Современная отечественная литература. Отечественная литература 20–50-х гг.. Учебное пособие

обряд поминовения, обряд обряжения избы. Жизнь Дарьи – это поиск истины, поиск и сохранение духовных ценностей. Дарья вобрала в себя завет отца, но передать родовую связь некому. Павел, сын – безвольный, бесхарактерный человек, он всей душой любит Матеру, но ничего ради ее спасения сделать не может, более того, он является начальником эвакуации. Андрей – внук, социально надежный человек, но он едет строить электростанцию, т. е. становится одним из разрушителей Матеры.

В связи с идеологической направленностью в повести характерно разделение на «своих» и «чужих». «Свои» – это не просто жители своей деревни, это все те люди, которые находятся внутри жизненного развития, жизненного цикла. «Чужие» – это те, кто вне его, мыслят узко, слепы в отношении жизни, принимают лишь материальные эквиваленты жизни: «пожогщики», «обсевки», «беспутные». Но страшнее, когда исконно свои становятся чужими, в повести это Петька, спаливший свою избу, и Клавдия. В повести возникает еще один пласт. Среди героев есть Тунгуска – человек, который является исконным жителем острова. Его семья жила здесь еще до прихода казаков, предков Дарьи. У Тунгуски отбирают не только землю, но и язык, память, законы предков (ср. географию острова с образом мира эвенков). Поэтому вина за тот конец света лежит на Дарье и тех старухах, что еще остались, убивая культуру, люди убивают память. В этом второй смысл названия – попросить прощения у природы за вечно причиненные ей гибель и смерть. Финал повести апокалиптический – остров погружается во тьму, в туман и пропадает в реке, во времени.

«Живи и помни» (1974). Повесть посвящена войне, и автор ставит проблему незащищенности онтологического сознания перед враждебным, антагонистическим миром. Отсюда, из общей проблемы вытекают проблемы частные: слабость женского сознания перед мужским, слабость онтологического существования перед рациональноиндивидуальным.

Бытие воспринимается героями повести как субъективно значимое, война воспринимается не как событие далекое и деревни не касающееся, но как личная беда и беда всей страны, всей деревни. Она влияет на жизнь всей страны и всего рода. Распутин подчеркивает единую цепь, единство людей, ибо спастись, защитить свой мир можно только сообща, соборно. Однако каждый для себя должен решить эту проблему индивидуально, в экзистенциальном плане, ибо речь идет о конкретной

161

жизни конкретного человека. В этом онтологическая проза однозначна, чтобы спасти мир, нужно пожертвовать своей жизнью, общинный мир важнее, чем отдельно взятая жизнь. В центре повести – семейная драма. Однако это не только драма семьи Гуськовых, но проблема коллективная, ибо Андрей вырос в сообществе, в роду, в деревне, поэтому за его поступки отвечает и сообщество. Таким образом, происходит собирание общих духовных ценностей, происходит соотношение личного выбора с коллективным. Онтологическая личность должна сама сделать правильный выбор, нравственный выбор, от которого зависит и твоя, и чужая жизнь, отсюда экзистенциальный аспект повести. Поэтому повесть диалогична, мир окружающий пропускается через сознание двух персонажей, происходит двойной выбор: Настена и Андрей.

Андрей несет в себе функции защитника общины, вообще всего онтологического мира, но сначала по недомыслию, а затем сознательно предает эти ценности, совершает побег, становится дезертиром. Предавая законы рода, Андрей предает свою внутреннюю онтологическую сущность, выбирает другую ценностную шкалу, приходит домой уже другим человеком. Повесть строится как постепенный процесс превращения Андрея в зверя, так вытесняется человеческое и остается животное, Андрей сам последовательно выстраивает антимир в противовес миру деревни и оборотничество отмечает в нем Настена. Сначала это баня (прибежище нечистой силы), затем волчий вой в заимке за Ангарой, проверка хорошо ли быть зверем и, наконец, убийство телка, воровство рыбы, то, чем занимаются настоящие волки. Думая, что совершает предательство по отношению к другим, на самом деле Андрей предает именно себя, изменяет себе. Сначала он находит себе оправдание в несправедливости, когда его не пустили домой в отпуск, затем в любви к Настене, в будущем ребенке, у которого должен быть отец. Но все эти оправдания ложны, ибо ребенок будет расти сыном предателя, ничего не созидающего. Из созидателя-сеятеля, кем по праву является Андрей, он превращается в разрушителя, он восстает против самой природы, и природа отторгает его (эпизод с отношением к весне). Единственное спасение в этом случае для Андрея – Настена. Единение с близким человеком, возникающая любовь, понимание нравственных законов природы – это отличает Настену от стихийности Андрея и приближает ее к трагическому типу личности.

