Современная отечественная литература. Отечественная литература 20–50-х гг.. Учебное пособие

текста. Монтажный принцип позволяет делать повесть открытой для других голосов, знание автора постоянно возрастает и никогда не заканчивается. Это модель мира, который алогичен, непроницаем и в то же время устойчив – в плане повторяемости одних и тех же жизненных ситуаций и бесконечной цепочки голосов разного уровня.

«Кавказский пленный». Рассказ был написан еще до активных военных действий в Чечне, был напечатан в майской книжке «Нового мира» за 1995 год, что послужило поводом для несправедливого обвинения автора в конъюнктурности. Между тем кавказский сюжет Маканина включается не в социально-политический контекст, а в контекст русской литературы (Пушкин, Толстой, Лермонтов), причем значимы не только литературные, но и исторические аллюзии (еще с ермоловских времен; уже который век). Антиномия красоты и безобразия деяний человека (убийства, страх, смерть, тревога) движет внутренний сюжет рассказа.

Нравственно-философский смысл происходящего подчеркивается полемическим зачином: Солдаты, скорее всего, не знали про то, что красота спасет мир, но что такое красота, оба они, в общем, знали. Если Достоевский говорит о всегдашней потребности красоты и высшего идеала ее, то у Маканина красота пугает и заставляет насторожиться, происходит подмена понятий – красота мира на красоту местности, этическое отторгается от эстетического. Однако отлученная от людского мира красота не исчезает, а растворяется в окружающей природе и откликается в памяти. Красота Кавказа как чужого пространства берет в плен человека. Устойчивый маканинский «сюжет усреднения» развертывается в обстановке войны, когда само существо личности сужается, редуцируется до функции (Вовка-стрелок, солдат Рубахин). РубахинкоторыйгоднеможетуехатьсКавказа,непонимая,чтоудерживает его, а это, прежде всего, привычка – убивать и выполнять приказ. За что он воюет, он не знает и не задумывается, как и другие персонажи. Этические представления отбрасываются за ненужностью, здесь не имеют значения нравственно-моральные установки, а только инстинкты.

Красота и смерть оказываются постоянно рядом. В композиции рассказа значимым оказывается четырехкратное повторение эпизода смерти ефрейтора Бояркова, который связан с тем, что смерть заключена в красивое, прекрасное место, так же и тема смерти прекрасного пленного. Итак, подмена понятий представляет собой повторяющийся ряд в рассказе: мир на войну, любовь на физиологию, ответственность на бездумность. Люди не могут слышать тревожащий зов красоты. Она

171

властно притягивает и карает людей, не могущих ей служить. Так повесть трансформируется в притчу о красоте, которая в очередной раз не успела никого спасти.

Таким образом, маканинский путь постижения человека конца ХХвекаможно назвать сюжет усреднения. Писатель развертывает в своих текстах чудовищный парадокс превращения альтруистического стремления интеллигенции служить народу в насильственное ее выравнивание в ходе ХХ столетия. На исходе столетия, когда репрессивный нажим снимается, человек продолжает усредняться, подсознательно растворяя свое «я» в толпе. Уподобляясь ей не только внешне, но и внутренне.

