Преступления в сфере предпринимательской деятельности проблемы классификации и дифференциации ответственности. Монография

Глава 1. Теоретические аспекты уголовно-правовой охраны отношений...

идр.»1 Это не исключает того, что ряд преступлений в сфере предпринимательской деятельности могут быть совершены лишь должностными лицами, использующими свое служебное положение (например, такие как воспрепятствование законной предпринимательской или иной деятельности, регистрация незаконных сделок с недвижимым имуществом и др.). Также не исключено то, что предпринимательские преступления могут наносить ущерб в том числе

итрудовым правам российских граждан. Принципиальным является основной видовой объект посягательства рассматриваемых преступлений – предпринимательские правоотношения и правоотношения, обеспечивающие реализацию конституционного права на осуществление предпринимательской деятельности.

Таким образом, преступления в сфере предпринимательской деятельности (под которыми понимаются преступления, посягающие посредством нарушения гражданского и административного законодательства на общественные отношения в сфере экономики (родовой объект), складывающиеся в связи с порядком осуществления и порядком государственного регулирования предпринимательской деятельности (видовой объект)) классифицируются на следующие группы:

1)преступления, посягающие на общественные отношения, складывающиеся в связи с самостоятельной, осуществляемой на свой риск деятельностью, направленной на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг:

1.1) преступления, сопряженные с преднамеренным неисполнением договорных обязательств в сфере предпринимательской деятельности и кредитных отношений (ч. 5–7 ст. 159, ст. 176, 177 УК РФ);

1.2) преступления, совершающиеся с нарушением установленного порядка ведения предпринимательской деятельности (ст. 171–173.2, 185.5 УК РФ);

1.3) преступления, подрывающие условия справедливой конкуренции и равенства участников хозяйственных отношений (ст. 178, 180, 183, 185.6 УК РФ);

2)преступления, посягающие на общественные отношения, складывающиеся в связи с обеспечением установленного законодательством порядка осуществления и порядка государственного регулирования предпринимательской деятельности:

1 Волженкин Б.В. Экономические преступления. СПб.: Юрид. центр Пресс, 1999. С. 54.

61

Глава 2 ДИФФЕРЕНЦИАЦИЯ

УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА ПРЕСТУПЛЕНИЯ В СФЕРЕ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКОЙ

ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ПО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВУ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И ЗАРУБЕЖНЫХ СТРАН

2.1ДИФФЕРЕНЦИАЦИЯ УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА ПРЕСТУПЛЕНИЯ В СФЕРЕ

ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В ОТЕЧЕСТВЕННЫХ ПРАВОВЫХ ИСТОЧНИКАХ

Посвящая настоящий параграф узловым, опорным конструктам, противоречиям и системным недостаткам, отражающим подходы современного законодателя к дифференциации уголовной ответственности за преступления, совершаемые в сфере предпринимательской деятельности, мы не ставим перед собой задачу детального обзора главы 22 УК РФ, а также иных составов преступлений, которые могут быть отнесены к числу предпринимательских. Нас интересует прежде всего проблематика, касающаяся той логики, которой руководствовался законодатель при разработке действующего уголовного закона.

Широко известна приписываемая М.Д. Шаргородскому фраза: «Подлинная наука начинается там, где она говорит закону (практике) нет»1. Этот тезис имеет важное методологическое и принципиальное гносеологическое значение. Роль юридической науки как области человеческой деятельности состоит, в частности, в том, чтобы находить наиболее точные и оптимальные формы выражения гуманистических представлений о свободе и справедливости

1См.: Скрипилев Е.А. К разработке истории советского правоведения // Государство и право. 1992. № 12. С. 30–37.

63

Преступления в сфере предпринимательской деятельности...

в нормах позитивного права. Причем первичная посылка, на наш взгляд, должна состоять не в том, что эти формы выражения должны быть приемлемы для нынешнего этапа исторического развития общества и государства, а в их соответствии естественно-правовым идеалам.

Познание уголовного закона и практики его применения имеет своей основной целью поиск тех недостатков и пороков, наличие которых препятствует поступательному общественному развитию, не позволяет должным образом обеспечить правовую защиту интересов личности, общества и государства либо ведет к необоснованному и неэффективному применению уголовной репрессии.

Следует согласиться с Т.А. Лесниевски-Костаревой в том, что задача законодателя, решаемая им в ходе дифференциации уголовной ответственности, состоит в том, чтобы учесть весь комплекс этих исходных данных (типовую степень общественной опасности деяния, данные о личности виновного, смягчающие и отягчающие ответственность обстоятельства) и очертить различные варианты уголовно-правовых последствий, наступающих для виновных лиц. Тем самым законодатель задает для правоприменителя типовые алгоритмы реагирования на преступления1.