Настена вынуждена существовать в повести в двух планах: в мире соборном, коллективном, в мире людей и в антимире мужа, самого

162

близкого и любимого человека. Эта непростая ситуация заставляет делать Настену постоянный выбор. Сначала она как бы выталкивается из мира рода в антимир, ибо эта деревня не родная Настене, но затем она понимает значение рода (сцена с пением), когда только сообща можно преодолеть любую беду. Поэтому она смягчает, сглаживает противоречия, понимает, что должна больше отдавать, чем брать, именно возвращение помогает ей это понять. До этого момента она не задумывалась о жизни, вела себя свободно, эмоционально, в зависимости от обстоятельств, плыла по течению. С возвращением Андрея Настена понимает, что каждый поступок имеет значение, поэтому она тоже берет вину Андрея на себя. И уже не вину мужа, а свою вину выносит на суд людей, поэтому долгожданный ребенок становится ни счастьем ее, а позором. Принимая мир мужа, она тоже должна измениться, но мириться с этой подменой не желает, поэтому совершает свой выбор, видит единственный выход из создавшейся ситуации. Она совершает суд над собой, кончая жизнь самоубийством, но этим прерывает цепь обмана, восстанавливает нравственный закон, где уже не предает ни род, ни мужа. Автор изображает смерть Настены как воскрешение, ее возвращение к истине, глубина реки явилась ей как отражение небесного мира, где она обрела покой. Не случайно после смерти Настены Андрей уже не упоминается, он как бы отсекается от этого мира. Притчевая основа повести такова: жить не лукавя, не хитря, не только для себя, чувствовать свою связь с людьми, поступать согласно велениям совести и души.

Виктор Астафьев. «Царь-рыба» (1976). Астафьев охарактеризовал основную мысль этого произведения как возвращение к природным истокам, к связи Человек и Природа. Эта связь интересует автора в нравственно-философском аспекте, Астафьев ищет объяснение нравственных достоинств и нравственных пороков личности, отношение к природе выступает в качестве проверки духовной состоятельности личности. В жанровом отношении это повествование в рассказах, цикл рассказов, где скрепляющим образом становится река Енисей как река жизни, судьбы. Астафьев, в отличие от Распутина, дает иную концепцию, понимание природы. Он указывает не на гармонический принцип, а на хаотический, указывает на дионисийское начало. Природа у Астафьева – это Царь, Мать. Человек должен самоопределяться по отношению к природе, а не наоборот. Человек природное существо, но как сын природы он противоречив, это арена борьбы различных противоположностей, крайностей.

163

Один аспект повествования связан с художественным созданием ряда картин (общий план), рассказы объединены фигурой повествователя, который выступает и как публицист, и как лирик. В лирических главах («Капля») предпринимается попытка чувственного, личностного переживания мира.