Проза Л. Петрушевской. М. Липовецкий утверждает, что Петрушевская «сама себе течение». Ее проза репрезентирует бесконечное разнообразие сюжетов на семейно-бытовые темы, однако, знакомый по произведениям Трифонова и Маканина «пошлый быт» предстает здесь через неожиданное сочетание физиологизма с мистицизмом, натурального с мифологией, хаотично-бытового с поэтически-возвышенным. В раскрытии мира и человека для Петрушевской важны ситуативность, неожиданность, спонтанность. В своих рассказах она подчеркивает банальность житейских ситуаций, без предварительных описаний мы погружаемся в вязкий, тягучий, махровый быт. Преднамеренно снижающие ситуацию обстоятельства и детали сразу ставят человеческую драму на грань низкой комедии, грубого анекдота, однако откровенность, облеченная в гротескные тона, снимает грубость изображаемой натуры. Автор показывает, прежде всего, поруганную и порушенную жизнь, сопереживает и сочувствует. Парадоксальность становится главной чертой поэтики Петрушевской. Парадоксальное сочетание различных вещей и состояний обнаруживает взгляд повествователя, оценивающего мир как катастрофу. Все сюжеты посвящены тому, как человек пропадает в жизни, как мир не вмещает его в себя. В конкретных текстах парадоксальность проявляется на уровне речевых стилей и текстовых конструкций. Оппозиция «казалось-оказалось» задает у Петрушевской трагический, катастрофический исход события, раскрывает роковую предопределенность. У судьбы много имен, вариантов, но единая суть – катастрофа.

С другой стороны, парадоксальность проявляется на уровне речи. Опираясь на живое, бытовое говорение, Петрушевская интенсивно преобразует речевые модели. Это следование максимальной речевой свободе. Стили эклектично сливаются: разговорные, просторечные (ищи-свищи, жадина-говядина, дать маху, докатиться до ручки),

172

бранные слова, канцеляризмы (райжилотдел, туберкулезный диспансер, садоводческое товарищество), этические и экзистенциальные категории, книжная лексика и имена собственные из античной мифологии. Смешением контрастирующих речевых стилей Петрушевская творит эклектический образ мира, представляющий мозаику, фрагментарность, лоскутность, отчужденность всех его фрагментов.

Художественная стратегия Петрушевской позволяет ей одновременно видеть грязь и чистоту, радость и отчаяние, боль и наслаждение, жизнь и смерть. В авторском понимании сама жизнь содержит в себе истинное, сущностное, высокое, трагедийное. Понять это автор дает самому читателю, отказываясь от форм, содержащих прямые авторские оценки. Она намеренно подчеркивает несовпадение внешнего и внутреннего в человеке, открыто говоря о трудности проникновения и понимания другой жизни.

В этом смысле Петрушевская акцентирует внимание именно на женской жизни и душе. Это мир – через призму женского сознания. Вспомним Юнга: женское начало означает усиление прежде всего материнского инстинкта, собственная личность женщины есть нечто побочное, главная цель – воспроизводство. Государственные, общественные, производственные и прочие коллизии представляются лишь периферийном фоном. Это демонстрируют многие тексты Петрушевской. Главное в жизни героинь лежит в плоскости интимной, домашней, бытовой, семейной. Любовь воспринимается как самопожертвование,отказотсебявоимялюбимого.ЕслигероиМаканина

иТрифонова принимают самотечность жизни как капитуляцию перед обстоятельствами и жизнью, то героини Петрушевской принимают текучесть жизни как данность, для них проблемы выбора не существует вообще. Однако при всей жертвенности материнская любовь способна

иразрушать, и убивать. Мотив смерти важен для художественного мира писательницы. В этом проявляется парадоксальность ее поэтики: «Свой круг», «Время-ночь», «Маленькая Грозная». Здесь присутствует и гендерная проблематика, когда женщина подменяет собой все мужские признаки, мужчина в мире Петрушевской – слабое, недоразвитое существо. Мир держится на женщине, ее усилиями, волей и любовью.

Вопросы для самоконтроля

1. Как сказалась общественная ситуация 70–80-х гг. на развитии русской прозы?

173

2.Что такое онтологическая проза? Кто является ее основными представителями в современной литературе?

3.Как трансформировалась проза «критического реализма» в 70– 80-е годы XX века?

4.В чем специфика прозы Ю. Трифонова и В. Маканина?

5.К какому из современных литературных направлений особенно близка проза Л. Петрушевской?

