Политическая стратификация в современной России классы, элиты, группы интересов

его мнению, является ключевым фактором формирования классо-

вого сознания. Следует уточнить, что речь не идет о классовом со-

знании в том виде, в котором его понимал К. Маркс, у П. Бурдье оно является в большей степени надличностным порождением социаль-

ной структуры, отчужденной от индивидуального уровня. Габитус — это «порождающее и унифицирующее начало, которое сводит собственные внутренние и реляционные характеристики ка-

кой-либо позиции в единый стиль жизни, т. е. в единый ансамбль выбора людей, благ и практик»1. Это система взаимоотношений между мышлением и действием индивида, за которым стоит процесс усвоения принципов поведения в определенных жизненных

ситуациях. Габитус отражает ту социальную позицию, в рамках которой он был сконструирован.

С одной стороны, мышление, образ жизни, поведенческие практики индивида формируются в течении всей его жизни. С другой стороны, индивиды, занимающие схожие позиции в одном диапа-

зоне политического пространства, неизбежно принимают правила

игры, ценности и образцы поведения, что дает нам право говорить

о классовом габитусе. Таким образом, габитус члена властной элиты определяет социальную роль его члена и заставляет последнего быть воплощением института. Прав Ж. Бюрдо, утверждая, что «единый

образ мышления и единый образ поведения, возникающие у членов политического класса, более важны, чем различия в партийной принадлежности, идеологических установках или социальном

происхождении»2. Политический класс в данном случае приравни-

вается к понятию властной элиты, интерпретированной посредством теории габитуса П. Бурдье.

Для того чтобы ответить, каким же образом формируется габитус властной элиты, придется проводить серию сравнительных ис-

следований, потому что единых законов его формирования не су-

ществует, он зависит от векторов социализации, норм, правил и ценностей, которые воспроизводятся во властной элите. Но габитус, как совокупность практических схем, применяемых индивидами в любой деятельности, переносится своими носителями в новые структуры социального пространства и на новые занимаемые в обществе позиции. Сменяя в течение жизни социальные роли, индивиды при-

обретают новые практики мышления и поведения, однако существуют такие структуры и институты, которые играют решающую

1 Шматко Н.А. Габитус в структуре социологической теории // Журнал социологии и социальной антропологии. 1998. № 2. С. 60.

2 Цит. по: Borchert J., Zeiss J. The Political Class in Advanced Democracies. Oxford, 2003. P. 3.

роль в формировании габитуса. Очевидно, что индивид, закончив-

ший институт и работающий в частной компании, будет иметь иные

практики мышления и поведения, нежели морской офицер, окончивший Академию Генштаба. Однако если работник фабрики или

офицер переходят на официальную правительственную должность, структура их габитуса начинает претерпевать изменения, т. к. полностью сменяется характер выполняемых функций, социальное ок-

ружение и т. д.

Формирование габитуса сопряжено с распределением социо-

культурного потенциала (капитала), который, напомним, отражает уровень образования, квалификации и профессионализма работников, особенности образа и качества жизни. Но в разных странах

существуют различные традиции политического рекрутирования и, следовательно, различные пути формирования габитуса. В одних

государствах, как, например, в Великобритании, невозможно стать членом властной элиты, не пройдя через элитные учебные заведения, вход в которые открыт только для определенных социальных слоев.