Другой аспект связан с сознанием отдельного человека, где самосознание персонажей соотносится с самосознанием автора. Происходит единение огромного сибирского пространства. Человек теряется в этом пространстве, природа подкарауливает человека, следит за ним, не дается, ибо он силен, может захватить природу и уничтожить. Таким образом, такой гармонии, как у Распутина в данной повести нет. Здесь идет борьба двух стихий, двух противоположностей. Поэтому автор всегда оставляет человека один на один с природой, чтобы посмотреть, кто из них сильнее. Однако чаще всего побеждает природа, человек оказывается слабее, он не в состоянии преодолеть свою греховную сущность. Отсюда и пафос, которым окрашена вся повесть «Царьрыба». Автор постоянно напоминает, что человек лишь часть природы и должен слушаться ее, должен существовать с ней в мире. Поэтому цикл строится как показ недолжного и должного бытия. Первая часть – это повествование о браконьерах различного порядка из поселка Чуш: серьезных,какКомандор,ибуффонадных,нелепых,какГрохотало,порядочных, как Игнатьич, и подлых, как Гога Герцев, но все они несут собственное нравственноенаказание,котороеявляетсянаказаниемприродызаихгрехи. Пространство поселка показано как иррациональное, здесь не действуют ни людские, ни природные законы, разрушаются связи между людьми, близкими родственниками. Кульминацией становится повествование о том, как мистическая гигантская рыба становится символом страшной природной силы, которая наказывает человека за его грехи.

Во второй части цикла автор показывает жизнь рыбацкого поселка Боганида, где все население от мала до велика связано незримыми узами любви к природе. Рыбная ловля для них становится не средством наживы, а добыванием пропитания, поэтому центральный персонаж Акимка – человек связанный с природой родственными духовными узами. Кульминацией этой части становится соборный ужин, вместе всем поселком, который символизирует единство людей. Финал книги экзистенционален, автор не в силах ответить на вопрос о том, что он ищет в этой жизни. Книга так и остается книгой с неразрешимостью вопросов об одиночестве человека в этом мире.

164

Проза «критического реализма» в литературе 70–80-х годов.

В центре прозы критического реализма находится конкретный человек в конкретных обстоятельствах, обстоятельства же пребывают в постоянном изменении. Человек не связан с бытием, родом, а только с бытом, человек пытается чего-то достичь в текучих обстоятельствах, найти свою нишу существования, но давление быта и обстоятельств не позволяют это сделать. Человек здесь – носитель ситуативного типа поведения, он творит добро и зло в зависимости от складывающихся обстоятельств. Человек задвинут на периферию социальной жизни, в «междомье», острое ощущение бездомности («опрокинутый дом» по Трифонову), бездорожья («разбегающаяся Вселенная» по Маканину) еще острее переживается человеком, когда он, всегда полагавшийся на коллективный разум, общинную и соборную мудрость, вдруг обнаруживает всю иллюзорность спасения в коллективном родовом. Герой этой прозы – человек 40-летний, человек города, с каждодневным стереотипным бытово-цикличным поведением.

Эстетическое мышление писателей критического реализма сформировалось процессами, которые возникают в современном городе, и отразило понимание и оценку жизненных явлений с позиций современного горожанина. Процесс урбанизации, охвативший все общество, разрушает присущее личности «догородской» эпохи патриархальное отношение к жизни и создает новый тип межличностных отношений, основанный на индивидуальном интересе. Горожанин уже не испытывает зависимость от стихийных сил природы, объектом воздействия становится не природа, а другая личность. Город мыслится как сложный феномен и выступает в нескольких значениях. В социальном – как знак быта, повседневной жизни; в экзистенциальном – как реальное пространство присутствия человека; в культурном – как особое семиотическое пространство, текст. В последнем значении город порождает тип слитного видения и переживания реальности как одномоментного присутствия истории, современности и вечности.

Проза критического реализма обращается к быту, который понимается как норма современного бытия, его реальное воплощение. Бытовая сфера свойственна всем горожанам и содержит все основные типы отношения человека к жизни. «Будничная жизнь» содержит все, что присуще горожанам независимо от рода их социальной деятельности.