ЛИТЕРАТУРА

1. Русская литература XX века: Учеб. пособие для студ. высш. пед. учеб. заведений: В 2 т. – Т. 2: 1940–1990-е годы / Кременцов Л. П., Алексеева Л. Ф., Малыгина Н. М. и др.; Под ред. Кременцова Л. П. – 2-е изд., перераб. и доп. – М.: Издательский центр «Академия», 2003.

2.Желебцева С. Проза Петрушевской. – Якутск, 1996.

3.Иванова Н. Б. Проза Юрия Трифонова. – М., 1984.

4.Нефагина Г. Русская проза второй половины 80-х – начала 90-х

годов XX в. – Минск, 1998.

5. Очерки русской литературы XX века. – Книга 2: Литература 40– 90-х годов. – М., 1995.

174

ЛЕКЦИЯ 14. ТВОРЧЕСТВО ТАТЬЯНЫ ТОЛСТОЙ. РОМАН «КЫСЬ»

1951–1983: детство, юность и работа корректором. 1983–1989: литературный успех. 1990–1999: переезд в США и журналистская деятельность. Писательская деятельность Татьяны Толстой.

Период рассказов. Роман «Кысь».

Татьяна Толстая родилась 3 мая 1951 года в Ленинграде, в семье профессора физики Никиты Алексеевича Толстого. Татьяна росла в многодетной семье, где у нее было семь братьев и сестер. Дедушка будущей писательницы по материнской линии – Лозинский Михаил Леонидович, литературный переводчик, поэт. По отцовской линии является внучкой писателя Алексея Толстого и поэтессы Наталии Крандиевской. После окончания школы, Толстая поступила в Ленинградский университет, на отделение классической филологии (с изучением латинского и греческого языков), который окончила в 1974 году. В этом же году выходит замуж и, вслед за мужем, переезжает в Москву, где устраивается работать корректором в «Главной редакции восточной литературы» при издательстве «Наука».

Проработав в издательстве до 1983 года, Татьяна Толстая в этом же году публикует свои первые литературные произведения и дебютирует, как литературный критик со статьей «Клеем и ножницами…» («Вопросы Литературы», 1983, № 9). По собственным признаниям, начать писать ее заставило то обстоятельство, что она перенесла операцию на глазах. «Это теперь после коррекции лазером повязку снимают через пару дней, а тогда пришлось лежать с повязкой целый месяц. А так как читать было нельзя, в голове начали рождаться сюжеты первых рассказов», – рассказывала Толстая.

В 1983 году написала первый рассказ под названием «На золотом крыльце сидели…», опубликованный в журнале «Аврора» в том же году. Рассказ был отмечен как публикой, так и критикой и признан одним из лучших литературных дебютов 1980-х годов. Художественно произведение представляло собой «калейдоскоп детских впечатлений от простых событий и обыкновенных людей, представляющихся детям различными таинственными и сказочными персонажами». Впоследствии Толстая

175

публикует в периодической печати еще около двадцати рассказов. Ее произведения печатаются в «Новом мире» и других крупных журналах. Последовательно выходят «Свидание с птицей» (1983), «Соня» (1984), «Чистый лист» (1984), «Любишь – не любишь» (1984), «Река Оккервиль» (1985), «Охота на мамонта» (1985), «Петерс» (1986), «Спи спокойно, сынок» (1986), «Огонь и пыль» (1986), «Самая любимая» (1986), «Поэт и муза» (1986), «Серафим» (1986), «Вышел месяц из тумана» (1987), «Ночь» (1987), «Пламень небесный» (1987), «Сомнамбула в тумане» (1988). В 1987 году выходит первый сборник рассказов писательницы, озаглавленный аналогично ее первому рассказу – «На золотом крыльце сидели…». В сборник вошли, как известные ранее произведения, так и не опубликованные: «Милая Шура» (1985), «Факир» (1986), «Круг»(1987). После издания сборника Татьяна Толстая была принята в члены Союза писателей СССР.

