Современная отечественная литература. Отечественная литература 20–50-х гг.. Учебное пособие

ной личности, такие вечные ценности, как дом, семья, дружба, любовь снова оказались на первом плане. И поэтому вновь была востребована лирика, причем не только героико-патетическая, прославляющая победы и проклинающая оккупантов, но и вполне интимная. Близость смерти, тоска по дому и семье, скорбь по потерянным родным, близким, соратникам — все это рождало строки, чуждые пафоса, по-человечески тихие и понятные. «Землянка» А. Суркова, «Жди меня» К. Симонова, песни на стихи А. Фатьянова, М. Исаковского и других поэтов заучивались наизусть, записывались во фронтовые альбомы. Поэзия в этот период действительно обрела всенародное звучание.

Во время войны и в первые послевоенные годы писатели стремились сразу же донести до читателей увиденное и пережитое. Они хотели рассказать о реальных людях, передать атмосферу военных буден, что обусловило расцвет жанров репортажа и очерка. Эти жанры словно бы оживляли официальные сводки Информбюро, рассказывали о войне, увиденной глазами очевидца и участника событий. Однако уже в военные и первые послевоенные годы появились произведения, авторы которых, преодолевая очерковость и публицистичность, стремились подняться до художественного осмысления событий, очевидцами или хотя бы современниками которых они были. И здесь наметился исток трех потоков, которые, взаимодействуя, образовали в русской литературе XX века мощное течение так называемой «военной прозы».

Первый поток — произведения художественно-документальные, в

центре внимания которых были реальные исторические лица или события:

подвиг героев-панфиловцев, переданный от лица реального участника — бойца Момыш-Улы, в повести Александра Бека «Волоколамское шоссе» (1944); история молодежного подполья в небольшом шахтерском городе Краснодоне, воспетая Александром Фадеевым в романе «Молодая гвардия» (1945); повествование о драматической судьбе летчика А. Маресьева, потерявшего обе ноги и ценою невероятных усилий все-таки вернувшегося в боевой строй, в «Повести о настоящем человеке» (1946) Бориса Полевого; история прошедшего немецкий плен офицера, изложенная в рассказе Михаила Шолохова «Наука ненависти» (1942). Позднее, в годы оттепели, когда расширились границы разрешенного в литературе, открылись многие архивы, получили слово непосредственные участники прежде замалчиваемых событий, поток художественно-документальной прозы стал одним из магистральных в литературе о войне. В произведениях данного ряда особенно подкупала

71

достоверность, стремление авторов к правде, дефицит которой так остро переживался в предшествующие годы.

Второй поток — героико-эпические произведения, воспевавшие подвиг народа и осмыслявшие масштабы разразившихся событий. Здесь недосягаемым для прозаиков образцом стала поэма Александра Твардовского «Василий Теркин» — подлинный эпос Великой Отечественной, который в емком образе простого пехотинца, обычного даже в своей исключительности, дал собирательный образ русского солдата. В большинстве же произведений этого потока судьба отдельных солдат — лишь отправная точка для обобщающей мысли авторов, которые сосредоточились именно на воспевании величия народапобедителя и масштабности его подвига. Писатели исследовали те стороны национального характера, которые позволили выстоять русскому солдату плечом к плечу с солдатами других национальностей

всамые сложные периоды войны. Характеры большинства героев этих произведений — характеры цельные, уже сложившиеся, они не развиваются, а раскрываются, проявляют лучшие черты в тяжелейшие моменты военных испытаний. Подлинный расцвет героико-эпических произведений о войне также наступит во второй половине 50-х годов, когда выйдут монументальные художественные полотна Константина Симонова «Живые и мертвые» (1959–1971) и Василия Гроссмана «Жизнь и судьба» (1960). Сами названия этих произведений говорят о том, на чьи традиции опирались их авторы — опыт Л. Н. Толстого и его эпопеи «Война и мир» оказался особенно актуальным для писателей, стремящихся сочетать панорамный взгляд на крупные исторические события с вниманием к судьбе отдельной личности. Эта сложнейшая художественная задача заставляла авторов переноситься от описаний жизни штабов и Верховной ставки к подробностям военного быта рядовых участников сражений, от анализа планов командования к изложению чувств и сомнений тех, на чьи плечи легло основное бремя войны — солдат и офицеров, людей, обеспечивавших победу над врагом

втылу.

