майкова, заставляет Сашу прочесть пушкинское «Клеветникам России» по просьбе отца: «Почитай <…> стихи, которые все у вас в гимназии читают теперь»4. Стихотворение великого поэта (1831) отличается по поводу, но совпадает по настроению – обвинение в адрес западных держав, «анафемой грозящих России», «ненавидящих» великую державу, и напоминание о славе русского оружия: «Стальной щетиною сверкая, / Не станет русская земля?». Очевидно, оно показалось писателю универсально созвучным моменту. Майкову он признавался, что счел необходимым учить «старшего» (четырехлетнего) сына, «лихо растущего», этому стихотворению (Письма. С. 71).

***

Драма «Ветеран и новобранец» продолжает размышления писателя о природе человеческих страстей. Снова в центре художественного

1См.: Писемский А. Ф. Ветеран и новобранец. Драматический случай // Отечественные записки. 1854. № 9. Отд. 1. С. 116–117.

2Там же. С. 115.

3Там же. С. 119.

4Там же. С. 111.

96

Глава II. Три этапа сотрудничества с журналом «Отечественные записки»

исследования оказывается главная «страсть» героя – на этот раз благородная – любовь к Отечеству. Как и в ранних драмах, она подвергается внешним и внутренним искушениям.

Знавший старшего Лихарева во времена его молодости и благополучия денщик высказывает убежденность, что отец согласится отправить на войну младшего сына вопреки протестам матери и свояка: «Старик <…> сделает как надо, по-своему». Саша резонно возражает, указывая, что обстоятельства трагически изменились: «Экой ты чудак, Селифантьев!…Оно бы, конечно, сделал, кабы братцев не убили…»1. На то, что роковое известие изменит обычную решимость мужа, надеется Аполлинария Матвеевна: «Скажи старику этакое известие (о гибели детей. – О. Т.) <…> и последнее солнышко из глаз выкатится!»;

«Храбрится, а полчеловека полчеловека и есть: старый да израненный»2.

Но в решающий момент Алексей Петрович остается верен себе, уповая только на Божью волю: «Во имя Отца и Сына и Святаго Духа». Перед несгибаемым характером мужа смиряется и Аполлинария Матвеевна: «(Заливаясь слезами). Я, батюшка, ничего <…>; я за тебя-то

(мужа. – О. Т.) больше боялась. (Благословляет и обнимает сына)»3.

В том, что уступка отеческим чувствам позволительна и даже необходима, убеждает родню свояк Власий Матвеевич – резонер пьесы: «Если б потребовала того <…> неотклонимая необходимость, то пожертвовать всем – и достоянием и жизнью своею; но этого… нет, а семейство ваше… отправило свою очередь, ознаменовав свое служение отечеству смертью… старших братьев»4 (Речевой портрет этого персонажа на контрасте с остальными действующими лицами призван отталкивать канцелярски сухими выражениями.) Показательно, что в ответ простодушный Саша апеллирует к Божественному покровительству: «Вам, дяденька, отговаривать и отсоветовать (племяннику идти на войну. – О. Т.) грешно»5. Таким образом, в этой пьесе, как и в последующей драматургии Писемского, нет сознательных и обдуманных злодеяний, а есть следствие вошедших в плоть и кровь принципов и наклонностей.

***

1Писемский А. Ф. Ветеран и новобранец. Драматический случай // Отечественные записки. 1854. № 9. Отд. 1. С. 101.

2Там же. С. 99.

3Там же. С. 122.

4Там же. С. 100.

5Там же. С. 101.

97

О. В. Тимашова. А. Ф. Писемский в журналах «Современник» и «Отечественные записки»

Писемский сознавал, что главное достоинство его «пиески» состоит в злободневности, а потому важнейшим условием успеха становится публичное исполнение. Он надеялся, что театральная постановка будет предшествовать публикации, и это желание выразил в письме Краевскому: «Я отправил к Аполлону Николаевичу Майкову пиесу мою: “Ветеран и новобранец”, которую желал бы поставить на сцену, а потом поместить в “Отечественных записках” <…> Если можете, почтеннейший Андрей Александрович <…> посодействовать <…> то не откажите <…> и надобно поставкою поторопиться…» (Письма.

С. 72).

Хлопоты по постановке «Ветерана и новобранца» на сцене включая подбор исполнителей принял на себя обязательный Майков. Драматург предлагал ему привлечь ведущих петербургских актеров: «Бога ради так и распорядись <…> полковник – Самойлов, жена его – Сосницкая, солдат – Григорьев, Александр – Максимов, Макар Макарыч – Мартынов, Власий Матвеич – Каратыгин» (Письма. С. 67). Драматурга заботила при выборе актерского ансамбля безыскусно реалистическая манера игры, и он возвращался к волнующей его мысли: «Не вздумали бы… полковника дать какому-нибудь записному трагику, я решительно… протестую и кроме Самойлова не желаю дать никому» (Письма. С. 73). Майков ли проявил активность, или актеров заинтересовала пьеса – практически все перечисленные Писемским первоклассные таланты оказались задействованы в пьесе «Ветеран и новобранец», что в немалой степени обусловило ее популярность. Впрочем, в некоторых вопросах родственник оказался бессилен: в охваченном волной демократизма и патриотизма Петербурге он не нашел текста широко известной народной песни «Молодка, молодка молодая», играющей важную идейную роль в сюжете пьесы Писемского.