Советская критика восприняла литературные произведения Толстой настороженно. Ее упрекали в «густоте» письма, в том, что «много в один присест не прочтешь». Другие критики восприняли прозу писательницы с восторгом, но отмечали, что все ее произведения написаны по одному, выстроенному шаблону. В интеллектуальных кругах Толстая получает репутацию оригинального, независимого автора. В то время основными героями произведений писательницы были «городские сумасшедшие» (старорежимные старушки, «гениальные» поэты, слабоумные инвалиды детства…), «живущие и гибнущие в жестокой и тупой мещанской среде».

С1989 года является постоянным членом Российского ПЕН-центра.

В1990 году писательница уезжает в США, где ведет преподавательскую деятельность. Толстая преподавала русскую литературу и художественное письмо в колледже Скидмор, расположенном в городе Саратога-Спрингс и Принстоне, сотрудничала с New York review of books, The New Yorker, TLS и другими журналами, читала лекции в других университетах. Впоследствии, все 1990-е годы писательница по несколько месяцев в году проводила в Америке. По ее словам, проживание заграницей поначалу оказало на нее сильное влияние в языковом аспекте. Она жаловалась на то, как меняется эмигрантский русский язык под влиянием окружающей среды. В своем коротком эссе того времени «Надежда и опора», Толстая приводила примеры обычного разговора в русском магазине на Брайтон-Бич: «там в разговор постоянно вклиниваются такие слова, как „свисслоуфетный творог“, „послайсить“, „полпаунда чизу“ и „малосольный салмон“». После че-

176

тырех месяцев пребывания в Америке, Татьяна Никитична отмечала, что «мозг ее превращается в фарш или салат, где смешиваются языки и появляются какие-то недослова, отсутствующие как в английском, так

ив русском языках».

В1991 году начинает журналистскую деятельность. Ведет собственную колонку «Своя колокольня» в еженедельной газете «Московские новости», сотрудничает с журналом «Столица», где входит в состав редколлегии. Эссе, очерки и статьи Толстой появляются также в журнале «Русский телеграф». Параллельно с журналистской деятельностью, она продолжает издавать книги. В 1990-х были опубликованы такие произведения, как «Любишь – не любишь» (1997), «Сестры» (в соавторстве с сестрой Наталией Толстой) (1998), «Река Оккервиль» (1999). Появляются переводы ее рассказов на английский, немецкий, французский, шведский и другие языки мира. В 1998 году стала членом редколлегии американского журнала «Контрапункт». В 1999 году Татьяна Толстая возвращается в Россию, где продолжает заниматься литературной, публицистической и преподавательской деятельностью.

Винтервью изданию «Украинская Правда» Татьяна Толстая подробно рассказала, почему начала писать рассказы. По ее признаниям, в 1982 году у нее были проблемы со зрением и она решила сделать операцию на глаза, которые в то время проводили с помощью надрезов бритвой. После операции на втором глазу, она долгое время не могла находиться при дневном свете – так продолжалось долго. Я повесила двойные занавески, выходила на улицу только с наступлением темноты. Ничего не могла делать по дому, ухаживать за детьми не могла. Читать тоже не могла. Через три месяца это все проходит и начинаешь видеть так неожиданно четко… То есть, весь импрессионизм уходит, и начинается полный реализм. И вот накануне этого я почувствовала, что могу сесть

инаписать хороший рассказ – от начала и до конца. Так я начинала писать.