Третий поток батальной прозы был связан со стремлением писателей показать судьбу отдельного человека в нечеловеческих условиях войны, посмотреть на нее не глазами историка и не всевидящим оком писателяэпика, но глазами простого солдата, офицера. Такой взгляд позволял рассмотреть детали, недоступные для авторов широких эпических полотен, ставить самые смелые, нередко трудноразрешимые нравственные

72

проблемы и вопросы. Мысль о том, что война не только раскрывает сущностные черты личности, но и формирует их, закаляет волю человека — важнейшая для произведений этого ряда. Настоящим открытием в литературе о войне стала повесть писателя-фронтовика Виктора Некрасова «В окопах Сталинграда» (1946).

Ведущей темой прозы была, конечно, защита отечества. Тема и условия военного времени часто определяли и жанровые особенности. Одна из ведущих ролей принадлежала публицистике. Это оперативный, актуальный, эмоциональный жанр. Небольшая форма публицистических произведений позволяла печатать их в газетах, то есть прочитать их мог каждый боец, каждый человек. Хорошо известны были очерки И. Эренбурга, А. Толстого, М. Шолохова, К. Симонова, В. Гроссмана

идругих, видевших войну своими глазами. Они говорили правду о войне, может быть, не всю, но ту, которую они сами осознали. Героями их произведений были не полководцы, а простые люди, такие же, как любой из читателей газеты.

По свидетельству Виктора Некрасова, который командовал полковыми саперами на передовой в Сталинграде, газеты с корреспонденциями Василия Гроссмана и Ильи Эренбурга зачитывались до дыр. Они показывали «войну без блеска, угрюмую, тяжелую, честную войну». К. Симонов от лица всех военных корреспондентов писал о том, что Эренбург «работал в тяжелую страду войны больше, самоотверженнее

илучше всех нас». Частная деталь приобретает у Эренбурга символический смысл, его публицистика лаконична, выразительна, лирична: «Стоят яркие осенние дни. Вокруг блиндажей березы как бы истекают кровью. Зловещая пестрота осенних листьев сродни войне. А многие деревья обломаны осколками мин. Железо выело воронки. Вместо деревни — трубы, да и лица не те, кажется, что война их заново вылепила. Была в них мягкость, как в русском пейзаже, который так легко воспеть

итак трудно изобразить, — бескрайний, лиричный, едва очерченный. Такими были и люди. Теперь лица высечены из камня» («Свет в блиндаже»). Статьи Эренбурга военных лет под общим названием «Война» составили целых три тома.

Сквозная тема публицистики Алексея Толстого — историческое прошлое. В своих публикациях он постоянно обращался к истории страны, к патриотическим и ратным традициям русского народа, которые служили опорой сопротивления фашистским захватчикам. Советские воины показаны прямыми наследниками тех, кто, «оберегая честь отечества, шел

73

через альпийские ледники за конем Суворова, уперев штык, отражал под Москвой атаки кирасиров Мюрата, в чистой тельной рубахе стоял — ружье к ноге — под губительными пулями Плевны, ожидая приказа идти на неприступные высоты» («Что мы защищаем»). В очерке «Родина» — обзор всей русской истории, история земли «оттич и дедич», гордость за великие деяния предков, призыв встать на защиту страны: «Смертельный враг загораживает нашей родине путь в будущее. Как будто тени минувших поколений, тех, кто погиб в бесчисленных боях за честь и славу родины, и те, кто положил свои тяжкие труды на устроение ее, обступили Москву и ждут от нас величия души и велят нам: «Свершайте!» На нас всей тяжестью легла ответственность перед историей нашей родины». И далее: «Так неужели же можно даже помыслить, что мы не победим!». Рефреном проходит простая, выразительная, сильная фраза — знаменитое «Ничего, мы сдюжим!!»

