Современная отечественная литература. Отечественная литература 20–50-х гг.. Учебное пособие

может перерасти в оппозиционную партию. В результате Пролеткульты постепенно утратили свое лидирующее положение, хотя и продолжали существовать до апреля 1932 года.

Футуризм — одна из немногочисленных литературных групп, декларировавших свою приверженность октябрьской революции. Футуристы, в первую очередь кубофутуристы, хотели потрясений и призывали к ним. Их искусство, основанное на сломе традиций, на идее исчерпанности прежней культуры, было готово к любому слому в самой жизни. Однако нельзя видеть в футуризме лишь нигилистическое отрицание. Первая мировая война отрезвила бунтарей. Маяковский еще в 1915 году в своей речи « Капля дегтя» заявил: «Первую часть нашей программы разрушения мы считаем завершенной. Вот почему <…> сегодня в наших руках увидите вместо погремушки шута, чертеж зодчего и голос футуризма, вчера еще мягкий от сентиментальной мечтательности, сегодня выльется в мощь проповеди».

И вот это время настало. Футуристы сразу откликнулись на призыв советской власти к художникам содействовать революции наглядной агитацией и монументальной пропагандой. Они пользовались поддержкой первого наркома просвещения А. В. Луначарского. Им было поручено издание газеты отдела ИЗО НАРКОМПРОСа «Искусство коммуны». Ее оформляли и готовили к печати О. Брик и Н. Пунин. Маяковский вместе с другими футуристами работал в ОКНАХ РОСТА (рисовал плакаты и писал надписи к ним). Они были убеждены, что именно футуристическое искусство максимально соответствует требованиям и целям революции. В первые послеоктябрьские годы художни- ки-футуристы оформляли революционные праздники, активно заявил о себе театр Мейерхольда, основанный на принципах авангардистского искусства. Тогда же нашли конкретный выход и их жизнестроительные идеи. Сотворить новый мир — об этом не могли не мечтать те, кто воспринимали себя людьми будущего, создателями искусства будущего. Но футуристы стремились говорить от лица власти, требовали отделения искусства от государства и поэтому были подвергнуты резкой критике. Ленин определил их искусство как вредное фокусничество. Их претензия на власть в искусстве была пресечена.

Имажинизм был непосредственно связан с футуризмом и вообще литературным авангардом. Это литературное направление сложилось в 1918 году, когда был основан «Орден имажинистов». В состав группы вошли С. Есенин, Р. Ивнев (М. Ковалев), А. Кусиков (Кусикян),

11

И. Грузинов, А. Мариенгоф, В. Шершневич, Н. Эрдман и Б. Эрдман, Г. Якулов, А. Таиров. Имажинисты декларировали разрыв с якобы умирающим футуризмом. Но на самом деле испытывали его сильное влияние. Будущие имажинисты собирались в Москве в кафе «Домино», а

с1919 года — в «Стойле Пегаса». Так же, как и футуристы, они начали

сотрицания опыта предшественников, но фактически опирались на опыт английских имажистов, теоретиком которых был Хьюм, поэт и критик, на мировоззрение которого, в свою очередь, повлияла интуитивистская философия Бергсона. Работы зарубежных теоретиков перевел В. Шершневич. «Декларация» русских имажинистов появилась в 1919 году и утверждала аполитичность искусства. В ноябре 1922 г. вышел первый номер имажинистов «Гостиница для путешествующих в прекрасном».

Название группы образовано от англ. и франц. слова «образ». Имажинисты, как и представители других направлений, искали новый язык искусства. Ключ к нему они видели в оригинальном и неожиданном образе. «Всякое содержание также глупо и бессмысленно, как наклейки из газет на картины. <…> Передай, что хочешь, но современной ритмикой образов», — говорилось в декларации. В отличие от футуристов, которые выдвинули понятие «самовитого слова», имажинисты обращают внимание не на звуковую сторону слова, а на его корень. Мариенгоф утверждал, что нужно раскрутить цепочку назад к девственному состоянию слова: рука — ручей — река — речь; крыло — крыльцо. В разных по смыслу словах вычленяются одинаковые корни, потому что образ таится в корне слова. Имажинисты сознательно нарушали правила грамматики, считая, что это позволяет освободить слово из «тюрьмы» содержания.