Писательница говорила, что в число ее любимой литературы входит русская классика. В 2008 году ее персональный читательский рейтинг составляли Лев Николаевич Толстой, Антон Павлович Чехов и Николай Васильевич Гоголь. На формирование Толстой, как писателя и человека, сильно повлиял Корней Иванович Чуковский, его статьи, мемуары, воспоминания, книги о языке и переводы. Писательница особенно выделяла такие работы Чуковского, как «Высокое искусство» и «Живой

177

как жизнь», и говорила: «Кто не читал – очень советую, потому что это интереснее, чем детективы, и написано потрясающе. И вообще он был одним из самых гениальных русских критиков». Толстую относят к «новой волне» в литературе. В частности, Виталий Вульф писал в своей книге «Серебряный шар» (2003): «В моде писатели „новой волны“: Б. Акунин, Татьяна Толстая, Виктор Пелевин. Талантливые люди, пишущие без снисхождения, без жалости…». Ее называют одним из ярких имен «артистической прозы», уходящей своими корнями к «игровой прозе» Булгакова, Олеши, принесшей с собой пародию, шутовство, праздник, эксцентричность авторского «я». Анна Бражкина на сайте онлайнэнциклопедии «Кругосвет» отмечала, что в ранней прозе писательницы критики отмечали, с одной стороны, влияние Шкловского и Тынянова, а с другой – Ремизова. Андрей Немзер так высказался о ее ранних рассказах: «“Эстетизм“ Толстой был важнее ее „морализма“». Татьяну Толстую также часто относят к жанру «женской» прозы, наряду с такими писательницами, как Виктория Токарева, Людмила Петрушевская и Валерия Нарбикова. Ия Гурамовна Зумбулидзе в своем исследовании «“Женская проза“ в контексте современной литературы» писала, что «творчество Татьяны Толстой находится в одном ряду с выразителями той тенденции современной русской литературы, которая заключается в синтезе определенных черт реализма, модернизма и постмодернизма».

Творчество писательницы является объектом большого количества научных исследований. В разные годы ее произведениям были посвящены работы Елены Невзглядовой (1986), Петра Вайля и Александра Гениса (1990), Т. Г. Прохоровой (1998), Е. Беловой (1999), М. Липовецкого (2001), С. Песоцкой (2001). В 2001 году была издана монография «Взрывоопасный мир Татьяны Толстой» авторства Е. Гощило, в которой было проведено исследование творчества Татьяны Толстой в культурно-историческом контексте.

Для раннего периода творчества Толстой характерно преобладание таких тем, как общечеловеческие вопросы бытия, «вечных» тем добра и зла, жизни и смерти, выбора пути, взаимоотношения с окружающим миром и своего предназначения. В. А. Славина отмечала, что в творчестве писательницы ощущается тоска по утерянным гуманистическим ценностям в искусстве. Исследователи отмечали, что практически все персонажи Толстой являются мечтателями, которые «застряли» между реальностью и своим вымышленным миром. В рассказах преобладает парадоксальная точка зрения на мир, с помощью сатиры демонстрируется

178

абсурдность некоторых явлений жизни. А. Н. Неминущий в своей работе «Мотив смерти в художественном мире рассказов Т. Толстой» отмечал художественные приемы воплощения идеи смерти в рассказах писательницы, которые близки к эстетике модерна и постмодерна.

Вучебнике «Современная русская литература» отмечалась особенная авторская позиция Толстой, которая выражается в особой литературносказочной метафоричности стиля, поэтике неомифологизма, в выборе героев-рассказчиков. Неомифологизм в ее произведениях проявлялся и в том, что Толстая использовала фольклорные образы.

Врассказе «Свидание с птицей» она использовала известный русский фольклорный образ – птицу Сирин. Александр Генис в «Новой газете» отмечал, что Толстая лучше всех в современной литературе справляется с употреблением метафоры. Автор писал, что в ее метафорах есть влияние Олеши, но они более органично встроены в сюжет. В некоторых других рассказах используется прием противопоставления, контрастов. Рассказы «Милая Шура» и «Круг» построены на противопоставлении света и тьмы (как жизни и смерти), что после находит отражение в более позднем рассказе «Ночь». Смысл антиномии «свет – тьма» в рассказах Татьяны Толстой занимает центральное место и включает: «противопоставление духовного и материального, возвышенного и низменного, живого и мертвого, бытового и бытийного, мечты и действительности (воображаемого и реального), вечного и сиюминутного, доброго и злого, сострадательного и равнодушного».

