Практикум по культуре речевого общения искусство. Часть 2. Практикум

желала признавать в нем живописца. Что касается изобразительного материала, Хогарт,

например, не любил драпировку, считая, что она только затрудняет восприятие сюжета.

Отличительной чертой живописной манеры Хогарта было то, что он стремился в первую очередь запечатлеть на картине движение и общее настроение, а уж потом так привлекавшие и интригующие всех подробности.

«Модный брак»

«Модный брак» по глубине замысла и совершенству художественного воплощения – одна из самых значительных среди серий Хогарта. По сравнению с предыдущими сериями,

образы «Модного брака» настолько емки, что за ними стоят уже не отдельные лица, а целые социальные группы и их взаимоотношения. В этом плане особенно интересна первая картина серии «Подписание брачного контракта». Типичный брак по расчету – обедневший потомок знатного рода женит своего сына на дочери незнатного, но богатого буржуа – представлен Хогартом в виде откровенной торговой сделки, предметом которой являются молодые герои серии. По-прежнему придерживаясь принципа «моя картина – сцена, мои герои – актеры»,

Хогарт строит мизансцены так, чтобы они особенно ярко выявляли замысел мастера и характер каждого действующего лица. Как сказано в одном из современных художнику объяснений к «Модному браку», лорд полон своих титулов, кажется, так и слышишь, как он говорит: «Я, мой герб, мои титулы, моя семья, мои предки». Впрочем, все это не мешает ему открыто торговаться. Отец невесты деловито отсчитывает свои деньги привычным манером.

Под стать старшим и молодые люди. В, казалось бы, столь важный момент их жизни жених увлечен своим отражением в зеркале, а невеста – адвокатом, который затем будет играть в этой истории существенную роль. Следующие картины логически развивают и завершают события, богатое приданое пущено на ветер; светские приемы, кутежи и измены вот содержание жизни героев «Модного брака». Конец назидателен и печален: муж убит на дуэли любовником жены, графиня, приняв яд, умирает. Но нечто большее, чем просто наказание порока, звучит в развязке серии: в мире, где чувства продажны так же, как титулы,

не может быть ни благополучия, ни счастья.

Свободно и уверенно ведет художник свой рассказ, добиваясь законченной композиции всей серии в целом и каждой картины в отдельности. В этом отношении особенно удачна вторая картина – «Вскоре после свадьбы».

Многочисленные детали, умело подчиненные целому, развивают повествование, дают возможность узнать, что было до и будет после изображенной сцены, позволяют лучше понять характер героев, выражают отношение к ним художника. Так, в подписании брачного контракта перед женихом и невестой, связанными отныне узами брака, помешены две собачки,

соединенные цепью. О чванстве старого графа говорит и его родословное дерево,

41

и изображения графских корон, имеющиеся даже на его костыле; картины итальянских и французских мастеров, которыми увешаны стены, свидетельствуют об аристократических вкусах хозяина дома.

Созданные Хогартом образы высмеивают и изобличают различные пороки, однако при этом они не являются карикатурами. Сам художник неоднократно утверждал, что в отличие от карикатуристов, допускающих всякие искажения и преувеличения, он пишет характеры.

«Заключение брачного контракта»

Картина из серии «Модный брак». 1742–1744. Национальная галерея, Лондон. Темой серии стал брак по расчету сына обедневшего аристократа и дочери состоятельного торговца. На первой картине представлено подписание брачного договора. Жених и невеста даже не смотрят друг на друга. Невеста кокетничает с молодым советником Сильвертангом

(его фамилия буквально переводится как «серебряный язык», а означает это словосочетание

«красноречие, льстивость»). Отец жениха держит в руках свиток с генеалогическим древом – свое единственное достояние. Скованные одной цепью собаки на переднем плане символизируют этот брак (обычно в произведениях, изображающих супругов или влюбленных, собака – символ верности). Картины на стенах («Давид и Голиаф», «Мучение Святого Лаврентия», «Убиение Авеля», «Святой Себастьян», «Юдифь и Олоферн») – намек на неизбежно печальный конец подобного брака.

Томас Гейнсборо

Пожалуй, самую яркую страницу в историю портретной живописи вписал Томас Гейнсборо – величайший мастер английской школы XVIII века. Равновелик был Гейнсборо и в пейзаже, который играл в его искусстве одинаковую роль с портретом.