Данные элитарные заведения призваны сформировать определенные элементы габитуса уже на ранних стадиях социализации. До-

ступ к образованию в Великобритании является одним из наиболее наглядных примеров формирования габитуса, где всего два вуза — Оксфорд и Кембридж — формируют 40 % высших государственных

страт, порядка 50 % топ-менеджеров и управляющих. При этом пер-

вичным каналом отбора элиты служит не столько система высшего

образования, сколько частные школы из т. н. «Регбийной лиги» (Итон, Винчестере, Хэрроу etc), которые посещают 0,5 % населения страны. Плата за обучение в данных школах составляет в среднем £25.000 в год при средней зарплате по стране в £20.000. При этом вероятность

поступить в два ведущих университета после государственной шко-

лы — 1/10, после школ «Регбийной лиги» — 1/3. Учащиеся Оксфорда и Кембриджа на 90 % являются выходцами из топ–20 % социальной иерархии, на 70 % — из топ–5 %. Общая доля выпускников по стране — 2 %. В 25 ведущих банках страны треть высшего руководства

являются выпускниками частной школы Итон, 60 % — выпускника-

ми Оксфорда и Кембриджа. Если говорить о партийной системе, то

среди консерваторов процент выпускников Оксфорда и Кембриджа традиционно выше (75–80 %), чем у лейброистов (40–50 %)1.

Для стран с прочными традициями существования элитарных

вузов, диплом которых является пропуском в элиту, «уровень обра-

1См.: Дука А.В. Властные структуры и группы доминирования. СПб., 2012.

С.17–19.

ления и процесса принятия решений, она вписана в логику более

сложной и многогранной политической структуры, которая раз-

лична от системы к системе и которая определяет роль и функции самой элиты. В этом отношении имеет смысл обратиться к амери-

канской традиции изучения политической структуры через призму групп интересов, без которой современное понимание политической стратификации и политического процесса остается непол-

ным.

cл="= 5. lе2%д%л%г,че“*,L C%2е…ц,=л 2е%!,, г!3CC ,…2е!е“%"

Традиции анализа политической стратификации через призму

классов и элит имеют прослеживаемое европейское прошлое, но оба термина с трудом приживались в США, где политическая наука

в большей степени развивалась через идейно-ценностную призму либеральной демократии и с трудом допускала в свой научный лексикон классовую и элитистскую терминологию. Тем не менее аме-

риканская школа политической науки породила другое направление, оказавшее значимое влияние на изучение политической струк-

туры и политического процесса — теорию групп интересов. Принято считать, что групповой подход, давший методологичес-

кое обоснование теории плюрализма, развился в трудах А. Бентли,

Д. Трумэна и Р. Даля1, став критическим ответом как на классовый, так и на элитистский анализ. Представителей группового подхода

объединяет точка зрения, что в обществе существует множество каналов выражения групповых интересов, которые постоянно вступают друг с другом в конфликт и конкуренцию за право доступа к цен-

трам принятия решений. Вероятность того, что одна и та же группа интересов будет добиваться победы каждый раз, сводится к минимуму — эта точка зрения стала главным аргументом против концеп-

ции монополизации власти элитной группой. В частности, Д. Рисмен

отрицал существование единой властвующей группы или правящего класса (что для него было синонимами) и утверждал, что «в обществе имеется множество групп с различными интересами»2. Структура политической стратификации в таком случае дисперсна, стано-

вится практически невозможно выявить общие тенденции в процес-

се артикуляции интересов, а вопрос доступа к властным ресурсам превращается в серию частных вопросов о влиянии разрозненных групп интересов, которые можно изучать лишь методами кейс-ста- ди. Поэтому крайне низка вероятность того, что в обществе образуется властная элита (правящий класс), обладающая властью на постоянной основе.

1 См., например: Dahl R. Who Governs? Democracy & Power in an American City. New Haven, 1961; Truman D. The Governmental Process. New York, 1953; LaVaque-Manty M. Bentley, Truman, and the Study of Groups // Annual Review of Political Science. 2006. № 9.

2 Цит. по: Ашин Г.К. Дискуссии о структуре власти и структуре элит в США // Общественные науки и современность. 2001. № 1. С. 96–97.