Дифференциацию уголовной ответственности, отталкиваясь от этимологического значения термина «дифференциация», в самом общем виде можно охарактеризовать как разделение уголовной ответственности на отдельные составляющие, структурные части единого целого. Как следует из ст. 8 УК РФ, «основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного настоящим Кодексом». В уголовном законе должны находить свое отражение те признаки деяния, которые свидетельствуют о высокой степени и значительном характере его общественной опасности, нуждающихся в ответной реакции со стороны государства в виде применения уголовной репрессии к виновным лицам. Дифференциация уголовной ответственности за преступления, расположенные в главе 22 УК РФ, произведена законодателем прежде всего по признакам объективной стороны преступления. При описании основного состава преступления преимущественно использованы такие характеризующие деяние признаки, как:

–совершениедеяниявкрупномразмере(ч.1ст.171.1,ч.1ст.171.3, ст. 177, 191, ч. 1 ст. 191.1, ч. 1 ст. 192, ч. 1 ст. 194, ч. 1 ст. 198, ч. 1

1См.: Лесниевски-Костарева Т.А. Дифференциация уголовной ответственности. Теория и законодательная практика. М.: Норма, 1998. С. 123.

64

Глава 2. Дифференциация уголовной ответственности...

ст. 199, ч. 1 ст. 199.1, ч. 1 ст. 199.2, ч. 1 ст. 199.3, ч. 1 ст. 199.4, ч. 1 ст. 200.1, ст. 200.2, ч. 1 ст. 200.3 УК РФ);

–угроза применения насилия, уничтожения или повреждения чужого имущества (ч. 1 ст. 179 УК РФ);

–незаконный характер деяния (ст. 171, 171.2, 171.3, ч. 1 ст. 171.4, ст. 172, 173.1, 173.2, 176, 178, 180, 183, 189, 191, 200.3, 200.4, 200.5 УК РФ);

–неоднократность (ч. 1 ст. 171.4, ст. 180 УК РФ).

А также последствия совершения деяния:

–причинение крупного ущерба гражданам, организациям или государству (ч. 1 ст. 170.2, ст. 176, 178, 180, ч. 1 ст. 185, ст. 185.1, 185.2, ч. 1 ст. 185.3, ч. 1 ст. 185.4, ч. 1 ст. 185.6, ст. 195, 196, 197,

ч.1 ст. 200.4 УК РФ);

–извлечение дохода в крупном размере (ч. 1 ст. 171, ч. 1 ст. 172, ст. 178, ч. 1 ст. 185.4 УК РФ);

–извлечение излишнего дохода или избежание убытков в крупном размере (ч. 1 ст. 185.3, ч. 1 ст. 185.6 УК РФ);

–внесение в Единый государственный реестр юридических лиц сведений о подставных лицах (ст. 173.1 УК РФ) и др.

Кроме того, роль средств, дифференцирующих уголовную ответственность, в главе 22 УК РФ выполняют такие субъективные признаки, как:

–совершение деяния должностным лицом с использованием своего служебного положения (ч. 1 ст. 169, ст. 170, 185.2 УК РФ);

–специальная цель совершения преступления (ст. 172.1, 173.2, 174, 174.1, 184, 185.6, 186, 187 УК РФ);

–осведомленность виновного о тех или иных обстоятельствах совершения деяния, на что указывает использованный законодателем термин «заведомо» (ст. 175, 176, 185.3, 186, 189, 186, 193.1, 196, 197, 198, 199, 199.3, 199.4 УК РФ);

–личный интерес как мотив преступления (ст. 199.1 УК РФ);

–«злостный» характер действий или же бездействия виновного (ст. 177, 185.1 УК РФ);

–корыстная или иная личная заинтересованность (ст. 170, 181,

ч.1 ст. 200.4 УК РФ).

Преступления в сфере предпринимательской деятельности отграничены как от не представляющих общественной опасности гражданско-правовых деликтов, так и от иных преступлений и административных правонарушений. Так, оперируя указанием на «заведомую» осведомленность виновного о тех или иных обстоятельствах совершения деяния, законодатель использует форму вины как

65

Преступления в сфере предпринимательской деятельности...