В противоположность Рейнольдсу Гейнсборо не испытал влияния на свое творчество классических традиций. Гейнсборо, как отмечал известный писатель Джон Пристли, был наиболее английским из всех английских художников своего времени. Ему, как никому другому, удавалось передать дыхание жизни, схватить мимолетное настроение, заставить зрителя почувствовать духовный мир модели, красоту и поэтичность английской природы.

Наиболее оригинальными и интересными картинами Гейнсборо являются его портреты

впейзаже. Ему удалось здесь достичь удачного равновесия фигур и пейзажа. Портрет супругов Эндрюс – один из шедевров этого жанра. В своих картинах Гейнсборо пытался слить человека и природу. Пейзаж на картинах Гейнсборо помогает раскрыть настроение и внутренний мир персонажа. Гейнсборо обладал изумительной способностью проникновения

вчеловеческий характер. Он был знатоком человеческой души. Его отличает естественность

втрактовке фигур и способность передать мимолетное настроение.

42

Наиболее глубокого проникновения в сущность человеческой природы Гейнсборо достигает тогда, когда имеет дело с моделями, духовно ему близкими. Таковы портреты

1770-х годов дочерей художника – Мэри и Маргарет. Портреты исполнены с большой любовью и тонким лиризмом. Особенно выразителен портрет – старшей дочери, Мэри.

Образ молодой женщины пленяет поэтической одухотворенностью и душевной теплотой.

Гейнсборо, с его способностью проникновения в образ, умел не только внести даже в традиционный парадный портрет глубокую психологическую характеристику, но и передать мимолетное настроение.

Жизнь Гейнсборо

Жизнь Гейнсборо пришлась на весьма бурные годы истории Англии. Это было время

промышленного переворота, колониальной экспансии, непрерывных войн и народных

волнений.

Об отношении Гейнсборо к текущим событиям можно высказываться только предположительно. Следует учитывать при этом присущие ему демократизм, любовь к простым труженикам, его независимость и критический склад ума. Но общественные симпатии и антипатии Гейнсборо не стали четкой позицией, ни в его творчестве, ни в письмах нет отголосков событий, потрясавших тогда политический мир. Гейнсборо был сдержан в своих высказываниях. Он равно терпеть не мог светской пустой болтовни и претензий на глубокомысленные диспуты. Однако в его письмах чувствуется живость и оригинальность суждений.

Его убеждения складывались интуитивно, и если какие-то идеи, которые считались единственно верными и обязательными для всех благомыслящих людей, были для него неприемлемы, он прерывал возникающий спор шутками, остротами, парадоксами.

Его влечет свободный ритм природных процессов, а также естественная жизнь человека

в природе, где его созидательные силы воплощаются в дороги, мосты, телеги, лодки...

Он подчеркивал криволинейные очертания для выражения формообразующих природных процессов, их динамики, создавая при этом своего рода легкий водоворот, как бы втягивая зрителя в спираль движения.

В композициях, построенных по принципу водоворота, пейзажный образ Гейнсборо заключает единство противоположностей, движение развивается одновременно и внутрь и наружу.

Основной образ, или элемент картины, нейтрализующий движение, – хижина, обычно спрятанная среди деревьев и всегда связанная с людьми, образующими различные группы около нее.

43

Часто свет падает сбоку, пробиваясь сквозь темные массы зелени разной густоты,

занимающие большую часть полотна. Кусочек неба в вышине светло сияет. Уже в раннем пейзаже «Лес Корнар» крутой берег на первом плане обрывается к воде, а в глубине, среди деревьев, открывается далекий просвет. Иногда в центре пейзажа среди густого леса – поляна, куда направляются люди и скот.

Дороги и люди на дорогах, повозки, лошади, ослики и прочее – все, связанное с изображением труда человека среди природы, имеет решающее значение в построении сложного движения.

Томас Гейнсборо – пейзажист

Как пейзажиста Гейнсборо интересовали не топографические особенности, не особые приметы данного ландшафта, а только, так сказать, сущность природы. Может быть,

недостатком такого подхода является чрезмерная обобщенность отдельных предметов, зато нет и в помине упрощенного отражения того, что находится перед глазами мастера. Он стремился рисовать и изучать природу, передавать ее различные состояния, и в особенности спокойное гармоничное слияние человека и природы, используя при этом точные структуры и ритмы, создавая стройную структуру мира.