Именно в прозе Ю. Трифонова быт получает глубокое воплощение. В статье «Выбирать, решаться, жертвовать» (1971) писатель определяет три

165

составные понимания быта: обыкновенная жизнь, взаимоотношения людей, великое испытание. Последнее выводит категорию быта на экзистенциальный уровень. Быт состоит из реальных поступков человека, поэтому каждое сказанное слово, сделанный выбор влияет на ход всей жизни. Выбор нужен ежесекундно и постоянно, он определяет нравственное состояние человека. Однако быт не угроза нравственности, а сфера ее проявления. Проводя человека через быт, писатели «критического реализма» устанавливают связь между повседневным и вечным, обнажают всю многослойную природу человека. Такая проза полифонична, ее характеризует множественность точек зрения, голосов. Автор здесь максимально удален, его точка зрения сокрыта в поведении персонажей, в их словах. Самоанализ, самоощущение, оценка происходящего самими героями, психологизм отличают прозу

Ю.Трифонова.

«Обмен» (1969). Повесть соединяет в себе ситуацию нравственного

эксперимента и потока сознания героя (ситуация подведения итогов). С одной стороны, перед нами жизненная ситуация (обмен квартиры), с другой, – духовно-психологическая ситуация (обмен мыслей и качества жизни).

Изначальная бытовая ситуация – просьба жены главного героя – Виктора Дмитриева – принести ключи от квартиры матери, чтобы начать обмен, ибо весть о смертельной болезни матери решает давнюю вражду между свекровью и невесткой. Просьбу жены Лены герой оценивает как давление обстоятельств, сначала следует испуг, а затем анализ ситуации. Причем Дмитриев правильно выстраивает анализ (он отмечает бесчувственность Лены, ее практицизм, умение жить, как научили ее родители). В этой ситуации герой ощущает себя гораздо выше жены в нравственном отношении, он выходит победителем в этом споре-выборе. Но на утро вновь приходит время выбирать, и он идет за ключами, ничего не может с собой поделать.

Повесть показывает психологию обмена, подмены героя. Автор показывает то настоящее, то прошлое героя и выясняет те моменты, когда Дмитриеву нужно чем-то жертвовать, идти на компромисс. Но, по мнению автора, компромиссы никогда не могут принести мир, они лишь могут восстановить временный покой. Сначала Дмитриев вспоминает первое семейное лето на даче (медовый месяц). А затем цепочка воспоминаний тянется сама собой. Поэтому постепенно показан переход Дмитриева в стан Лукьяновых, процесс «олукьянивания»,

166

а в связи с этим исчезновение клана Дмитриевых, как носителей нравственного начала. Ничего страшного не произошло, но из жизни уходит что-то самое важное, что делает ее не мышинной возней. Виноват сам Виктор, слишком поздно понимает, что человек должен отвечать за свои поступки, виноваты и все Дмитриевы, так как не желают делиться истиной, не желают у Лукьяновых взять их лучшие качества. Понимает это только дед Федор Николаевич, он видит прошлое и настоящее, отмечает в своих близких как хорошие, так и плохие стороны. Например, он приходит к выводу о том, что не нужно никого презирать. Именно голосом деда выносится в повести приговор Виктору: «Мы с Ксенией ожидали, что из тебя получится что-то другое. Ничего страшного, разумеется, не произошло. Ты человек не скверный. Но и не удивительный».

В «Обмене» отчетливей всего проявляются особенности зрелой прозы Ю. Трифонова: умение воссоздать «диалектику души»; авторское невмешательство в судьбы героев; широта в подходе к изображению человека, его терпимость по отношению к любому герою; разночтение произведений, вариативность, проистекающее из нейтральности автора. Ни Виктору, ни Лене не дается отрицательной характеристики, оценка идет изнутри, от поступков героя. В уже упоминаемой статье «Выбирать, решаться, жертвовать» Трифонов пишет: «Почему Лена, жена Дмитриева, отрицательный персонаж? Вина не пьет, ребенка любит, семью свою обожает, работает прекрасно и успешно, даже составила какой-то учебник для технических вузов. Она человек на своем месте и приносит безусловную пользу обществу. Автор осуждает не Лену, а некоторые качества Лены, он ненавидит эти качества, которые присущи не только однойЛене…».Оннеотказываетгероиневположительности,нопризывает бороться с бесчувственностью, нравственной слепотой, эгоизмом.