Пьеса Писемского, поставленная на сцене, когда эйфория от побед спала, вызвала интерес публики. Мы можем утверждать это, поскольку она спровоцировала подражание у соперников. Об этом, сопоставляя театральные постановки Писемского и драму «г. Миллера» с претенциозным названием «Подвиг матери», напоминает рецензент «Отечественных записок»: «Читатели наши… не забыли произведения г. Писемского, которое… напечатано в сентябрьской книжке нашего журнала за прошлый год, и содержание пьесы г. Миллера чрезвычайно похоже на “Ветерана и новобранца”»1. Подражатель, что показательно, усилил мелодраматизм «жертвы матери». В центре сюжета у него оказывается всеобщая «сцена скорби» при получении рокового известия

1Б. п. Петербургские заметки. Театральная хроника. // Отечественные записки. 1854.

№11–12. С. 73–74.

98

Глава II. Три этапа сотрудничества с журналом «Отечественные записки»

о смерти двух сыновей. Он дублировал главного женского персонажа (мать-патриотку) образом убитой горем «молодой жены» одного из погибших, ввел «оставленную невесту» и сцену прощания с нею последнего из братьев и т. д.

Пьеса «Ветеран и новобранец» занимает важное место в творческой эволюции ее автора, представляя положительный полюс драматургического поиска. Пьеса позволяет говорить о наличии положительной программы у писателя. Кроме того, в драме «Ветеран и новобранец» Писемский впервые переходит к показу через призму быта широких исторических проблем современности. Эту пьесу можно считать переходным произведением от ранней драматургии Писемского к зрелой.

2.2. Рассказ «Плотничья артель» – итоговое произведение «Очерков из крестьянского быта»

Краевский, убедившись в популярности писателя, без сомнений ставил его произведения в номера своего издания. В годовом обозрении за 1854 год под заглавием «Взгляд на последние книжки журналов. Какова была критика в прошедшем году?» рецензент журнала констатирует как само собою разумеющееся: «Если повести гг. Тургенева, Писемского <…> Л. Н. Т. были расхвалены – это… самое обыкновенное обстоятельство, не возбуждающее никаких вопросов… К этому мы уже привыкли»1.

Рассказ «Плотничья артель» (1855, № 9) с подзаголовком «Деревенские записки» опубликован в журнале «Отечественные записки» позже, нежели драма «Ветеран и новобранец», хотя задуман был ранее. Ко времени его публикации многое изменилось в судьбах страны и журнала. Государственным и издательским реформам предшествовали перемены и в участи скромного провинциального чиновника, предопределившие начало нового периода в творческой биографии Писемского.

А. В. Дружинин находил в «Плотничьей артели» «тихую поэзию», обусловленную протеканием творческого процесса в период «морального и физического отдохновения писателя в сельской тиши»2. Действительно, работа над рассказом велась в уединении родового села, но «отдохновение» далось писателю дорогой ценой. М. П. Ерёмин так объяснил скрытые мотивы отставки писателя и переезда с семьей из Костромы в убогое родовое сельцо Раменье: «Простодушно-пря- молинейный при исполнении… служебных обязанностей, органически

1Отечественные записки. 1855. № 1. С.

2Б. п. [Дружинин А. В.] О «Плотничьей артели» г. Писемского // Библиотека доля чтения. 1855. Т. 133. Отд. 6. С. 33.

99

О. В. Тимашова. А. Ф. Писемский в журналах «Современник» и «Отечественные записки»

неспособный прибегать к плутовской чиновничьей дипломатии, Писемский… не был на хорошем счету у губернского начальства. А после того, как оно узнало, что коллежский секретарь… – … знаменитый на всю Россию писатель… решило отделаться от опасного свидетеля. <…> Ему предложили перевестись в Херсон. Он вышел в отставку и поселился в Раменье»1.

Драматическая сторона этого события нашла отражение в задуманном тогда же романе «Тысяча душ» (1858) – о крушении карьеры честного чиновника Калиновича. (Неслучайно князь, главный злодей, противник и искуситель честного Калиновича, носит фамилию Раменский.) Ноты трагического крушения надежд ощутимы в посланиях, которые Писемский отправляет в один из дней декабря 1853 года. Редакторам журнала «Современник» он пишет по-деловому, констатируя факты: «Служебные мои опасения сбылись. Я переведён, шуточка сказать, в Херсонь <…> а потому… и я переезжаю в деревню…» (Письма. С. 60–61). (орфография автора сохранена. – О. Т.). Теми же словами начато сообщение другу А. Майкову, переросшее в исповедь, раскрывающую внутреннее состояние и переживания писателя: «Служебные опасения мои сбылись: я переведен в Херсонь – шуточка!.. Поэтому выхожу в отставку <…> переезжаю в свою деревню – усадьбу Раменье, Чухломского уезда, Костр.<омской> Губ.<ернии>, и таким образом теряю… службу и принужден с… семьёй жить в захолустной деревнюшке в тесном холодном флигилишке; положим мне ништо: зачем не был подлецом чиновником, но чем же семья виновата? Всё это меня до того отуманило, что я… не могу… сообразить, как и что мне предпринять: сил никаких не хватает продолжать <…> жизненную битву…» (Письма. С. 61–62).

А. А. Краевскому писатель жаловался на другое, помимо крушения общественных идеалов, препятствие к творческой деятельности: «Я… не служу больше… а вышел в отставку и живу… с декабря 1853 г. в деревне. Пишу много, но ни прочитать, ни посоветоваться не с кем <…> Служенье музам не терпит Суеты, но… и продолжительное уединение не совсем благотворно этим занятиям. И Амос Федорович… умный человек, однако одним своим умом не до многого дошел» (Письма. С. 76). Об этом же Писемский сообщал позднее А. Майкову, подчеркивая особенности своего творческого метода: «Гоголь между многими… правдами сказал одну неправду, что… писатель должен искать вдохновения в тиши кабинета: вдохновение я, по крайней мере, черпал всегда из жизни…» (Письма. С. 77).

1Еремин М. П. Выдающийся реалист. Т. 1. С. 8.

100