средство дифференциации ответственности. В свою очередь, «злостный» характер действий или же бездействия виновного правомерно считать средством дифференциации уголовной ответственности, косвенно указывающим на характер общественной опасности рассматриваемых деяний и позволяющим произвести их криминализацию, отграничив от деликтов, ответственность за совершение которых наступает в рамках иных отраслей законодательства.

Причем во многих статьях главы 22 УК РФ законодателем применены сразу несколько средств дифференциации уголовной ответственности, относящихся как к объективным, так и к субъективным признакам. Можно констатировать то, что дифференциация уголовной ответственности за преступления в сфере предпринимательской деятельности далеко не во всех случаях произведена должным образом, а потенциал имеющихся средств дифференциации использован не в полной мере. Особо необходимо подчеркнуть то, что не все объединенные в главе 22 УК РФ составы преступлений могут быть отнесены к преступлениям в сфере предпринимательской деятельности, в число которых также входят и некоторые другие статьи Особенной части УК РФ.

В целом основной набор средств дифференциации относится к признакам объективной стороны преступления.

Таблица 1

66

Глава 2. Дифференциация уголовной ответственности...

Окончание таблицы 1

Уголовное наказание – это не единственный вариант уголовноправовых последствий, которые могут наступить для виновного лица. Уголовный кодекс РФ в разделе VI оговаривает еще и иные меры уголовно-правового воздействия, среди которых принудительные меры медицинского характера, конфискация имущества и судебный штраф. Последние две из названных мер обладают, на наш взгляд, наибольшим потенциалом в противодействии преступлениям в сфере предпринимательской деятельности. Рассматриваемые преступные посягательства по самой своей сути – это преимущественно корыстные деяния. Поэтому и уголовно-правовая

67

Преступления в сфере предпринимательской деятельности...

борьба с ними должна вестись, прежде всего, в экономической плоскости.

Практически во всех статьях исследуемой главы УК РФ в качестве уголовного наказания упоминается штраф, который может быть и основным, и дополнительным видом наказания. Согласно данным судебной статистики Судебного департамента при Верховном Суде РФ, всего по статьям главы 22 в 2017 г. были осуждены 6375 человек. Из них к реальным срокам наказания приговорены всего 918. Условно осуждены к лишению свободы 1610 человек, к иным мерам – 145. К исправительным работам приговорены 240 человек, к обязательным работам – 987 человек, к принудительным работам – 18 человек. В качестве основного наказания также назначались: ограничение свободы – в отношении 74 человек; лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью – в отношении двух человек; штраф – в отношении 1881 человека. По приговору освобождено осужденных от наказания: по амнистии – 379; по другим основаниям – 121. Также к осужденным применялись уголовно правовые меры: конфискация имущества (ст. 104.1 УК РФ) – 139 человек; судебный штраф (ст. 104.4 УК РФ) – 488 человек. Оправданы

28человек1.

Это вполне справедливо: экономические преступники, как пра-

вило, движимы корыстными мотивами, следовательно и наибольшего эффекта в уголовно-правовой борьбе с совершаемыми ими деяниями можно добиться именно посредством применения наказаний имущественного характера (в частности, значительна роль таких наказаний в деле специальной превенции экономических преступлений).

Конфискация имущества, которую законодатель рассматривает сегодня как иную меру уголовно-правового характера, может быть назначена по следующим расположенным в главе 22 статьям: 171.1, 171.2, 171.3, 171.4, 174, 174.1, 183, ч. 3 и 4 ст. 184, ст. 186, 187, 189, 191.1 УК РФ. Это прямо следует из легального описания конфискации имущества, которое содержится в ч. 1 ст. 104 УК РФ. Таким образом, получается, что эта мера применима, например, к виновным в совершении преступлений небольшой и средней тяжести (например, квалифицируемым по ст. 171, 171.2, 171.3 УК РФ). Но ее нельзя использовать в отношении таких тяжких преступлений, как, например, незаконная банковская

1См.: официальный сайт Судебного департамента при Верховном Суде РФ: данные судебной статистики. URL: http://www.cdep.ru/index.php?id=79 (дата обращения: 10.11.2018).

68

Глава 2. Дифференциация уголовной ответственности...

деятельность, сопряженная с извлечением дохода в особо крупном размере (п. «б» ч. 2 ст. 172 УК РФ). Потенциал конфискации имущества в уголовно-правовой борьбе с преступлениями анализируемого вида в настоящее время полностью не раскрыт. Как минимум, видится оправданным пересмотр нынешнего подхода к этой мере посредством расширения содержащегося в ч. 1 ст. 104 УК РФ перечня составов преступлений.