Однако, если внимательнее посмотреть на эволюцию и особен-

ности теории групп интересов, то выяснится, что данная школа вовсе

не является однородной и однозначно отделять ее от элитизма и классового подхода не совсем верно. Первоначальное описание группо-

вого интереса в политике можно проследить в трудах одного из от- цов-основателей Соединенных Штатов Дж. Мэдисон. Прежде всего речь идет о классической статье № 10 «Записок Федералиста», в ко-

торой Мэдисон предупреждал общественность об опасности возникновения в молодой республике групповых интересов (крамолы), ко-

торые могли бы стать противовесом общественного блага. Групповой интерес, по мнению Мэдисона, является возможностью диктата условий, что могло бы вылиться в тиранию большинства, подтачиваю-

щего государственный конституционный строй. Несмотря на то, что Мэдисон изначально говорил о групповых интересах в негативном

свете, видя в них источник прямой демократии (угрожающему противовесу республиканским идеям федералистов), именно он задал первые теоретические рамки, которые в XX в. превратились в то, что

сегодня называется групповым подходом в политике.

Хотя основоположником группового подхода считается А. Бент-

ли, но его книга «Процесс управления», вышедшая в свет в 1908 г., получила распространение в научном сообществе гораздо позже, благодаря другому политологу — Д. Трумэну. Труд Бентли появился в

тот момент, когда взгляд на политику в США находился под актив-

ным влиянием немецкой институциональной школы, согласно кото-

рой государство и законодательство находятся в эпицентре политических отношений, являясь автономными сферами по отношению к обществу. Бентли же считал, что государство находится в тесной взаимосвязи с группами интересов, которые и определяют суть полити-

ческого процесса. Что немаловажно, под интересами Бентли пони-

мал исключительно экономические интересы, вследствие чего политика рассматривалась им как сфера противостояния экономических интересов, в то время как роль государственных институтов сводилась к представительству интересов групп. Это не был марксизм, т. к.

Бентли говорил не о классовых интересах, а об экономических инте-

ресах групп, что было абсолютно новым взглядом на политическую и

экономическую структуру общества. Именно тот факт, что А. Бентли говорил об экономических интересах, был позднее пересмотрен

Д.Трумэном в его трактовке «Процесса управляения». Благодаря

Д.Трумэну групповой подход достиг апогея своего развития в 1950-е гг. Позиция Д. Трумэна была более умеренной, он считал, что

природа групп интересов лежит в политической и социальной плоскостях и не обязательно имеет экономическое происхождение. Клю-

чевой для Д. Трумэна стала идея баланса сил между группами интере-

сов, которая имеет большее значение для поддержания политичес-

кой стабильности, нежели институциональные факторы. При этом государство Д. Трумэн считал институтом, посредством которого

осуществляется распределение ресурсов власти. Следовательно, группы, конкурирующие между собой, ищут доступ к центрам принятия политических решений в своем стремлении добиться от него

благоприятного для себя распределения ресурсов. Групповой подход стал в 1950-е гг. несомненным прорывом в политической теории, од-

нако уже в 1960-е гг. на смену ему приходит теория политического плюрализма, главным представителем которой стал Р. Даль.

В то время как Д. Трумэн развивал теорию групп интересов, от-

талкиваясь от работы А. Бентли, труд Р. Даля «Кто правит?» стал критическим ответом на публикации двух представителей элитист-

ского подхода — Ч.Р. Миллса и Ф. Хантера. В ходе взбудораживших социологическое и политологическое сообщество исследований властных отношений в Атланте и прочих американских городах

Ч.Р. Миллс и Ф. Хантер пришли к выводу, что в США возникла элита, состоящая из высших представителей администрации, крупных

корпораций и военной отрасли, которая контролирует процесс принятия решений. Позднее Ч.Р. Миллс экстраполировал концепцию властной элиты в городах на общефедеральный уровень. Даль в от-

вет провел исследование в городе Нью-Хейвен, придя к противопо-

ложному мнению — властной элиты в США нет, а принятие полити-

ческих решений происходит исходя из учета плюрализма общественных интересов. Здесь важно подчеркнуть, что Даль говорит о плюрализме интересов, а не о группах интересов как таковых. Следовательно, тот факт, что многие авторы, в том числе в России, отно-

