«Делать вещи нужные и веселые…». Авангардные установки в теории литературы и критике ОПОЯЗа
.pdf
Мария Умнова
«Делать вещи нужные и веселые…»
Авангардные
установки в теории литературы и критике ОПОЯЗа
Прогресс-Традиция Москва 2013
ББК 80 УДК 829 У 54
Умнова Мария Викторовна
У54 «Делать вещи нужные и веселые…» / Авангардные установки в теории литературы и критике ОПОЯЗа. — М.: Прогресс-Традиция, 2013. 176 с.
Воформлении обложки использован фрагмент рисунка А. Родченко из коллекции Государственного центра современного искусства (ГЦСИ).
ISBN 978-5-89826-414-7
В книге анализируется связь теории и практики ОПОЯЗа, в первую очередь В. Шкловского, Ю. Тынянова и Б. Эйхенбаума, с наиболее ра дикальными —авангардными —эстетическими течениями первой четверти XX века. Это взаимодействие предопределило базовые установки формального метода: релятивизм ценностей, которые становятся таковыми лишь в рамках конкретной художественной системы; подход к литературе исключительно как эстетическому объекту; оценка произведения исходя из того, насколько оно способно задать новый вектор развития литературной системы. Литературнокритическая деятельность ОПОЯЗа рассматривается в контексте противостояния двух типов культуры: «горячей», поднимающей на щит новые художественные явления, нарушающие канон, и «холодной», стремящейся законсервировать унаследованную из прошлого систему ценностей.
УДК 829 ББК 80
|
© М. Умнова (наследники), 2013 |
|
© А. Горшков, А. Яруллина, обложка, 2013 |
|
© А. Яруллина, макет, 2013 |
|
© А. Уткин, шрифты, 2012 |
ISBN 978-5-89826-414-7 |
© Прогресс-Традиция, 2013 |
[Вместо предисловия]
Это первая и, как ни больно это говорить, последняя книга Марии Умновой (1959–1998). Название восходит к письму, адресованному Юрием Тыняновым писателю Льву Лунцу: «...литературная культура весела и легка... она — не „традиция“, не приличие, а понимание и умение делать вещи нужные и веселые».
Книга выросла из кандидатской диссертации, защищенной в 1996 году на факультете журналистики МГУ. «Наконец появилась женщина-теоретик», — так охарактеризовала работу своего аспиранта профессор Галина Андреевна Белая. Мария Умнова неоднократно участвовала
вТыняновских чтениях, выступила с докладом на Международном конгрессе «100 лет Р. О. Якобсону», читала в РГГУ спецкурс «ОПОЯЗ: авангардная наука и авангардная критика», а также вела семинары к курсу лекций Михаила Лео новича Гаспарова «Анализ поэтического текста».
«Ведь это труд моей жизни!» — отшучивалась Мария
вответ на вопросы, когда же диссертация превратится
виздательскую рукопись. Действительно, книга оказалась трудом ее жизни. Текст был сдан в издательство РГГУ в мае 1998 года, а 5 августа Марии Умновой не стало.
Максимально, до ригоризма требовательная к себе, осторожно, по капле, доверяя мысли бумаге, она успела сказать много меньше, чем могла бы.
Хотелось бы выразить благодарность всем, кто оказал помощь в подготовке этого издания: Елене Войналович, Александру Горшкову, Наталье Ереминой, Ирине Степачевой-Бохенек, Артему Уткину, Анастасии Яруллиной. Все они кто советом, а кто деятельным участием помогли книге обрести тот вид, который она имеет сейчас.
Особая признательность — родителям автора: Марии Сергеевне и Виктору Ивановичу Умновым. Без их настойчивой заботы о судьбе книги она могла бы никогда не увидеть свет.