Писатель Джек Линдсей в своей последней монографии о Гейнсборо соотносит его с Хогартом, но подчеркивает и разницу между ними. И действительно, Хогарт живописует насыщенные городские сцены, где почти вовсе отсутствует природа, а Гейнсборо решительно отворачивается от города и всего с ним связанного. Только иногда он дает маленький намек на деревню или ферму, к которым ведут извилистые дороги. Но, по существу, им владеет образ лесистого склона с вьющейся тропинкой. Там встречаются влюбленные, крестьяне занимаются своей работой – в ранних пейзажах они главным образом едут, пасут стада,

пашут, позднее же пахота почти не встречается, так как изображается склон. Хижина в лесу в противовес городскому дому становится символом сельской жизни, жизни в гармонии с природой. Таким образом, Гейнсборо близок Хогарту в его антиаристократической позиции

– ведь они оба принадлежали к новому среднему классу, но направленность их творчества различна.

Для Гейнсборо настоящий человек – это прежде всего крестьянин. Сначала в его пейзажах появляются человеческие фигуры маленького размера, их подавляет природный ландшафт, но по мере того как растет их значение, сами они увеличиваются. И тут Гейнсборо удается то, что не удалось Хогарту. Оба они борются против общепринятого канонического признания исторической картины как главного и самого значительного жанра. Но Хогарт противопоставлял этому жанру современную историю, воплощенную

44

в гравюре с маленькими человеческими фигурками, доступную и понятную новому зрителю,

тогда как Гейнсборо по-своему развивает свободную, воображаемую картину. Он показывает обыкновенного крестьянина как достойный объект художественного изображения. Его жанровые картины, таким образом, тоже включаются в понятие исторических. Ими он как бы утверждает, что действительно достойным сюжетом искусства являются не короли, герои

ибоги, но простой народ. Ощущая глубокую рознь между природой и окружающим его обществом, Гейнсборо стремится передать свое восприятие гармонического единства земли

итех, кто на ней трудится. Не только в пейзажах, но и в портретах смелость фактуры,

свобода наложения пигментов, лирическая щедрость цвета – все это использовано так, что персонажи входят в тесное общение с окружающей их природой.

И еще одно характерно для Гейнсборо: его бесконечный интерес к передаче времени суток, световым эффектам, объединяющим целое. Отсюда и работа при искусственном освещении и увлечение ночными пейзажами. Недаром его современница, писательница Лина Радклифф называла вечер «часом превращений, или часом перевоплощения». Поэты XVIII

столетия на все лады воспевали вечер («Элегия» Грея, «Ода к Вечеру» Коллинза). Вечер был рубежом: вся природа менялась, кончался дневной труд, приближался час соединения семейства и домашнего очага, когда человек мог углубиться в себя, попытаться постичь свою суть, не отвлекаемый дневными конфликтами, заботами нуждами. Констебль, говоря о Гейнсборо, подчеркнул его отношение к смене времен суток как к поворотным моментам.

Гейнсборо вряд ли размышлял о мировоззренческом содержании своих пейзажей. Он находил душевный покой и отраду в природе, старался передать ее красоту, и романтическая композиция рождались у него сама собой.

Влияние Гейнсборо на художников

Констебль, глубоко почитавший Гейнсборо, так высказался о нем: «Пейзажи Гейнсборо пронизаны покоем, нежностью и любовью. Тишина полдня, умиротворенность сумерек, жемчуга утра – все это можно найти на холстах этого сердечнейшего и добрейшего художника. Глядя на них, мы чувствуем, как слезы подступают к глазам, хотя и не знаем, что же их вызвало. Заброшенные уголки, облюбованные одиноким пастухом, крестьянин с вязанкой хвороста и топором, возвращающийся домой, тенистые лощины и тропинки, миловидная девочка-крестьянка с кувшином у родника – вот что с радостью изображал художник, причем писал все это с изысканной утонченностью, но и в этой утонченности своей никогда не отрываясь от природы». Так Гейнсборо продолжал борьбу, начатую еще Хогартом.