сят его к школе групп интересов, является методологической и се-

мантической неточностью; в данном случае плюрализм не равен деятельности групп интересов, а потому А. Бентли и Д. Трумэн не являются плюралистами в далевской интерпретации. Следует разделять понятия теории групп интересов и более широкого группового под-

хода в политике, который включает в себя первую. Конечно, Даль

говорил о важной роли групп интересов в гражданском обществе,

однако центральное место в его теории занимают не они, а политические партии и конкурентные выборы между ними, что и опреде-

ляет векторы процесса принятия решений. В этом отношении, теория Даля играет гораздо большую роль в развитии широкой концепции децентрализованной либеральной демократии, получившей

распространение в США в 1960–70-е гг., нежели чем в теории групп интересов.

Сценностной точки зрения плюрализм исходит из видоизменен-

ной идеи либерализма о «невидимой руке рынка» А. Смита, согласно

которой совокупность производителей, преследуя свои собственные интересы и конкурируя друг с другом, эффективно реализует инте-

ресы всего общества. Точно так же и совокупность конкурирующих партий и групп интересов приводит к постоянной стабилизации всего общественного строя. Но теория плюрализма не дает прямого от-

вета на вопрос, почему в обществе возникает неравенство по поводу власти и ресурсов, если учитывать, что каждый гражданин может от-

стоять свой интерес путем вхождения в ту или иную группу интересов. Подобное противоречие связано с тем, что Р. Даль никогда не ставил перед собой задачу проанализировать природу экономичес-

ких отношений и экономические интересы. В действительности, не все граждане имеют возможность артикуляции собственных интере-

сов, однако Даль старался создать такую модель демократии, в которой общественное благо рассматривалось бы косвенно — через плюралистическую систему представительства интересов. Истинную

суть теории плюрализма наиболее лаконично охарактеризовал американский историк и политолог У. Браунли: «Плюралисты стремятся

подчеркнуть, в какой степени интересы среднего класса превалируют в политическом процессе»1. Иными словами, плюралисты стре-

мятся показать, что ведущей силой в американской политике является именно обширный и интегрированный в политическую систему средний класс, а не высший класс и не властная элита.

Сточки зрения американской системы ценностей здесь просле-

живается связь плюрализма с джефферсоновской идеей демократии, в которой все граждане должны обладать равными политическими возможностями и которая отчасти выступала в качестве противовеса либеральному республиканизму А. Гамильтона, отстаивав-

шему идеи свободного рынка и ценности laissez-faire. В этом смысле

Р.Даль, несомненно, является представителем традиции Т. Джефферсона и более позднего Дж. Мэдисона, который спустя несколько лет после критики групповых интересов в «Записках Федералиста» стал сторонником партийной системы, утверждая, что «в любом политическом обществе партии неизбежны». Такой разворот во взглядах Мэдисона сам Даль считал неизбежным в условиях развития

свободного американского общества и признавал Мэдисона первым настоящим плюралистом2. Однако плюрализм Р. Даля исходит из

napolis, 2006. P. 432.

того, что в обществе существуют универсальные законы представи-

тельства интересов и что каждый член общества волен делегировать

представителю общественной организации или партии свой интерес, в чем и заключается свободная воля граждан. Все эти интересы,

по выражению Р. Даля, формируют полиархическую систему, в которой интересы социума реализуются посредством усредненного приемлемого (satisfactory) уровня репрезентации. Иными словами,

плюрализм подразумевает равенство интересов и является относительно эгалитарным взглядом на политическую структуру, а иссле-

дование неравных отношений по поводу власти замещается понятием политической конкуренции между большими группами, прежде всего партиями. Такой взгляд оказал и продолжает оказывать значи-

тельное влияние на исследователей демократии по всему миру, включая Дж. Сартори, Д. Растоу, Р. Патнэма и др.