Содержание
[Вместо предисловия] |
5 |
Введение Смена культурных парадигм начала ХХ века и ОПОЯЗ 9
I. Авангардные установки в системе идей ОПОЯЗа |
|
Представление об относительном характере |
|
ценностей и аксиом |
19 |
Высокий аксиологический статус эстетического |
30 |
Установка на изменчивость |
39 |
Концепция литературы — концепция критики |
59 |
Проблема интерпретации |
66 |
Проблема оценки |
81 |
II. «Авангардная» критика формалистов
«Ученая критика» vs. «критика как литература» «Новая критика» ОПОЯЗа ‘Инновационность’ / ‘инерционность’ «Смещение вещной перспективы» «Установка на материал» «Тема» «Литературная личность»
«Новая словесная семантика»
Заключение
Литература Summary
95
106
110
115
119
127
133
137
142
146
174
Введение
Смена культурных парадигм начала ХХ века и ОПОЯЗ
Многочисленные высказывания участников литературного процесса 10-х — начала 20-х годов ХХ века свидетельствуют о том, что ситуация, сложившаяся в русской науке о литературе этого периода, оценивалась ими как кризисная. Множественность взаимно не сводимых методов,
представленных в науке о литературе (психологический, биографический, культурно-исторический и т. д.), интерпретировалась современниками как результат отсутствия единой точки зрения на предмет литературоведения, то есть отсутствия консенсусного, признанного всеми ответа на вопрос «Что есть литература?» [см. Смирнов 1923, с. 92].
Проблематичной представлялась не только методология науки о литературе, но и сущность самой литературы. «В научном и художественном движении последних лет, — писал Вяч. Иванов, — примечательна особенная устремленность внимания на существо, задачи и загадки слова
иискусства словесного. Позволительно, быть может, усматривать в настойчивости и своеобразном, порою тревоном оттенке этих исканий одно из доказательств исторической значительности переживаемого времени как поры всеобщего расплава и сдвига» [Иванов 1922, с. 164–165].
Свидетельство кризиса — появление рефлексии, направленной на такие понятия, которые еще недавно воспринимались как незыблемые и вечные, с одной стороны,
и«не требующие определения», «естественные», «само собой разумеющиеся» — с другой (ср. у Б. Эйхенбаума (1925): «Мы живем в эпоху сдвигов и неожиданных возвратов к отдаленным векам, к забытым традициям, к вопросам,
Смена культурных парадигм начала ХХ века и ОПОЯЗ |
9 |
которые людям ХIХ века казались давно и окончательно решенными. Мы многое начинаем как бы сначала — и в этом историческая сила нашего времени» [Эйхенбаум 1987б, с. 424]).
Ревизия и пересмотр базовых понятий, которые
впредшествующий период расценивались в качестве заданных априори, говорит о том, что в культуре происходит некий существенный перелом, сходный с процессом, описанным в книге Т. Куна «Структура научных револю- ций», — на смену одной мировоззренческой парадигме приходит другая. Хотя Т. Кун ставил перед собой лишь задачу выявить закономерности развития науки, сформулированные им принципы находят соответствие в более широком, культурологическом контексте, что дает основания говорить не только о парадигмах в науке (которые в рамках данной концепции понимаются как «признанные всеми научные достижения, дающие в течение определенного времени научному сообществу модель постановки проблем и их решений» [Кун 1977, с. 11]), но и о неких культур- но-исторических парадигмах, определяющих для каждой конкретной человеческой генерации основные параметры постановки и решения вопросов мировоззренческих, онтологических, эстетических и т. д. (ср. подобное расширительное приложение термина «парадигма» в [Иванов 1986]).
Своеобразие позиции ученых, составлявших ядро формальной школы, заключалось в том, что они выступили
вкачестве группы, подвергшей последовательной ревизии все фундаментальные понятия и принципы старой парадигмы и формировавшей «лицо» парадигмы новой 1.
Характерно, что ощущение своей роли как исторической, своего дела как определяющего какой-то следующий
1Несмотря на то, что понятия ‘ОПОЯЗ’ и ‘формальная школа в России’ частично не совпадают, во избежание тавтологии в дальнейшем оба они используются как синонимичные, то есть во всех случаях, когда речь идет о формализме, формальной школе и т. д., имеется в виду теория и практика ОПОЯЗа и прежде всего В. Шкловского, Б. Эйхенбаума и Ю. Тынянова.
10 ВВЕДЕНИЕ