«Другая жизнь» (1975). Название повести отсылает нас к проблеме другой жизни, другая жизнь как жизнь другого человека и как своя другая, как тайна, скрытая духовность, способность человека понять другую жизнь, проявить себя в любви, сострадании, избавиться от эгоизма. Повесть строится как подведение итогов, в ней дается поток сознания персонажа, пытающего понять другую жизнь. Ольга Васильевна пытается понять своего недавно умершего (42 года, сердечный приступ) мужа Сергея Афанасьевича. По словам самой Ольги, Сергей мучит ее и после смерти, мучит своей загадкой, тем, что так бросил ее, она подозревает его в каких-то тайнах и не может освободиться от мыслей, от навязчивого осознания какой-то вины.

167

Перед нами два голоса, два сознания: мужское и женское, они находятся в потенциальной несоединимости. Женщина более близка к материальной жизни, и это является препятствием для достижения духовного идеала. Мужчина более свободен в поисках идеала, самореализации, нравственного роста. Сергей как историк прекрасно видит и понимает разрушительную силу обстоятельств, его идеал – бессмертие в истории через связь с потомками – делает его неситуативным человеком. Противостоять обстоятельствам помогает внутренний нравственный духовный стержень. По мнению же Ольги, это духовное стояние никому не нужно, ради семьи можно поступиться чем угодно, любыми идеалами. И смерть Сергея дается как невозможность противостоять безыдеальному миру, он умирает, когда заряд противостояние кончается, это смерть человека, потерявшего смысл жизни (полная утрата). Для Сергея даже семейный разлад, непонимание между самыми близкими людьми воспринимается

висторических координатах, если человек не способен понять своих близких людей, он не сможет понять логику истории, стать передатчиком знания, исторического опыта. Подтверждением тому

вповести несколько эпизодов. Например, знакомство с правнуком знаменитого поэта: средних лет, белесый, с модно подстриженными бачками, в синем пиджаке, с множеством медалек и значков, стучит ложечкой в стакане, постукивает пальцами по столу, бубнит невнятно

и говорит только об обмене, судит футбольные матчи. Реакция Сергея:

«Лучше бы не приходить… Одно из двух: либо в этом оболтусе есть нечто скрытое, неразгаданное, либо в знаменитом поэте было что-то в „отношении того“…»

Еще один важный эпизод в повести – поездка в Городец для подтверждения подлинности списков агентов охранки. Старичок, бывший агент охранки ничего не помнит, не желает ничего помнить, как и его внук, которому вообще ничего не нужно. Он презирает интеллигенцию, ненавидит ее и способен кинутся в драку. Дальнейшее поведение Сергея показывает (он дурачится, бесится), что он ничего не добьется. К нему приходит понимание того, что если духовность не передается из поколения в поколение, связь между ними прекращается, теряется навсегда.

Таким образом, Трифонов показывает невозможность другой жизни, либо человек сопротивляется текучим обстоятельствам (Сережа не умеет интриговать, он злится, говорит правду, ненавидит подлецов, охладевает

168

к жизни), либо не может оставаться человеком. В этом смысле Трифонов не принимает никаких надмирных сфер, есть только жизнь, люди сами должны ее одухотворять, тогда возникнет некая духовная субстанция, созданная человеком, его чувствами.

В. Маканин (род. 1937). В середине 1970-х – начале 80-х годов появляется новая волна прозы «критического реализма», которая критиками была названа прозой «сорокалетних»: Л. Петрушевская, Р. Киреев, А. Курчаткин, А. Галин, С. Каледин, А. Казанцев, В. Славкин.

Прозу Маканина можно назвать иронично-философской. Основными философскими мотивами становятся мотивы утраты, самокопания, надежды, смерти, суеты. В прозе Маканина существует несколько устойчивых образов роевого социума: поселок, поколение («Отставший», «Один и одна»), очередь («Сюжет усреднения»), толпа («Лаз»). Каждый из них обладает огромной метафорической силой, представляя отношения человека и мира в целом. В прозе Маканина внимание уделяется «маленькому» человеку, человеку середины, человеку «междомья», который существует в сфере бездуховности.