Вотличие от пролетарских поэтов и футуристов, они по-своему романтизировали и идеализировали быт, говорили о сочетании в нем реализма и мистики. Имажинистский образ — это «ассоциативный образ». Он возникает в результате неожиданного сочетания далеких понятий, живого и мертвого, высокого и низкого, святого и грешного, что, как считали имажинисты, повышает метафоричность, субъективность образа. Метафора становится точкой напряжения текста. Одна из целей поэта — вызвать у читателя максимум внутреннего напряжения. Поэтому имажинисты часто использовали именно парадоксальную или ироническую метафору. Например, Мариенгофа восхищало есенинское сравнение солнца с лужей, которую напрудил мерин. В по-

12

эме Шершеневича «Песня песней» тело возлюбленной сравнивается с городским пейзажем.

Имажинисты имели свои центры не только в Москве, где, помимо «Ордена имажинистов», существовала еще «Ассоциация вольнодумцев», но и в других городах: Петрограде — Ленинграде, Казани, Саранске. Они создали издательства: «Имажинисты», «Плеяда», «Чихи-Пихи» и «Сандро» (двумя последними руководил А. Кусиков), где выпускалось множество авторских и коллективных сборников. Ряд поэтов выступили с теоретическими трактатами: С. Есенин («Ключи Марии»), А. Мариенгоф («Буян-остров»), В. Шершеневич («2×2=5»), И. Грузинов («Имажинизма основное»). Имажинизм просуществовал до 1925 года.

Полифония литературной жизни в 1920-е гг. на организационном уровне нашла выражение во множественности группировок. Среди них были группы, оставившие заметный след в истории литературы («Серапионовы братья», «Перевал», ЛЕФ, РАПП), но были и однодневки, появившиеся, чтобы выкрикнуть свои манифесты и исчезнуть, например группа «ничевоков» («Группа — три трупа» — иронизировал по этому поводу В. Маяковский). Это был период литературных споров и диспутов, вспыхивавших в литературно-артистических кафе Петрограда и Москвы в первые послереволюционные годы — время, которое сами современники в шутку назвали «кафейным периодом». В Политехническом музее устраивались публичные диспуты. Литература становилась своего рода реальностью, подлинной действительностью, а не бледным ее отражением, поэтому-то столь бескомпромиссно протекали споры о литературе: они были спорами о живой жизни, ее перспективах. «Мы верим, — писал Лев Луни, теоретик группировки «Серапионовы братья», — что литературные химеры — особая реальность <…> Искусство реально, как сама жизнь. И. как сама жизнь, оно без цели и без смысла: существует, потому что не может не существовать».

Большую роль в литературной жизни сыграл Петроградский Дом искусств (1919–1923). Там работали литературные студии — Замятина, Гумилева, Чуковского, было выпущено два одноименных альманаха. Наряду с Домом литераторов и Домом ученых он был «кораблем», «ковчегом», спасающим петербургскую интеллигенцию в годы революционной разрухи — роль Ноя возлагалась на Горького. (Недаром роман О. Форш о жизни в Доме искусств назывался «Сумасшедший корабль»). Необходимо отметить старейшее Общество любителей русской словесности (1811–1930), среди председателей и членов которого были

13

почти все известные русские писатели. В ХХ веке с ним связаны имена Л. Толстого, В. Соловьева, В. Короленко, В. Вересаева, М. Горького, К. Бальмонта, Д. Мережковского, В. Брюсова, А. Белого, Вяч. Иванова, М. Волошина, Б. Зайцева, А. Куприна, Н. Бердяева. В 1930 г. это уникальное и активно пропагандирующее литературную классику общество разделило участь всех остальных объединений и групп.

«Серапионовы братья». Этот кружок сложился в феврале 1921 г. в Петроградском доме искусств. В него вошли Всеволод Иванов, Михаил Слонимский, Михаил Зощенко, Вениамин Каверин, Лев Лунц, Николай Никитин, Константин Федин, поэты Елизавета Полонская и Николай Тихонов, критик Илья Груздев. Близки к «серапионам» были Евгений Замятин и Виктор Шкловский. Собираясь в комнате М. Л. Слонимского каждую субботу, «серапионы» защищали традиционные представления об искусстве, о самоценности творчества, об общечеловеческой, а не узкоклассовой значимости литературы. Противоположные «серапионам» по эстетике и литературной тактике группировки настаивали на классовом подходе к литературе и искусству. Самой мощной литературной группировкой данного типа в 1920-е гг. была Российская ассоциация пролетарских писателей (РАПП).