Тем не менее распространение теории плюрализма в 1960–70 гг. вызвало виток критики сторонников realpolitik, породивших новый взгляд на анализ властных отношений, который получил обобщаю-

щее название элитного плюрализма или множественности элит. В рамках этого подхода начинает зарождаться не только новый

взгляд на группы интересов, но впервые получают развитие методы изучения лоббизма как особой сферы и технологии политики. Первым представителем данного подхода является М. Олсон, автор кон-

цепции коллективного действия, подвергший фундаментальной

критике теорию плюрализма Р. Даля1. Олсон рассматривал политические отношения с точки зрения экономического рационализма,

утверждая, что среднестатистические граждане не заинтересованы в том, чтобы участвовать в продвижении группового интереса, т. к. группа достигнет либо не достигнет эффективного результата и без их участия. «Большие или латентные группы не обладают мотиваци-

ей действовать для обеспечения коллективного блага», т. к. у инди-

вида нет причин брать на себя часть издержек за добывание этого блага. «Только персональный «селективный» мотив может побудить рационального индивида действовать в интересах группы»2. Если лобби группы интересов преуспевает в своем влиянии на центры принятия решений, то бенефициарами выступают все члены социальной общности, от имени которой оно выступает. М. Олсон приво-

дит пример с регулированием пошлин на ввоз сахара: обычный потребитель не будет своим участием и какими-либо ресурсами подде-

1 Олсон М. Логика коллективных действий: Общественные блага и теория групп. М., 1995.

2 Там же. С. 46.

рживать группу давления производителей сахара, т. к. задача сни-

жения конечной цены, которую решают лоббисты, в любом случае

затронет широкие слои населения.

Следовательно, в качестве реальных групп давления выступают

те лобби, которые представляют интересы небольшого количества бенефициаров (частных компаний, производителей, промышленников и т. д.). При этом чем больше группа интересов (бенефициа-

ров), тем ей сложнее организоваться. Отсюда следует логика коллективного действия М. Олсона: в процессе принятия решений

меньшинство побеждает большинство. В таком политическом пространстве нет места усредненному представительству, а процесс принятия политических решений построен вокруг специализиро-

ванных интересов (special interests), каждый из которых имеет четкую структуру, функцию и цель. Понятие специализированных ин-

тересов по смыслу и содержанию является наиболее близким к тому, что сегодня принято понимать под интересом в лоббистских отношениях.

Теория элитного плюрализма получила продолжение у влиятельных в 1970-е гг. исследователей Т. Лоуи и Э. Шаттшнайдера, бывших

в разное время президентами Американской ассоциации политических наук. Согласно Т. Лоуи структура и особенности деятельности групп интересов, ведущих борьбу за принятие решений в свою

пользу, зависит от масштаба стоящих перед ними задач. Сам про-

цесс принятия решений Лоуи разделил на 3 сферы: регулирование

взаимоотношений между бизнесом и наемными работниками, распределение экономических ресурсов между различными слоями общества и т. н. дистрибутивную политику (distributive politics), где в качестве основного ресурса выступают специальные субсидии, за-

казы, проекты, гранты, а в качестве монопольного распределителя

данных ресурсов выступает государство1. По мнению Лоуи, в 1930-е гг. американская политическая система пережила качественную трансформацию, когда в процессе принятия решений начинают постепенно доминировать либеральные (в экономическом смысле) группы интересов, требующие более гибкого подхода к законодательству и ослабления контроля со стороны государства. В итоге в США сложилась такая структура власти, когда различные сферы и

уровни принятия решений (отрасли промышленности, финансовые секторы, социальные вопросы, распределение государственных

средств и пр.) стали соответствовать определенным группам интере-

1 Lowi T. American Business, Public Policy, Case-Studies, and Political Theory // World Politics. 1964. Vol. 16, No. 4. P. 701–704.