Можно проследить следы влияния Гейнсборо на разных художников, особенно на Констебля. Сущность этого влияния сводилась к общему освобождающему воздействию,

45

ибо он творил, отходя от общепринятых стереотипов. Гейнсборо не стремился выразить точно время дня, как это делал Констебль, не разлагал свет, как импрессионисты, и тем не менее он был их предшественником. То, что он соединил в себе столь многое из будущего,

вконечном счете коренилось в интенсивности лирическою чувства, которое, пронизывая его картины, действовало как фактор, трансформирующий и разрушающий все старые системы и предрассудки.

Он создал проникнутые глубоким чувством портреты друзей, чарующие образы женщин и детей, часто изображая их на лоне столь любимой им природы. Он искал новое

вметодах письма, в самом ремесле живописи. Он, несомненно, был наиболее одаренным художником в Англии в период между Хогартом и Констеблем, романтиком, пытавшимся отыскать в природе путь в утерянный мир гармонии.

Гейнсборо на полгода

Из музея в Хьюстоне в Государственный музей изобразительных искусств им. Пушкина прибыла картина знаменитого английского живописца.

В Москве нет Гейнсборо. Только Эрмитаж может похвастаться прекрасным портретом этого художника, а его пейзажей в России нет вовсе. И вот уже в Москве висит «Пейзаж с дровосеком», а в Америке – натюрморт работы фламандца, современника Рубенса. Через полгода картины вернутся на свои места, но есть надежда, что музеи найдут, чем еще поделиться друг с другом. Ситуация, когда Томаса Гейнсборо (1727–1788) знают только по портретам, не нова. То же самое было и в XVIII веке: художник писал портреты для за-

работка, но признавался, что истинной его страстью являются пейзажи. Своих героинь он любил помещать в романтические ландшафты, придавая лирический оттенок даже парадным портретам. Именно эта живописная свобода, предвосхищающая искусство XIX века,

отличает творчество Гейнсборо от общего стиля, принятого в то время на континенте.

Необычен был и процесс работы живописца. Пейзажи он создавал из кусочков мха,

маленьких веточек и битого стекла. Созданные таким образом миниатюрные ландшафты заменяли натуру. Изображение конкретного места – редкое исключение в пейзажном творчестве Гейнсборо. «Пейзаж с дровосеком» был написан в начале 1760-х годов и сразу заслужил лестные отзывы коллег и критиков. На торгах аукциона Кристи в 1790 году полотно было признано «одним из лучших пейзажей кисти Гейнсборо».

Другая особенность его творчества – работа при искусственном освещении. Живописец любил писать по ночам. При свете свечей краски приобретали особую глубину и звучность.

Быть может, именно так стоило бы разглядывать «Пейзаж с дровосеком» – в обстановке романтической и таинственной. Правда, создать такую экспозицию в музейных условиях

46

сложновато. Картине и так едва нашлось место в залах Государственного изобразительного музея им. Пушкина. Пришлось потесниться французским романтикам и неоклассицистам,

чтобы работа Гейнсборо обрела свой скромный кусочек экспозиционной площади.

С другой стороны, то, что приехавшее из-за океана полотно ничем не выделяется в экспозиции, имеет особый смысл: картина нашла свое законное место в ряду европейской живописи. На полгода у Москвы есть «свой» Гейнсборо.

Портреты Гейнсборо

Удивительно живы и чужды всякой условности портреты, исполненные Гейнсборо.

Особенно прелестны по своей наивной свежести и задушевности портреты двух его маленьких дочек, которых молодой отец изображает в самых различных видах: то вместе с кошкой, то гоняющимися за бабочкой в саду. Представляет очень большой интерес вопрос о преемственной связи между искусством Хогарта и Гейнсборо, этих двух крупнейших мастеров английской живописи XVIII века. О встречах двух художников не сохранилось никаких свидетельств, но сами их произведения убеждают нас, что во время своего пребывания в Лондоне Гейнсборо, безусловно, имел возможность видеть живописные работы Хогарта и освоить многие из его колористических приемов и самый подход к модели.

Так, очень близок к Хогарту по безыскусственной непринужденности и свободе исполнения автопортрет 1754 года, своей золотистой, почти монохромной, гаммой напоминающий знаменитую «Девушку с креветками».