Характер литературы первых лет революции определялся спецификой этого бурного времени. Главной темой большинства произведений тех лет стала революция и отношение к ней. Причем

восновном преобладала эмоциональная реакция на происходящее, авторская позиция выражалась открыто, активизировалось лирикопублицистическое начало. В литературе первых послеоктябрьских лет отчетливо проявляется установка на пересоздание реальности. Это вело к доминированию условно-романтических форм изображения действительности: гиперболизации, которая часто достигала космических, вселенских масштабов; поэтики контраста, значительной роли символики, гротеска. Соответственно и основной социально-политиче- ский конфликт эпохи тоже осмыслялся в романтическом ключе — как столкновение света и тьмы. Героем литературы тех лет стала масса, «я»

вэтом людском море теряется. Писатели разных творческих индивидуальностей порою даже с восторгом выражали это чувство растворения личности в массе: «сто пятьдесят миллионов говорят губами моими» (В. Маяковский) или: «Революция это я не один, а мы» (А. Блок). Масса воспринималась как активный творец истории, как объект и субъект культурного творчества.

14

Преобладающая субъективность взгляда вела к тому, что художники тех лет часто обращались для выражения собственной оценки происходящего к традиционно романтическим образам-символам бури, метели, вихря, урагана, к библейским образам и мотивам: вселенского потопа, сотворения мира и т. п. Язык литературы первых послеоктябрьских лет отражал синтез обыденного и высокого, конкретно-исторических реалий и условно-аллегорических образов. Стремление писателей выразить переполнявшие их эмоции, дать немедленный отклик обусловило развитие малых жанров в литературе 1917–1921 годов. Из трех основных родов литературы, безусловно, преобладала лирика.

Вопросы для самоконтроля

1.В чем проявлялась двойственность политики новой власти в сфере культуры в первые послереволюционные годы?

2.Что такое «внутренняя эмиграция» и как она определяла позицию художников в эти годы?

3.Каковы были причины массовой эмиграции из России в первые послереволюционные годы? Как эмиграция отразилась на судьбе русской культуры?

4.Какие литературные объединения активно проявляли себя в литературной жизни первых послереволюционных лет и что этому способствовало?

5.Какова история возникновения и развития Пролеткульта? Что определило утрату этой организацией лидирующей позиции в советскую эпоху?

6.Чем характеризовалась позиция футуристов в первые годы революции?

7.В чем сходство и в чем расхождение программ футуристов и имажинистов?

8.Почему в литературе первых лет революции доминировала установка на пересоздание действительности? С чем это было связано?

ЛИТЕРАТУРА

1. Горбачев А. Ю. Русская литература ХХ — начала ХХI века. Избранные имена и страницы [Электронный ресурс]: учебнометодическое пособие / Горбачев А. Ю. — Электрон. текстовые данные. — Минск: ТетраСистемс, 2011. — 224 c. — Режим доступа: http://

15

www.iprbookshop.ru/28205. — ЭБС «IPRbooks», по паролю.

2.История литературы русского зарубежья (1920-е — начало 1990-

хгг.) [Электронный ресурс]: учебник для вузов. — Электрон. текстовые данные. — М.: Академический Проект, 2011. — 906 c.— Режим доступа: http://www.iprbookshop.ru/36770. — ЭБС «IPRbooks», по паролю.

3.Шукуров Д. Л. Русский литературный авангард и психоанализ в контексте интеллектуальной культуры Серебряного века [Электронный ресурс]: монография / Шукуров Д. Л. — Электрон. текстовые данные. — М.: Языки славянской культуры, Рукописные памятники Древней Руси, 2014. — 223 c. — Режим доступа: http://www.iprbookshop.ru/35698. — ЭБС

«IPRbooks», по паролю.

4. Скляров О. Н. «Есть ценностей незыблемая скала…». Неотрадиционализм в русской поэзии 1910–1930-х годов [Электронный ресурс]: монография / Скляров О. Н. — Электрон. текстовые данные. — М.: Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет, 2012. — 184 c. — Режим доступа: http://www.iprbookshop.ru/34932. — ЭБС «IPRbooks», по паролю.

5.Лосев А. Ф. На рубеже эпох. Работы 1910-х — начала 1920-х годов [Электронный ресурс] / Лосев А. Ф. — Электрон. текстовые данные. — М.: Прогресс-Традиция, 2015. — 1086 c. — Режим доступа: http://www. iprbookshop.ru/36689. — ЭБС «IPRbooks», по паролю.

6.Кризисы культуры и авторы на границе эпох в литературе и философии [Электронный ресурс] / Смирнов И. П. [и др.]. — Электрон. текстовые данные. — СПб.: Петрополис, 2013. — 264 c. — Режим доступа: http://www.iprbookshop.ru/20319. — ЭБС «IPRbooks», по паролю.