Большое место принадлежало и жанру рассказа. Рассказы писали К. Симонов, М. Шолохов, Л. Соболев, Н. Тихонов. Характерной была циклизация рассказов (и не только рассказов, вспомним «Василия Теркина»), объединенных общей темой, общим героем, образом повествователя. А. Толстым написан цикл «Рассказы Ивана Сударева» (1942). От имени героя-рассказчика проводится та же мысль «Ничего, мы сдюжим!», «Ничего… Мы люди русские». Это рассказы о человеке на войне, о стойкости и непоказной храбрости, о преемственности и уважении к прошлому: «То, что наши деды и отцы не додумали, приходится додумывать нам в самый короткий срок, иной раз — между двумя фугасками… И делать немедленный вывод при помощи оружия…». Завершающий цикл рассказ имеет многозначительное название — «Русский характер». Его герой, Егор Дремов, помнит наказ отца: «Русским званием — гордись». Это человек простой, тихий, обыкновенный, он не любит разглагольствовать про военные подвиги, но он настоящий герой. Толстой рисует его похожим на былинного богатыря: «Всем богатырским сложением это был бог войны». В горящем танке у него обгорело лицо, но своего «лица» он не потерял. Толстой пишет о настоящей, а не внешней красоте. Герои рассказа — мать и отец Егора, его невеста красавица Катя, он сам — настоящие русские люди, умеющие и воевать, и терпеть, и ждать, и любить. «Да, вот они, русские характеры! Кажется, прост человек, а придет суровая беда, в большом или в малом, и поднимается в нем великая сила — человеческая красота».

«Небольшая история из личной жизни», как определяет содержание

74

рассказа Иван Сударев, затрагивает, казалось бы, малый круг людей. Но за ним проступает большой мир, где такими, как у Егора, рубцами «гордиться нужно» (слова отца), где бойцов связывает истинная душевная близость, при которой горе и радость каждого рождает сопереживание, где свободно и глубоко раскрывается самое лучшее в человеческой душе.

Особое место принадлежит роману А. Фадеева «Молодая гвардия» о подвиге юношей и девушек Краснодона. Роман проникнут романтическим пафосом. Автор увидел в своих героях-молодогвардейцах воплощение идеала добра и красоты. Почти все герои романа прототипичны. Олег Кошевой и Ульяна Громова, Сергей Тюленин и Люба Шевцова такие, какими они были в жизни, но в то же время типизация высветила их, заострила то, что наиболее близко идеалу автора. Фадеев широко использует творческий домысел во всем, что относится к сфере их духовной жизни. Благодаря этому «Молодая гвардия» выросла из романа-документа в роман-обобщение. Писатель воспринимает войну как противостояние добра и красоты злу и безобразию: все герои-подпольщики отличаются и внешней и внутренней красотой, образы же фашистов гротескны, например, вымышленные персонажи — грязный, вонючий палач Фенбонг, генерал, похожий на гуся, извивающийся червем предатель Фомин; это «выродки», «нелюди». Само фашистское государство сравнивается с механизмом — понятием, враждебным романтикам.

Лучшее в литературе военных лет было создано, как утверждают специалисты по военной прозе, в первые 1,5–2 года, когда все понимали, что родине грозит большая беда, а поражения на фронте воспринимались как трагедия целой страны и как личная трагедия.

То, что рождалось в стихии войны, было разнообразно в жанровом отношении — это были баллады, лирические стихи, песни, яркие эмоциональные очерки. «Наука ненависти» М. Шолохова, «Они сражались за Родину» К. Симонова, его же стихи: «Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины», «Синий платочек», «Жди меня и я вернусь». Стихи А. Суркова, М. Исаковского, поэма А. Твардовского «Василий Теркин», стихи О. Бергольц, очерки И. Эренбурга, повесть Э. Казакевича «Звезда» — далеко не полный перечень имен и произведений, написанных во время войны.