Мы выделяем четыре этапа творчества и четыре типа персонажей, руководствуясь концепцией человека у Маканина.

1.1970-е: главный конфликт – человек середины и среда, отсюда варианты судьбы. «Антилидер» (1980), «Человек свиты» (1975), «Гражданин убегающий» (1978), «Ключарев и Алимушкин» (1974), «Отдушина» (1977), «Голоса» (1977).

2.1980-е – начало 90-х: повесть-эссе, повесть-испытание, особенное в персонаже отсекается, выделяются некоторые схемы поведения, характера, жизни в потоке обстоятельств. Увеличение авторского исследовательского начала, обретение философичности, трагического мироощущения, усиление условности в бытописательстве. «Утрата» (1987), «Предтеча» (1982), «Один и одна» (1988), «Где сходилось небо с холмами» (1984), «Отставший» (1984), «Лаз» (1991), «Долог наш путь» (1991).

3.1990-е годы: исповедальное начало, открытая публицистичность, философичность, жанровые эксперименты. «Стол, покрытый сукном и

сграфином посередине» (1993), «Кавказский пленный» (1995), «Сюжет усреднения» (1994), «Квази», «Буква А» (1997).

4.Современный литературный процесс: человек середины, уходящий от самоанализа; человек, строящий жизнь как карьеру; интеллектуал, домашний философ, выстраивающий свою философию на стереотипах масскульта; человек играющий.

169

Ситуация обнажения человеческой сущности дается Маканиным посредством конфузной ситуации. Благодаря приему остранения становится возможным показать обыкновенного, незавершенного, живого человека, отказавшись от типажей стереотипов. В 1970–80-х конфузная ситуация оказывается определяющим структурообразующим элементом и главной формой изображения человека. «Голоса» – подвыпившая Регина, откровенный Шустиков, конфуз Виктора, который повздорил с директором НИИ, в филиале которого он работает. Так, в «Предтечи» ситуация конфуза связана с даром героя лечить рак из-за упавшего на голову бревна. В подобной ситуации проявляется глубинная сущность человека, который ощущая свою малость, желает выйти из круга повседневности и реализовать скрытый от всех, невостребованный резерв личности, укрупняющий масштаб ее самооценки. Обыденные, заурядные, повторяющиеся конфузные ситуации отражают самую суть авторской концепции человека, которую Аннинский определяет как «середину», «ни то ни се», Левина-Паркер называет посредственностью.

Концептуальная метафора «обыкновенного человека» хорошо показана в «Голосах» – человек-червь. Знаковый эпизод, фиксирующий позицию максимальной близости и максимальной удаленности автора по отношению к героям: «всеобъемлющее снисхождение и скепсис». Углубление в сознание обыкновенного человека дает поток бытового сознания, отличительными чертами которого становятся механизм истончения и расщепления внутреннего мира. Писателя беспокоят подмены нравственных принципов расхожими стереотипами.

Подчиняясь самотечности жизни, отказываясь управлять собственной судьбой, человек делает выбор в пользу инерции, безответственности и бытового автоматизма. Подмена представлений о смысле жизни убогими стандартными формулами влечет за собой подмену человека ролью, функцией, а значит – и потерю человеком имени. Отсюда концепция жизни как голосов, каждый человек – это голос из хора, каждая судьба – голос, жизнь предстает как полифоническая структура. Она состоит из 14 частей, помеченных цифрами, каждая разбивается на эпизоды и в каждой свой сюжет. Здесь используется принцип монтажности. Повесть – это серия новелл, являющих странный, неслаженный хор голосов, посредством которого автор формирует единство нового порядка. Постоянная смена субъектов речи, смена ракурсов повествования, благодаря чему автор занимает позицию максимальной объективности, образ повествователя объединяет разрозненные участки

170