В начале 1750-х годов художник с семьей переезжает в более крупный городок – Ипсвич, где число его заказчиков заметно возрастает.

Наиболее оригинальными и интересными произведениями Гейнсборо этих лет надо признать его своеобразные портреты в пейзаже, дающие совершенно новое решение взаимоотношению фигур с окружающей средой.

Подобный вид изображения, обычно небольшого формата, противопоставляемый традиционной схеме придворного портрета с его колоннами и драпировками, был порожден вкусами новых буржуазных кругов, наложивших заметную печать на все современное искусство. Он начинает распространяться с конца 1720-х годов и встречается у многих художников, но только Гейнсборо удается достичь здесь такого удачного равновесия фигур и пейзажа и вместо шаблонного пейзажного фона дать любовное изображение подлинной английской природы.

Портрет супругов Эндрюс, исполненный в самом конце 1740-х годов, – один из шедевров этого нового жанра. Фигуры в нем сдвинуты к левому краю полотна, чтобы дать место чудесно написанному пейзажу с уходящим в глубину сжатым полем со снопами

47

и зеленой долиной за ним. Этот скромный, непритязательный пейзаж, чуждый всякой декоративной условности, – один из лучших во всем творчестве Гейнсборо. Прекрасно передано освещение сияющего летнего дня, светлая красочная гамма как бы уже предвещает пленэрную живопись XIX века. Если бы Гейнсборо пошел дальше по этому пути,

реалистические достижения Констебля явились бы в английском пейзаже на пятьдесят лет раньше. К сожалению, этого не случилось. Заказчикам Гейнсборо не было дела до его живописного новаторства, а его реалистическое отображение деревенской природы казалось им, очевидно, слишком грубым. Вот почему в портретах подобного типа у художника возобладал в конце концов искусственный парковый пейзаж, трактованный в условно декоративной манере французского рококо, и смелые начинания, отличающие портрет четы Эндрюс, не получили дальнейшего развития.

Портретная живопись Гейнсборо

Портреты Гейнсборо всегда очень незамысловаты по своему композиционному решению. Главное очарование его портретов – в поэтическом раскрытии их внутреннего

настроения, достигаемое посредством чисто живописного решения – красотой колорита и

свободным легким мазком, создающим впечатление подвижности и трепета живой жизни.

Этот внутренний динамизм и одухотворенность образа, характеризующие все лучшие создания Гейнсборо, отличают и находящийся в Эрмитаже портрет герцогини де Бофор,

который по праву можно считать жемчужиной его английского собрания. На формирование живописного стиля Гейнсборо в это время оказали большое влияние произведения Рубенса и Ван Дейка, с которыми художник познакомился в собраниях своих новых знатных заказчи-

ков. Именно они помогли ему освободиться от некоторой сухости и связанности его ранних работ и придали его кисти ту широту, уверенность и легкость, которые в дальнейшем получили у него еще большее развитие. И хотя в портретах Гейнсборо прямое воздействие вандейковского стиля сказывается в гораздо меньшей степени, чем у того же Рейнольдса,

оно тем не менее явно ощущается в общей приподнятости образа, в том сочетании изысканности и непринужденности, которое становится характерным для творчества

Гейнсборо. Одновременно его колористическая гамма обретает большую глубину

и насыщенность, а лепка объема делается более крепкой. Любовь к Ван Дейку Гейнсборо сохраняет до конца своих дней. Своеобразной данью этому восхищению был ряд его мужских портретов, изображающих модель в костюме XVII века.

Именно так написан портрет племянника Гейнсборо – Дюпона и знаменитый «Голубой мальчик», где юный Джонатан Баттэл позирует художнику, одетый в голубой атласный

48

костюм, держа в руках широкополую шляпу с перьями. Голубой цвет – один из любимейших цветов палитры Гейнсборо – обогащен здесь тончайшей игрой разнообразных рефлексов,

перекликаясь с тонами и сумеречного неба, и темной порыжелой листвы, и коричневой почвы под ногами, создавая великолепную красочную симфонию.

Уже тут ясно выступает характерный живописный прием Гейнсборо, как бы растворяющего один цвет в другом, при помощи отдельных мазков иного тона вкрапленных в цветовую поверхность предметов, что придает такое неразрывное единство целому.