В первые месяцы войны наши войска отступали под напором гитлеровских полчищ, а женщины, старики, дети оставались беззащитными перед лицом жестокого врага. «Я своими глазами видел все, что натворили гитлеровцы только за одну неделю. Горы слегка присыпанных

75

снежком трупов женщин и детей, противотанковые рвы, заполненные ростовчанами, разграбленные дома, городские кварталы, сожженные от начала до конца», — напишет В. Закруткин в книге «О себе». В основе его повести «Матерь человеческая» — реальный факт. «Ранней весной 1943 г., — пишет автор, — мы покинули забитую войсками дорогу и поехали по степи, все больше удаляясь от магистральной линии. В полдень мы въехали в черные развалины какого-то сожженного гитлеровцами хутора. На хуторе не было ничего живого… Мы уже приблизились к выезду из руин, как вдруг из какой-то темной норы выскочил голый мальчишка лет четырех, а следом за ним выползла еле прикрытая лохмотьями женщина… Мы подняли плачущую женщину, и она, придя в себя, рассказала нам все, что ей пришлось пережить среди развалин родного хутора. Ей посчастливилось спрятаться в кукурузе. Вернулась она, когда сожженный хутор был пуст…»

Через всю поэзию военных лет проходит тема опаленной юности, тема юношей 41-го года, прямо со школьной скамьи ушедших на фронт. О них, о юношах и девушках в солдатских шинелях, с проникновенной человечностью рассказывают стихи Булата Окуджавы («До свидания, мальчики»). Поэзия военного поколения раскрывает такой накал высоких человеческих чувств, такой патриотический подъем, что становится понятным, почему люди стояли насмерть под Москвой, как потом под Сталинградом, на Курской дуге, на каждом клочке русской земли. И может быть, самое пронзительное в этом смысле произведение — это знаменитое стихотворение А. Твардовского «Я убит подо Ржевом», слово погибшего, обращенное к живым.

В годы военных испытаний 1215 писателей — почти половина тогдашней творческой организации — ушли воевать с врагом. Более 400 из них отдали свою жизнь за освобождение нашей Родины от фашистского рабства. С полей Великой Отечественной войны не вернулись многие поэты, самоотверженно делившие со своим народом все тяготы военного времени. Эти люди были очень разными по таланту, по возрасту, по своим предфронтовым судьбам. Некоторые из них уже успели войти в литературу и издать книги, другие только начали печататься, но их роднит одно — любовь к Родине. Смертью храбрых пали поэты — сибиряки Евгений Березнецкий, Борис Богатков, Константин Брянский, Георгий Доронин, Георгий Суворов, Владимир Чугунов. Они ушли на фронт молодыми, не успев издать ни одной своей книжки. Муса Джалиль перед войной был уже известным поэтом, руководителем Союза писателей

76

Татарии — казненный фашистами в тюрьме Маобит. Муса Джалиль, испытавший все ужасы фашистского концлагеря, не покорившийся страху сорока смертей, был привезен в Берлин. Здесь его обвинили в участии в подпольной организации и заключили в тюрьму. Он был казнен, но остались 115 стихотворений, написанных в заточении.

И в прозе, и в поэзии первых военных лет была наибольшая правда, очищенная от всякой идеологической шелухи. Но во второй половине войны, когда появилась надежда на победу, с литературой произошел странный парадокс: правда ушла, а осталась идеологическая пропаганда о силе советского оружия, о коммунистической партии, которой принадлежит ведущая роль в победе над фашистами, о роли вождя, товарища Сталина. Было забыто, что перед началом войны Сталин подписал пакт о ненападении с фашистом Гитлером. Как это было возможно — союз фашиста с коммунистом?