Всвет вышло двадцать четыре рассказа писательницы: «На золотом крыльце сидели» (1983), «Свидание с птицей» (1983), «Соня» (1984), «Чистый лист» (1984), «Река Оккервиль» (1985), «Милая Шура» (1985), «Охота на мамонта» (1985), «Петерс» (1986), «Спи спокойно, сынок» (1986), «Огонь и пыль» (1986), «Самая любимая» (1986), «Поэт и муза» (1986), «Факир» (1986), «Серафим» (1986), «Вышел месяц из тумана» (1987), «Любишь – не любишь» (1984), «Ночь» (1987), «Круг» (1987), «Пламень небесный» (1987), «Сомнамбула в тумане» (1988), «Лимпопо» (1990), «Сюжет» (1991), «Йорик» (2000), «Окошко» (2007). Тринадцать из них составили вышедший в 1987 г. сборник рассказов «На золотом крыльце сидели…» («Факир», «Круг», «Петерс», «Милая Шура», «Река Оккервиль» и др.). В 1988 году – «Сомнамбула в тумане».

Вначале XXI века одним из самых знаменитых произведений стал роман Т. Толстой «Кысь». На страницах этой книги автор создает мир, который заставляет читателя задуматься о многих проблемах

179

современного общества. Действие романа происходит после атомного Взрыва в городке Федор-Кузьмичск, который двести лет назад назывался Москвой. Его населяют уцелевшие от Взрыва люди: «Ежели кто не тютюхнулся, когда Взрыв случился, тот уже после не старится. Это у них такое Последствие. Будто в них что заклинило… А кто после Взрыва родился, у тех Последствия другие, у кого руки словно зеленой мукой обметаны, будто он в лебеде рылся, у кого жабры; У иного гребень петушиный али еще что». Самой распространенной валютой и основным продуктом питания является мышь, а в лесу обитает ужасное существо, называемое Кысью: « Сидит она на темных ветвях и кричит так дико и жалобно: кы-ысь! Кы-ысь! – а видеть ее никто не может. Пойдет человек так вот в лес, а она ему на шею-то сзади: хоп! И хребтину зубами: хрусь! – а когтем главную-то жилочку нащупает и перервет, и весь разум из человека и выйдет. Вернется такой в народ, а он уже и не тот, и глаза не те, и идет, не разбирая дороги, как бывает, к примеру, когда люди ходят во сне под луной, вытянувши руки, и пальцами шевелят: сами спят, а сами ходят. Поймают его и ведут в избу, а иной раз для смеху поставят ему миску пустую, ложку в руку вторнут: ешь; он будто и ест, из пустой-то миски, и зачерпывает, и в рот несет, и дует, а после словно хлебом посудину обтирает, а хлеба-то в руке и нет, ну, родня, ясно, со смеху давится. Такой сам ничего делать не может, даже оправиться не умеет… Вот чего Кысь-то делает».

Можно сказать, что перед нами разворачивается своеобразная энциклопедия русской жизни, в которой легко угадываются черты прошлого и предстает картина страшного будущего: Наибольший Мурза Федор Кузьмич, управляющий городом, малые мурзы в медвежьих шубах и простые люди, не имеющие ничего; санитары в Красных санях, которые преследуют Болезнь, и любые мысли о социальной справедливости, которые считаются своеволием.

Жанр романа – антиутопия. На страницах этой книги изображается история России, вернее, трагичных ее страниц – страниц страха, тирании. Нам отчетливо видна деградация людей, живущих в ФедорКузьмичске: сознание людей изменено, после Взрыва в их душах изменились точки отсчета, покосились нравственные устои. Кажется, что все понятия для них приобрели совершенно иной смысл: люди больше похожи на зверей, живущих ради удовлетворения своих основных инстинктов. Они не развиваются внутренне, полностью подчиняясь приказам сверху.

180