Роскошный костюм и спокойная безыскусственность позы, чуждой какой-либо аффектации,

создают характерное для Гейнсборо сочетание парадности и интимности. Необычайно тонко написано лицо мальчика с его живым неуловимым выражением, как бы изменяющимся у нас на глазах.

.

Портрет актрисы

Томас Гейнсборо работал над портретом Сары Сиддонс около двух лет. И все это время был во власти своего замысла, желая довести портрет до возможного совершенства. Он оставлял холст, снова и снова возвращался к нему, чтобы изменить какую-то деталь, порой приходя в отчаяние. Сейчас, глядя на портрет, исполненный артистизма, легкости и виртуозности, невозможно думать об упорном труде, а тем более о неудовлетворенности, то и дело посещавшей автора. Портрет кажется созданным на одном дыхании, за один сеанс.

Художник писал не просто молодую женщину с прекрасной наружностью. Ему позировала одна из величайших трагических актрис Англии.

Почти одновременно с Гейнсборо над портретом миссис Сиддонс работал другой выдающийся художник, Джошуа Рейнольдс, представивший актрису в виде музы трагедии,

восседающей на облаках. Эта нарочитая аллегоричность лишила портрет Сиддонс главного

– ее неповторимого личного обаяния. Прославленную актрису писали и такие известные портретисты Англии, как Хопнер и Лоуренс. Но портрет Гейнсборо превосходит все другие работы прежде всего свежестью восприятия и искренностью исполнения. В этом парадном портрете нет и тени лести. В нем привлекает естественность и изящество, непринужденная грация и то спокойное достоинство, которое было свойственно актрисе и которое Гейнсборо удалось передать с удивительной точностью. Художник стремится запечатлеть незаурядность натуры женщины, поражавшей своим ярким талантом. Контрастным звучанием, черного и темно-красного цветов Гейнсборо дает зрителю почувствовать, что перед ним трагическая актриса, создательница образа леди Макбет.

49

Все в картине как бы пронизано творческой взволнованностью, рябью мелких,

набегающих одна на другую волн ложится, ткань платья, трепещут кружева у тонких запястий, вьются локоны, гордо вздымаются вверх страусовые перья на черной шляпе с широкими полями. Эта трепетность – словно эхо душевной чуткости и восприимчивости актрисы.

Сиддонс сидит в кресле, гордо выпрямившись, но ее поза не производит впечатления покоя. В чуть заметном наклоне корпуса вперед, внутренней собранности ощущается сдержанная и стремительная страстность. Особенно выразительны живые черные глаза,

взгляд которых выдает ум насмешливый и острый.

Портрет дамы в голубом

Портрет дамы в голубом (герцогиня де Бофор?). 1770-е годы. Холст, масло. 76х64.

Государственный Эрмитаж. В истории английского искусства Томасу Гейнсборо надлежит одно из самых почетных мест. Художник начинал как пейзажист и обратился к портретному жанру, будучи уже сложившимся мастером. Большое влияние на Гейнсборо оказали портреты Ван Дейка, поразившие его способностью великого фламандца передавать естественность и одухотворенность образов. Гейнсборо-портретиста не привлекали натуры активные, характер которых раскрывается в действии, он никогда не подчеркивал социальное положение своих моделей и род их занятий. Душевному складу художника больше всего импонировали люди, способные целиком погрузиться в мир мечты, мысленно отрешиться от окружающей жизни.

Картине «Портрет дамы в голубом» присущи тонкость, естественность, поэтичность образа, характерные для лучших полотен Гейнсборо. Полотно исполнено в типичной для художника живописной технике. Фигура его модели легка и наполнена движением, хотя ее поза достаточно статична. Колорит полотна строится на гармонии бесчисленных оттенков оливково-серых, зеленоватых, розовых и серебристо-голубых красок. Мазки стремительны,

динамичны, ложатся то параллельно друг другу, то перекрещиваясь, то заходя за границу формы, то не достигая ее. Такая фактура красочной поверхности, кажущаяся несколько

«неряшливой», при взгляде с расстояния рождает эффект живого скользящего взгляда героини, ощущение легкого движения ее платья. Долгое время считалось, что на портрете изображена английская аристократка герцогиня де Бофор, сейчас эта идентификация модели подвергнута сомнению.

50