Война — это всегда тяжелое испытание не только для страны, но и для каждого отдельного человека… Но война несет с собой и мощное пробуждение сознания. Человек на войне был не советским, а русским, а это большая разница. Но тоталитарный режим был настороже. Изменилось сознание людей, прошедших через муки ада, как на фронте, так и в тылу, но не изменился социалистический строй с культом личности Сталина и с концентрационными советскими лагерями. На страну опустился железный занавес. Режим почувствовал пробуждение народного самосознания и пресек его.

В целом литература периода войны отличалась своей агитационной направленностью, некоторой плакатностью. В ней в большей мере отразился тот официальный «социальный заказ» литературе, который имел место и в предшествующее войне десятилетие. Условия культа личности наложили известный отпечаток на многие произведения тех лет. В них необоснованно преувеличивалась роль Сталина в победах, одержанных народом.

Однако умение вовремя сказать нужное слово, сказать так, чтобы подействовать на умы, волю и сердца читателей, сделало литературу огромной духовной силой в жизни народа, помогло выстоять в войне.

«Фашизм и человек, — пишет Гроссман, — не могут сосуществовать. Когда побеждает фашизм, перестает существовать человек, остаются лишь внутренне преобразованные, человекообразные существа». Гроссман не только показывает злодеяния фашизма, он изобличает философию, на которой покоятся преступления против человечности,

77

идеологию, которая все это оправдывает, психологию, которая снимает моральные преграды. Как бы далеко потом Гроссман и Симонов ни ушли в осмыслении событий войны, их поздние книги не противоречат тому, что они писали в войну, они не опровержение, а продолжение, развитие, углубление. Конечно, существуют связи между сталинградскими очерками Гроссмана и романом «Жизнь и судьба», между «Днями и ночами» Симонова и трилогией «Живые и мертвые». Писатели не все тогда знали, не все понимали в обрушившимся на страну хаосе горя

идоблести, мужества и бедствий, жестоких приказов и безграничной самоотверженности, малой частицей которого они были сами, но их взаимоотношения с правдой, как они ее видели и понимали, не были, как в предыдущие годы столь осложнены внешними обстоятельствами, тупыми государственными рекомендациями и запретами.

Сегодняшнего читателя в произведениях о войне не может не заинтересовать вопрос, как среди ужасов военного времени людям удалось сберечь в себе истинно человеческое — доброту, любовь, сострадание. Ответ на этот вопрос давали и дают произведения, написанные в тяжкие годы Великой Отечественной войны.

Повесть Мирры Смирновой «Соседки» повествует о ленинградской блокаде, которая длилась чуть меньше 3-х лет (900 дней). Какую изощренную жестокость проявили фашисты, убивая людей голодом! Но город не только не сдался, но и сопротивлялся. Сильные духом люди (физически они были слабые) находили в себе силы быть нужными всем, кому было еще хуже. Чувство патриотизма, описанное в книге, было естественным и обычным. На примере жизни осажденного Ленинграда писательница показала общее настроение людей всей страны: ненависть к фашистам, готовность отдать жизнь за народ и страну. Один герой повести так и сказал про всех, кто не пощадил себя в этой войне: «Они погибли, что бы мы жили».

Единение и мужество русского народа перед лицом смертельной опасности, массовый героизм и трагическую напряженность военных лет отражает трилогия К. Симонова «Живые и мертвые» («Живые и мертвые», «Солдатами не рождаются», «Последнее лето»). Все было на войне: и нелепая, ничем не оправданная гибель, и необдуманные приказы командиров, и самоотверженность бойцов, и героизм многих

имногих. Ведь именно благодаря им, обыкновенным людям в шинелях, страна одолела фашизм. О них мы должны знать все, чтобы оценить мирную жизнь, завоеванную ценой крови и жизни наших дедов и

78

прадедов. Когда мы читаем художественные произведения о войне, то перед нами встают разные картины, разные страницы из тех далеких лет.