В последние годы наблюдается тенденция, состоящая в том, что законодатель идет по пути излишне, на наш взгляд, детализированного описания преступлений в сфере экономической деятельности. Глава 22 УК РФ дополнена целым рядом статей, в которых дифференциация уголовной ответственности произведена по принципу выделения частных случаев посягательств на объект уголовно-правовой охраны, которые ранее были наказуемы нормами более общих статей уголовного закона. Так, в частности, на уго- ловно-правовую охрану установленного порядка уплаты организациями налогов и (или) сборов направлена не только ст. 199 УК РФ, но и более частные по отношению к ней ст. 199.1, 199.2, 199.3, 199.4 УК РФ. Не лишено оснований образное сравнение М.И. Гешелина, с точки зрения которого «процесс дробления норм в гл. 22 не всегда оправдан, необоснованное «распыление» законодательного материала по другим нормам, его излишняя конкретизация и значительное увеличение объема – это и есть скрытая казуистификация, которая, как вирус, поражает законодательную ткань отечественного уголовного права»1.

Выделение в уголовном законе норм о специальных составах преступления оправдано, прежде всего, в тех случаях, когда оно вызвано необходимостью учета повышенной степени общественной опасности деяния по сравнению с деянием, описанным в общей норме. Так, Т.В. Пинкевич подчеркивает, что правовая норма должна адекватно отражать объективную действительность, а критерии социальной обусловленности уголовно-правовых запретов следует основывать на реальных возможностях права в условиях перманентных изменений общественных отношений. Только в этом случае уголовный закон будет являться эффективным средством реализации уголовной политики2.

1См.: Гешелин М.И. Законодательная техника и дифференциация ответственности за экономические преступления по уголовному законодательству России и Англии (сравнитель- но-правовое исследование): дис. … канд. юрид. наук. Ярославль, 2015. С. 67.

2См.: Пинкевич Т.В. Криминологические и уголовно-правовые основы борьбы с экономической преступностью: дис. ... д-ра юрид. наук. М., 2002. С. 349.

69

Преступления в сфере предпринимательской деятельности...

Кроме того, в статьях данной главы УК РФ наблюдается отступление от требований экономии нормативного материала и внутри уголовно-правовых норм. Диспозиции отдельных статей о предпринимательских преступлениях содержат чрезмерно подробное и в силу этого трудное для восприятия правоприменителем описание деяния. Так, в качестве примера можно привести ч. 1 ст. 185.5 УК РФ, устанавливающую ответственность за фальсификацию решения общего собрания акционеров (участников) хозяйственного общества или решения совета директоров (наблюдательного совета) хозяйственного общества. Законодатель, по всей видимости, попытался максимально конкретизировать объект уголовно-правовой охраны и описать в диспозиции этой нормы все возможные способы совершения данного преступления. Текст диспозиции ч. 1 ст. 185.5 УК РФ состоит из 247 слов и 1873 печатных знаков соответственно.

Авторы подобных норм уголовного закона, очевидно, сочли целесообразным описывать преступления в сфере экономической деятельности посредством широкого использования казуистического приема юридической техники. При этом они далеко не во всех случаях последовательны. Так, статью 185.1 УК РФ о злостном уклонении от раскрытия или предоставления информации, определенной законодательством Российской Федерации о ценных бумагах, можно счесть вполне компактной. Как в наименовании, так и в диспозиции этой статьи содержится прямая отсылка к российскому законодательству о ценных бумагах, а именно к ст. 30 Федерального закона РФ от 22 апреля 1996 г. № 39-ФЗ «О рынке ценных бумаг»1. Законодатель справедливо не счел необходимым перечислять в диспозиции ст. 185.1 УК РФ те виды информации, злостное уклонение от раскрытия или предоставления которых им криминализуется, а ограничился лишь бланкетной нормой, отсылающей к законодательству о рынке ценных бумаг. Рассматриваемая диспозиция также содержит указание на то, что общественную опасность соответствующие деяния приобретают лишь в случае, если они причинили крупный ущерб гражданам, организациям или государству. В свою очередь, сумма крупного ущерба применительно к ст. 185.1 УК РФ оговорена в примечании к ст. 185 УК РФ.

Напротив, в ч. 1 ст. 185.3 УК РФ «Манипулирование рынком» законодатель непосредственно в диспозиции пытается перечислить те действия, которые относятся к объективной стороне данного

1См.: Федеральный закон РФ от 22.04.1996 № 39-ФЗ «О рынке ценных бумаг» // Собрание законодательства Российской Федерации. 02.08.2010. № 31. Ст. 4193.

70