16

ЛЕКЦИЯ 2. РОМАН-ЭПОПЕЯ М. А. ШОЛОХОВА «ТИХИЙ ДОН»

История создания романа, своеобразие сюжета и композиции. Изображение жизни донских казаков, поиски причин трагичности бытия. Судьба Григория Мелихова. Женские образы в романе. Роль пейзажа в раскрытии основной авторской идеи. Особенности художественной речи в шолоховском романе.

Первая книга «Тихого Дона» была опубликована в 1928 г., последняя — в 1940 г. Первоначальное название романа — «Донщина». Уже с конца 20-х годов в литературной критике началась полемика, связанная с проблемой авторства книги, — полемика, в которую позднее втянулись и профессиональные историки литературы. Высказывались и доказывались предположения, что существовал некий «первоисточник» романа или что у Шолохова был соавтор. Однако до сегодняшнего дня это не более чем гипотеза.

Жанровое и сюжетно-композиционное своеобразие романа. «Тихий Дон» — яркий пример романа-эпопеи. Подобно некрасовской эпической поэме «Кому на Руси жить хорошо», «Войне и миру» Л. Н. Толстого

и«Книге про бойца» А. Т. Твардовского роман Шолохова посвящен крупным историческим событиям (в данном случае — первой мировой

игражданской войны в России), в нем действует большое количество персонажей, представляющих самые разные социальные группы, политические и нравственные позиции. Общенациональный масштаб изображения, судьбоносность описываемых событий и народная точка зрения на логику жизни — вот основные признаки эпопеи.

Основное действие романа длится девять лет — с весны 1912 по весну 1921 г. События исторического плана (элементы исторической хроники) становятся неотъемлемой частью жизни шолоховских героев, а частные интересы и судьбы персонажей вливаются в общую социально-историческую картину. Многочисленные массовые сцены придают роману эпическую объемность. Многие конкретно-истори- ческие события, не получая развернутого изображения, затронуты в разговорах или размышлениях героев.

Всвою очередь, план социально-исторический соотносится в шолоховской эпопее с природно-календарным кругом, с биологическим

17

циклом жизни, с сезонными ритуалами крестьянского быта. Избегая пространных философских рассуждений и прямых оценок, автор тем не менее соотносит каждый шаг главного героя и каждый эпизод повествования с «вселенскими» массивами бытия — с судьбой всего народа и цельной жизнью природы. Всякое отступление от веками складывавшихся традиций, от народного опыта чревато непредсказуемыми последствиями, может привести к трагедии, показывает автор. Лейтмотивом эпопеи и становится трагедия «тихого Дона».

Символично название романа. «Батюшка тихий Дон» — это народный, фольклорный образ, часто встречающийся в казачьих песнях. Казаки пришли на донскую окраину русской земли в середине XVI века, основав вдоль русла реки свои хутора. Поселенцев отличал независимый, свободолюбивый нрав, воинская доблесть, готовность защитить родную землю. Сложился и специфический уклад жизни, и стиль поведения: казак не упускал случая добыть военные трофеи, подчеркнуто гордился своей сословной неординарностью, не прочь был пофорсить навыками джигитовки, кавалерийским снаряжением, конской сбруей. Со временем появилась у казаков и вторая «профессия» — крестьянский труд. «Дон-батюшка» да «земля-матушка» издавна почитались казаками как главные жизненные ценности.

Содержание романа драматически контрастирует с фольклорно-по- этическим названием, превращая его в оксюморон (Дон, как выяснится, отнюдь не тих и не спокоен). Настроение тревоги, предчувствие бедствий переданы в двух эпиграфах к роману. В первом говорится о земле, засеянной казацкими головами и полной сиротами, о Доне, наводненном материнскими слезами. Во втором — о помутившемся тихом Доне.

Композиционным принципом построения романа становится антитеза: мирная трудовая жизнь, круговорот природы, любовь, с одной стороны, — война, смерть, ненависть и жестокость враждующих между собой людей, с другой. «Заходило время пахать, боронить, сеять; земля кликала к себе, звала неустанно день и ночь, а тут надо было воевать, гибнуть на чужих хуторах…» «Земля звала» — эти слова периодически повторяются в романе, переводя в эпический план сказания о великой трагедии «тихого Дона» каждый конкретный эпизод повествования.

Трагедия, изображенная в романе «Тихий Дон», — это трагедия отторжения от земли, разочарования в воинском долге, распада семьи, разрушения традиционных устоев жизни донских хуторов. Именно хутор становится в романе зеркалом, в котором отражаются события большой

18

истории. Хотя художественное пространство романа много шире (действие перебрасывается то на фронт, то в Петроград, то в Москву), всякий раз после нового сюжетного витка в фокусе писательского внимания вновь обязательно оказывается хутор Татарский. Кульминация событий романа — участие и участь обитателей этого селения в казачьем восстании. Таким образом, хутор Татарский становится фокусом преломления судеб большинства персонажей романа.