Концепция человека, как она утверждается литературой, с наибольшей убедительностью раскрывается в произведениях о Великой Отечественной войне. Военные ситуации, исполненные особого драматизма, с их «предельной» заостренностью нравственного выбора, где человек обнаруживает себя «до дна» в добре и зле, мужестве и страхе, духовном взлете и нравственном падении, позволяют писателям открывать в своем герое главное, выявлять идейно-нравственные основы его личности. Образ человека рисуется писателями как бы в двух аспектах тесно взаимосвязанных: герой в противостоянии миру фашизма и герой в борьбе за подлинно нравственные ценности в себе в разных ситуациях — фронтовых, госпитальных, тыловых. Второй аспект потребовал от писателей заострения нравственно-гуманистической проблематики произведений. Советские писатели утверждают, что ценность человека на войне меряется не только выполнением боевых заданий. Есть еще одна мера — его «нравственные установления», составляющие основу характера, двигательные стимулы.

В одном из выступлений А. Твардовский заметил, что действительность, даже героическая действительность, нуждается в подтверждении и закреплении искусством, без этого «она как бы еще не совсем полна и не может с полной силой воздействовать на сознание людей. То же самое можно сказать о литературе, которую вызвал к жизни беспримерный подвиг советских народов в Отечественной войне 1941–1945 годов. Он подтвержден в нашем сознании, в том числе и в сознании самых непосредственных носителей этого подвига, средствами правдивого слова».

Литература и искусство неизменно выступают как хранители памяти поколений. С особой силой это проявляется в произведениях, запечатлевших героические страницы жизни нации. Никогда связь искусства с жизнью народа, сила воздействия писательского слова на события огромного исторического значения не проявлялись так наглядно и так впечатляюще, как в годы войны. Писатели утверждали свое право говорить «от имени Родины». Произведения, созданные в годы войны, обладают ныне силой документа — прямого свидетельства непосредственного участника событий. Своей жестокой рукой война коснулась каждой семьи. Сегодня мы обращаем слова благодарности и чтим память тех, кому мы обязаны счастьем жить на Земле, тех, кто

79

отстоял наши жизни на полях войны. «В том, что страна вновь и вновь вспоминает о подвиге своих сыновей, есть высокая историческая справедливость. Мир был бы другим, если бы советские люди не выстояли, не выдержали этих четырех лет», — писал К. Симонов.

Вопросы для самоконтроля

1.Какие события повлияли на формирование литературы военной тематики в 1930-е годы?

2.Какова идейная направленность литературы предвоенного времени?

3.В чем специфика литературы первых лет Великой Отечественной войны?

4.Каковы тематические и жанровые особенности военной прозы?

5.Как складывалась концепция человека в литературе военного времени?

ЛИТЕРАТУРА

1.Горбачев А. Ю. Русская литература ХХ — начала ХХI века. Избранные имена и страницы [Электронный ресурс]: учебно-методиче- ское пособие / Горбачев А. Ю. — Электрон. текстовые данные. — Минск: ТетраСистемс, 2011. — 224 c. — Режим доступа: http://www.iprbookshop. ru/28205. — ЭБС «IPRbooks», по паролю.

2.Начало Великой Отечественной войны. Современная историография [Электронный ресурс]: сборник обзоров и рефератов / Невежин В. [и др.]. — Электрон. текстовые данные. — М.: Институт научной информации по общественным наукам РАН, 2011. — 160 c. — Режим доступа:

http://www.iprbookshop.ru/22497. — ЭБС «IPRbooks», по паролю.

3. Третьяк С. А. Трудный путь к Победе [Электронный ресурс] / Третьяк С. А. — Электрон. текстовые данные. — Минск: Белорусская наука, 2015. — 326 c. — Режим доступа: http://www.iprbookshop.ru/50824. — ЭБС «IPRbooks», по паролю.

4. Ермолаева Н. Л. А. Т. Твардовский в жизни и творчестве [Электронный ресурс]: учебное пособие для школ, гимназий, лицеев и колледжей / Ермолаева Н. Л. — Электрон. текстовые данные. — М.: Русское слово, 2012. — 160 c. — Режим доступа: http://www.iprbookshop. ru/45513. — ЭБС «IPRbooks», по паролю.

80