Композиционно шолоховская эпопея строится вокруг трагического жизненного пути одного человека — Григория Мелехова. Это путь, в котором недвусмысленно прочитывается судьба всего донского казачества. В Григории органично сочетаются родовые черты его земляков и неповторимые индивидуальные особенности.

Семья, честь семьи — священные для казака понятия. В центре романа оказывается судьба семьи Мелеховых. Отношения в ней строятся на строгом послушании отцу, который, если надо, утверждает свой авторитет грубой силой. Шолохов не раз подчеркивает, что Григорий унаследовал именно от своего рода, от семьи и внешность, и характер, и жизненные принципы. У него «такой же, как у бати, вислый коршунячий нос, в чуть косых прорезях подсиненные миндалины горячих глаз, острые плиты скул обтянуты коричневой румянеющей кожей. Так же сутулился Григорий, как и отец, даже в улыбке было у обоих общее, звероватое». Заведя собственную семью, Григорий во многом перенимает манеру отца в обращении с женой и детьми.

Любовь, отношение Григория к Аксинье и Наталье характеризуют героя, с одной стороны, как казака до мозга костей, верного традициям и семейному долгу, а с другой — как человека способного в порыве бурной страсти нарушить любую норму, любой запрет. В любви ярко проявляются такие черты характера Григория, как прямота и честность. Он любит Аксинью и не желает скрывать этого. В результате он обрекает на страдания и Аксинью, и Наталью, но при этом не меньше страдает и сам. Конфликт между долгом и страстью, характерный для образцовой высокой трагедии, разыгрывается в романе в «декорациях» казачьего куреня, в душе не царя и не полководца, а простого крестьянина.

С первых страниц романа автор много места уделяет сценам крестьянского труда, в которых Григорий предстает как сильный, умелый, красивый труженик. Он испытывает откровенную радость от работы на земле, от близости к ней. За семь военных лет память о крестьянском труде не раз будет бередить душу Григория: «Хорошо бы взяться за ча-

19

пиги и пройти по влажной борозде за плугом, жадно вбирая ноздрями сырой и пресный запах взрыхленной земли, горький аромат прорезанной лемехом травы».

Дон, земля, хутор, семья — к этим незыблемым ценностям добавляется не менее священное для казака понятие воинского долга. В каждой семье бережно хранятся предания о воинской доблести дедов. Григорий и Петр хорошо помнят, что их отец, «старший урядник Пантелей Мелехов», получил когда-то «на императорском полку первый приз за джигитовку». В отличие от женщин-казачек, провожающих родных на войну со слезами, мужчины отправляются на службу в приподнятом настроении. Григорий и в бою не уступает землякам-казакам. О его мужестве свидетельствуют четыре Георгиевских креста, четыре медали и офицерское звание. Правда, чем дольше тянутся военные действия, тем больше тянет его к крестьянскому труду. Во сне он видит степь, сердцем рвется к любимой женщине.

По замыслу Шолохова, Григорий Мелехов органично слит с миром природы, является его неотъемлемой частью. Но в этом образе нет и следа толстовской концепции народности как всепримиряющей «роевой» жизни. Русский национальный характер в изображении Шолохова — принципиально иной: в Григории ярко проявляется бунтарское, личностное начало, готовность идти против течения в поисках ответа на мучительные вопросы, которые ставит перед ним жизнь. Григорий показан как человек сильных страстей и решительных действий. Автор наделяет его поразительным чувством собственного достоинства и огромной внутренней силой. Он не раз одерживает психологическую победу над своими оппонентами независимо от их чина и положения. Только такой герой и мог встретиться лицом к лицу с разрушительной для «тихого Дона» исторической эпохой. Жизнь ввергает Григория в самые разные искушения и испытания. Сомневающийся, колеблющийся, искатель конечной, максималистской правды, не приемлющий компромисса, главный герой на личном опыте проверяет многие из предлагаемых эпохой жизненных путей.

Система персонажей романа построена таким образом, что центрального героя окружают персонажи-антагонисты, воплощающие прямо противоположные взгляды и жизненные позиции. Каждый из них чем-то привлекает Григория, но чем-то и отталкивает. В первом томе нравственные полюса казачьих идеалов воплощены в образах Григория Чубатого и Гаранжи. Чубатый считает себя истинным казаком: «Человека

20